Давай переродимся вместе...

      — Дима? Дима-а-ан? Але, ты там заснул или как? Вставай, заебал ты, ебаный шашлык.       Резкий стук головой об парту привлёк к себе много ненужного внимания, в том числе и преподавателя, что сейчас так яростно старался объяснить принципы работы государства. Лектор, заметив, что всё вроде как спокойно, продолжил вести занятие.       Побрацкий почесал ушибленную голову, зло таращась на виновника сей травмы. Женя лыбилась во всё тридцать два зуба, еле сдерживая смех. Девушка смахнула подступившие слезы и наклонилась чуть ближе к Диме, дабы больше никого не отвлекать.       — Ты че, уснул? — риторический вопрос. Сама же увидела.       — Дай человеку поспать, я всю ночь не мог заснуть, — отвертелся Дима, махнув рукой, поудобнее уложив голову на импровизированной постели, состоявшей из двух тетрадок, учебника и пенала. — Ещё ты мне синяк на лбу поставила.       — Да ладно тебе, — надула губки Женя, скривившись над своей писаниной. Ни чёрта не разобрать. — Мне скучно. Давай че-нить после пар замутим, а? Мы с Саней уже давно хотим потусить, а вы с Ленкой отмалчиваетесь!       Лектор ещё раз обернулся, пронзительно смотря на Женю, что громко шикнула в конце своего монолога. Девушка показала знак, мол, больше мешать не будет.       — Ничего мы не отмалчиваемся… — сонно пробубнил Дима, зевнув в рукав поношенного лонгслива. — Просто… настроения нет. К тому, же скоро конец марта… последний зачёт сдадим и можно будет два дня отдохнуть…       — Ну так а я про что? — недоумевающе шипит Женька, удивлённо уставившись на опухшее Димино лицо. Девушка щелкнула ручкой и начала что-то быстро карябать на листке. Видимо, чтобы хоть какие-то слова преподавателей отпечатались в памяти. — Это же отличная возможность побухать.       — Не, я пас… я… — Побрацкий шмыгнул носом, пытаясь найти хоть какую-то причину отвязаться от Жени и Саши. И так неплохо побухали осенью, до сих пор помнит. — К родителям собирался. Давно их не видел.       — Ну, как знаешь… — настроенная, Женька быстро вытащила телефон из кармана и напечатала смску. — Прости, Саня, я старалась… — закончила она.

***

      Полдень. Студенты высыпали на улицу словно муравьи, начавшие искать материалы для своих домишек… весенний ветерок легонько обдувал лицо Димы, что только что покинул аудиторию, в которой прошло его последнее занятие. Оставалось лишь скинуть ответы на зачёт на почту преподу и можно свободно задышать.       Настроение было лучше некуда. Птички поют, цветочки растут, всё живое пробуждается после зимней спячки и как кстати были эти два выходных дня, буквально вымоленные у куратора. Побрацкий ещё раз вздохнул полной грудью и, поправив вечно сползающий рюкзак, отправился к общежитию.       В этот раз на занятии он без Олежи. Душенов почему-то сам захотел сегодня остаться в комнате, толком не объяснив, зачем. Ну не мог Дима так плохо сыграть на открытом вечере, куда его позвал Антон, чтобы избегать шатена целый месяц. А может, Олеже просто нужно побыть одному? Шатен все понимал, поэтому частенько оставлял Душнова на улице, туго прикреплённым скотчем к низу шифера… бред. Да и сам Олежа говорил, что такое решение не особо ему поможет, на что Дима лишь легонько гладил конспект по спирали и уходил, каждый раз забирая своего ненаглядного ровно после всех дел в универе.       Ведь Дима понимал. Ему нужно было побыть одному. Без всех. Без людей вовсе.       Неудивительно. Увидеть свою могилу, а потом ещё и наблюдать смазливое лицо Звездочкина, что пришёл туда без какой-либо причины, такое себе чувство. Антон ведь больше никто Олеже? Так? Или, Душнов что-то недоговаривает?       Эти мысли съедали Диму изнутри. Они с Олежей встречались уже ровно как неделю. Да, скрипя зубы, кое-как, но они пришли к данному решению вместе… вдвоём… а каким хером тут теперь и Антон на периферии маячит?! Ещё и заходит почти ежедневно, будто хочет свою вину загладить… Дима ухмыльнулся, выкидывая бычок в мусорное ведро около остановки.       Ну не может же Антон быть настолько наивен?

***

      Зайдя в общежитие, Побрацкий сразу же вежливо поздоровался с консьержкой, а то та ещё припомнит, как она зашла в его комнату, а там дыма на всю комнату напущено, ещё и пепельница, полная хабариков. Ох уж тогда прилетело Диме, еле-еле с комнатой своей еще остался.       Добежав до нужного этажа и кое-как восстановив дыхалку, Дима шарится по карманам и, найдя, ключ, заходит.       — Антон?! Какого хуя ты делаешь в моей комнате?       Вопрос прозвучал грубо, но правильно. Звездочкин, заметив хозяина помещения, немного замешкался, отходя от письменного стола, на котором небольшой кипой громоздились лекции за первый курс и какие-то учебные пособия. Антон явно нервничал, скрывая своё поведение за частым кашлем. Получалось… скверно.       — Слушай, я повторяю последний раз, — Дима небрежно скинул сумку на пол. — Что ты здесь забыл?       — Я… — голос Антона дёрнулся в другую тональность. — Прости, заносил книги тебе… вот и всё… ничего более.       Побрацкий мельком оглядел комнату. Доска с расследованием на месте, все банки из-под энергетиков на столе… только вот… Олежи не было, что странно, конспекта тоже не наблюдалось… глаза резко остановились на Звездочкине. Шатен медленно подошёл к нему.       — Ты трогал зелёную тетрадь? — голос скрипел от злобы. Дима был готов раздавить Антона. Руки давно уже чесались навалять за всю его… заносчивость. Этой букашке с бумажкой ещё никто не показывал, что будучи старостой группы, отхватить по лицу всё ещё можно… — Да ответить, еб твою мать!       — Я не трогал твои вещи, — выдохнув, сказал Антон. Рука юноши по привычке элегантно поправила вельветовый пиджак. — По правде говоря… я и сам ищу эту тетрадь.       — Нахуя она тебе? — от злости уже ноздри раздувались. Ну вот зачем было всё портить, Антон, а? Ну не было тебя и не было, зачем было лезть?       — Ребята с параллельной группы попросили им помочь… в благих целях, разумеется, — юноша поднял руки вверх. — Они обещали в будущем закрыть все наши проблемы с прогулами. Таким образом, мы бы все остались в плюсе… однако, конспекта Олега я так и не нашёл. Даже спустя два дня, перерыв у тебя всю комнату.       — Ты тут уже два дня ошиваешься?! — новая волна негодования моментом вспыхнула в Диме, но так же быстро и погасла, стоит вспомнить, кто пропал вместе с конспектом. — Эм… лады, прости, что наорал, но мог бы и предупредить. Ещё вчера тетрадь у меня была, я просто хорошо её прятал, зная местных отщепенцев…       — Да уж, — усмехнулся Антон, радуясь тому, что Побрацкий больше не хочет размозжить его по стенке. — Это точно… но вот именно сегодня я проверил последний твой шкаф и даже там его не оказалось…       — Пиздец… — шепнул Дима, хватаясь руками за волосы.       В голове крутилась сотня мыслей. От плохой до самой худшей. Кто мог попасть в его комнату, кто вообще мог знать о том, где лежит эта злосчастная тетрадка? Олежа сам выбирал место, где можно надёжно спрятать конспект, а значит вариант с тупостью Димы можно было сразу отметать.       В последнее время Олежа был довольно… замкнутым. Он мало разговаривал, нервно спал, просыпаясь почти от любого шороха и всё свободное время тупо пялился в полку с книгами, даже не взяв ни одну в руки… Побрацкий списал это всё на усталость и апатию после того, как они побывали на кладбище, но… она тянулась уже месяц. И это… настораживало.       — Ты чего завис? — Дима отмахнулся от надоедливых щелчков возле носа и побежал к выходу, попутно захватив сумку с собой. — Эй, ты куда?!       — Прости, Антон, я, кажется, понял, где может быть тетрадь. Я тебе её принесу, подожди только немного, лады? — бубнил себе под нос Дима, обувая кроссовки.       — Да мне не срочно, главное, до пятницы успеть, там уже нужно будет отчёт сдавать… — Побрацкий не дослушал, пулей вылетая в коридор общаги, оставив Звездочкина позади.

***

      Сигарета тлела до ужаса быстро, уже обжигая кончики пальцев. Шатен не обращал внимания на эту тупую боль, судорожно копаясь другой рукой в телефоне, ища расписание метро.       На ум не приходило ничего, никакое место, где бы он мог оставить тетрадь. Да и не мог бы, назойливый голос в лице Олежи всегда был готов напомнить о себе в стиле дяди Бена из «Человека-паука»… «Чем больше сила, тем больше ответственность»… это Дима слышал каждый божий день, стоило хоть на минутку отвлечься от своей сумки.       Тихий смешок. Громкий мат.       Дима и не понял, как успел обжечься о полностью стлевшую сигарету. Да и ладно, заживёт. Засунув в зубы новую, Побрацкий принялся вновь шерстить все сайты с расписанием ближайших метро. Теперь уже не отвлекаясь на приятные воспоминания.

***

      Шаг.       Ещё один.       Ещё.       Дима не замечал, как обгонял каждого пешехода на своём пути, как ебаный дождь уже проник в кроссовки, как с головы течёт целый водопад... Все мысли были заняты одним Олежей, о котором до сих пор ничего неизвестно. Побрацкий успел съездить на кладбище, где они были, заранее думая, что это ни к чему не приведет, ведь они же были с Душновым и после…       Дима резко останавливается.       Парень не слышит ругань какой-то бабушки, что врезалась ему в плечо.       Побрацкий резко разворачивается, чуть придерживая сумку и бежит со всех ног.       Обратно.       На станцию.       Вспомнил.       Он же…       Забыл…       Забыл его…       Тогда…       Господи…       Слезы неустанно текут, пока Дима набирает такси, коря себя за свою тупость. Ещё никогда он так не лажал.       Олежа будет его ненавидеть.

***

      — Подойди-ка сюда, милок...       Олежа встрепенулся, ничего не видя от падающих на холодный бетонный пол слез. Голос говорил оттуда... Из яркого лилового свечения. Олежа поднялся, вытря слезы рукавом рубашки.       — А вы... Кто? — начал было Душнов.       — Я та, кому ты помог, когда я в этом нуждалась... Теперь я хочу тебе помочь. Идём со мной.       И Олежа, несмотря на все свои предрассудки, не смог отказаться, шагая внутрь манящего лилового пламени.       «Я отвечу на все твои вопросы...»