И жили они долго, пока не умерли

– Мне не нравится эта… интервенция.       Каллену тоже не нравилось, что до этого дошло, и если бы его мнение могло на что-то повлиять, он бы сказал, что хочет вернуться на три недели назад, врезать кулаком по столу и запретить своей жене ходить дальше “Гиацинта”, и даже туда – только под его просмотром. Но повернуть время вспять никто из тех, кто присутствовал сегодня в их кухне, был не способен, несмотря на то, что трое из четверых являлись магами. Поэтому Каллен выбрал иной подход к решению проблемы, который Нерия недовольно окрестила “интервенцией”. – Мы же на тебя не нападаем, – возразил Гленн, которому такое наименование тоже показалось избыточно драматичным. – Это пока, – ответила Нерия, – сейчас ты с мыслями соберёшься, оскорблений подкопишь и начнёшь нападать. Как в лесу. – Никто не собирается нападать, – попыталась успокоить её Айрис, – Нерия, мы все очень любим тебя… – Поэтому будете ставить на мне опыты, – перебила её Нерия, – как на крысе лабораторной. Нет. Как на дикой крысе-убийце, пожирающей других крыс и людей, которую только и осталось, что пустить в расход. – Ты не в себе, – ледяным тоном парировала Айрис, – Нерия, которую я знаю, никогда не упустит возможности провести пару-тройку магических экспериментов. А параноидальную истеричку, которая сейчас сидит передо мной, я впервые вижу. – Не впервые, – возразила Нерия. – Ладно, – согласилась Айрис, не меняя тона, – иногда она появляется и портит мне настроение. Верни мне мою подругу, маленькая психованная дрянь.       Нерия возмущённо открыла рот, а Каллен пришёл к выводу, что идея собрать друзей на магический консилиум была великолепной. С ним одним она бы капризничала, подлизывалась, затащила бы его в постель и ушла от разговора. И разбиралась бы с произошедшим самостоятельно, как всегда уверенная, что никто не способен понять её самые особенные в мире беды. После того, что случилось у тейга, ему казалось, что весь прогресс, которого достигли их отношения за последнее время, за мгновения откатился назад – туда, где Нерия Сурана сама по себе и никого не посвящает в свои личные дела. Но у неё больше нет личных дел. Только не сейчас, когда у них прекрасная семья, дом и мечты о винограднике. Если она хочет, чтобы её убийственные магические всплески были только её делом, пусть… подаёт на развод.       Конечно, это всё были эмоциональные, импульсивные внутренние рассуждения, которые он не собирался озвучивать ни жене, ни кому-либо ещё. Вероятно, безвременно почившие имперцы назвали бы генерала Каллена Резерфорда полным психом, который женился на опасном диком животном, но он продолжал любить свою жену даже после того, как своими глазами увидел, какой безжалостной может быть её магия. Даже не так. Он не верил, что то, что он увидел, в самом деле было её магией. Это чудовищное осквернённое… нечто не могло быть Нерией. Нерия – это лёгкий ветерок в волосах, ласковые прикосновения, нежный шёпот и сладкий сон без кошмаров и мучительных головных болей, которые оставила ему на память лириумная зависимость. Она думала, что он не замечает, как лёгкие импульсы пробегают между её пальцев, когда она касается его виска, но он всё замечал – и в Скайхолде, и здесь. До недавнего времени, пока она не отдала ему кольцо, которое отрезало его от неё.       В ту ночь она сказала, что что-то почувствовала, когда касалась его своим заклинанием. Что ему неприятно или некомфортно. Может быть, так оно и было где-то в уголках его разума, там, где остались воспоминания о том, на что способны отчаявшиеся маги, чтобы обрести свободу, но всё же, инцидент у тейга окончательно убедил его – свою жену он не боится. Даже когда стены из красного лириума смыкались вокруг него, чтобы раздавить, он думал о том, что должен выбраться и остановить Нерию, пока скверна не убила её. – Давай для начала просто поговорим, – смягчила тон Айрис. – Давай! – всплеснула руками Нерия. – Что ты хочешь узнать?! Как я убила кучу народу?! Как развалила дворфийский памятник культуры?! Или как втянула в себя всю скверну, как губка – воду?! – Громче кричи, – посоветовал Гленн, – чтобы даже в Круге услышали. – Да пошёл ты, – буркнула Нерия и спрятала лицо в ладонях. – Ты сейчас себя ведёшь, как храмовник с лириумной ломкой, – заметила Айрис, – ещё вещи швырять начни – и вообще будет не отличить. – Фу, – глухо отозвалась Нерия. – Вот именно – “фу”, – согласилась Айрис.       Каллену камень в его огород, конечно, не понравился, но да, определённое сходство имелось. С момента, как произошёл инцидент у тейга, Нерия замкнулась в себе, не стремилась к общению, а на попытки вывести её на откровенный разговор реагировала весьма агрессивно. Он вёл себя похоже, когда Айрис в Западном пределе пыталась выспросить, как он себя чувствует, и навязать магическое лечение. А он тогда хотел лишь, чтобы она от него отстала. Нерия тоже, очевидно, хотела, чтобы от неё отстали – это было заметно и по тону, и по жестам, которыми она закрывалась от их внимания, и по тому, что она выбрала не сесть за стол, а забраться с ногами на подоконник. Вообще, самообладания, чтобы спокойно сидеть за столом, в этой кухне хватало только Айрис. Гленн стоял, прислонившись к разделочному столу, нервно вцепившись в него пальцами, а Каллен бродил по кухне, потому что расшатанные нервы не давали ему усидеть на месте. – Я ничего не помню, – произнесла Нерия фразу, которую уже говорила Каллену несколько раз, пока они возвращались из леса домой. – Что-то ты всё-таки должна помнить, – возразила Айрис. – Я помню, как мы говорили с теми уродами. Потом один из них толкнул эльфа. А дальше пустота. – Ты плохо себя чувствовала, – напомнил Каллен, – когда мы шли к тейгу. – Да. Я слышала лириум и скверну, и мне было нехорошо. Это естественно. – Да, – кивнул Гленн, – а вот то, что дальше случилось – противоестественно, и с этим нужно разобраться. – Ну сдай меня в Круг. – Если бы я хотел сдать тебя в Круг, я бы тут не стоял. – Просто ты… – Если ты сейчас скажешь: “Просто ты затаился и ждёшь подходящего момента, чтобы ударить меня в спину”, – перебила её Айрис, – я пойду в твою комнату, соберу все приключенческие романы – и сожгу их. – О, она мне в Скайхолде тем же самым угрожала, – обрадовался Гленн, – теперь буду знать, у кого она этому научилась. – Я смотрю, вас очень веселит сложившаяся ситуация, – заметила Нерия и сильнее стиснула руками колени, вжимаясь в подоконник. – Нет, я в ужасе, – ответил Гленн, – это смех сквозь слёзы. – А я не в ужасе, – пожала плечами Айрис, – какая невидаль – Нерия Сурана снова вляпалась в неприятности и прибила кого-то в невменяемом состоянии. Я хочу разобраться, почему это произошло, и как предотвратить повторение этого в будущем. А для этого тебе придётся прекратить нытьё и честно рассказать, как всё обернулось подобным образом. Я не верю, что ты не чувствовала ничего необычного, прежде чем у тебя сорвало крышу.       Как же хорошо, что он позвал Айрис. Нет, Каллен и сам мог бы надавить на Нерию, но если бы она расстроилась и расплакалась, он бы чувствовал себя виноватым. Правым, но всё равно виноватым. А так весь груз ответственности за чувства его жены взяла на себя Айрис. При Айрис, она, впрочем, плакать и не собиралась. – Хорошо, может быть, я чувствовала что-то необычное, – согласилась Нерия. – Может быть, стоило сказать мне об этом сразу, – заметил Каллен. – Может быть, я думала, что разберусь с этим сама. – Может быть, стоило сделать выводы из всех предыдущих ситуаций, когда ты разбиралась сама, и попросить о помощи. – Может быть… – Нерия! – рявкнула Айрис, и все вздрогнули от неожиданности. – А почему не: “Каллен!”, – передразнила подругу Нерия. – Потому что Каллен ни в чём не провинился. – Ну, глобально… – Нерия, – снова одёрнула её Айрис, – хватит. Это не смешно, и ты сама это понимаешь. – Если бы я сказала тебе в лесу, что я чувствую себя странно, – обратилась Нерия к Каллену, – что бы ты сделал? Обратно меня отправил? – Да. – Поэтому я и не сказала.       Нерия повернула голову к окну, ковыряя ногтем краску на раме, а Каллен вздохнул и потрогал висящее на шее кольцо. Даже с этим кольцом его к тейгу одного отпускать не хотела, будто он беззащитный мальчишка. Как он до этого докатился. – Да, всё это не смешно, – Нерия посмотрела на Айрис, – но как только я подойду к вопросу серьёзно, мне придётся признать, что мне место не здесь, а в тюрьме. – Давай я в этот раз сменю тебя в роли человека, который высказывает спорные с точки зрения морали вещи, – предложил Гленн, – и напомню, что тевинтерцы, кроме себя любимых, никого за людей считают. А значит, мы можем ответить им тем же. Это не убийство, если жертва – имперский кусок говна. – Там были эльфы, – напомнила Нерия. – Это тевинтерские эльфы, так что юридически это тоже не убийство. Это порча имущества. – Умоляю, замолчи, – попросил Каллен, глядя, как Нерия вскидывает бровь. – Я пытаюсь объяснить, почему ей не место в тюрьме, – развёл руками Гленн, – простите, мне тоже сложно быть серьёзным, я напуган. Но я считаю, что эти ребята сами нарвались. Они добывали красный лириум. Хорошие парни не добывают красный лириум. И не покупают его у дворфов. – При чём тут дворфы? – спросил Каллен. – Да просто вспомнились. – Теперь ты так рассуждаешь? – язвительно спросила Нерия. – А в лесу мне другое говорил. – Ну, одно дело, гипотетически представлять, как ты нас всех грохнешь, а другое – всерьёз винить тебя в том, что мы бы и сами сделали, будь у нас яйца побольше. – Говори за себя, – попросила Айрис. – Я и говорю, – согласился Гленн, – мне бы на тевинтерцев наехать смелости не хватило. Но это не значит, что мне бы этого не хотелось. Сурана, ты сама знаешь, я всегда восхищался тем, что ты вообще без башки, особенно, когда был младше. Помнишь, как ты в Лионе чуть вместе со скалой не грохнулась? – Что? – спросил Каллен. – Охренительно было, – продолжил Гленн, – хотя я чуть в штаны не наложил. Потому что люблю тебя и очень за тебя испугался. Не надо думать, что я не на твоей стороне. Я всегда на твоей стороне. Я о тебе забочусь. Как и ты обо мне. Позаботься сейчас о нас всех и расскажи, что с тобой случилось, чтобы мы могли обезопасить и тебя, и себя.       Когда Каллен звал на это собрание Гленна, он ни на какую особую пользу от него не надеялся, зная, что пацан способен только страдать, глупо шутить и жечь сараи, но, как говорится, нам не помешает лишний маг. Поэтому прозвучавшая речь его немного удивила. И показалась очень убедительной, он бы на такое поддался. Нерия тоже поддалась. – Ладно, я… – она повернулась к ним, свесила ноги с подоконника и сложила руки на коленях, – я чувствовала, как лириум тянется ко мне. – Тянется? – переспросил Каллен. – Да. Когда мы шли к тейгу, я слышала его… пение. И чувствовала, что он хочет ко мне. Скверна хочет ко мне. Она будто рвалась ко мне из-под земли, а я её отталкивала. Но когда тот имперец ударил эльфа, я потеряла контроль. Это было похоже на… – она посмотрела на Айрис, – это как с моей магией. Когда чужие чувства льются мне в голову без моего желания, а я могу, отгородиться от них, но для этого мне нужно удерживать заслоны. – То есть, это… то, что было с тобой в Кинлохе? – вспомнил Каллен. – Да. В Кинлохе и потом, после него. Я не сразу поняла, как отгораживаться от чужих эмоций, так что обучение заняло некоторое время. И со скверной были похожие ощущения. Я не… не втягивала её в себя, она будто вливалась сама, а я пыталась от неё закрыться, но не получилось. Под тейгом слишком много лириума, мне стало плохо. – Понятно теперь, почему землю трясло. – Да. Я не могла его удерживать. – Нужно было сказать мне, что происходит. Сразу, как только ты это почувствовала. – Я объяснила, почему не сказала.       Ещё каких-то несколько лет назад Каллен после этих слов начал бы орать. Он бы начал орать даже раньше. Но годы знакомства с Нерией научили его, что это бесполезная трата нервов, которая не принесёт никакой пользы, потому что его жена упрямая, как… как… он. – Что произошло после того, как она потеряла контроль? – спросила Айрис у Каллена. – Лириум начал вылезать из земли. Очень много лириума, огромные шипы. Целые… стены. Он взрывался, разлетался на куски… – Убивал людей, – добавила Нерия. – Прошу… – Айрис запнулась и посмотрела на сидящую на подоконнике подругу, – возьми себя в руки. Пока мы не разберёмся, как тебе помочь. Потом можешь говниться хоть до самой смерти. Что ещё? – Нерия… – продолжил Каллен, – она… стояла в каком-то трансе, не замечая ничего вокруг себя. А потом всё смолкло, она упала и…       Он глубоко вдохнул и перехватил одну руку другой, потирая дрожащее запястье. Всё закончилось, они уже не там. Они дома, Нерия сидит на своём любимом подоконнике, хмурится, постукивает пальцами по деревянной доске и пахнет корицей и имбирём. – Она вся была заражена скверной, – собравшись, сказал Каллен, – сосуды вздулись и почернели, она выглядела как люди, которых ранили порождения тьмы в Денериме. Только ещё хуже. Она едва дышала, а потом… я не знаю… пульс перестал биться на несколько минут, и я был уверен, что… А потом она очнулась! И скверна как будто… отступила. Я не знаю, что произошло, но скверна просто ушла.       Закончив свой сбивчивый рассказ, он отошёл к кухонному столу, чтобы налить себе воды, стараясь не смотреть на Гленна, встретившего его сочувственным взглядом. – Если честно, я впервые о таком слышу, – призналась Айрис. – Зато я эту фразу слышу не впервые, – отозвалась Нерия, – каждый раз, как наступает момент выяснить, что же происходит с Нерией Сураной, все разводят руками и говорят: “Я впервые о таком слышу”. – Это не значит, что мы не сможем разобраться, – возразила Айрис, – итак, что у нас есть? Смесь из лириума, скверны и имперской крови, которую тебе вкололи. Твой поистине удивительный взаимопроникающий контакт с драконом. И кольцо, не пропускающее магию. – И её собственный магический… – Дефект, – подсказала Нерия. – Талант, – закончил Гленн, – я думаю, от всего произошедшего у тебя что-то в магических потоках перепуталось, и теперь ты впитываешь скверну, как чужие эмоции. Ставлю на то, что виновата имперская жижа. Он экспериментировал на обычных людях, но ты необычная, поэтому жижа выдала такой побочный эффект. А связь с драконом – это уже следствие того, что ты, втянув скверну в тейге, разогнала свои заклинания до небывалых мощностей. – Звучит весьма… связно, – согласилась Айрис. – Что ж, диагноз поставлен, я пойду, – Нерия спрыгнула с подоконника. – Мы ещё не назначили лечение. Иди сюда и сядь за стол.       Нерия опустилась на стул, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, глядя на шкатулку на столе. Каллен попросил Айрис утащить из Круга что-то, в чём можно безопасно хранить красный лириум, она поворчала немного, что если её поймают, у руководства возникнет много вопросов, но всё же принесла зачарованный контейнер достаточного размера, чтобы туда влез кусок лириума, который Каллен забрал у тейга. Всю дорогу до дома он боялся, что лириум как-то подействует на Нерию, но, к его великому облегчению, ничего не произошло. – Непонятно, как именно это работает, – продолжила Айрис, – как ты… воскресла, и куда делась скверна. – Ладно, давайте закончим с этим быстрей, – Нерия потянулась к шкатулке, – все готовы?       Они закивали, она сняла крышку и откинулась на спинку стула. Каллен с кольцом, естественно, ничего не почувствовал. Гленн сморщился и отошёл подальше, Айрис с обычным спокойным выражением лица сидела напротив Нерии. – Хочешь чем-нибудь поделиться? – Он шепчет, – пожала плечами Нерия, – и звенит. Ничего необычного. – Снимай свои заклинания. Медленно. – Я мееедленно снимаю свои заклинания… – произнесла Нерия. Гленн хихикнул, Айрис пнула Нерию ногой под столом.       Внешне ничего не изменилось. Каллен не мог сказать, что сейчас происходит с заклинаниями Нерии, видел лишь, как она заносит ладонь над шкатулкой и сосредоточенно щурится. Несколько очень долгих секунд ничего не происходило, а потом от кончиков пальцев по ладони потекла чернота, окрашивая сосуды под кожей. У Каллена на секунду перехватило дыхание, он замер, глядя, как скверна захватывает руку Нерии. Всё будет хорошо. Они остановят это, если ей будет грозить опасность. – Жуть, – произнёс Гленн. – Как ты себя чувствуешь? – спросила Айрис. – Нормально, – ответила Нерия, глядя на ползущую к локтю черноту, – тепло. – Наверное, для чистоты эксперимента, нужно это в тейге проворачивать, – предположил Гленн, – здесь слишком мало скверны. – Нет, – покачал головой Каллен, – в тейг вы не пойдёте.       Лежащий в шкатулке кристалл побледнел и потускнел, теряя свою алую яркость, раздался хруст, и по его поверхности побежала тонкая трещинка. Каллен посмотрел в клубящийся в глазах Нерии туман и перевёл взгляд на руку, в которой набухшие вены медленно опадали, возвращаясь в своё нормальное состояние. Кристалл ярко засветился, а на руке не осталось никаких признаков скверны. Нерия вернула на место крышку и вытерла покрывшийся испариной лоб. – Твоя гипотеза оказалась верна, приятель, – сказала она Гленну. – Но это всё равно не объясняет, почему скверна тебе не навредила, – заметил Каллен. – Может быть и навредила, – предположила Айрис, – у тебя хорошие способности к регенерации. Помнишь, когда Джованни…       Она осеклась, бросив короткий взгляд на Каллена, а потом вопросительный на Нерию. – Когда Джованни что? – спросил Каллен. Нерия безразлично пожала плечами в ответ на безмолвный вопрос подруги. – Бывший мэр, он… – посмотрела на него Айрис, – он плохо обращался с Нерией. Но на ней всё заживало очень быстро. – Да, я идеальная девочка для битья. – Возможно, скверна наносит ей повреждения, но когда её мало – это не очевидно, потому что магия, усиленная скверной, сразу её исцеляет. В тейге, где скверны было много, повреждения были настолько сильными, что ты… – Айрис посмотрела на Нерию… – ненадолго умерла. Пока твоё тело под влиянием магии и скверны не исцелилось. – Но чем больше скверны, тем сложнее её контролировать, и Сурану вырубает, – добавил Гленн, – и как тогда, когда она сплелась с драконом, и в следующий раз. – И что с этим делать? – спросил Каллен. – Я бы ответила: “Держать её подальше от скверны”, но мы все знаем, что у нас ничего не выйдет. Снимай кольцо. – Даже не вздумай, – ледяным тоном произнесла Нерия, глядя на Каллена, сразу же потянувшегося к шнурку на шее. – Не снимай его. – Вряд ли ты можешь мне запретить, – ответил Каллен, перекинул шнурок ей через голову и сунул кольцо в вырез домашнего платья. – Я не открою шкатулку, пока он тут, – изменила условия Нерия. – Хорошо, я открою, – Каллен потянулся к шкатулке, но Нерия резко дёрнула её на себя и прижала к груди. – Тебе нельзя находиться рядом с лириумом. А рядом с осквернённым лириумом – особенно нельзя. – И это ты мне тоже не можешь запретить. Нерия, ничего не произойдёт от того, что я пару минут побуду рядом с осколком лириума. – Храмовники, которые превратились в чудовищ, тоже так говорили. – Открывай шкатулку. – Что, тоже решил над собой опыты ставить? – догадалась Нерия. – Хочешь знать, что почувствуешь рядом с лириумом? – Да, хочу, – не стал скрывать Каллен, – я хочу проследить, чтобы с тобой всё было хорошо, и хочу убедиться, что лириум на меня действует так же, как на всех. – Вы же понимаете, что это неправильно? – обратилась Нерия к Айрис и Гленном за поддержкой. – Да нет, – покачал головой Гленн, и Нерия просверлила его угрожающим взглядом, – я бы на его месте тоже хотел проверить. – От тебя же бутылки бренди никто не прячет, – заметила Айрис. – Ещё никто не шёл захватывать Орлей, нахерачившись бренди до потери человеческого облика. – Как же – никто? – удивилась Айрис. – Ты и шла. – Да, было дело, – согласилась Нерия. – И далеко дошла? – спросил Каллен. – До “Магнолии”, – ответила Айрис, – на пути очередной эльфийской революции в Орлее встали продажные мужчины в количестве трёх штук. – Трёх?! – выпалил Гленн. – Ну вот зачем было об этом говорить… – пробормотала Нерия. – Отдай мне шкатулку, – предложил Каллен, – и я сделаю вид, что никогда этого не слышал. – Если ты превратишься в монстра и вступишь в армию очередного психопата с имперскими амбициями, – пригрозила Нерия, возвращая шкатулку на стол, – домой можешь не возвращаться.       Каллен смело откинул крышку. Даже если его всё ещё тянет к лириуму, здесь его недостаточно, чтобы превратиться в монстра. К тому же, ещё у тейга он понял, что не испытывает никаких сильных эмоций, глядя на лириум. Осталось убедиться, что и физически его к нему не влечёт.       Шёпот и звон раздражали слух, но не более того. Каллен смотрел на красный кристалл и чувствовал магическую вибрацию, проходящую по коже, но никакого желания влить эту дрянь в себя и вспомнить прежние ощущения не возникало. В Скайхолде он боялся, что если не примет лириум, то будет бесполезен. Ослабнет, утратит свои навыки, не сможет сражаться. Сейчас ему так не казалось. – Всё хорошо? – спросила Нерия. – Да, – кивнул Каллен и придвинул стул, садясь рядом с ней, – а у тебя? – Я ничего не чувствую, – она потрогала кольцо и посмотрела на Айрис, – вырубишь меня, если что-то пойдёт не так?       Она кивнула, а Каллен занервничал, догадавшись, что они собрались сделать что-то, что в изначальные планы не входило. – Что ты хочешь сделать? – Я собираюсь убрать все свои заклинания и посмотреть, что получится. – Это опасно? – Немного. – Это опасно, – честно ответила Айрис, – но не опасней того, что произошло в тейге. И мы так уже делали.       Нерия прижала кольцо к груди, и в этот раз Каллен почувствовал её магию. Она прокатывалась по его телу тёплыми волнами, заглушая неприятную дрожь от лириума, Каллен взял Нерию за свободную руку и сжал её под столом. В руках Айрис зажглось зеленоватое пламя, Гленн напрягся на своём наблюдательном посту возле кухонного стола, тоже готовый оказать помощь, Нерия прикрыла глаза, по коже Каллена побежали мурашки, волоски на теле встали дыбом, он сглотнул, глядя на жену, но она не спешила биться в судорогах и кричать от боли, как в одном из его смутных воспоминаний о её обучении в Кинлохе. Он видел это всего лишь раз, и хотел бы не видеть больше никогда. Она открыла глаза, посмотрела на Каллена и перевела взгляд на Айрис. – Я ничего не слышу, – ровным тоном произнесла Нерия, – так… тихо. – Хорошо, – кивнула Айрис, но заклинание гасить не стала, – можешь сказать, что чувствует Каллен?       Очередная волна магии пронеслась от ладони Нерии к его, Каллен крепче сжал руку жены. – Ему очень страшно. – Сказала бы просто: “Да, могу”, – пробурчал Каллен. – Чего вы стесняетесь? – спросил Гленн. – Я вообще от ужаса еле соображаю. – Ну что ж, – сделала вывод Айрис, закрывая шкатулку с лириумом, – кажется, мы нашли больше, чем искали. Чары на этом кольце не пропускают к Нерии внешние магические раздражители, но не мешают колдовать. Тогда, выходит…       Её перебил глухой стук. Все повернули головы к стеклянной двери, прикрытой тюлем, за которым Каллен узнал до боли знакомый силуэт. Нерия выпустила его руку и выпрямилась на стуле, натянувшись, как струна. Каллен вздохнул, встал, отдёрнул тюль и открыл дверь. – Палома, ты сейчас немного не вовремя. – Впусти её.       Каллен посторонился, пропуская нежданную гостью, недоумевая, почему Нерия вдруг пожелала видеть её в их доме после ссоры. Палома под недовольным взором Айрис вошла в кухню и остановилась на пороге. Каллен отступил к Гленну, который тоже смотрел на Палому не слишком дружелюбно. – Добрый день, – неуверенно поздоровалась Палома, – кажется, я и правда не вовремя. – Нет, – возразила Нерия и встала, приближаясь к ней, – ты точно в срок.       Палома растерянно посмотрела на Каллена, а тот не успел даже пожать плечами, сигнализируя о том, что тоже не понимает, что Нерия имеет в виду, как его жена скользнула пальцами в волосы своей бывшей любовницы, притянула к себе её голову и впилась губами в губы Паломы. – Нерия! – возмущённо крикнула Айрис.       Нерия никак не отреагировала, продолжая пожирать чужой рот на глазах у законного мужа. Вторая её рука скользнула в глубокий вырез на платье Паломы и легла на грудь. Гленн присвистнул и радостно заулыбался, Каллен пихнул его локтем в бок. Нерия наконец-то отлипла от Паломы, отступила и вытерла рот тыльной стороной ладони. – Ха… – произнесла она, глядя на ошарашенную подругу, – я тебя совсем не чувствую. Наконец-то. – Вот это сейчас очень жестоко было, – произнёс Гленн, который раньше всех догадался, что произошло. Спустя мгновение понял и Каллен. Но не Палома. – Что тут происходит? – спросила она. – Мы ставим эксперимент, – ответила Нерия. – А… – презрительно скривила губы Палома, – опять твои эксперименты, лапуля. – Это не мой. Это Айрис с Гленном придумали. – Не надо валить с больной головы на здоровую, пожалуйста, – холодно произнесла Айрис, – целовать Палому тебя никто не просил. – Ну… – протянула Нерия, возвращаясь на стул и снова принимая закрытую позу со скрещенными руками и ногами, – зато мы точно убедились, что у меня не осталось слабых мест. – Хочешь выпить? – спросил Каллен у Паломы, которая всё растерянно стояла у порога. Она медленно кивнула и опустилась на свободный стул. – У нас только красное сухое, пойдёт?       Палома снова кивнула, неотрывно глядя на Нерию, которая пронзала её таким взглядом, что Каллену стало её жалко. Да и вся эта ситуация действительно была весьма жестокой, Палома попала Нерии под горячую руку, она, похоже, использовала эту возможность, чтобы отомстить заклятой подруге за всё хорошее. У Каллена не было никакого желания поддерживать эту девичью свару, поэтому он пригласил Палому за стол. Он поставил перед ней бокал с вином и снова ощутил магию на коже. Нерия сняла с шеи кольцо и протянула ему. – Надевай обратно. Мне всё понятно. – Что тебе понятно? – спросила Айрис. – Что чары на этом кольце могут быть для меня полезны… – Полезны? – перебил Гленн. – Да его словно для тебя сделали. Как будто… не знаю… его зачаровал твой далёкий эльфийский предок, у которого были такие же проблемы, как у тебя. Носи его и радуйся жизни. А лучше под кожу вшей, чтобы наверняка. – Нет. Это кольцо Каллена. Его будет носить он. – Или мы можем отнести это кольцо в Круг… – начала Айрис. – Нет! – Вдруг получится изготовить копию, – принялась уговаривать её Айрис. – Нет! – повторила Нерия, встала и упёрлась руками в столешницу. – Ты прекрасно знаешь, что никто не станет делать никакую копию. Круг просто присвоит это кольцо себе, и мы его больше никогда не увидим. Никто ради меня не будет разбираться, что за чары на него наложены, они его просто стащат, как стащили множество эльфийских артефактов до этого. Если ты отдашь ей это кольцо, – повернулась она к Каллену, – можешь искать себе другую жену, потому что я тебе больше слова никогда не скажу. А теперь прошу меня извинить. Я очень устала и хочу отдохнуть.       Она стремительно вышла из кухни, и так громыхнула межкомнатной дверью, что Каллен на секунду оглох. Наступила гнетущая тишина, Каллен нерешительно взял со стола кольцо, опустился на стул Нерии и вздрогнул, когда мимо его уха просвистело запущенное заклинанием Айрис в дверь яблоко. Гленн вытаращил на неё глаза и вжался в кухонную тумбу. – Прошу прощения, – Айрис встала, подняла яблоко, ополоснула его водой из ковша и вернула в вазочку. – Ты в порядке? – спросил Каллен. – Нет, – покачала головой Айрис, – я абсолютно, совершенно, вне всякого сомнения не в порядке, потому что я знаю, к чему всё идёт. Мы это уже проходили. – И как называется эта Нерия? – пошутил Гленн. – Нерия, которой не нужна ничья помощь, – ответила Айрис, – это та Нерия, которая прекрасно справляется со всем сама, уходя в трёхнедельные запои и проводя дни и ночи в борделях или постелях кого-то, вроде неё, – она кивнула на Палому. – У тебя ко мне какие-то претензии? – У меня к тебе полно претензий. – Ну так выскажи мне их в лицо. – Как пожелаешь, – Айрис посмотрела на Палому, – ты бессовестная, эгоистичная, самовлюблённая шл… – Хватит! – стукнул ладонью по столу Каллен и сразу же стушевался под презрительными взглядами двух пар женских глаз. – Пожалуйста. Я вас очень прошу. Мы все расстроены, напуганы и злимся, не надо всё усугублять. Я понимаю, чего ты боишься, – обратился он к Айрис, – но теперь всё иначе. Нерия сейчас тоже напугана, ей нужно время, чтобы уложить в голове то, что произошло возле тейга, она ведёт себя агрессивно, потому что не понимает, что с ней происходит, и отстраняется, потому что боится, что опасна для нас. Но мы с этим разберёмся. Первый шаг уже сделан. – Если бы я сам лично не видел, как вы в Скайхолде с Нерией друг на друга бесконечно орали, как два придурка, – сказал Гленн, – слушая вас сейчас, ни за что бы не поверил, что это правда было. – Я уже сам с трудом верю, что это когда-то было. В общем, давайте успокоимся. Я поговорю с Нерией и попробую убедить её отдать кольцо на изучение магам Круга. – Вряд ли у тебя что-то выйдет, – Айрис посмотрела на Гленна и кивнула на дверь, – пойдём. – Куда? – В библиотеку Круга. Будем искать упоминания похожих чар. – Да там же тысячи книг, – простонал Гленн, – я коммандеру Каллену обещал, что работу найду, а как я буду её искать, торча над книжками? – Не думаю, что твоя работа – сейчас первостепенный вопрос для Каллена. – Определённо не первостепенный, – сообщил Каллен Гленну, который в ответ посмотрел на него очень тоскливо, – пацан, ты же любишь читать. – Только то, что сам выберу. Ладно. Только давай поесть по дороге что-нибудь прихватим, не хочу всю ночь там голодный сидеть. – Библиотекарь меня убьёт, если ты будешь страницы жирным пальцами хватать. – Почему тебя? – Потому что ты не маг Круга.       Распрощавшись, они ушли, и Каллен с Паломой остались на кухне вдвоём. Он подлил ей вина и сел, поставив локти на стол и потирая ладонями лицо. – Что произошло у тейга? – спросила Палома. – Поверь, лучше тебе не знать. – С Нерией всё будет хорошо?       Если бы Каллен отвечал на этот вопрос честно, он бы сказал: “Не знаю”, потому что у него не было точной уверенности, что с Нерией всё будет хорошо. Что, если Айрис права, они сейчас наблюдают падение Нерии Сураны в пучины хандры, которую она будет переживать в объятиях алкоголя и продажных мужчин, в то время как Каллен пытается понять, как в такой ситуации должен вести себя хороший муж. Но даже это не так страшно, как вероятность, что в ней засела скверна, которая её убьёт. – Конечно, – солгал он, – с ней всё будет хорошо. – Если я чем-то могу помочь… – начала Палома и запнулась, – чем я могу помочь, я же не маг. Ну… если вам вдруг понадобятся деньги…       Она замолчала и сделала глоток вина, глядя в бокал. – Ты уже второй раз спасаешь меня от страшного оскорбления, – улыбнувшись, сказала она. – Не люблю, когда в моём доме произносят это слово. – Лапуля, должно быть, счастлива наконец-то встретить человека, который никогда не называл её шлюхой. – Ты это специально? – Да. – Я называл её так, – признался Каллен, – очень давно. – Я в курсе, я просто тебя дразню, – ответила Палома, – она рассказывала мне о храмовнике, который сошёл с ума и поносил юную невинную девочку последними словами. Забавно, что тогда она ещё не понимала, почему мужчины так делают. – Ты пришла уличить меня в недостойном поведении? Я знаю, что я сделал, и уже искупил вину. – Я пришла принести извинения. Но если бы я знала, что у вас тут происходит, я бы, конечно, выбрала другое время. Я собиралась извиниться за один поцелуй, а теперь придётся за два. – Можешь не извиняться ни за один из них. Я всё понимаю. – Как же я тебя ненавижу, – сообщила ему Палома, одним глотком опустошив бокал, и добавила, – иногда я смотрю на тебя и мечтаю, чтобы ты исчез. – Я знаю, – ответил Каллен. – Но когда злость уходит, я понимаю, что злюсь, потому на фоне твоего бесконечного терпения и принятия по отношению к Нерии я выгляжу бледно, – продолжила Палома, – мы говорили в “Гиацинте”, когда она вернулась из тейга, и я сказала, что ты предашь её, потому что ты храмовник до мозга костей. – Рафаэль говорил то же самое. – Я думаю, мы оба не верим в то, что говорим, – Палома подняла взгляд на Каллена, – ни я, ни Рафаэль. Мы никогда не были терпеливы по отношению к Нерии. Мы любили её и заботились о ней, как умели, но мы все трое были капризными, вспыльчивыми, жестокими детьми, и, похоже, так ими и остались. И получается, что я злюсь не на тебя, потому что ты якобы стоишь между нами, а на себя, потому что даже если ты исчезнешь, я не смогу дать Нерии то, в чём она нуждается. Она сказала, что мы только вредим друг другу, и она права. – Ты ни разу не назвала её лапулей, – заметил Каллен. – Ну… – повела плечом Палома, – может быть, я поняла, что все наши проблемы зиждились на том, что я никогда не относилась к ней по-настоящему серьёзно. А ещё я поняла, что если уеду, не извинившись, это будет мучить меня до конца жизни. Прости. За тот поцелуй у Лучиано, за то, что я наговорила о тебе Нерии, и за все оскорбления, что говорила лично тебе. – Разве ты меня оскорбляла? Я думал, ты просто так общаешься. – Специально для тебя я добавляю побольше колкостей. – Да я просто тебе нравлюсь. Вот ты и ведёшь себя, как мальчишка, который дёргает девочку за косы. – Да, – согласилась Палома, вставая и расправляя юбку, – ты мне нравишься. И мне нравится, что рядом с Нерией тот, кто мне нравится. Тот, кто любит её, заботится о ней, добр к ней и способен защитить её. В любовных романах, от которых она в юности была без ума, пишут, что когда любишь кого-то, желаешь ему счастья, даже если это счастье он обретёт с кем-то другим. – Она всё ещё без ума от любовных романов. – Ох, лапуля… – Палома демонстративно закатила глаза, а потом посмотрела на Каллена и тронула его за лежащую на столе руку, – прошу, дай мне знать, когда она будет готова принять мои извинения. – Хорошо.       Она упорхнула в кухонную дверь, оставив после себя запах апельсина, и Каллен вздохнул с облегчением. Не потому что она ушла, а потому что вдруг почувствовал, будто что-то наконец-то закончилось хорошо и правильно, так, как и должно было закончится. Будто в его сумасшедшей жизни произошло что-то нормальное и сняло с его плеч часть давящего к полу груза.       Он прибрался в кухне, ополоснул кружки и бокал, протёр стол, придвинул к нему все стулья и понял, что дальше оттягивать разговор с женой не хочет. Как она любит говорить: “Раньше сядешь – раньше выйдешь”.       Взяв шкатулку с лириумом и поднявшись по лестнице, он приоткрыл дверь спальни и увидел Нерию лежащей на кровати и смотрящей в потолок. Услышав его, она села, спустила ноги на пол и сцепила руки на коленях. – Айрис и Гленн собираются поискать в библиотеке Круга что-нибудь о чарах на кольце, – сообщил он, закрыв за собой дверь, и поставил шкатулку на свободное место на книжной полке, – может быть найдут и какие-нибудь упоминания о твоей новой способности. – Ладно. – Но если они ничего не найдут, будет разумней отдать кольцо магам Круга на изучение. Я понимаю, тебе не нравится эта идея, но если ты отказываешься забрать его у меня, я бы хотел, чтобы у тебя была копия. Тебе оно нужнее, чем мне. – Делай, что хочешь, – ответила Нерия, и Каллен сразу понял – это ловушка. Никогда не верь женщине, вроде Нерии, если она говорит: “Делай, что хочешь”. – Я хочу, чтобы мы пришли к какой-то договорённости, которая устроит нас обоих. – Когда ты собирал наших друзей на этот консилиум, ты почему-то пропустил этап договорённостей. – Потому что я бы собрал их, независимо от того, согласилась бы ты или нет. – О… – она встала с кровати, приблизилась к нему и вздёрнула подбородок, – и почему же моё мнение не принимается в расчёт? – Потому что я сделал это не только для тебя, но и для себя. Как ты верно заметила, это наши друзья. А мне сейчас необходима помощь друзей. – Мы могли бы разобраться с этим вдвоём. – Нет, – покачал головой Каллен, – я не уверен, что мы сможем разобраться вдвоём. Айрис очень боится, что ты отдалишься от нас и пойдёшь разбираться в себе в тавернах и публичных домах, потому что такое уже случалось. – Этого не будет. Я обещаю. – Я тебе верю. Но речь не только о тебе, Нерия. Боюсь, в нынешней ситуации моих знаний не хватит, чтобы во всём разобраться, а ты… не слишком хорошо себя чувствуешь, чтобы делать всё сама. Если бы сегодня что-то пошло не так, и у тебя бы не было страховки из двух магов, как бы всё закончилось? Ты говорила мне в Западном пределе, что попросить о помощи – это сильный поступок. Я следую твоим советам. – Уделал меня моими же словами, – хмыкнула Нерия, отступая на шаг, – верни мне моего косноязычного храмовника. – Я никогда не был косноязычным. – Не был, – согласилась Нерия, – ладно, прости, ты прав, я слишком о многом прошу, вешая всё на тебя одного. Просто… не хотелось, чтобы Айрис и Гленн узнали, что я сумасшедшая сука, в бессознательном состоянии убивающая людей. Хотя… для них это и так не секрет. Неважно. Меня сейчас больше интересует урод, который продал империи красный лириум. Что будем с ним делать? – Ничего, – ответил Каллен. – Что значит – ничего? – повысила голос Нерия. – Это значит – не будем лезть не в своё дело. – Это наше дело! Он продал осквернённый источник магии нашему военному противнику! – Нет. Он продал его нашему союзнику, Антива не воюет с Тевинтером, – возразил Каллен, – Нерия, я понимаю твои чувства, но мэр имеет право заключать договоры на своей земле и продавать то, что на ней добывается. – Он не имел право продавать красный лириум, это не сыр и вино, это оружие массового поражения! Не говори мне, что мы оставим всё, как есть! – Скажу, – Каллен шагнул к Нерии и схватил её за плечи, сдавив их излишне грубо. Она посмотрела на пальцы, впившиеся в её кожу, – мы оставим всё, как есть, и сделаем вид, что мы никогда не видели имперцев возле тейга. Нас там не было, Нерия, мы не видели договор, мы ничего не знаем о том, что сделал мэр, точка. – Почему? – Потому что меня это больше не волнует, – он посмотрел жене в глаза, – Нерия, я видел, как ты умерла. Я держал тебя в руках и чувствовал, как ты угасаешь. Я слышал, как ты перестала дышать, как твоё сердце прекратило биться. Я думал, что потерял тебя, и это были самые страшные мгновения моей жизни, и я собираюсь направить все свои усилия на то, чтобы это не повторилось. Поэтому мне совершенно насрать на мэра, на Антиву, на Тевинтер, на весь Тедас. Пока под окна нашего дома не придёт очередной Мор, мне насрать, чем занимаются местные политики, пусть хоть все друг друга перебьют. Поэтому я ничего не буду делать. И ты тоже. Пусть имперцы забирают красный лириум и увозят его отсюда, подальше от тебя.       Нерия покосилась на его руку, сдавливающую её плечо до синяков, а Каллен понимал, что надо разжать пальцы, но они снова тряслись, как у пьянчуги на утро после обильных возлияний, и он боялся, что если отпустит её, весь его гнев, страх и боль выльются в слёзы, как тогда у тейга. – Эй… – Нерия коснулась руками его лица, заключая его в ладони и заставляя Каллена склониться к ней, – ну что ты… всё хорошо…       Ладони скользнули по его шее, Нерия потянула шнурок, снимая с Каллена зачарованное кольцо, и коснулась поцелуем его губ. Магия потекла между ними, даря покой, усмиряя злость, отгоняя кошмары, унимая дрожь. Каллен невольно сравнил себя с имперскими лошадьми у тейга, но он сейчас отчаянно нуждался в покое, поэтому позволил очаровать себя заклинаниями и послушно пошёл за Нерией, когда она взяла его за руку и потянула к кровати.       Упав на хранящую запах её волос подушку, Каллен закрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается блаженная нега, и всё, что мгновения назад словно выворачивало его наизнанку, обнажая натянутые нервы, отступило на задний план под натиском прикосновений прильнувшей к нему Нерии, расстёгивающей на нём рубашку. Она целовала его, согревая кожу тёплым дыханием, гладила, проводила кончиками пальцев по животу, заставляя его вздрагивать от щекотки, а Каллен, убаюканный заклинанием, мог лишь наслаждаться её ласками, и даже когда она забралась на него и задвигала бёдрами, уперевшись ладонями в его грудь и оглашая спальню страстными стонами, ему хватило сил только наблюдать за ней из-под полуопущенных ресниц. Каллен ни за что бы не признался Нерии, по после пары недель с зачарованным кольцом на шее он успел заскучать по её магии, а сейчас ему казалось, что ему наконец-то вернули то, что отобрали, и он снова воспринимает свою жену такой, какой она и должна быть. Нерия без магии – это как Нерия без… запаха. Или голоса.       С каждым её движением удовольствие нарастало, каждый стон ласкал слух, каждый поцелуй и прикосновение приближали Каллена к разрядке, и когда Нерия склонилась к нему, ловя губами вырвавшийся из него протяжный стон облегчения, он потянулся рукой к её щеке, чтобы погладить её и сказать, что ему безумно хорошо, но рука безвольно упала на кровать, и последнее, что увидел Каллен, прежде чем отключиться – туман, клубящийся в серых глазах.