Живой на день

      …Рукопожатие, вспышка… В комнате стало чуть более пусто. Часть сделки выполнена, теперь у Олежи появится полный рот забот на ближайшие сутки. Хорошо бы приступить к своему пунктику договора, пока «тот самый конспект» не начал терять своих «призрачных» свойств. Маг за свою жизнь повидал много артефактов, много разных призраков, но конспект?.. Ладно призрак привязался к человеку, ладно к месту, событию или времени в целом, но чтоб к задрипанной зелёненькой тетрадочке?.. Мир без чудес…       Такой шершавый, потёртый, даже выцветший слегка. Такое чувство, что им недавно в волейбол играли. А в конце ещё и вырваны несколько страниц. Может, из-за этого у голубого чудика хвост немного оборван? Что ж, может и может, да только надо поторопиться, ведь значки на щеках всё активнее напоминают о сделке.       «Ритуал связи» — совсем несложный процесс, единственная загвоздка — это кровь. Крови нет, но держаться всё равно надо. Вместо неё спокойно подходит и мана. Один надрез на запястье, и алая жидкость поблёскивает на полу, растекаясь ровным кругом. Узор вырисовывается вполне красивый. Не настолько красивый, чтобы не класть тетрадку сверху, знаете ли. Всё идёт по плану: тело бледнеет, теряет свои очертания и приобретает свечение. Алое, хоть глаз коли, зато Саше нравится. Что не особо нравилось, так это хвост — массивный и совсем ему не подходящий. Ишь, безвкусица какая… Кучка листиков точно не помешает ему сделать себе призрачные ноги!       Как бы сильно не противился маг, конспект всё равно отобрал его мантию, перчатки и все прочие талисманы, обереги, венки… Короче всё, что делало его — им, отошло во владения этой паршивой тетрадочки. Блеск! Теперь шрамы на руках не прикрыты вообще ничем. Придётся распинаться перед Димой, если он, конечно, вообще заметит эти полосы. Чёрная майка, красный символ на ней, и такие же красные, в цвет принта, штаны. Дожил…        Наколдовав волшебное зеркальце, Саша бегло оглядел лицо на предмет изменений. Порядок. Вот и чудно, значит он не сожжёт этот кусок макулатуры при первой же возможности! Стоит отметить, что смерть ему к лицу. Не то чтобы с лицом наблюдались какие-то проблемы, просто сейчас, когда кожа побледнела, не видно большей части боевых отметин. К лучшему. Меньше вопросов — меньше путей для сближения.       Попытка поднять конспект с пыльного пола увенчалась ударом тока и отборным матом испугавшегося духа. Совладал с бунтующей целлюлозой он всё равно быстро — немного телекинеза, и готово! Тетрадь красуется на столе. К большой досаде, кусочек ног у него так же стал «оборванным». Долбанные страницы, повырывать бы руки этим извергам…       Дело сделано. Казалось бы: остаётся просто тихо кайфовать от безделья. Но это подождёт, осмотреть комнату намного интереснее! С первого взгляда становится ясно: здесь проходит непримиримая борьба хаоса и порядка. На одной половине царствует бардак, на второй более-менее убрано. На «светлой» стороне можно найти полку с книгами — их там много. Толстые и тонкие, в красивых переплётах и без них, даже парочка самоучителей затесалась между томом «Война и мир» и учебником по философии. Это была «живая» часть книг, на той же полке находились и явные аутсайдеры, покрытые пылью и даже немного поросшие паутиной. В целом, неудивительно. Учебные пособия по «Высшей математике» и «Общему курсу экономики» не заслуживают ничего большего.       Однако Саша сюда не за книгами пришёл. Книги ведь — что? Записанная кем-то точка зрения, необязательно даже правдивая. Более интересным и познавательным являются воспоминания. Да, и у предметов есть воспоминания. Едва заметные следы прошлого, навечно застрявшие в одном конкретном месте. Если в них были запечатлены чьи-то эмоции — их могут увидеть даже некоторые люди, коих случай наградил чуть более широким спектром возможностей. Ну, а если нет, то магия всегда готова помочь.       Первый обрывок зацепился за самоучитель игры на гитаре. Двое студентов сидят на кровати близко-близко, Олежа почти висит на своём новоиспечённом соседе. Приглушённый свет лампы, потому что Дима уже третий день не может заменить перегоревшие лампочки, ведь постоянно забывает их купить, открытая форточка, что совсем не помогает разбавить этот густой горячий воздух, и поющий Побрацкий. Поёт он неплохо, местами фальшиво. Олежа это замечает, нарочно перебарщивая с наигранным отвращением. Когда Дима огорчается, дух облетает его и просит спеть «Ещё хотя бы одну. Ну, Ди-и-и-им». Потихоньку начинают привыкать друг к другу, но совсем не замечают обоюдного блеска глаз.       Второй обрывок укрылся страницей из конспекта истории. Глубокая ночь, всё та же лампа, те же лица, вместо жары — приятная ночная прохлада. Дима горбится над общей тетрадью, пока призрачный палец водит по датам и фамилиям под аккомпанемент сонного голоса Душнова. — Ну сколько ещё можно? — Дима не выдерживает и, откидываясь на спинку стула, протяжно стонет. — Чщщщ! Тихо ты! Кругом уже все спят, а ты орёшь! Стены же картонные! — По выражению лица Димы понятно, что он шокирован буйствующим Олежей. Ещё бы, тот и сам не ожидал от себя такого. — ..П-прости, просто ну правда — ночь ведь… Ладно, давай последний раз про восемнадцатый век и хватит… — Устал. Он так устал повторять по три раза то, что и так написано в этом чёртовом конспекте. А этот лодырь видите ли «не может запомнить с листа». — Ох… Ну, погнали, душнила…       Жаль, но у самого мага таких воспоминаний нет. Сколько жизней не проживал, а к такому точно не приходил. Небольшая зелень коснулась его полумесяцев на щеках, быстро увядая обратно в алый. Ни к чему завидовать. Ни к чему и нечему. Каждый живёт так, как выбрал. Ну, они оба, конечно, вряд ли такое выбирали, но всё же. Исход есть исход.       Третий кусочек прошлого оказался зажат листиками «того самого конспекта». Приятели лежат на кроватях, занимаясь своими делами, как вдруг голову Димы посещает гениальная мысль — прочитать-таки тот список в тетради, которую так рьяно охраняет бледный страж. Как ни странно, Олежа и в этот раз против. Машет руками, пытается ругаться и угрожать, подушкой кидает в конце концов. В такой обстановке особо не почитаешь… Да и злить этого бздыха себе дороже — обидится ещё, помогать перестанет. На этом и решили: пока что этот список не для Диминых глаз.       Точнее так решил Душнов. Кто живее, тот хитрее — как бы эгоистично это ни звучало. Дима очень долго ждал, пока заучка дочитает очередную главу и, убрав этот пылесборник куда-нибудь, уснёт. Спит он крепко, порой и пушкой не подымешь, хоть и просыпается ни свет ни заря, поэтому бесшумно умыкнуть конспект — плёвое дело. Аккуратно отлистав страницы, воришка начал вчитываться в закорючки, освещённые лишь лунным светом. В общем и целом ничего сверхъестественного он там не отыскал. Абсолютно стандартные желания ботаника жизни не видавшего. Только первый пунктик и вызвал небольшие опасения, мол, а не петушара ли тут поселился?       Не найдя ничего стоящего, он поднялся и уже хотел ложиться, как заметил, что всё это время на него смотрела пара голубых глаз. Смотрела долго, упорно, сквозь накатывающую обиду. Олежа не бросил драматичную фразу по типу «Как ты мог», не стал читать лекции о доверии, просто отвернулся, шморгнув носом. И это оставило Побрацкого в полном негодовании. Для него разбился шаблон. Возможно, эта ночь научила его, что доверие этого заучки совсем не резиновое и что рано или поздно он доиграется…       Лёгкая дрожь призрачного тела вернула Сашу в реальность. Не каждый день почувствуешь такие сильные эмоции. Особенно от призрака. Пожалуй, на сегодня хватит рыться в чужом белье. Это их дело как-никак. Пока что их…

***

      Время пролетает удивительно быстро, когда занят чем-то не столь скучным. Кажется, только закончил заглядывать под каждый носок, как ключ делает два оборота в замке и застревает там. Слышны обрывки мата, дверь дёргается от приходящего напора, поддаваясь в конце концов. Саша ждал этого момента. В прямом смысле ждал, левитируя прямо напротив входа в комнату. Прекрасная немая сцена: в дверях стоит Дима — в одной руке пакет продуктов, другая держится за ключ, застрявший теперь, кажется, окончательно — а в глазах такой букет эмоций, будто он ошибся не просто дверью, а целой жизнью, мол: «Вы тут моего призрака не видели? Нет? Извините, обознался»; и Саша, всё так же парящий в паре сантиметров от пола, но теперь уже склонивший голову чуть вправо.       Ключ никак не поддаётся грубым рывкам, отвечая ленивым скрежетом. Дай волю этому бугаю, он разломает ту дверь вместе с замком. Только потом ему кое-кто очень занудный и очень мёртвый весь мозг выест. А потом ещё и ещё. И вообще, пока дверь не поставят, про покой можно будет забыть. Как и про лампочки, которые он опять не купил. Какой бы милой эта картина ни представлялась призраку, всё же она наскучила. Окутанный алым свечением, ключ выскакивает из скважины вместе с рукой неудачливого студента: — Ауч! Твою мать, больно же! — Скорее всего этот крик слышала даже вахтёрша на первом этаже. Да что там вахтёрша, всей улице в пору содрогнуться от такого рёва. — Какого хрена?! Кто тебя просил? Ты кто ваще, нахер?! — Запястье, так неудачно встретившее на своём пути дверной косяк, стало буквально пульсировать от удара. Пакет с провизией полетел на пол, рука к руке, и даже в рот умудрился запихать эту незатейливую конструкцию. Частично… Но смог. — Ссс, оу. Нехорошо как-то вышло. — Думаете, Цезарь был крут? А как вам подлететь к Диме, отправить продукты по своим полкам, сделать дверь нематериальной, а потом и закрыть её, и, наконец, одним касанием вылечить ушиб, не забыв при этом как можно более приветливо улыбнуться? Вот и Побрацкий, не успевая следить ни за одной из этих вещей, немножечко потерял челюсть у себя в ногах. — Так лучше? Не болит? «Ну и рожа у него… Наклейки детские ещё присобачил… Ну и лох…» — Д-да. — Свора мыслей сдала позиции, уступив место полноправному царю бала — раздражению. Лучше день уже точно не станет. Пересдачу назначили буквально через неделю, девчуля с пурпурными волосами убежала после пар, а теперь ещё и дверь. Дверь… дверь… Ключ! Стоило бы положить на видное место, чтобы под дверью не куковать, пока Олежа пытается его ухватить пять минут к ряду, а желудок избивает все соседние органы с голодухи. — «Да» в смысле лучше, или «да» в смысле ещё болит? — Он знает, что для таких людей прорыв личного пространства незнакомцами подобен перчатке, брошенной прямо в хлебальничек, но неужели это его когда-то останавливало от приближения своего магического личика почти вплотную? — «Да» в смысле сдрысни отсюда! — Небрежно махнув рукой, Дима не стал дожидаться, пока ему освободят дорогу, и прошёл насквозь. Пара секунд дрожи явно того не стоили. — Напомни-ка: ты кто ваще нахер? — Вспомнив оставшийся без ответа вопрос, студент прервал поиск обеда в холодильнике и высунул недовольную мину. — Где мой… Ну, мой Олежа, в общем? — Ах это… — Драматично почёсывая затылок, Саша на секунду замер в воздухе. Выдержал некоторую паузу и: — Он ожил! — Сейчас будет «что-то». Момент загрузки информации прошёл чуть менее оперативно, чем призрак ожидал, однако это того стоило. — Чё?! — Моток сосисок издал жалостливый «бум», приземлившись на пол. Что ж, жалость промелькнула и в глазах Побрацкого. Так много всего… Если бы только Саша мог замедлять время… Ах да, он же волшебник. За эти доли секунд в зеркале души озадаченного паренька пролетел целый каскад разных по глубине и природе чувств. От непонимания и злости, до детской обиды, будто у него забрали мячик. Его мячик. Замечательный, единственный мячик, с которым мог играть только он! Эмоции смешиваются в бурном танце, толкаются, пихают друг друга как остервенелые. Бедная обида, её, кажется, только что сожрал гнев. Он же взял разочарование под руку и пошёл в наступление. Упс, кажется, пошёл и Дима. — Ты чё, оглох?! Куда он ожил? — Давненько его никто за плечи не тряс. Даже… приятно, наверно… Встретив оскал виноватой улыбкой, Саша чуть отодвинул Димин нос, который он явно сунул не в того призрака: — Ну ожил и ожил, чего бубнить-то? — Выбравшись из цепких ручищ, он полулёг на подоконник и подпёр голову рукой. — Не велика потеря, так ведь? К тому же: теперь тут есть я! — После восхваления своей призрачной туши он начал демонстративно разглядывать свой маникюр. Как будто бы там есть на что посмотреть. — Я… М-м-э?.. — Кажется, его живые мозги сейчас взорвутся. Почему он ожил? Как? Зачем здесь другой призрак? И почему… Почему у него такие царапины на руках? От запястий и до локтей тянутся чёрные как смоль трещины… Они так похожи на ожог от молнии или на… Кошмар! Олежа из кошмаров! Чёрт, он же не будет… — Нет, наверно… Но кто. Ты. Блять. Такой? — Дима снова приблизился к чужаку. Явно не задаваясь вопросом, что он может сделать призраку в целом, просто пошёл на поводу у ярости. — Спокойней, боец. Я не обижу. — Красный огонёк блеснул в глазах мага, и Диме как-то сразу захотелось отойти на пару шагов назад. — Сядь. — Улыбка на лице призрака слегка изогнулась в уголках рта, оголив несколько белоснежных зубов, и теперь Побрацкому адски хочется сесть на кровать. Не стоит обращать внимание на испарину, медленно выступающую на лбу. И расширенные зрачки с частым дыханием тоже совсем не чудо. Самая обычная реакция на страх. Страх, что твоим телом управляешь совсем не ты. — А я пока объясню что да как. Если… ты не против. — Д-д-да… — Руки вцепились в покрывало, ноги сжались так, что вот-вот сломаются от собственного давления. Разве духи так могут? Если да, то Олежа был просто святым… — Славно. И так: начнём же!

***

Время шло, а студентик, забравшись на кровать с ногами, вдумчиво подытоживал всю информацию: — Значит: тебя звать Саньком, ты умеешь показывать фокусы и ты оживил Олежу на целый, мать его, день! Так, что ли? — Удивительно проницательный Дима схватывает всё на лету. Пусть с третьего раза и после получаса мучений, но схватывает же! Всё ещё сидит на окне, всё ещё слабо понимает, зачем вообще согласился стать призраком: — Да, Дим, всё именно так. — Призрачные силы явно не так безграничны, как хотелось бы Саше. Всего через пять минут заклятие контроля спало со студента, позволяя ему бежать в крике, не дослушав и начало истории. Однако из него действительно хороший слушатель вышел, добровольно остался и, скорее всего, добросовестно выслушал всё до конца. Даже невзирая на скручивающийся в трубочку желудок. — Можно спросить: ты из принципа тупишь или из-за Олежи совсем расслабился? — Конечно он знает, что Побрацкий всю жизнь не блещет умом. А знает ли сам Побрацкий? — Да не, считай, это у меня фишка такая. — Хлопнув руками по коленям, он размял затёкшие конечности. Как же у него, должно быть, затекла шея, раз так хрустит. — Так это: готовить умеешь? А то я всю эту хренотень Олеже купил, а ты его стырил, между прочим! — Закончил не то просьбу, не то обвинение парень уже из холодильника. Столько всякой всячины ему Олежа надиктовал в список — просто жуть! Ну, составляли этот список уже дня три назад, но не забывайте — лампочки. Куча овощей, крупы какие-то, полуфабрикаты… Некоторые пункты дважды оказались настоящим откровением: когда Дима услышал, что это съедобные продукты, и когда впервые увидел. — Готовка? — Возможно, в вопросе затесалось чуть больше отвращения, чем Саша изначально хотел. — Ну… ладно. Тогда идём на кухню! И захвати те крекеры с собой! — Уже подлетая к двери, командовал призрак. — А они зачем? Из них тоже что-то готовят? — Чтобы твой живот не урчал на всю общагу… Айч! — Невидимые силки дёрнули духа прямо за шею, притащив по полу обратно. «Как шарик на верёвочке» — забыл. Дима аккуратно хихикнул, прикрываясь ладонью на всякий случай. — …И меня… Захвати…       Путь до кухни казался не таким уж и долгим, хоть странной парочке всё равно посчастливилось встретить сразу трёх однокурсников Побрацкого. Все как один выпучивали глаза и явно жаждали спросить, хочет ли Дима отравить весь блок, или просто решил в кои-то веки поесть от пуза. Пока студент тушевался, стараясь скрыть огромный пакет с продуктами руками, — ну не мужское же это дело — готовить! — Саша успел позавидовать каждому встречному.       У этого долговязого очкарика недавно кошка родила троих котят, и он с нетерпением ждёт окончания сессии, чтобы свалить уже в этот рай. «Вся-такая-из-себя» красотка вчера отшила сразу двух парней, выбрав вместо безмозглых качков перваша, который помог ей, третьекурснице, с домашкой. Случаются же чудеса. А у этой высокой дамы с чёрной помадой и странными медальонами на шее случилось какое-то горе… Или это у кого-то из её окружения? Такое чувство, что горе уже очень давнее, но не отпускает ни её, ни подруг. Стойте-ка, а одна подруга получается… — Мы пришли! — Ладно, к чёрту откровения, голос этого парня сосредоточиться не даст. А он ведь ещё и голодный. Одна из самых страшных комбинаций, между прочим, этот ваш «голодный парень»… — Давай, говори, что делать! — Одну секунду… — Оглядывая внушительный список продуктов, призрак уже прикинул три блюда, но быстро отмёл их в сторону по понятным причинам. Если конкретнее — рукожопость Дмитрия. Имя-то какое дурацкое… — Эти овощи мыть! — Маленькие красные меточки, видимые только Диме, окрасили задачу. Вдруг забудет, ей-богу… — Потом сам мой руки и распаковывай мясо! — Он любит командовать. Даже не так — обожает. Как бы ни было «лучше» делать всё самому, иногда можно положиться на других.       Процесс шёл хорошо. Ни дать ни взять — хорошо. Режет студент сносно, почти не косячит. Но что удивляет, так это помощь. Случайные ребята начали подходить и без особого приглашения спрашивать, чем могут помочь. Что даже удивительнее — обыденность Побрацкого. Он так умело делегировал указания духа троице волонтёров, что через пятнадцать минут чарующий аромат собрал уже добрую половину этажа. Зеваки постоянно перешёптывались, сплетничали в недоумении и молча снимали видео. «Это что, Шашлык там?»

«Не может быть!»

«Чем это так пахнет?»

«Да это же макароны по-флотски!»

«Бли-и-ин, глядите туда!»

«У кого есть тарелки лишние?»

      Уютная по-началу атмосфера перетекла в какой-то балаган. Шумный, хаотический, давящий на уши. Хотелось поубивать всю эту свору народа, из-за которой приходилось кричать Диме прямо в ухо. Тут и там. Втискиваются, суют свои смартфоны в три кредита купленные. Как этот студентишка с низкой моральной ответственностью может это терпеть?!       Хотя… Кажется, что ему даже нравится… Он шутит, проверяя духовку, водит кулаком по макушке какого-то русого парниши, пока обжаривает овощи на сковородке. Неужели такой дружный парень может настолько сильно уязвить Олегсея? Что-то здесь не чисто…       Уже вечереет. Кто-то включил свет. Лампочка… Как аутентично, однако. Вся в паутине, пыльная, забрызганная жиром. Но они всё равно её используют. Почему не хотят заменить? Неужели это так сложно? Или просто это стало каким-то талисманом? Это ведь так легко — Саша хоть сейчас может одним касанием сделать её лучше новой, сделать хоть целую люстру! А они продолжают тянуться к этому тусклому свету, так старательно имитирующему дневной своим изжелта-рыжим оттенком.       Витая над этим балаганом, в попытках хоть как-то контактировать с Побрацким, Саша, сам того не замечая, проникся их духом. Нервозность отступила — уже не так сильно трясутся руки, толпа перестала раздражать. Может, если призрак попытается успокоиться, тоже сможет прочувствовать эту чарующую атмосферу? Да… Да-а-а! Вот бы вселиться в кого-нибудь… Одно маленькое вселение не навредит, так ведь? Нет. Это того не стоит. Олежа бы так не сделал, и ему не стоит. Порадуется издали, из-за вуали. На день — он не рулит.

***

      К захлопнувшейся двери прислонилась широкая спина в белой майке, немножко «стекая» вниз. Небрежно щёлкнул выключателем, драматично выдохнул, кинул кофту на кровать — как будто это место всегда было его домом, а призрак — компаньоном. Как же быстро он привыкает ко всему новому. Хуже, разве что, только то, что он считает нормой любое, к чему привык. Призрачный помощник — норма, негорящий светильник над головой — норма, да даже вкусная пища — и та успела стать нормой. — Фуф… — Запихав последнюю порцию ужина в холодильник, Дима рухнул на кровать вслед за кофтой. — Как у меня это ваще вышло? Никогда так не наедался! — Поглаживая натянутый живот, хвалился студент. Долго ждать ответа не пришлось, красный «хвостик» уже тут как тут. Витает над ним с повисшими, как две плети, руками: — У нас вышло, ты имел в виду? — А снизу вверх его улыбка не кажется такой уж дурацкой. Да и анимешные месяцы на щеках прекратили вызывать смех. Может, они и поладят. Как-никак, путь к сердцу мужчины… Что-то не совсем та поговорка… — Мне казалось, что ты ни в зуб ногой был по поводу того, что делать с теми продуктами. — Ожидая ответа, он подпёр лицо руками и наклонил голову. — Ладно, чудик. У нас вышло. Но готовил-то всё равно я. Так что всё. Я — великий шеф! — Он подскочил с победно поднятым пальцем вверх и быстро завалился обратно, довольно постанывая от полного живота. — Но спасибо. Мне даже понравилось готовить. Может, стану чаще покупать этому заучке продукты. — Удовлетворённый ответом, дух отлетел к окну. Самый разгар заката. Только он отвлекает от проходящих внизу людей. Саша и не замечал неловкого молчания, повисшего в комнате. По правде, ему плевать на это. Неловкость — это прерогатива людей. Что призракам, что ему, она совершенно не нужна. — А как он там, кстати? Читает свои книги, вонючие, небось? — Могло показаться, что фраза подкреплена злой насмешкой, но эфемерные уши слышат больше, а эфемерные глаза и подавно видят всё. — На книги у него сейчас, пожалуй, времени нет. — Поалевший конспект приплыл вслед за Сашей, севшим на кровать ближе к стенке. — Давай глянем. — Страницы легко повиновались хозяину, отлистывая себя до волшебного списка. 1) Поцеловаться с однокурсником (-цей) 2) Подсказать на экзамене 3) Выкурить сигарету 4) «Бутылочка» 5) Домой на каникулы 6) Почувствовать свободу 7) Шашлыки с друзьями 8) Найти себя 9) Использовать студенческую скидку 10) Потерять студенческий билет 11) Прогулять пару 12) Подготовить к пересдаче 13) Поучаствовать в студенческой жизни 14) Алкогольная интоксикация 15) Отдать должное родне 16) Тусить с младшекурсником (-цей) 17) Взять ключи от кабинета 18) Найти подработку 19) Отомстить убийце       Последний раз, когда Дима видел список, вычеркнутым был только один пункт. А теперь… Треть! Целая треть заданий стала выполненной. Обрадовавшийся по-началу, Побрацкий почуял что-то неладное. — Да что он там делает-то такое? М-можно как-нибудь это узнать? — Не ясно, что каверкает слова студента: слепая ли ярость, или пресловутый шок? — Ну! Т-ты же колдун, так наколдуй что-нибудь полезное уже! Всё идёт по плану… Настолько хорошо идёт, что уголки рта сами собой едва заметно загибаются: — Если пожелаешь… — Маленькое круглое окошко разрослось в считанные секунды, поглотив как комнату, так и парней. Вокруг них царствовал сущий балаган: громкая музыка, танцующие люди, мелькающие прожекторы — всё смешивалось в типичную вечеринку, так родную Диме. Но эта вечеринка запомнится ему надолго.       Прямо посреди импровизированного танцпола стояла пара молодых людей. Олежа, изрядно поддавший, да так, что ноги иногда заплетаются, и он… Он, кто опять вставляет ему палки в колёса. Он, всегда появляющийся не вовремя со своими глупыми разговорами и тупыми моральными призывами… Как он смеет прикасаться к талии Душнова? Как может просто даже стоять рядом? А Олежа… Ему… приятно? Не похожа эта улыбка на отвращение, и на неприязнь тоже не похожа. А вот на пьяный угар…       Что же это получается? Пока Дима сидит здесь с каким-то фриком, наш добропорядочный Олегсей Душнов посылает нахуй всё и сразу? Ведь это именно он своим призрачным лепетом всегда отговаривал Диму от каждого выхода в «свет», протестовал против каждой капли алкоголя в организме Побрацкого. А сейчас… Неужели все его слова ничего не стоили? Неужели… Дима для него ничего не стоил?..       Что-то острое поселилось в груди у парня. Что-то живое завязывает его желудок в узел и сдавливает сердце своими… Чем там оно его сдавливает вообще?! Звон в ушах, скрип зубов — всё повторяется. Каждый раз когда Антон, сука, Звёздочкин врывается в его жизнь с ноги, всё происходит по одному сценарию. По пизде! Что же он за урод-то такой… — С-с-сука… — И почему же в такие моменты люди всегда продолжают смотреть на то, что приносит им боль? Почему не пытаются отвести взгляд? — Ты можешь прекратить это? Можешь… не знаю… Забрать его оттуда?! Ну сделай уже хоть что-то пока этот урод… — Что? Пока этот урод — что? Не украл твой маленький билетик в жизнь? — Дух сдавленно засмеялся, прямо как в тех старомодных фильмах про маньяков, которых так боится Олежа. — Или пока твоё эго не размозжило твоё избитое кофеином сердце? Ты договаривай, Дим, а то мало ли что я могу подумать… — Картинка замерла на особо неприятном моменте — Антон обнял худощавого паренька, ведь начался «медляк». Даже сейчас Дима не мог оторвать глаз от этих двоих. Поглядывал на Сашу, парившего чуть сбоку, но упустить хоть одну деталь казалось смерти подобным. — Хотя нет, дай угадаю: ты просто завидуешь. Завидуешь, что у Звёздочкина и так было всё, а теперь есть и ваш общий знакомый. Дима среагировал моментально, впившись взглядом в алого призрака. Сколько ненависти, сколько ярости… Ещё чуть-чуть и они начнут капать изо рта, прожигая ковёр: — Олежа не его собственность! Он… Он… Больше — не его! — Выйдя из ступора, он направился в центр танцпола. Попытка коснуться кого-либо успехом не увенчалась, зато можно рассмотреть эту пьяную самодовольную рожу мажора вблизи. Какой же он… Мудак… — А с ходу и не скажешь… — Став напротив Димы ровно так, чтобы иллюзорная пара находилась прямо между ними, он продолжил: — Они кажутся счастливыми. Вот хотя бы взять Олежу. Когда он так в последний раз улыбался? — Слова бьют точно в цель, вызывая всё большее смятение. Только Побрацкий находит, что ответить, его перебивают: — А давно ли он отдыхал по-настоящему? Не рано утром, пока ты спишь, не когда ты «случайно» забудешь его дома или где бы то ни было, а по-настоящему? — Никогда… Ни разу за полгода Дима не позволил бедному духу отдохнуть. Доклады, отчёты, эссе и контрольные… Он даже довёл его до безумия, но так и не перестал эксплуатировать… — А как часто тот слышит от тебя хоть что-то приятное, за исключением «Спасибо, братан», «Буду должен» и «Ты лучший, отвечаю!»? Ведь это слышит любой из твоего окружения. — Я… Я не… — Оправдания будто все разбежались по углам, в страхе перед нарастающим конфликтом. Хочется забиться в угол и Диме. Свернуться там, изгнать этот едкий голос из головы, не думать обо всём этом. Как есть, так есть. Всё было нормально, так пусть и останется нормально! Хотя бы для одного из них… — А нисколько он не слышит. Ему приелись твои благодарности настолько, что теперь и он игнорирует тебя, когда ты начинаешь что-то рассказывать. — Почему люди смотрят на вещи которые приносят им боль? Потому что знают, что беспомощны, и всё, что остаётся делать — это смотреть. Наблюдать, как прошлое приходит и разрушает будущее в моменте настоящего. Ужасаться, как каждая ошибка находит своё исправление, но уже в совсем неподходящем варианте. Он не поддерживал — поддержит другой. Он не ценил — оценит другой. Он не смог дать, что давал другой — так другой исправится. — Вы стоите друг друга… — Потерев переносицу, Саша развеял иллюзию.       Прошло семь минут, солнце даже не успело полностью спрятаться, а для одного человека изменилось почти всё. Предательство, измена, нож в спину. Это же можно так назвать? Хотя… Было ли что предавать? Всё стало так сложно, стоило об этом только задуматься. Может, оно того и не стоило?..       Студент осел на кровать всем своим весом, заставив её удивлённо скрипнуть. Он не может, он не должен. Не так его учили в детстве, и совсем не тому учила улица. О чём вообще может идти речь? Он, Дмитрий Побрацкий, только что ревновал парня… Мёртвого парня… Всё казалось таким простым — нет, надо это всё усложнить… — Дим, ты же не думаешь, что я просто поиздеваться пришёл? — Дима слышит. Не сильно, конечно, только краем сознания, но голову не поднимает. — Олег не сбежал от тебя навечно. Как бы он ни хотел остаться там, его место здесь, с тобой. И какое конкретно место он займёт, зависит от вас обоих. — Саша присел рядом и положил руку на плечо. Белая грубоватая ткань даже чуть-чуть просела под призрачным касанием. Пусть рука изувечена чёрными шрамами, даже так она могла передать немного тепла. Что довольно странно для духа, по мнению Димы… — Не уверен, что Олег тебя так легко примет… хотя, главное, чтобы ты сначала принял себя. — Олежа… Он не любит, когда имя путают, поэтому Олежа. — Тёплые воспоминания о распрях из-за имени не смогли удержать плотину сомнений. Как им быть? Как всё будет дальше? Может, проще всё забыть? — Но что я ему скажу? Ведь я… Ну какие у меня могут быть шансы перед… Его опять перебил призрачный голос, теперь напевающий какую-то песню:

Hold on just a little while longer Hold on just a little while longer Hold on just a little while longer Everything will be alright Everything will be alright

— Ты чего?.. — Градус недопонимания повысился до максимума. Пока дух пел, его полумесяцы светились ещё сильней, а бледная кожа покрылась алой рябью. Полная хренотень… Хотя голос у него хороший. Чёрт, даже идеальный. Сколько бы Дима ни пытался упрекнуть Сашу за фальшивую ноту, просто не сумел найти таковой. Плавные, мелодичные строки наверняка имели какой-то смысл. Вот ведь подстава! Надо было не посылать Олежу, когда тот предлагал выучить английский… — Отвлекаю тебя от всякой фигни. Сработало же, так ведь? — Свечение прошло так же внезапно. Всё-таки ещё надо привыкать к странностям призраков. — Я хороший отвлекатель, я уж знаю. — Слетев с кровати, он присел на пол у ног Димы. Пару секунд искал что-то в изумрудных глазах напротив, после чего положил локти ему на колени. — Не стоит грузиться этим так сильно. Оттуда не выплывают. С такими заплывами лучше всегда справляться вдвоём. В общем, вам двоим точно будет о чём поговорить завтра. А сейчас просто потерпи немного.

***

      Ночь опустилась на город, уложив уставшего за день студента без особых усилий. Ну, или здесь как-то замешана магия. Всё может быть. Пусть призракам и необходим сон… Что ж, необходим для безопасности тех, кто вокруг них… А Саша не спал. Не хотел, да и в целом не собирался. Слишком большая роскошь — сон на пороге войны. Да и отнюдь не нужная. Куда приятнее наблюдать за ночным небом, звёздами, редкими людишками, что неспешно прогуливаются по оранжевым от фонарей улицам. Это уютно. Это приносит покой.       Совсем недавно Саша со своей сворой вернулись из весьма занимательной реальности, где роботы обрели душу. Бывает же… Это был хороший урок людям, и не самый плохой ему. Скоро он отправится к ожившему Олеже, потом будет немного свободного времени. Которое он опять потратит на ничто, приправленное ничем. Немного нудно, да? А чего ещё можно ожидать от бывшей человеком сущности? Причём человеком он слыл не самым приятным. Сколько крови пролилось из-за его амбиций, а сколько из-за вечных конфликтов, за которые придётся платить всему миру?       Помирить две враждующие души — меньшее, что он может сделать. Может, кто-то сочтёт это искуплением, может, посчитают хитростью, их правда — всегда только их правда, в которую люди готовы слепо верить. Настоящая причина уже слишком глубоко в сознании мага, чтобы кто-либо смог её отыскать. Так пусть хотя бы двое юнцов получат второй шанс прожить их миг так, чтобы потом не жалеть об этом.