Треугольник мыслей

― 1 ―

Виски уже не обжигало внутри все, что только можно ― так много Сандор Клиган его выхлебал за эти полтора часа. Он надеялся, что еще бокал ― и все, он расплавится, отведет взгляд, найдет какую-нибудь симпатичную женскую мордашку, обладательницу которой можно будет трахнуть в туалете по обоюдному согласию, а потом ― если понравится ― отвезет к себе на квартиру и продолжить празднество, но у него ничего не получалось. Взгляд получалось отвести максимум на секунд пятнадцать, потом он вновь возвращался к брату и говорящей с ним девушке. Нимерией Мартелл. Все началось даже неплохо. Был день рождения у их с Григором общего друга ― Амори Лорха. Тот еще сукин сын, но за своих стоял горой и никогда не был жмотом для своих. Поэтому на его пятидесятый юбилей выпивка была отменной, женщины ― красивыми и дорогими, а бар «Кровавые скоморохи» ― более чем приличным. Сандор приехал раньше Григора, у которого случились какие-то проблемы с машиной. Пес ― как он был известен среди друзей и прочих, за свое умение обращаться с любой, даже самой бешеной собакой ― уже успел ощутить прилив несвойственного ему веселья и выбрать девицу, с которой провел бы остаток ночи. А потом пришел его брат, Григор Клиган. Сандор уже встал, чтобы поприветствовать его, но Григор неожиданно придержал дверь ― рыцарь хренов ― и под его большой рукой в бар скользнула его подруга и извечная спутница. Слегка неуверенно улыбаясь, она вошла во внутрь, и присутствующие нестройным хором с ней поздоровались. Сандор сел обратно и уже не вспомнил бы, кем была запримеченная им девица. Все его внимание было приковано к тому, как Григор наклоняется к Нимерии и что-то говорит ей, отчего Мартелл начинает хохотать, изящно прикрыв рот бледной рукой. Первым делом Григор с Нимерией подошли конечно же к имениннику и поздравили. Точнее, поздравлял Григор, а девушка просто стояла рядом, цепляясь за локоть своего спутника. Она добавила какие-то слова к поздравлению Григора, но Сандор их не услышал. Амори Лорх разразился громким смехом и с благодарностью похлопал по плечу Клигана-старшего ― его все называли Горой из-за гигантского роста: восьмифутовый великан возвышается даже над самыми крупными людьми Семи Королевств ― и потом неловко обнял Нимерию. Все их друзья и знакомые боялись лишний раз обнимать ее или шутить о ней ― особенно когда рядом околачивался один из братьев Клигана. Сандору это льстило, хотя он понимал, что заслуги Григора тут больше, чем его ― это он ввел Мартелл в их круг, познакомил со всеми, оберегал и заботился. А Сандор ― так, пару раз вывозил ее сюда, когда Гора был занят, и набил пару морд за пошлости в сторону Нимерии. Он был уверен, что брат делал это намного чаще ― и правильно, за такую-то девушку можно и лишнюю сотню носов разбить. А потом они уже подошли к нему. Сандор с одной стороны предпочитал, чтобы они этого не делали, а с другой стороны был по-мальчишески рад увидеть своего старшего брата. Гора всегда вызывал у него особый восторг, и он был горд, что этот огромный, суровый и, по мнению многих, жестокий мужчина его старший брат. Когда он учился в военном училище с постоянным проживанием там, наверное, только визиты Григора раз в неделю спасали его от постоянных насмешек и оскорблений из-за уродливого лица. Ну, еще возможно то, что Сандор был лучшим на курсе бойцом, высоким и хорошо сложенным. За такое можно и простить уродливую рожу. ― Брат, ― кивнул Григор в приветствие. Сандор встал, и они привычно обнялись. Григор стиснул его так крепко, что у Пса затрещали кости. ― Привет, ― поздоровался он. ― Привет, Сандор, ― поздоровалась Нимерия Мартелл. Щеки ее раскраснелись ― в баре было довольно душно. Ее волосы постепенно высыхали и завивались на концах. Хорошо, что она была в темной блузке ― Сандор не представлял, что с ним произошло, если бы из-за дождя снаружи ее блузка намокла. Нимерия была красивой, чертовски красивой. Всегда и везде. И сейчас ― от нее, в кожаной узкой юбке, на каблуках, в красивой темной блузке было сложно отвести взгляд. ― Привет, Нимерия, ― хрипло поздоровался он, понадеявшись, что все спишут это на количество выпитого. ― Что пьем? ― брат нахально сел на его место и потянул к себе кружку Сандора. Пес фыркнул, и сел напротив. Подвинулся машинально, и Нимерия скользнула, сев рядом с ним. «Наверняка, чтобы его видеть», ― подумал он. Ведь иначе Мартелл пришлось бы смотреть на уродливую рожу Пса. Григор отхлебнул из его кружки и тут же скривился. ― Пекло, Сандор, ― брат никогда не называл его Псом, даже в шутку, даже когда был зол и недоволен. И Нимерия тоже. ― Что это за бадья? ― Сам ты бадья, ― хмыкнул Сандор, откидываясь на мягкое сиденье, чтобы легче было наблюдать за тем, как Нимерия листает меню, выбирая себе напитки. ― Лорх сказал, что это лучшее из дотракийского. Григор громко хмыкнул. Его брат как-то был на земле дотракийцев, помогал решать какой-то военный конфликт, и за полгода успел привыкнуть к перебродившему молоку, что пили всадники, ему даже нравилось. Вообще, он все пил. Григор был как-то больше разборчив, и его брат Сандор подозревал, что дело было в леди Мартелл ― дорнийской принцессе, как ее здесь называли ― которая была особой изящной и утонченной. Вообще удивительно, как она до сих пор предпочитала компанию неотёсанных мужланов вроде Клиганов и их друзей. ― Ага, ключевое слово «дотракийского», ― Григор вернул кружку Сандору, и взглянул на девушку. ― Что будешь? ― Начну с красного вина из Дорна, ― сказала она, глянув на Гору поверх меню. Тот рассмеялся. ― Этнические корни заиграли, ― хмыкнул он, и выхватил меню из ее пальцев. Сандору это не понравилось. Ему вообще редко нравилось, как Григор обращался с ней ― он никогда не грубил, но постоянно ругался, мог неаккуратно хлопнуть ей по плечу, больно дернуть за руку, весьма грубо взять предметы из рук. Ненамеренно, просто привычки такими были, Гора впервые в жизни оказался в обществе уточненной леди из знатной семьи. В тех местах, куда их обоих закидывали Семеро, такой компании не встретишь. В понимании Сандора, такой хрупкой девушке должно было быть больно. Правда, один раз она как-то разозлилась за то, что Григор хлопнул его по плечу, что из-за всех сил укусила его за щеку. Сандор долго еще смеялся над братом, смотря на аккуратный отпечаток челюсти на лице Горы. ― Начнем с пива, ― решил Гора и поднялся. ― Смотри, чтобы ее не стащили, ― хмыкнул он брату, и ушел. Нимерия повернулась к нему. Глаза ее сверкали как бриллианты. ― И как дела? ― спросила она. Сандор не хотел на нее смотреть ― лишний раз пугать ее своим отвратительным лицом совсем не хотелось. Нимерия была красивой ― конечно, исходя из таких родов, как Мартеллы и Таргариены сложно было не быть красивой. Она была светлокожей, с темными прямыми волосами и с валирийскими сиреневыми глазами. ― Нормально, ― хрипло кинул он, подтягивая к себе кружку с дотракийским вином. ― Устроился телохранителем к одному мелкому пареньку, ― внезапно поделился он, и в глазах Нимерии мелькнул интерес. ― Правда? И к кому же? Как работа? Он отвечал коротко и отрывисто, но Мартелл спрашивала снова и снова, и ему приходилось отвечать. К тому моменту, как вернулся брат, Сандор отметил, что ему даже понравилось разговаривать с принцессой Дорна. Потом пришел Григор. Они посидели втроем около получаса, а потом брат позвал ее, чтобы познакомить с кем-то, и они как-то потерялись в зале. Сандор думал о том, что им наверняка хотелось побыть вдвоем, и навязываться не стал. Пока не обнаружил, что Григор и Нимерия сидят прямо напротив него. Сандор хмыкнул чему-то в своей голове и снова наполнил бокал. У них с братом были непростые отношения. Мать умерла, когда Сандору было семь, Григору было четырнадцать. У них родилась маленькая сестра, очаровательный комочек с серыми глазами, а потом малышка заболела Серой хворью и умерла, не дожив до года два дня. Мать впала в депрессию и вскоре тоже отошла ― мейстеры говорили, что от разрыва сердца, и Сандор не сразу узнал, что это было не образным выражением. Отец держался какое-то время, казалось, он даже сможет жить дальше, держаться ради сыновей. Потом погиб пьяным за рулем автомобиля. Тело было в таком состоянии, что Григор не дал Сандору присутствовать на опознании, и хоронили его рядом с женой и дочерью в закрытом гробу. Григор пытался быть взрослым ― пристроил брата в нормальное училище, пусть и военное, использовав тот факт, что их дед как-то спас жизнь отцу Тайвина Ланнистеру, и потребовав хоть какого-то участия в их судьбах у Старого льва. Что удивительно, смелый и нахальный мальчишка понравился Ланнистеру, и тот выделил им небольшие средства и попросил больше никогда не появляться на пороге его дома. Сам Григор едва ли получил начальное образование, сразу устроился на какую-то работу, что-то там разгребать, разгружать, перетаскивать. Благо, он был физически силен, силен настолько, что мог работать за троих. Работа грязная, но платили хорошо. Плюс, он стал сдавать дом Клиганов в аренду какой-то супружеской паре, а сам жил в каморках со своими «коллегами». Часть денег он тратил на вещи первой необходимости ― одежду, еду для себя, на учебу Сандора, а часть откладывал на их с братом общий счет, который они смогли бы обналичить лет в двадцать. Подобный образ жизни буквально свел его с ума. А пожар, который приключился в училище и изуродовал младшего брата Сандора, добил его окончательно. У Григора началась какая-то странная болезнь, его постоянно мучили сильные головные боли, и тот пристрастился к маковому молоку и пил это дурманящее снадобье целыми кружками. На фоне этого у брата развивались наркомания, из-за которой старший Клиган мог калечить животных и людей. Мозг его медленно гнил изнутри, и требовалось срочное хирургическое вмешательство. Сандор собирал деньги на операцию, работал на трех работах ― как и брат когда-то ― учился, и когда наконец-то смог собрать нужную сумму ― не без помощи некоторых друзей и незаконной работы. Но когда до операции оставалось совсем немного, Сандора Клигана призвали на службу. Он упирался руками и ногами, хотел откосить, но потом человек, которому он помогал продавать незаконный препарат лунный чай, пообещал, что он присмотрит за Григором и его жизнью ― кажется, его звали Мормонт. Или это была кличка, Сандор не был уверен. Два года он служил, потом его перекинули в Эссос, потом еще помотался по свету, а когда вернулся, узнал, что в семейном доме уже давно никто не живет, а куда после больницы отправился Григор Клиган, никто не знал. Радовало только одно ― Мормонт, который обещал проследить за ходом операции, слово выполнил. Григору помогли, и деньги, собранные с таким большим трудом ― и нечестными путями ― не были украдены. Собранная сумма покрыла операцию и последующую реабилитацию. По крайней мере, Сандору хотелось верить, что это все было правдой, что брат не сдох еще до операции, а его просто обманули. Их свел случай. Кто же знал, что спустя почти десять лет братья Клиганы встретятся в Королевской Гавани, откуда оба исчезли. Сначала не знали, о чем можно говорить, но все-таки они были не чужими людьми, были людьми одной крови, и вскоре углы сгладились. А потом Григор познакомил Сандора со своей подругой ― Нимерией. Рассказал, что они живут вместе в большой квартире, и он работает почти что ее телохранителем-водителем-секретарем, и хорошо получает. Сандора тогда выгнали из его и так нищей конуры, и Григор быстро пристроил его к Нимерии. Пес какое-то время работал охранником в одном из ее бутиков ― работа не пыльная, ночами сидишь, охраняешь дорогое шмотье и смотришь боевики и ужастики; чем не Пес ― но недавно мужчина по имени Бейлон Сванн сказал, что некая Серсея Ланнистер предложила Сандору быть телохранителем ее сына. Сама она с ним не разговаривала, ясное дело, к таким, как он, женщины вроде дочери самого богатого человека в стране не сходят, лично не говорят. Сандор прошел какое-то собеседование, уложил нескольких рыцарей и стал охранять блондинистого мальчишку пяти лет с уже отвратительным характером. Интересно, конечно, зачем пятилетнему Джоффри Баратеону нужен был телохранитель, но деньги обещали приличные, и Сандор согласился. И не задавал вопросов. Рядом с ним кто-то сел. Точнее ― плюхнулся. Сандор повернулся, чтобы наградить нарушителя своего спокойствия убивающим взглядом, но столкнулся с сиреневыми глазами своей тайной любви и мгновенно остыл. ― Твой брат устроил какие-то гонки по выпивке, ― слегка пьяно хихикнула Нимерия. Сандор забыл, как быстро она пьянеет, ведь до встречи с Горой почти не пила. Сандор думал, что брату стоило больше следить за ней. Нимерия не была дурой, но кто не захочет вставить девушке вроде нее, даже при наличии парня вроде Горы. Сандор ― его брат ― и то хотел. ― Хорошо, что ты умеешь водить машину, ― невесело хмыкнул он. Гору уже несколько раз чуть не лишили прав, и теперь Нимерия сама всегда заботилась о переправке братьев Клиганов домой. Она-то трезвела быстрее них. ― Я-то да, ― хмыкнула она. Ей принесли крепкий черный чай. ― Может, тебя тоже довести? У Григора большая машина, поместимся. Можешь даже переночевать у… ― Нет. Нимерия отхлебнула горячего сладкого чая с лимоном и посмотрела на него. Ее сиреневые глаза казались почти фиолетовыми. ― Почему? ― спросила она. Сандор посмотрел на нее. Потом, убедившись, что брат занят своими развлечениями кто-кого-перепьёт, накрыл своей огромной рукой бедро Нимерии и сжал. Девушка пискнула, но никто не обратил внимания на них. ― Не догадываешься? ― пьяно спросил он, прямо ей в лицо, продолжая сжимать и разжимать руку на мягком бедре. По глазам Нимерии он сразу понял, что она догадалась о причинах его отдаления ― от брата, от нее. Не могла не знать. Сандор уже видел такой взгляд. В тот день, когда они впервые познакомились ― Григор дал ему адрес Нимерии, а его самого не было. К вечеру пришел Григор ― принес какое-то продукты, семьянин хренов. Узнал, познакомились ли они. Потом Нимерия ушла, чтобы постелить Сандора в еще одной спальне. Григор рассказывал что-то про нее, Сандор не запоминал, о чем потом жалел, и в его голосе было столько теплоты… Сандор даже растерялся. А потом подумал, что брат, наверняка, был с Мартелл в отношениях. А потом Сандор трахнул ее ― Нимерию, Нимерию Мартелл, ту, которую он считал девушкой своего брата.

― 2 ―

Дядя Оберин говорил, что Нимерия должна найти для себя настоящего мужчину. Не мальчика, не юношу, а мужчину, который за нее будет рвать глотки. Нимерия думала, что говорил он это больше из-за того, что тетя Эллария так считала. Она вообще думала, что у женщины должен быть мужчина старше нее, потому что только настоящие мужчины умеют заниматься сексом. Эллария была свободных сексуальных взглядов. Нимерия всегда фыркала на такие заявления, чтобы скрыть смущение. Но Оберин, его жена, дядя Доран и многочисленные кузины и кузены были единственной ее семьей, и она редко когда ставила их слова под сомнения. По крайней мере вслух. У ее жизни было несчастливое начало. Нимерия стала первым ребенком в семье Рейгара Таргариена и Элии Мартелл. Потом, через два года, родилась сестра Рейнис, еще через три ― брат Эйгон. Рейгар был в ссоре со своим отцом Эйрисом Таргариеном, и даже рождение внуков это не изменило. Они все жили в Королевской Гавани, в богатом особняке под названием Летний замок. Это был подарок ее дедушки Эйриса, который приезжал туда раз в несколько месяцев на праздники. У них с сыном были натянутые отношения, и даже рождение внуков это не сгладило. Дядя Доран рассказывал, что, когда Нимерия родилась, Эйрис Таргариен отказался даже брать ее на руки, сказав, что «от нее воняет Дорном, от этой девчонки с дорнийским именем». Зато его жена Рейла Таргариен была счастлива рождению малышки. А потом у отца появилась другая женщина. Нимерия знала, что ее зовут Лианна, и, кажется, у нее был жених, только и всего. Они тогда жили в Королевской гавани, поскольку Рейла Таргариен вынашивала третьего ребенка, девочку, и жена с матерью уговорили Рейгара приехать, чтобы примириться с отцом. Что-то, возможно, и получилось, если бы Рейгар не поддался на уговоры своих близких друзей и не отправился с ними на какое-то шоу. Оттуда он вернулся с чувствами к загадочной Лианне. Элия сразу поняла, что сердце ее мужа остыло к ней, но не стал тревожить детей. Нимерия до конца была уверена, что все было хорошо. Но Рейгар как мог желал сохранить семью, понимал, что бросать жену с тремя детьми и уводить девушку почти что из-под венца было бы ужасной затеей. Чтобы не допустить этого, он уехал с семьей в Летний замок. В это же время у Дорана Мартелла родился еще один сын. Он пригласил сестру с мужем и их детей на праздник, но поехать смогла только Нимерия. Рейнис заболела, а Эйгон неудачно сломал руку. Рейгар остался рядом с детьми и женой в Летнем замке, но не мог отказать старшей дочери в развлечении. Кроме того, Нимерия в силу возраста больше всех была дружна с незаконнорождёнными дочерьми Оберина, своими кузинами. Да и если бы он вообще никого не отпустил в Дорн, всегда горячительный Оберин мог это неверно растолковать, а Рейгару с его больными детьми и внутренними метаниями еще и ссоры с братом жены были ни к чему. Нимерия поехала. А через три дня в Летнем замке приключился пожар, и Рейгар с семьей погибли. Позже она узнала, что ее мать и сестра умерли во сне, надышавшись дыма. Эйгон сгорел в своей колыбели, поскольку вход в его комнату был заблокирован, и Рейгар не смог открыть ее. Он сам попал в больницу с ожогами более семидесяти процентов тела. Нимерия отправилась к нему вместе с Оберином и Элларией ― дядя Доран не смог поехать, он был болен, ему только-только исполнилось пятьдесят два года, а он уже выглядел старым и немощным и из-за подагры уже не в силах передвигаться самостоятельно, ноги разбухли и покраснели, любое прикосновение причиняло им боль ― но отец умер до ее возвращения. Она так и не попрощалась. Ни с кем из них. Ее дяди ― Оберин и Доран Мартеллы взяли дочь покойной сестры под свое крыло. Нимерии тогда было пять. Меньше чем за год все Таргариены были уже мертвы ― Эйрис умер, упав с лестницы и напоровшись на гвоздь; бабушка Рейла умерла в родах. Были еще дядя Визерис и тетя Дейнерис, но о них Нимерия ничего не знала и знать не хотела. Визерис, кажется, тоже умер, а Дейнерис жила где-то далеко с кхалом Дрого, крупным военачальником и обладателем нефтяных истоков. Она пыталась наладить контакт с племянницей, но Нимерии было это не нужно, а два года назад у Дейнерис и Дрого родился сын. Нимерия долго плакала, узнав, что Дени назвала его в честь Рейгара. Но изменить уже что-то было поздно. Конечно, после смерти Таргариенов многие их драгоценности исчезли, но Доран Мартелл ― просто прекрасный юрист и преданный своей семье человек ― смог отсудить если не все, то большую часть земли, домов и драгоценностей для своей племянницы. Конечно, кое-что Нимерия отдала и Мартеллам ― к примеру, тетя Эллария получила дом, из которого сделала салон со своей одеждой. Впрочем, управляла им именно Нимерия. Мартеллы слыли своей беспринципностью, но за много лет жизни с ними Нимерия поняла, что за своих они будут драть глотки и убивать. А Нимерия была «их». Еще один особняк получили Песчаные змейки ― дочери Оберина, которые жили и учились в Королевской Гавани. Они были дружны, не только между собой ― хоть у них и были разные матери ― но и с кузиной. Сама Нимерия только последние пять лет жили здесь, в Вестеросе. Дядя Доран настоял, чтобы она получила образование на родине своей матери, а только потом может уехать. Нимерия согласилась. Она выучилась на дизайнера, что порадовало Элларию. Эллария Сэнд была женой и многолетней любовницей Оберина, у них были интересные отношения, в которые Нимерия не спешила погружаться. Она владела производством тканей в Дорне, свои одежды продавала не только в Вестерос, но и другие стороны света. Она шила по эскизам Нимерии одежду, а Нимерия продавала ее в своем бутике, одну треть выручки отдавая тете. Когда ее провожали из Дорна, дядя Доран даже встал с коляски, невзирая на боль. Она была умной, богатой и красивой, с известной фамилией и не менее известными предками. Но Нимерия еще никогда никого не любила. В шутку своим кузинам говорила, что просто не умеет этого делать, но Арианна Мартелл ― дочь дяди Дорана ― закатывала глаза и говорила, что Нимерия еще просто не встретила «свою любовь», своего человека. Когда это произойдет, она поймет, как ошиблась. И это произошло. Но не так, как думала Нимерия. Она познакомилась с Григором Клиганом спасая ему жизнь ― и это не было преувеличением. Таргариены славились своей медициной, и, оказавшись на родине отца, Нимерия решила заново возродить это дело, но уже под своим именем. Она ехала по Королевскому тракту ― главной дороге ― к пристани, где ее ждал корабль, который увез бы ее в Дорн на лето после окончания медицинского училища. Станнис Баратеон ― ректор ее курса ― говорил, что она была лучшей, и Нимерия раздувалась от гордости. Уже темнело, и Нимерия собиралась остановиться где-нибудь в лесу, чтобы передохнуть. А потом она увидела перекошенный автомобиль и человека, судорожно пытающегося из него вылезти. Конечно, она тут же остановилась, вызвала скорую и бросилась на помощь пострадавшему. Она как могла разгребла завалы, и человек смог выползти. Нимерия поразилась его размерам ― он был таким большим, высоким и широким, что она сначала подумала, что вытащила из-под машины великана. ― Пекло… ― простонал пострадавший. Его лицо было рассечено мелкими осколками стекла, которые чудом только не задели глаза. Одна рука была сломана в локтевом суставе, у другой вывернуто запястье. На одной ноге ― открытый перелом. ― Всеблагая Матерь, ― пробормотала Нимерия, а потом решительно тряхнула головой. Она ― не только Мартелл, она Таргариен, и должна справляться со всеми ужасами. ― Вы меня слышите? Гигант посмотрел на нее и кивнул. Дышал он тяжело и прерывисто. ― Я за аптечкой, ― коротко оповестила она. ― Скорая уже в пути. В аптечке у нее было все, чтобы этот человек продержался до приезда скорой в такую глушь. Она наложила необходимые повязки, зафиксировала переломы и вывих, вытащила осколки и обработала порезы перекисью водорода, перемотав этому незнакомцу лицо, чтобы оно не загноилось, и не случилось непоправимое. Путешествие в больницу, последующее выхаживание этого гигантского человека были отдельной историей. Нимерия узнала, что его зовут Григор Клиган. Он работал где-то в порту и ехал в город, когда вдруг на его машину налетел гигантский медведь, и он не справился с управлением. За две недели, что они общались, Нимерия прониклась к Григору, ее зацепила его история. И она решила ему помочь. Эллария потом смеялась ― откуда же взялось это милосердие, если ни в Мартеллах, ни в Таргариенах эго шибко не было. Оберин грустно улыбался и говорил, что это от матери. Она привела его в свою квартиру ― точнее, это был пентхаус ― и выделила ему комнату. Сначала он был просто ее водителем, потом сопровождал на разные встречи как телохранитель ― специальная форма в виде доспехов ему шла ― а потом она загрузила его своими делами, и Клиган стал ее секретарем. ― Я как шампунь, три в одном, ― смеялся он. Григору было неловко в ее компании первое время, Клиган вообще был социально неловок, некоммуникабелен, но Нимерия быстро нашла к нему подход. Жили они вдвоем по разные стороны пентхауса, как брат с сестрой, как коллеги в командировке, и все всех устраивало. Оберин и Эллария могли шутить по этому поводу, но теплые отношения Григора и Нимерии никогда не переходили в горизонтальные плоскости. А потом Григор сказал, что встретил своего брата. ― Я тебе про него рассказывал, его зовут Сандор, ― рассказывал он за завтраком. Нимерия слушала его, потягивая кофе, купленное в кофейне снизу. Готовить с утра она не любила, а Клиган не умел этого толком делать. ― Помню, ― кивнула она. ― Ты его в училище военное пристроил, он тебе деньги на операцию собрал, но вы потеряли связь, ― история Клиганов, грустная и трагичная, Нимерии запомнилась. Тем более ― Григор ее друг, а про друзей надо знать такие детали. ― И как вы встретились? ― Не поверишь, ― хохотнул Клиган. ― В магазине автозапчастей. Твой «дракон» же барахлит, ― черный внедорожник Нимерии, который водил он сам, Григор всегда называл «дракон», потому что в древних легендах Таргариены летали на драконах. Оберин долго смеялся, узнав об этом. ― И я смотрю, какой-то знакомый мужчина в профиль. И тут он поворачивается, я вижу обожжённую часть лица, а он видит меня… ― Григор качает головой. Нимерия видит, что эта встреча значит для ее друга очень и очень многое, и улыбается. У нее счастливого конца с ее родителями и братом с сестрой уже не будет, это совершенно точно. Пусть хотя бы Григор будет счастлив. ― В общем, сегодня вечером договорились о встрече. ― Конечно, ― легко кивает она, стараясь не думать о том, чем будет заниматься. Сегодня пятница, обычно они с Григором растягиваются на огромном диване и смотрят какое-нибудь кино. Клиган обожает ужасы, Нимерия тоже не против. Видимо, сегодня она досмотрит свою мелодраму. Григор уезжает в пятницу, а возвращается вечером в воскресенье. Нимерия все эти выходные не тревожит его звонками и смсками, не допрашивает, когда вернется. Она ему не жена и не девушка. Только один раз в обед в субботу она пишет ему, спрашивая, все ли хорошо, на что получает, что «все норм, не переживай, в воскресенье максимум в десять буду». Она ему друг и работодатель, но она знает, что Григор может каким угодно быть на выходных ― утром в понедельник он собранный и готовый. Из детства Клиган остро помнит вечную нищету и жесткую экономию. Свою часть денег, что он откладывал на их с братом счет, Григор потратил, чтобы купить автомобиль, и жил на них, пока не нашел работу в порту. Теперь он работает на Нимерию, и она хорошо платит за то, что он «шампунь три в одном». Григор хорошо выполняет свои обязанности, никогда Мартелл не подводит, поэтому она может закрыть глаза на его выходные прогулки. И неважно ― с братом он, или с проститутками. Григор имеет право жить так, как ему хочется. В воскресенье он возвращается озадаченным и озабоченным. Нимерия такое выражение лица видела только в те моменты, когда он говорил о семье и о своей беспомощности в судьбе родных. Так он говорил о младшем брате Сандоре Клигане, которого потерял и которому, по мнению Григора, недостаточно помог. ― Что-то не так? ― спрашивает она, а внутри все холодеет от испуга. ― С Сандором все хорошо? Она не знает Сандора, даже не представляет, как он выглядит ― кроме обожжённого лица она ничего не знает о нем ― но если это брат ее друга, то она будет волноваться. ― Да так, ― недовольно говорит Григор, раздеваясь. ― Мелкие проблемы. Нимерия с лестницы наблюдает, как он проходит на кухню, наливает себе апельсиновый сок. Григор его терпеть не может, но после алкоголя всегда предпочитает именно такой, чтобы на утро не мучиться с похмелья. ― Я могу помочь? Григор поджимает губы. ― Расскажи мне, ― просит Нимерия. ― Агентство, в котором Сандор работал… «вышибалой», ― Григор подбирает слово, но Нимерия понимает, что ничего приличного или законного не услышала бы. ― Оно разорилось два месяца назад. ― И что? ― спрашивает она, невольно расслабляясь. Всего лишь потеря работы. ― Его надо устроить в другое место? Григор смотрит тяжело. ― Мера, ― аккуратно произносит Клиган-старший, подбирая слова. ― С его внешностью… сложно даже охранником устроиться. А конуру завтра заберут в списание долгов. А, да, точно, шрамы. Насколько же все плохо, раз даже просто сторожем в магазин не устроиться. Григор описывал, но Нимерия слабо представляла лицо Сандора ― левая сторона представляла изуродованную жёсткую чёрную плоть, испещренную рытвинами и глубокими трещинами. Левое ухо — только отверстие. Григор еще говорил, что шрамы простирались до самого горла. Вокруг левого глаза есть клубок шрамов, но сам глаз видит, а вот губы с левой стороны отсутствуют. То есть получается, что Сандор будет вышвырнут на улицу. Григор упоминал, что брат на свою долю сбережения купил какую-то стремную квартирку и там живет. По пьяни сболтнул, потом волновался ― Нимерия с ее приступами альтруизма ― и несметенными богатствами ― могла купить Сандору квартиру в этом же доме и подарить на какой-нибудь праздник. Причем самый бессмысленный ― какой-нибудь день народного строителя. Но Мартелл делать этого не стала, к его большому облегчению ― она же не дурочка навязываться, если Клиган-младший сам справляется, то ради всех богов, пожалуйста. ― Я могу… ― Ты не можешь, ― Григор досадливо морщится, и Нимерия понимает, что помощь от нее Клиганы не примут. Или сделают это с большим скрежетом. Григор до сих пор считает, что обязан ею едва ли не жизнью. Возможно, так и было, но Нимерия хотела бы, чтобы он был с ней из-за дружбы. Если однажды Григор встретит женщину и захочет уволиться ― Бога ради, семь благословений им. Григор не должен сидеть у ее ног как сторожевой пес всю жизнь. ― Точнее, можешь, но… ― он снова замолкает. Ситуация, видимо, действительно непростая. ― Но ты не могла бы выплатить мне зарплату в этом месяце завтра вместе с премией? ― Могу подарить, ― предлагает она, зная, что он откажется. ― За день рождения. ― Либо выплата раньше, либо буду считать долгом, ― сухо прерывает Григор. Он хороший, но какое-то обостренное у него чувство… чего-то. Нимерия даже не знает, как это назвать. Подачки не хочет принимать? Но она же от чистого сердца помочь хочет. В еще большие долги влезать не хочет? Но она не говорит о долгах, она говорит о дружеской помощи. Она богата и может ее оказать. Не на постоянной основе, но на первое время. Нимерия кивает. Даст она ему деньги, а потом что-нибудь придумает. ― Но, ты знаешь, ― снова аккуратно говорит она. ― В моем магазине охранник уволился, ― точнее, он попал под машину и стал инвалидом. Пока был на реабилитации, но вроде как переучивался на другую специальность. Обещал вернуться бухгалтером или администратором. Нимерия сказала, что всегда будет рада Варису. ― Сандор вполне может пойти туда, ― и тут же добавляет. ― Пока не найдет что-то другое. На первое время. Клятвенно обещаю, что не буду поднимать зарплату или другим образом совать деньги, ― быстро говорит Мартелл, поднимая руки в жесте «сдаюсь». Григор молчит какое-то время. Он знает, сколько получал прошлый охранник, Варис, пока из-за аварии не лишился мужского достоинства и теперь менял образ ― вот это Нимерия называла реабилитацией. В магазине была вещи отнюдь не дешевые, Эллария Сэнд сама пеклась об их сохранности и просила находить хороших и честных людей. Нимерия вряд ли понимала, что ее выгода в этом тоже была ― уж Сандор ничего воровать не будет, как это было с предшественником Варисом. Потеря надежного человека расстроила Нимерию, она волновалась из-за салона. И Григор соглашается. Она приглашает Сандора пожить у них. Григор обещает поговорить с братом, и Сандор ― Нимерии уже было интересно взглянуть на загадочного брата Горы ― соглашается. Следующим днем она возвращается домой. Сандор должен был прийти через несколько часов, а Григор уехал за едой для них всех. Нимерия всю дорого хихикала ― теперь у нее в доме будет два мужчины, которые едят как слоны. Только вот Григор забывает упомянуть, что уже дал Сандору ключи. Поэтому, когда она оказывается в своей квартире и видит незнакомую широкую спину, то сразу пугается. ― Седьмое Пекло, ― выдала она. Она была испугана. Сандор не удивился ― здоровенный мужик с искалеченным лицом посреди квартиры. ― Простите, ― пробасил он. ― Этот адрес дал мне брат, и… Нимерия облегченно выдохнула, и Сандор даже поразился ― как мгновенно она расслабилась, эта… прекрасная незнакомка. И страх ушел из ее глаз и лица. ― Так вы Сандор? ― уже спокойно спросила она. Он кивнул. Девушка улыбнулась, поставила сумку на пол и протянула ему руку. ― Простите, Григор предупреждал меня, что вы придете, но я все равно растерялась, ― она неловко смеется, поправляя волосы. ― Со спины вас не узнать, ― говорит она и только потом спохватывается. Наверное, не стоило говорить о шрамах. Она спешит сгладить неловкость, но Сандор… выглядит озлобленным ровно настолько, насколько его описывал брат. ― Нимерия Мартелл. Подруга вашего брата. ― Сандор Клиган, ― представился он и сразу же почувствовал себя идиотом. Она же знала его имя. Но все равно пожал ее тонкую руку. Если до этого Нимерия Григора считала социально некоммуникабельным, то после встречи с его братом Сандором поняла, что самым необщительным и социально неловким одиночкой среди двух одиноких Клиганов был именно Сандор. Он даже не шутил, как это делал его брат поначалу. Он все время отмалчивался, мимика у него была бедной ― но Нимерия не судила, мало ли, шрамы болят ― все позы были закрытыми, и все время Сандор находился будто в каком-то раздражении или злости. На ее вопросы он отвечал ― односложно, но отвечал, да и Нимерия больно не приставала к нему. Говорил, словно все время рычал и злился, и Нимерию это даже пугало поначалу. Но потом Сандор как-то упомянул, что так его научили разговаривать в Эссосе, где он командовал отрядом. Что по-другому управлять подопечными нельзя, хороший мастер внушает страх. Оказывается, у Сандора был военный ранг, причем далеко не последний. ― В Эссосе быстро растут в чинах, особенно когда там настоящая война, ― своим лающим голосом рассказал он. Нравилось это Сандору или нет, но трапезничали они все вместе. Нимерия считала, что это просто Григор попросил Сандора делать так, как ей нравится, потому что Нимерия не любила, когда кто-то ел один. Или просто шастал по кухне в одиночку. Сама она предпочитала либо полноценный обед или ужин с братьями Клиганами, либо перекус у телевизора или за компьютером. ― Даже такой сброд, как я. Григору не нравились такие выражения. Нимерии тоже. ― Вряд ли бы какому-то сброду просто так дали мастера над войной, ― возразила она, всего на несколько секунд поднимая глаза на него. Смотреть на Сандора было трудно ― не из-за шрамов, к которым Нимерия быстро привыкла, а из-за тяжелых, пронзительных серых глаз. Иногда ей казалось, что все пекло, что так любили поминать братья Клиганы, находится в глазах Сандора. Мастер над войной в Эссосе был третьим по значимости рангом. Дальше шли только кровные всадники и кхал. Не-дотракийцам добиться их было почти нереально, но Нимерия верила, что если бы Сандор задержался в Эссосе еще на несколько лет, то смог бы стать и кровным всадником, и однажды кхалом. Подумав об этом, она рассмеялась. ― Что смешного, Мера? ― спросил Григор. ― Я представила Сандора с длинной косой, которые носят кхалы, ― призналась она, хихикая. Понадеялась, что это если не рассмешит Сандора, то хотя бы не обидит. И Сандор действительно усмехнулся и пару раз хохотнул. Его смех напоминал лай собак, но это был первый раз, когда он посмеялся из-за нее, из-за ее шутки, и Нимерия была почти что счастлива. Ей нравился этот угрюмый, искалеченный человек, как в свое время ей понравился его брат-гигант. Только с Сандором все было… по-другому. Нимерия даже не могла сказать, что именно. Но было. Один раз она стала невольным свидетелем неловкого разговора между братьями. Слышать она его явно не должна была, но живя в Водных Садах вместе с дядей Дораном, она научилась передвигаться бесшумно, чтобы ничего не тревожить, и Григор частенько дергался от ее внезапного появления за спиной. Вот и тогда ― услышав голос, она остановилась, попытавшись слиться со стеной. ― Она тебе ничего не сделала, ― аккуратно увещал Григор. ― Она не понимает, что ты ее не ненавидишь. В голосе Сандора слышится непонимание. ― Я не ненавижу Нимерию, ― говорит он. ― Она мне вполне… нравится, ― последнее слово Сандор выдает опасливо и как-то неуверенно. Нимерия не понимает, почему. Он ей тоже… вполне нравится. Григор вздыхает. ― Я тоже был на войне, брат, ― говорит Григор. ― И знаю, какого это ― быть и вернуться. Но теперь ты дома, ― Нимерия легка представляет, как вздрагивает от этих слов Сандор. Она-то видит, что он это место домом не считает. ― И тебе ничего не угрожает. А Мера… ― и улыбку Григора она тоже представляет. Легкую, словно он говорит о младшей сестре. Той, которая у Клиганов была, и той, которая не выжила. ― Она хорошая. Отзывчивая. И ее не волнует, как ты выглядишь. Она волнуется, что делает что-то не так и ты на нее злишься. ― Как можно на нее злиться? ― спрашивает Сандор. ― Никак, ― отвечает Григор. ― Она хороший человек. Постарайся… постарайся дать ей понять, что ты не считаешь ее врагом своего мироздания. Нимерия долго думает об этом разговоре. О разговоре, слышать который она не должна была. Думает, просчитывает, анализирует, сопоставляет мозаику и картинки воедино. Вспоминает, что слышала раньше, что помнит из рассказов Клигана-старшего, что могла вычленить из и так коротких отрывистых рассказов Сандора. Пытается сделать все, чтобы увидеть мир глазами Сандора Клигана, и понять, что ей надо сказать ему, чтобы ему стало немного уютнее. Греет душу то, что он ее не ненавидит, что она все делает правильно. Клиганы просто не умеют быть хорошими, они не домашние щеночки, но с Григором она справилась ― смогла увидеть, что это был хороший человек на самом деле, просто со сложной судьбой. Григор как-то сказал, что, если бы не она, неизвестно, кем бы он стал. Если выжил, конечно. А с Сандором все просто немного сложнее, он еще не доверяет ей… не доверяет. Нимерия решается поговорить с ним, когда Григор берет отпуск на два дня, чтобы съездить навестить друга. Его зовут Джорах Мормонт, это тот человек, которого Сандор поставил следить за ним во время болезни и последующей реабилитации. У него какие-то проблемы с законом, и Григор хочет помочь. Сандора оставляют следить за дорнийской принцессой. Она два дня собирается с духом и за несколько часов до возвращения Григора наконец-то решает поговорить с его братом. ― Сандор? ― позвала она неуверенно. Мужчина так и замер посреди комнаты, посмотрев на нее. Взгляд она не отвела. ― Да? ― спросил он, когда она так и не продолжила фразу. ― Меня не волнуют твои шрамы, ― сказала она. Выбрала неверную формулировку, но сказала. ― И тебя я не боюсь, ― она сделала паузу. ― Просто взгляд у тебя… ― Как у бешеного пса? ― усмехнулся, или рыкнул, и рот его криво исказился. Григор сказал, что за годы службы к нему привязалась кличка «Пес», и многие его так называли. Потому что он любую, даже самую бешеную псину мог присмирить. Нимерия ни разу так его и не назвала. ― Нет, ― холодно произнесла она. ― Взгляд у тебя… как у человека, который часто видел смерть. Наверное, так и есть, ― Нимерия тщательно подбирала слова, но в конце решила, что если решила прояснить столь неловкий момент, то и сама должна быть откровенной. ― Мой дядя Оберин как-то попал на гражданскую войну на территорию Дорна. Он сказал, что ты долгое время видишь врагов повсюду даже после короткой стычки. Думаю, ты тоже их видишь, ― она вздохнула, обнаружив, что не отрывала взгляд от Сандора все это время, и теперь глаза его не кажутся такими уж тяжелыми. ― Но здесь ты не на войне. Здесь нет врагов, и нет множество смертей. Постарайся думать об этом, ― сглотнула. ― Я не хочу, чтобы ты видел во мне врага. Какое-то время он молчал. Потом подошел ― медленно, словно она могла в любой момент дать деру. Нимерия обнаружила, что с трудом доходила ему до шеи, но на шпильках, наверное, это можно было сгладить. Забавно, почему она об этом подумала. Сандор нависал над ней как скала. ― Хорошо, дорнийская принцесса, ― сказал Сандор, и потрепал ее по плечу, как это всегда делал Григор. Только более мягко, нежно, почти не сжимая. И тогда она поняла: он боялся не ее. Он боялся за нее из-за себя. После того вечера лед между ними потихоньку тронулся. Ей больше не казалось, что каждым своим взглядом он желает ей смерти или чтобы у нее внутри разорвалось сердце и она захлебнулась кровью прямо здесь, на кухне. Сандор по-прежнему смотрит на нее ― и теперь этим взглядом было больше ― но более… Нимерия не знает. Он смотрит на нее аккуратно, спокойно. Словно дикая пурга наконец улеглась и не бьет ее по лицу. Он не шарахается, когда она, не дрогнув, пристраивается рядом с ним на диване, потому что вторую половину занял храпящий Григор. Не волнуется, когда они касаются друг друга, передавая какие-то вещи. И руки у него не дрожат, когда он спящую выносит ее из машины, потому что Григору надо еще заехать в магазин за инструментами, а потом припарковать машину. Прикосновения между ними становится слишком много. Сандору нравится прикасаться к своей новой знакомой. Приобнять, подать руку, непременно коснуться пальцев, передавая ей какую-нибудь вещь. Нимерия также не может держать руки при себе, постоянно норовит прикоснуться к грубой коже своего нового друга. Будто невзначай касалась пальцев, когда протягивала чашку или тарелку с едой. Сандор аккуратно хлопал ее могучей сухой ладонью по запястью, когда она пропускала какой-то вопрос. И сколько нежности было в прикосновениях этого человека, поразительно. И Григор даже как-то притихает. Смотрит внимательно, анализирует. Иногда удивляется, иногда непонимающе хмурится, но всегда молчит. Сандор думает, что он ревнует. Клиган-младший часто забывает, что Нимерия Мартелл ― девушка его старшего брата. Почему-то же тогда Григор позволяет быть всем этим прикосновениям? Сандор считает, что это из-за того, что он неоправданно сильно доверяет младшему брату, считая, что тот заботится о Мартелл как о младшей сестре. А спят они в разных спальнях потому, что им обоим так удобно. Сандор же часто уходит в ночные смены, а Григор и Нимерия возвращаются поздно, наверняка у них много времени побыть вместе. А потом вообще происходит случай, который Сандор для себя считает из ряда вон выходящим. У Нимерии никогда не было прислуги ― они с Григором не в счет, их она так не называет. Два раза в неделю приходила горничная убираться, кажется, это была незаконнорождённая дочь Оберина Мартелла, которой кузина платила за уборку в ее квартире. Но был шкаф, к которому Нимерия никого не допускала. Сандор хотел сначала спросить у брата, что это за шкаф такой, но потом спросил саму Нимерию. Так было бы лучше. ― Это вещи моих родных, ― ответила она чуть погодя. ― Там вещи моих бабушки и дедушки, отца и матери, даже младшего брата и сестры, ― Нимерия делает паузу. ― Не драгоценности, а именно то, что было дорого им. Не драгоценности Таргариенов и Мартеллов, а вещи людей, которые у меня были и которых больше нет. Сандор понимающе кивает. Все вещи их родителей сгорели вместе с домом, но Григор до сих пор носит пустой отцовский портсигар, хотя сам не курит, а у Сандора старый потрепанный дедовский кошелек, в котором фотографии родителей и сестры с братом. Григору тогда было почти четырнадцать, он был почти с отца ростом, и было забавно, как он пытался удержать своими ручищами маленький плакучий комок. И выражение лица у него было забавным на этом фото. Григор всегда ворчит, но убрать фото не просит. Все понимает. Поэтому Сандор может понять Мартелл и ее желание самой поддерживать чистоту в своем маленьком семейном хранилище, музее о людях, которые ее любили и которых любила она. ― Нимерия, ты слишком долго возишься! В отличие от брата, он никогда не называл ее Мера. Ему нравилось полное звучание ее имени. ― Я сейчас! ― послушным голоском объявила Нимерия и тщательно протерла тряпкой верх шкафа. Она стояла на табуретке, поставленной на стол, и при этом до сих пор умудрилась не упасть. Сандор находился внизу и, когда ему показалось, что девушка вот-вот рухнет вместе с табуреткой, он схватил ее за ноги. Прикосновение к голой коже пальцами ударом прошлось по всему его тело. Нимерия наверняка могла почувствовать, как дрожали его руки. ― О, вот так замечательно, я точно не упаду! ― и тут Нимерия поняла, что, во-первых, выдала эту полную ликования тираду вслух; а во-вторых, Сандор потихоньку погладил ей икру своими сильными, мозолистыми пальцами. ― Если ты сейчас же не спустишься…! ― ворчливо пригрозил он. ― Ты можешь надышаться пыли и заболеть! Еще мне лечить тебя не хватало! ― Действительно, ты такой занятой человек, ― вздохнула Нимерия, бросив тряпку. Та пролетела в опасной близости от головы Клигана-младшего. ― Чертовски занятой, ― сердито отрезал Сандор и, наконец, отпустил ноги Мартелл. Не хотелось, чтобы она поняла, насколько сильно о ней хочется заботиться. Нимерия благополучно спустилась с табуретки на стол, а вот чтобы со стола спрыгнуть на пол, требовалась поддержка. Сандор любезно подставил Мартелл свою руку в черном рукаве. Девушка ухватилась за его запястье и спрыгнула вниз, но тут же демонстративно пошатнулась. Сандор поспешил приобнять ее за талию, чтобы Нимерия не упала и, как он тут же многословно объяснил, не растянула себе ногу. Потому что ухаживать за ней и таскать ей подносы у него нет ни малейшего желания! И следующей ночью она ему приснилась. Самым неожиданном и желанном образом. В его сне Нимерия лежала в его кровати. Сандор прошелся по ней совершенно не стесняющимся взглядом и медленно, тихо подошел ближе к кровати, как будто понял, что она не спит ― как это бывает во сне, ты просто знаешь, что это так. Однако Нимерия очень тщательно закрывала глаза, старалась не подавать виду. Сандор прикоснулся к ее лодыжке. Шероховатые пальцы нежно подбирались выше по голой ноге, и Нимерия улыбнулась уголками губ. Сандор заметил это, и тоже улыбнулся в ответ, но, к сожалению, она этого не видела. Он продолжал гладить рукой девичью ногу и блуждать по внутренней части мягкого бедра. И вот он остановился. Какое-то мгновение ничего не происходило, но потом Сандор начал неистово целовать ее кожу, и одной рукой пробираться между ног. —Что ты делаешь? — промычала Нимерия, изгибаясь всем телом от его ласк там, между ног. Но она улыбнулась и открыла глаза. И ее сразу же привел в чувство пронзительный взгляд Клигана-младшего. — Я что дурак, терять такую девушку, — сказал он и снова припал к ее бедрам губами. В его сне ― о, боги ― Нимерия нуждалась в нем, как в воздухе. Ей хотелось ощущать каждой клеточкой его прикосновения. Утром Сандор понимает ― он влюбился в девушку брата, это раз. И ему надо валить из этой квартиры, это два. После этого Сандор купил себе квартиру. К тому моменту он жил у Нимерии и Григора почти девять месяцев, и когда он сообщает о покупке квартиры ― и не где-то в Блошином конце, а во вполне приличном районе имени одного (или одной) из Таргариенов ― Григор шутит про то, что Сандор наконец-то родил. Нимерия тоже улыбается, но как-то грустно. Сандор не хочет знать этому причину. Сандор уважает минимализм, поэтому много времени на обстановку квартиры не уходит. Он приглашает не только их, но и некоторых друзей: один с повязкой на глазу, второй ― крупный, рыжий, с бородой, показавшийся странно знакомым, третий — высокий статный красавец с печалью во взгляде и ещё один, очень похожий на какого-то, кого Нимерия будто знала. Напившись меньше, чем за три часа, они все собираются в какой-то клуб на продолжение банкета. Это вечер пятницы, и Нимерия на вопросительный взгляд Григора отвечает, что он волен делать то, что хочет. Сандор ― пьяный, как и все, не запоминает этот момент, иначе у него остались бы вопросы ― но они с Нимерией остаются в квартире. Сандор, потому что одного из его друзей надо транспортировать домой на такси, а Нимерия, потому что тоже пьяна, и ехать домой ей не хочется. Пока Сандор вместе с парнем ― Мартелл не уверена, но, кажется, его зовут Джендри, или вроде того ― мотается к нему в квартиру и обратно, Нимерия успевает собрать мусор и выкинуть, проветрить зал. Благо, что ничего не разбилось и не испачкалось. Винные пары выветриваются к тому моменту, как он возвращается. ― Кажется, Григора не будет до утра, ― говорит она. Сандору кажется, но она слишком мало расстроена для хорошей девушки. ― Я могу остаться здесь? На полу или…? ― У меня есть надувной матрас, ― машет рукой Сандор. ― Лягу на нем, а ты на диване. Нимерия в темных джинсах и светлой блузке, под которой прослеживается черные кружева бюстгальтера. Его взгляд бегло скользнул по осиной талии, стянутой тонким кожаным ремешком; опустился до самого пола, подмечая, что, когда она в полумраке сидит спиной к свету, сквозь ткань немного видны очертания ее стройных ног и слегка округлых бедер; вновь поднялся и замер где-то в области диафрагмы, любуясь едва вздымающейся грудью и пролегшей между ее полукружиями ложбинкой, обнаженной посредством двух расстегнутых пуговиц. ― Диван же раскладывается, ― недоуменно тянут Мартелл. Сандор специально купил такой большой, стоит целое состояние. Он-то и в неразобранном виде хорош, а так вообще всю комнату займет. Зато телевизор смотреть удобно. Сандор молчит какое-то время. Ему часто снилась Нимерия ― после того разговора, после того сна. Он мог по пальцам сосчитать сны, в которых ее не было. Во снах она часто шла к нему первой, прижималась своими пухлыми и горячими губами к его. Он хватал Нимерию двумя руками за лицо и начинал страстно целовать в губы. Он нависал над ней всем своим могучим телом, блуждал своим языком у нее во рту, переплетаясь, посасывая и покусывая ее нижнюю губу. Она никогда не отстранялась и не разрывала первой поцелуй. И там ― во снах ― не было для них большего счастья, чем касаться друг друга, любить друг друга. Тогда, когда он брал ее на столе, он целовал каждый миллиметр ее тела, входил в Нимерию очень долго и сладострастно, до изнеможения, будто пробуя на вкус. И Сандору так хотелось знать, были ли у нее другие мужчины, и было ли ей с ними так же хорошо. Нимерия тихо стонала, наслаждаясь его ласками, а он хрипел ей в лицо, чтобы она стонала громче, ведь никто их больше не слышал. Сандор никогда не признался бы, но за эти сны он получал столько эмоций и невероятных ощущений, каких не получал никогда. Да, Нимерия была юна, строптива, и, скорее всего, ничего не понимала, и ничего ее не заботило, но во снах она всегда хотела только одного ― ощущать губы и руки Сандора на своем теле. Однажды, когда он с ней якобы лежал в кровати и он нежно целовал ее в макушку, Сандор высказался, что Нимерия Мартелл была создана для него. Сандору хотелось бы сказать это ей вслух, наяву. Чтобы они целыми днями занимались любовью. Чтобы Нимерия почти не могла ходить и сидеть, а Сандор, казалось, напротив, становился более соблазнительным, дерзким и настойчивым. Чтобы Нимерия Мартелл влюбилась в него, по уши. Как был влюблен он. Сандор понимал, что это зависимость, причем нездоровая. И предательство. В своих снах он имел девушку своего брата. ― Ты предлагаешь мне спать вместе? Нимерия рассматривает его. Сомкнутые сухие губы, заострившиеся скулы, вязь шрамов, неестественно ярко выделяющихся на бледном лице; бровь всё время в напряжении, слегка приподнята, будто о чём-то спрашивая; холодный высокий лоб, тёмные волосы. Она задерживает взгляд на широкие плечи, мощную шею, накачанную грудь, крупные руки… дальше взгляд не спускает, возвращая к лицу. В простых джинсах и белой майке Сандор выглядит… возбуждающе. Она впервые думает о том, что Сандор Клиган, при своем очевидном уродстве, чертовски красив. ― А ты бы отказался? Он бросается к ней, как дикий зверь, Нимерия даже понять мало что успевает. Просто вот он ― стоит перед ней, а вот она уже лежит на широком диване, прижатая этим же телом к дивану. Волосы Сандора лезут им в лица, и Нимерия собирает их в хвост рукой. Сандор раздраженно вырывается из ее хватки и носом зарывается в ее волосы, шумно вдыхая их аромат. Он на секунду остановился, упиваясь произведенным эффектом, а затем потянулся к ней, неожиданно осторожно коснулся ее губ своими, скользнул ладонью по ее шее, стал придерживать, причем выходило у него весьма ненавязчиво, складывалось даже ощущение, мол, она прикована к нему невидимой цепью пылких и, одновременно, трепетных чувств. Поцелуй длился долго. Нескончаемо долго. — Ты так сладко пахнешь, — шепчет голос с хрипотцой, а сердце Нимерии предательски екает. Мартелл начинает хихикать, когда его руки сильнее обхватывают ее талию. Сандор разворачивает ее лицо за подбородок, обрушивая свои губы на ее. Кажется, на несколько минут Нимерию выбило из реальности. Были только она и Сандор. Ее рваное дыхание, его настойчивый рот и по-хозяйски исследующий язык. Мартелл села на него сверху, оседлав его бедра, прогнувшись в пояснице, ощущая, как его руки поползли вверх по талии, накрывая грудь. Ей всегда нравилась её стройная подтянутая фигура. Роскошная грудь, округлые гладкие бёдра, упругие, словно литые ягодицы, бархатная кожа, румянец… Очертания тела просто завораживали. Нимерии хотелось верить, что Сандору нравилось тоже. И кажется, ему действительно нравилось. Между тем пальцы Клигана перекочевали на ее плечи, проехались по ним пару раз туда и обратно и устремились к рельефным ключицам, выпирающим из-под бледной кожи. О, он действительно давно лелеял мечту прикоснуться к ней именно так, как жаждал, почувствовать наконец ее в своей власти, однако сейчас, в тесной комнатке небогатой квартиры, он почему-то передумал. Она не перестала являться для него желанной или притягательной, нет. Дело в нем самом… Он невольно добивался ее, как любимой женщины, придавал ей особое значение, сам того и не замечая, и, когда цель оказалась достигнутой и покоренной, поймал себя на новой, непонятной мысли: он не желает осквернять ее своими жалкими способами самоудовлетворения за счет окружающих. «Предательство, предательство», ― скользит в его разуме. Сандор отмахивается от него. — Красавица, — рывком он сорвал с нее блузку, и вслед за тем раздались несколько ударов об пол, словно на него падали крупные капли; от ткани отлетели плохо пришитые пуговицы. — Всегда мечтал это сделать, — он широко улыбнулся, с дикими искорками алчности, прыгавшими в темно-серой радужке его глаз, проведя дрожащими пальцами по ее груди, стягиваемой невесомыми темными кружевами белья. — Вижу, роскошная жизнь приучила тебя к красоте в мелочах. У Мартелл начинала кружиться голова, а из горла вырывались стоны. Слишком сладко. Слишком хорошо. И слишком мало. Хотелось еще. Больше его. Сейчас в себе. Срочно. Вернувшись в исходную позицию, Нимерия потянула его майку за кромку вверх, улыбнувшись, когда он приподнялся, чтобы помочь ей. Ноготками она провела от его груди по торсу вниз, сильнее надавливая на крепкий пресс так, чтобы там остался след, на что Сандор рыкнул, нетерпеливо двинувшись к ней бедрами, давая еще сильнее прочувствовать, как он возбужден. — Тише, ты же не хочешь испортить момент, — промурлыкала Нимерия, наклонившись, нежно целуя его губы, посасывая нижнюю. — Я хочу тебя трахнуть, дорнийская принцесса, вот что я хочу, — с вызовом бросил Клиган-младший, а Нимерия наградила его торжествующей улыбкой. Грубо закрыв ее рот ладонью, Сандор рывком перевернул Нимерию, подняв их, вынудив облокотиться в этот раз об спинку дивана, а ноги, согнутые в коленях, широко расставить. Он спустил черные ― наверняка чертовски дорогие, возможно, дороже всей его квартиры ― джинсы вниз, обнажая упругие ягодицы, любуясь, и отвесил звучный шлепок, из-за которого Нимерия ойкнула. Сандор надавил ладонями на ее хрупкие плечи, снова прижимая спиной к неуютной, жесткой простыне и не позволяя ни двигаться, ни противиться ему, лишь расслабиться. Тело наслаждалось его прикосновениями, поцелуями, которыми он осыпал ее шею, и редкими, но не болезненными укусами, прерывавшими череду пропитанных нежностью мгновений. А после того, как бюстгальтер слетел с нее, и его руки принялись играть с нежной кожей, попеременно задевая затвердевшие, подобно двум розовым жемчужинам, соски, она не выдержала и издала приглушенный томный вздох, послуживший для него сигналом-разрешением к дальнейшим событиям. — Ты красива, принцесса, ― внезапно пробормотал он. Нимерия почувствовала, как касаются ее шеи неровные губы и клубок шрамов. ― Мне нравится твой острый язык. Мне нравится, как ты смотришь на меня. Сейчас я хочу трахнуть тебя, и не лги мне, потому что ты тоже этого хочешь, — в подтверждение своим словам, Сандор отодвинул мокрую ткань нижнего кружевного белья и провел пальцами по влажным складкам. — Как же ты готова для меня, а? — не сумев скрыть ликования в голосе, отозвался мужчина, на что Нимерия шумно сглотнула, подмахнув бедрами, показывая, что с нее хватит разговоров. — Так не терпится? Его губы вновь соприкоснулись с ее, на сей раз жадно, и ласка основывалась не на воздушных ощущениях и ярких бабочках, порхавших в животе, а на том, чтобы удовлетворить жажду близости, выплеснуть поднимавшуюся изнутри жгучую страсть. Где-то внизу чувствовалось вовсе не нечто легкое, там затянулся тугой и нестерпимо тянущий узел, увеличивавшийся в размерах, казалось, пропорционально протекавшему времени. Нимерия приподнялась на локтях и стала отвечать Сандору, их языки сплелись в жарком огненном танце, спустя секунду тела прижались друг другу. При контакте обнаженных участков кожи оба издали негромкие звуки, раздающееся в тот момент, когда окончательно приходит уверенность, что они не остановятся, не достигнув заветного пика, черты, где реальность граничит с зыбким маревом сна, и не опустошившись эмоционально и физически. Сандор взволновался, что это было очередным сон. Но когда Нимерия вцепилась ему в плечи, то эти волнения исчезли. Ни сон, ни иллюзия. Она настоящая. И он тоже. Ее подрагивающие пальцы запутались у него в волосах. Она прогибалась под ним, будто кошка, ища новых связей с ним и довольно мурлыкая, когда он неторопливо переместился с ее губ на скулы, оттуда, оставляя цепочку влажных следов на шее — на ключицы и принялся изучать каждый миллиметр ее кожи еще ниже, отчего Нимерия откинулась на подушку, прикрыла веки и с блаженной улыбкой на лице целиком и полностью отдалась в его власть. В следующее мгновение Нимерия ощутила прикосновения его языка к своему стану, и подалась ему навстречу, открывая больший простор для действий, впрочем, не заставивших себя дожидаться. Его хватка сомкнулась на ее бедрах. ― Пес сегодня трахнет дракона, ― приглушенно хохотнул Клиган. ― Не… ― массивная пряжка мужского ремня оцарапала голень девушки, хотя вряд ли она это заметила, увлеченная происходящим, особенно, когда дыхание Сандора опалило ее плоский животик и скользнуло чуть ниже ― …называй себя так. Желание полыхнуло настоящим пожаром, и в ее гортани родился стон. Пускай немного хрипловатый и неуверенный, но передающий поднявшуюся внутри волну влечения, какого-то животного, дикого, заставившего, превозмогая разлившуюся по телу слабость, сесть и потянуться к партнеру, вновь сомкнуть объятия и сдавленно выдохнуть ему в губы, почувствовав, что его руки поглаживают ее ягодицы, то и дело натыкаясь на ткань нижней части ее белья, едва ли не ненавистной. Отвечая на ее поцелуи, он между тем успел окончательно избавиться от своих джинсов, и теперь она широко распахнула глаза, обвив его ногами за талию и ощутив его возбуждение, передавшееся и ей, заставившее постыдно вздрогнуть и, немного отдалившись и отчаянно проклиная себя, развести колени в стороны, всем своим видом демонстрируя, мол, не томи, нам обоим этого хочется. Нимерия заерзала, ухитрилась отпрянуть от него и прежде, чем он предупредил ее движение, стянула с себя последний предмет одежды, представ совершенно обнаженной и чарующе красивой, и потом, еле удерживаясь на подкашивающихся ногах, поднялась и положила ладони на его плечи. В ее взгляде даже читался вызов: сможешь ты противостоять соблазну или нет? А он не смог. И его пальцы, длинные, крупные, сильные ― какими она их и запомнила ― заставляя ее осесть на диван и громко охнуть, скользнули по внутренней стороне ее бедра, замерли на краткий миг, будто делая эффектную паузу, в течение которой из сознания испарились все мысли, и наконец бережно коснулись ее там, где она давно не позволяла себя трогать никому, задвигались, точно вырисовывая замысловатые узоры. С пухлых губ сорвался полувскрик, она, не контролируя себя и ощущая что-то невообразимое, смешанное с облегчением, комкала простыни и извивалась на них, а он все продолжал и продолжал ласкать ее, не доводя до близкого исступления, а только раззадоривая и готовя к дальнейшему их соитию. Сандор навис над ней, разрушив цепенящую негу, и, хотя видел, как она трепещет и жаждет большего, и чувствовал, что его руки перепачканы вытекающими из нее соками, буквально кричавшими, мол, ее тело не способно терпеть. Сандор испустил короткий смешок, но тут же вошел во всю длину, из-за чего Нимерия зашипела с непривычки, прикусив указательный палец. Шумно сглотнула, но в ее глазах читалась легкая боязнь, тщетно скрываемая от него. — Молодец, — прошептал Сандор, не выходя из нее устраиваясь сверху, переплетая их пальцы и мягко целуя ее в уголок губ. — Хорошая девочка… Следующий толчок был резким. Таким, что она невольно вскрикнула. Однако он счел это недостаточным, слишком уж мучительным оказалось ожидание, а потому за первым последовали второй, третий, четвертый… Постепенно привыкая к ощущениям и нарастающему темпу, она расслабилась, чуть изменила свою позу, дабы им обоим стало удобнее, и, опять пропустив веки, принялась робко вторить его движениям в попытке получить максимальное наслаждение. Воздух в комнате с интервалом в полминуты начали прорезать громкие стоны. Нимерия сжала его мышцами внутри себя, заставив Сандора зашипеть от ощущений. Все было так дико, пьяно, грубо и ненормально, но в то же время чувственно, что у нее кружилась голова от переизбытка эмоций. Тело предательски дрожало под его пальцами, жестко сжимающими округлые бедра так, что там наверняка останутся синяки, а он же не думал останавливаться, вторгаясь грубо, несдержанно, вызывая эйфорию, унося их к небесам. Нимерия терялась в этой сладостной пытки, в этом сумасшедшем марафоне страсти, выкрикивая его имя, и комната уже плыла перед ее глазами, когда Мартелл вскрикнула громко, отчетливо, ощущая, как оргазм поглотил ее. Проник в каждую клеточку тела, заставляя дрожать, а мелким судорогам расползаться от низа живота к немеющим кончикам пальцев на ногах. Несколько сильных толчков последовало незамедлительно, словно догоняя дорнийскую принцессу, доводя до исступления, изнеможения, добивая. Сандор вышел из нее стремительно, бурно кончая белой, вязкой жидкостью на ее бедро, простонав что-то нечленораздельное перед тем, как поцеловать Нимерию между лопаток, давая прочувствовать, как его трясет.