И жили они долго, пока не умерли

– И я выкинула его сумку в болото! – Иногда ты такой ребёнок, Нерия. – Нет, наоборот, я вела себя, как взрослая. Я преподала ему урок. Ничто не доносит информацию так быстро и доступно, как наглядный пример.       Каллен хмыкнул и перешагнул выпирающий из земли толстый, узловатый корень дерева. Нерия за весь путь через лесную чащу, как и в прошлый раз, по дороге в их дом, ни разу не посмотрела под ноги, и потому из её уст рассказ о том, как она учила Гленна осторожности на болоте, звучал особенно неубедительно. Но, может, это только в компании Каллена она настолько беспечна? Потому что знает: если она упадёт – он подхватит.       На сборы для новой вылазки в тейг ушло несколько дней, но Каллен успокаивал себя тем, что они не опаздывают. Конечно, красный лириум возле города – это бомба, готовая разорваться, но он лежал и разрастался там очень долго – полежит ещё немного. Тем более, что Нерия убила того, кто играл с фитилём.       Он и представить себе не мог, что, спустя пять лет брака, глядя на свою жену, пробирающуюся между вековых деревьев, закрывших кронами небо, будет думать о том, как глуп он был, с первого дня знакомства уверенный, что понимает, кто она, хотя на самом деле никогда её не знал. Он не знал её в Круге, приняв сначала за очень красивую, но безалаберную девчонку, а затем – за искусительного демона из Тени. Он не знал её в Скайхолде, посчитав воскресшую Нерию Сурану наказанием, посланным ему Создателем за многочисленные грехи. Он не знал её в браке, думая, что женился на потрясающей женщине, которая могла бы быть совершенной, если бы не её вопиющая безответственность. Все её криминальные связи, все её многочисленные любовники, все, тянущиеся за ней через года длинным шлейфом проблемы, казались Каллену следствием того, что Нерия совершает опрометчивые поступки, не задумываясь о последствиях. Но события последних недель и подробности её прошлого, в которые Каллена наконец-то посвятили, решив, что родной муж всё-таки достоин доверия, заставили его посмотреть на поступки Нерии с другой стороны. Каллен знал, каково это – принимать решения, от которых зависят чужие жизни. Долгое время это было его работой, и в его биографии был продолжительный период, когда это давалось проще. Он очерствел, стал равнодушным, заледенел внутри – и это помогало ему рационально подходить к принятию решений. Не колебаться в моменте и не винить себя потом.       Нерия тоже принимала решения легко, но по иной причине. Она всегда знала, что правильное решение – то, которое спасёт как можно больше жизней здесь и сейчас, и не имеет значения, что ей ради этого придётся рискнуть репутацией, свободой или даже собственной жизнью. То, что Каллен всегда считал неумением просчитать на несколько шагов вперёд и задуматься о последствиях, оказалось смирением и готовностью принять любые последствия, если они того на самом деле стоят. Она явно не лгала, когда сказала ему в Западном пределе, что история с Йованом многому её научила.       После её рассказа Каллен задавался вопросом – как бы он поступил на её месте? Смог бы он пойти в услужение ублюдку, который обращался бы с ним, как со скотом, принести себя в жертву, ради безопасности… посторонних людей по сути, всё же, обитатели антиванского эльфинажа Нерии никто, просто остроухие сородичи. И отвечал себе – он бы не смог. Особенно, обладая такой силой, как у Нерии. Эта женщина в одиночку убила дракона, владея единственным оружием – своей магией. А после её признания о том, что она сделала в доме бывшего мэра, Каллен уже не сомневался, что она могла бы войти в здание антиванского Круга и спокойно выйти оттуда, оставив после себя лишь безжизненные тела. Если бы захотела.       Это и было в Нерии самым удивительным. Служа Андрастианской церкви, Каллен столько раз слышал, что нет никого опасней мага, обладающего безграничной силой, не поддающегося контролю. Он и сам был абсолютно в этом уверен – кто добровольно станет ограничивать себя, если магия даст ему беспредельные возможности? Нерия станет. Если посчитает, что так будет правильно. Посреди антиванской столицы живёт маг крови… хватит уже быть ханжой, пора признать, его жена – маг крови. И всё, чего она хочет – чтобы ей дали жить среди людей без страха и неприязни. Он бы на её месте, вероятно, хотел бы жестокой расправы над всем человечеством, и, обладая её силой, принялся бы её осуществлять. – О, а вот в эту лужу я провалилась! Трижды. Вроде бы.       Сказав это, Нерия споткнулась и чуть не провалилась в лужу четвёртый раз. Это было нехорошо. Едва они пересекли болота, Каллен начал подмечать, что с Нерией что-то не так. Она шла, беззаботно болтая, но то её немного уводило в сторону, то нога заходила за ногу. Как будто она была пьяна, но старательно притворялась – что нет. Каллен знал, что она не пила, и для собственного спокойствия списывал всё на красный лириум, растревоженный в прошлый визит, но назойливая мысль о смеси, которую ей вколол имперец, закралась в голову и никак не хотела уходить.       Как Нерия и обещала, они отправились к Айрис, как только вернулись домой, и ему даже было позволено присутствовать на осмотре, чтобы все его сомнения развеялись. Целительница сказала, что не чувствует никаких следов скверны, а Нерия подтвердила – и он им, конечно же, верил, но оставил один процент вероятности на то, что они могут ошибаться. И ещё один – что голову ей снова дурманит морок, нагнанный имперцем, которого она каким-то чудом не добила. В любом случае, возвращаться уже было поздно – по словам Нерии, до тейга остался час пути. – Меня который день интересует один вопрос, – сообщила Нерия и развернулась к нему лицом, как обычно, шагая спиной вперёд. – И какой же? – недоверчиво спросил Каллен, глядя на её подозрительно широкую улыбку. – Ты сказал, что я видела все твои танцевальные навыки. И я задумалась, какие ещё творческие способности у тебя могут быть. И вспомнила, как после экстренного побега из Убежища вся будущая Инквизиция, сидя в сугробе, зашлась в религиозном экстазе и хоровом пении. Ты пел? – Нет, – уверенно солгал Каллен. – Да ты точно пел, – не поверила ему Нерия, – я могу поклясться, я слышала твой голос. – Я не пел. – “Рассвееет придёёёёт!”, – пропела Нерия, изображая отвратительный писклявый фальцет и нещадно фальшивя. – Ну не так же, – поправил её Каллен, – “Рассвет придёт!”. – Вот! – Нерия ткнула в него пальцем. – Я так и знала, что это был ты! – Ну хорошо, – признался Каллен, – может быть, я поддался всеобщему восторгу и подпел. Можно подумать, ты не пела. – Нет, конечно, – замотала головой Нерия, – ненавижу такие пафосные моменты всеобщего единения, от них веет церковной пропагандой. Я в этот момент свалила подальше в морозную ночь. Кстати, поэтому я тебя тогда и не заметила. – Повезло мне. В заснеженных горах моё тело никогда бы не нашли. – Это точно. – Я не вижу ничего плохого в моментах всеобщего единения, – не согласился с ней Каллен, – в этом же и смысл - почувствовать, что ты не одинок, и увидеть проблеск надежды, когда кажется, что всё кончено. – Может быть, – не стала спорить Нерия, – наверное, если бы это произошло сейчас, я бы тоже подпела. Но тогда во мне не осталось ни капли надежды. Уже давно. Так что я сбежала от ваших песнопений во тьму и холод. – Как не заблудилась только. – Вот так, – в ладонях Нерии вспыхнуло синее пламя, и она улыбнулась, – мне, чтобы заблудиться, ещё постараться надо.       Каллен её нарочитой самоуверенности не разделял, потому что знал, что она в этом лесу уже один раз заблудилась. И потому что, несмотря на то, что она изо всех сил притворялась, что всё хорошо, он видел, как её лоб сейчас покрывается испариной, а глаза лихорадочно блестят. Нет, близость красного лириума явно плохо на неё влияет. Сам он не чувствовал ничего из-за висящего на шее кольца, и то, что должно было стать преимуществом, обернулось недостатком.       С тех пор, как он надел это кольцо, Каллену казалось, что он лишился одного органа чувств. Храмовничьего чутья, если можно так сказать. Раньше он почти всегда знал, что Нерия читает заклинание, за секунды до того, как в её руках загорится огонь. Более того, часто он мог распознать и те заклинания, которые внешне себя никак не выдавали, таких у его жены тоже было предостаточно. Теперь это ощущение, похожее то на касание мягкой ткани, то на ветерок, холодящий кожу, его не посещало. Он словно магически ослеп и оглох. – Может тебе лучше… – начал он, собираясь предложить Нерии отправиться обратно к болоту и подождать его там.       Она вдруг остановилась, настороженно прислушиваясь, и с лица сползла демонстративная безмятежность. Каллен вопросительно посмотрел на неё, Нерия приложила палец к губам и беззвучно зашевелила ими. Синее пламя осветило её, придав облику зловещести. – Что это? – спросила она. – Я ничего не слышу, – покачал головой Каллен.       Нерия опять затихла, вслушиваясь в лесной шум. Каллен тоже напряг слух, но всё было, как обычно – шум ветра, шелест листьев, хруст веток. Нерия в очередной раз изменилась в лице – её глаза расширились, ноздри затрепетали, она развернулась и пущенной стрелой рванула сквозь деревья. – Какого хрена! – донеслось до оторопевшего Каллена, и он, отмерев, побежал за женой. – Нерия! – крикнул он. – Нерия, стой!       Она летела, не разбирая дороги, очень быстро, он едва поспевал за ней, увязая сапогами в мокрой грязи. Накануне прошёл дождь, а здесь, под густыми кронами, куда не добирался солнечный свет, земля и вовсе никогда не просыхала и проседала под тяжестью шагов Каллена. А вот маленькая и лёгкая Нерия мчалась, будто вообще не касаясь ступнями хвойной слякоти.       Чем светлее становилось в постепенно редеющем лесу, тем отчётливей Каллен ощущал висящий над деревьями густой запах гари и мокрой сажи. А когда впереди показалась хорошо освещённая поляна, он отчётливо услышал какой-то стук и звуки голосов.       Торопясь за Нерией, которая уже почти добралась до источника звуков, Каллен радовался, что, собираясь в эту вылазку, проигнорировал её мнение и недовольное лицо, и взял с собой меч. Она пыталась убедить его, что оружие не понадобится, потому что с ним будет жена-чародейка, но Каллен был непреклонен – она всегда ходит с оружием, так что он тоже пойдёт с оружием. Нерия поворчала, позакатывала глаза, назвала его солдафоном и милитаристом, но в конце концов отстала.       Сам Каллен, кстати, не считал, что эпитеты “солдафон” и “милитарист” его как-то оскорбляют, и не стеснялся признаться самому себе в том, что с момента, как он ушёл из городской стражи, он очень скучал по тому приятному чувству, которое дарует тяжесть меча на поясе и тепло кожаных ножен, льнущих к бедру. Он доставал меч иногда, чтобы отполировать лезвие и смазать маслом, слушая шутки жены о том, что даже к ней он не прикасается с такой нежностью, но этого было недостаточно для человека, который и впрямь провёл со своим мечом гораздо больше времени, чем с женой. Каллен скучал по старому боевому товарищу, и был рад возможности взять его с собой в путешествие. А сейчас, видя вдалеке силуэты, которые, видимо, и вызвали у Нерии столь бурную реакцию, хвалил себя за предусмотрительность. Даже если меч не придётся вынимать из ножен, одно его наличие может стать веским аргументом в возможном конфликте.       Выжженная и вытоптанная земля с разбросанными костями, о природе которых Каллен хотел бы не задумываться, подтверждала рассказ Нерии о драконе. Как и его гигантский, ободранный, разобранный остов. Привычного к зрелищам самой разной степени мерзости Каллена слегка замутило, а когда сквозь гарь и копоть до него донеслась вонь гниющей плоти, он заволновался, что его может стошнить. Над драконом изрядно потрудились, вынув из него внутренние органы, содрав шкуру и мясо, превратив его в гигантскую, смердящую костяную статую. Очевидно, здесь не обошлось без магии. Очевидно.       Каллен вышел на поляну, вставая рядом с Нерией, которая, остолбенев, взирала на происходящее. Она погасила заклинание, и это было разумно. Потому что среди огромных телег, нагруженных кристаллами красного лириума, прохаживались люди в знакомых им обоим балахонах с объёмными капюшонами и переговаривались со столь же знакомым акцентом. Запряжённые в телеги лошади стояли на удивление смирно. Обычно животным не нравится близкое присутствие скверны. – Что здесь происходит? – спросила Нерия.       Имперцы не удостоили её ни ответом, ни взглядом. Из спуска в тейг показалась остроухая лохматая голова. Худощавый, даже скорее измождённый эльф вылез наружу и потащил по земле к телеге мешок, набитый красными кристаллами. Голыми руками, без какой-либо защиты. Каллен прислушался к доносящемуся снизу стуку. Добыча лириума шла полным ходом. Нерия бросила взгляд на склонившего голову эльфа, а Каллен вдруг ощутил, как земля дрогнула под ногами. Это ещё что? Столько копали, что почва просела? – Я спросила… – произнесла Нерия и добавила что-то… на антиванском?       Тевинтерские маги повернулись к ней, окидывая Нерию презрительными взглядами. Один из них сказал что-то остальным, и они расхохотались. – Что он сказал? – спросил Каллен. – Что остроухая рабыня, кажется, забыла, для чего её фальшивые боги дали ей рот, – перевела Нерия и снова обратилась к имперцам на всеобщем. – Это всё, что ты можешь сказать на родном языке? Ах да, ваш язык мёртв. Так же, как ваш сраный Тевинтер.       Ясно, это был не антиванский. Каллен напряжённо уставился в макушку жены, не зная, стоит ли ему вмешаться, точно ли она понимает, что она делает, провоцируя тевинтерских магов, и не пора ли доставать меч. Их было трое, по крайней мере, тех, что на поверхности, у Каллена было кольцо, делающее магов уязвимыми перед его клинком, но всё же пока хотелось обойтись без драки. Раздался новый подземный толчок. А Нерия продолжала нагнетать. – Ты такой уродливый, потому что твоя мамаша родила тебя от кунари? – спросила она у того имперца, который её оскорбил. – Она им сама дала? Наверное, визжала как свинья на весь Минратос, когда её насаживали на три огромных члена. А твой папаша-магистр на это смотрел.       Каллен привык, что его жена за словом в карман не лезет и грубыми выражениями не гнушается, но тут даже по её меркам был перебор. Она явно нарывалась на драку, но имперцы почему-то не спешили преподать ей урок. То ли им впервые в жизни надерзила остроухая рабыня, и они пребывали в состоянии шока, то ли были достаточно умны, чтобы догадаться, что она неспроста такая дерзкая. – Твой питомец нуждается в дисциплине, – обратился имперец к Каллену, наконец-то вовлекая в разговор и его, – продай её мне – я воспитаю её, как следует. – Это моя жена, – холодно ответил Каллен. Земля снова дрогнула. Он заметил, как по виску Нерии стекает капля пота. Что-то тут не так. – Жена? – переспросил имперец и расхохотался. Двое других подхватили его смех, но Каллену до их веселья не было никакого дела. Земля мелко подрагивала под ногами, Нерия стояла, стиснув руки в кулаки, по её побледневшему лицу катились крупные капли. Другой вылезший на поверхность эльф настороженно посмотрел на землю и украдкой бросил взгляд на них с Нерией. Тоже заметил. – А ты ведь не местный, – отсмеявшись и вглядевшись в его лицо, произнёс имперец, – не антиванец. Откуда ты? – Я из Ферелдена, – ответил Каллен. – А, всё стало гораздо понятней, –снова развеселился имперец, – я слышал, в Ферелдене многие спят со своими животными. – А я слышал, – Каллен решил, что пора заканчивать этот балаган, сделал шаг вперёд и положил руку на эфес меча, – что в Тевинтере все сплошь аристократы, но что-то манеры у тебя отнюдь не аристократические. Давай я покажу тебе пример достойного поведения и представлюсь. Каллен Стентон Резерфорд, генерал Инквизиции. На каком основании вы проводите раскопки в тейге, расположенном на территории Антивы?       Представление возымело ожидаемое действие, и Каллен в очередной раз убедился, какое огромное значение в этом мире имеет имя. Нерию Сурану никто не слушает, а Каллена Резерфорда слушают все. А она ещё его фамилию брать не хочет. Имперцы нервно переглянулись, явно размышляя, не послать ли всё-таки генерала Резерфорда на родину – сношать мабари, но количество его очень серьёзных связей перевесило юношеский задор тевинтерской аристократии, и он получил ответ на свой вопрос. – У нас есть разрешение, – сообщил имперец, смело глядя ему в лицо. – Разрешение на что? – уточнил Каллен.       Имперец зарылся в балахон, что-то ища, вынул плотный конверт и протянул Каллену. Каллен вынул сложенный вдвое лист, развернул и стиснул зубы, чтобы не выругаться, потому что первым делом ему в глаза бросилась подпись и печать. Потом – баснословная сумма денег, на которую можно было бы пять лет содержать антиванский Круг. И только потом – текст договора.       Едва он дочитал, Нерия выдернула листок у него из рук и впилась взглядом в буквы, которые сообщали, что антиванский мэр и некий представитель империи Тевинтер заключили договор о разработке месторождения полезных ископаемых на территории государства Антива. Тевинтеру отходили ископаемые, мэру – деньги. – Я убью эту мразь, – произнесла Нерия.       Каллен сейчас испытывал те же чувства. Он очень хотел убить эту мразь, которая за пару дней подсуетилась и продала возможному военно-политическому противнику мощный источник магии. Осквернённый источник магии. Пока они с Нерией соображали, как избежать огромных жертв, мэр решил поправить финансовое положение, толкнув красный лириум Тевинтеру. – Зачем Тевинтеру красный лириум? – спросил Каллен у имперцев. – Мы на такие вопросы отвечать не уполномочены, – не пошёл на контакт собеседник, – наша задача – собрать и доставить.       Телеги затряслись, кристаллы покатились по земле, лошади испуганно заржали, но с места не сдвинулись. Зачарованные они, что ли? Каллен повернулся к Нерии. Она подняла руки повыше, медленно разорвала договор на кусочки и разбросала в воздухе, как конфетти. – Убирайтесь. – Ты кто такая? – наконец-то догадался спросить имперец, глядя, как вслед за телегами затрясся смердящий драконий скелет. – Я та, чьё лицо ты последним увидишь перед смертью, если сейчас же не соберёшь свои манатки и не съебёшься отсюда, – ответила Нерия, – бери своих дружков и вали в Минратос. Лириум и эльфов оставь. – Забавная у тебя зверушка, – сообщил имперец Каллену и схватился за висящий на спине посох. Каллен вынул из ножен меч. Это будет быстро, лишь бы Нерия ничего не натворила.       Ещё один эльф выбрался из тейга, испуганно втянул голову в плечи, обнаружив присутствующих в боевой готовности, быстро потянул к телеге мешок, землю под ним тряхнуло, и он, не удержавшись на ногах, завалился на своего хозяина. – Осторожней! – не глядя на эльфа, имперец схватил его за ошейник и рывком бросил беднягу лицом в грязь.       Раздавшийся скрежет оглушил Каллена на несколько мгновений, а мощный подземный толчок сбил с ног. Он упал на спину, в страхе и благоговении взирая на вырастающий из разорванной земли лириумный шип высотой с городскую ратушу, и оттолкнулся ногами, пытаясь отползти подальше, озираясь и ища взглядом жену. По ту сторону лириумной преграды раздались полные ужаса и отчаяния крики, Каллен вскочил на ноги, но тут же рухнул на землю снова, закрывая голову руками, потому что лириум с душераздирающим треском разлетелся, разбросав камни на сотни метров вокруг.       Земля проседала под ним, сползая куда-то вниз, лошади громко ржали, что-то рычало, скрипело, стонало, он слышал крики и мольбы. Новый толчок подбросил его вверх, Каллен перевернулся в воздухе, упал на колени и схватился за отброшенный в сторону меч, пытаясь осмотреться сквозь летящие ему в лицо грязь и лириумную крошку.       Он увидел Нерию. Она стояла посреди землетрясения на ровном пятачке земли и равнодушно наблюдала, как из земли вырываются всё новые и новые алые колья, трещат и взрываются, сбивают с ног, ранят и калечат. Самый разговорчивый имперец бросил в неё заклинание, но оно разбилось о лириумную стенку, выросшую перед Нерией, а в следующее мгновение вырвавшийся из земли лириумный шип пронзил его от паха до шеи и взорвался, разметав останки парня по всей поляне.       Каллен вскочил и побежал к жене, уворачиваясь от торчащих из земли кристаллов и летящих в него осколков. Вокруг стемнело из-за грязи, пыли, лириума, скверны и крови, витающих в воздухе, ориентироваться было очень сложно, но Каллен упрямо прорывался к Нерии между острых шипов, кричащих от боли людей и навсегда умолкнувших тел. Кто-то пытался укрыться от этого кровавого шторма в тейге, но земля продолжала проваливаться, погребая своды древнего дворфийского города и превращая его из печального склепа в огромную могилу. Какой-то эльф-шахтёр, прорвавшись к выходу, почти выбрался наружу, отчаянно цепляясь руками за оползень, но в этот момент огромный алый кусок откололся от очередного гигантского шипа и придавил его, перекрывая спуск в тейг полностью. Новые шипы вырвались на поверхность между рёбер освежёванного дракона, разламывая скелет и разбрасывая вокруг острые обломки костей. – Нерия! – крикнул Каллен, подобравшись к ней ближе. – Нерия, остановись!       Она не слышала. По её серой от бледности коже змеились чёрные полосы вен, а глаза, чудесные, ясные, волшебные глаза, в которые он мог бы смотреть вечно, помутнели и не выражали ничего. Она стояла, объятая магией и лириумной пылью, и в её крови струилась болезнь, сжигая изнутри, распирая сосуды, искажая и уродуя любимые и родные черты. Каллен видел такие лица, отмеченные скверной, много раз, и знал, что это значит. – Нерия! – позвал он её снова и сделал последний отчаянный рывок сквозь летящие в него камни, чтобы добраться до неё, остановить это, остановить то… что с ней происходит, но алая блестящая стена выросла между ними, не давая приблизиться, а рядом ещё одна и ещё, заключая лихорадочно мечущегося между ними Каллена в лириумную клетку, которая разрасталась внутрь и сжималась, смыкалась вокруг него, грозя раздавить.       “Ну, по крайней мере, от моей магии он точно защищён”, – всплыло в голове у Каллена, и он бы рассмеялся от этой иронии, если бы ему не оставалось жить несколько секунд. Лириумная клетка давила ему на грудь, мешая дышать, готовясь стать лириумной гробницей, он еле шевелил руками, всё ещё пытаясь как-то найти выход, но понимал, что пора прощаться со всем, что он так любил, включая собственную жизнь, и тут лириум с диким грохотом разлетелся, выпуская его на свободу, и Каллен упал, кашляя и жадно хватая ртом воздух с грязью, водой и песком.       Наступила тишина. Каллен уткнулся лбом в землю, не веря, что наконец-то ничего не скрежещет, не трясётся, не бьёт его по голове и не пытается прикончить. И он бы обрадовался, если бы не боялся поднять голову, понимая, что означает эта тишина. Нерия вымоталась. Вытянула из красного лириума столько силы, сколько могло пропустить через себя её хрупкое эльфийское тело и…       Он повернул голову. Она лежала в нескольких шагах от него, на спине, раскинув руки, и он видел, как по её ладони растекается скверна. Вся кожа была чёрной от захватившей её дряни. Каллен встал, сделал пару шагов и рухнул на колени, приподнимая голову Нерии, трогая спутанные волосы, вытирая испарину со лба, нащупывая слабо бьющийся пульс на шее. – Нерия, – позвал он, – пожалуйста, посмотри на меня. Открой глаза. Давай. Ты не можешь умереть. Только не так, это же невозможно, чтобы ты умерла так глупо, мне же никто не поверит, если я скажу, что Нерию Сурану убила скверна, ты должна умереть героически – в бою с драконом, а может – и с самим Создателем. Но лучше – в глубокой старости, как ты и хотела, помнишь? Ты и я, в своей постели, в один день…       Он говорил и говорил всю эту чушь, касаясь пальцами вздувшихся вен на шее, трогая почерневшую кожу, гладя Нерию по щеке, с надеждой заглядывая в закрытые глаза, но в глубине души понимал – всё это бесполезно. От такого заражения никто не оправлялся, её мозг уже превратился в кашу, она жива чисто номинально, пока ещё дышит, но скоро и это закончится.       За его спиной раздался булькающий кашель, Каллен вскочил, огляделся и увидел одного из имперцев, который, путаясь в балахоне, пытался встать, оперевшись на руки и хватаясь за торчащий из земли лириум. В Каллене затеплилась отчаянная надежда, он подошёл к имперцу, схватил его за капюшон и под протестующие крики подтащил к Нерии. – Ты можешь что-то с этим сделать?! – Я могу её добить, – ответил имперец, бросив короткий взгляд на его жену, и истерично засмеялся. – Ты же маг! – не сдался Каллен. – Ты маг из Тевинтера, ты должен знать какие-то целебные заклинания, сделай что-нибудь! – Маг ей не поможет. Попробуй помолиться, – предложил имперец и опять расхохотался, – лучше бы ты женился на мабари, – сквозь смех добавил он.       Каллен отшвырнул его в сторону, имперец ударился головой о торчащий из земли камень и затих, а Каллен опустился на землю рядом с Нерией и приподнял её, прижимая к себе, пряча её лицо у себя на плече, как она всегда любила делать. Любит. Любит делать. Она ещё не умерла.       Он гладил её по волосам, держа в объятиях, слушая, как затихает её хриплое дыхание, и скользил бессмысленным взглядом по поляне, ничего не чувствуя, хотя в иной ситуации нанесённый ущерб вверг бы его в ужас. Из просевшей земли повсюду торчал лириум, тейгу, судя по всему, настал бесповоротный конец, скелет дракона раскололся и разлетелся, и завершали кошмарную картину пронзённые, раздавленные, разорванные тела. Нерия убила всех, не разбирая, в кого она направляет лириум – в тевинтерских магов или своих сородичей. Или в него.       Нерия обмякла в его руках, он приложил пальцы к шее, там, где должна была биться тонкая жилка, и ничего не почувствовал. – Я не должен был пускать тебя сюда, – произнёс он, крепче сжимая её в объятиях, – прости меня.       Когда он плакал в последний раз? Наверное, в Кинлохе. Точно не в сарае с мётлами, Гленн просто фантазёр и шутник. Он плакал в Кинлохе, когда умолял призрак Нерии оставить его в покое. Она смеялась над ним, льнула к нему своим стройным телом в вульгарном платье, шептала на ухо непристойности и говорила, что он не понимает, что теряет. Теперь он плакал, потому что понимал, что потерял, и это было во сто крат хуже. Он думал, что давно разучился это делать, может быть, у него и слёзные железы давно атрофировались, но сейчас слёзы текли потоком, и от попытки сдержать их сводило челюсть. Он зарылся лицом в волосы Нерии, пахнущие корицей и гарью, и дал себе волю, всхлипывая, вздрагивая и не желая отпускать безжизненное тело, которое ещё недавно было его любимой женщиной. – Храмовник, ты чего? – раздался снизу хриплый голос. Каллен замер в священном ужасе, не зная, бредит он, или призрак Нерии на удивление быстро явился к нему из Тени. – Ты плачешь, что ли? Что я натворила?       “Ты умерла”, – подумал Каллен, схватил безжизненное тело за плечи, оторвал Нерию от своей груди и посмотрел ей в лицо. Она тоже посмотрела на него своими большими ясными глазами и смахнула слезу с его щеки. Каллен посмотрел на руку, которая прямо сейчас, перед его взором, стремительно принимала свой обычный цвет, и опять перевёл взгляд на лицо, с которого сползала болезненная чернота. Скверна словно магическим образом рассасывалась под кожей, исчезая без следа. – Что за херня? – спросила Нерия, глядя на свою ладонь. – Я не знаю. – шёпотом ответил Каллен. Слёзы всё ещё лились, и после этого чудесного воскрешения, кажется, потекли ещё сильнее.       Нерия повернула голову, и её огромные глаза расширились настолько, что Каллену показалось, что они сейчас вылезут из орбит. – Это… – произнесла она, шокировано глядя на учинённую резню, – это… это сделала я? – Я бы хотел уберечь тебя от этого и солгать, что это сделал я, – ответил Каллен, вставая, – но ты же знаешь – я не маг.       Она сидела на земле, ошарашенно озираясь, будто видела эту разорённую поляну впервые, и самое страшное, что Каллен верил, что для неё это действительно так. Теперь у него не было сомнений, что вколотая дрянь что-то повредила в её голове и как-то повлияла на её магию. Выживший имперец зашевелился, перевернулся на бок и уставился на Нерию, удивлённый не меньше, чем она. – Что ты за тварь? – спросил он. Каллен поднял с земли меч, пнул имперца ногой, переворачивая на спину, и воткнул клинок в незащищённое горло так быстро, что тот успел лишь взмахнуть рукой и удивиться перед смертью, что заклинание его не защитило. – Свидетели нам не нужны, – пояснил он Нерии, которая закрыла рот ладонью, глядя на захлебнувшегося кровью мага.       Он обошёл всю поляну, убедившись, что больше никто не выжил, включая разорванных лириумными кольями лошадей, вернулся к Нерии, всё сидящей с лицом человека, которого подняли, но забыли разбудить, и опустился перед ней на одно колено. – Я ведь могла убить и тебя тоже, – произнесла она, и её губы задрожали. – Нет, – возразил Каллен, – на меня у тебя рука не поднялась. Мы возвращаемся в город, и если Айрис снова скажет, что с тобой всё в порядке – я найду тебе другого лекаря.