И жили они долго, пока не умерли

      На озере Каленхад собирался туман. Он стелился над спокойной водой, змеился белыми лентами по безмолвной глади. Поднимался выше, дрожал в воздухе, сплетался в непроглядную серую тучу, клубился у ног, облизывая тёмную от воды дощатую лодочную пристань. В холодном ночном воздухе Каллену чудился запах корицы, который, должно быть, доносился от скрытой завесой таверны на противоположном берегу.       Серая муть обвила сапог, поползла по голенищу, пробралась под храмовничий доспех, обволакивая теплом, ночному ферелденскому туману не свойственным. Каллен отступил на шаг, вглядываясь в синие искры, мерцающие в туче, полностью скрывшей озеро. — Коммандер Каллен!       Он обернулся, но никого не увидел. Башня Круга угрюмо возвышалась над ним, её стены поросли мхом, камень потёрся, потрескался, местами крошился из-за постоянной сырости. В окнах, в огнях многочисленных свечей мелькали тени и человеческие силуэты, но никто не выглядывал наружу. И никто не нёс караул у входа в башню. Каллен сделал ещё шаг по скрипучим доскам, решив, что пора возвращаться, но сзади раздался шёпот, а туман взметнулся выше по его телу. Латный нагрудник начал нагреваться. — Коммандер Каллен!       В шёпоте слышалось что-то знакомое. Он не мог разобрать ни слова, но в тоне ему чудилась мольба, словно туман просит остаться. Каллен вгляделся в темноту, пытаясь понять, откуда ему кричат, но так никого и не увидел. Он снова повернулся к озеру и отшатнулся, но серые змеи под доспехами дёрнули его обратно. Туман разрастался и вихрился, закрывая собой небо, разлетался в клочья и собирался в непрозрачное полотно, накатывал волнами и скручивался в воронки, и посреди этого безумного шторма то и дело вспыхивали синие молнии. Шёпот становился всё громче, нагретый нагрудник обжигал через пододетую рубаху, а захватившие Каллена туманные путы потянули его в озеро. — Почему вы не просыпаетесь?!       Он шагнул вперёд, к самому краю пристани, вслушиваясь в манящий шёпот, сквозь который прорывались чужие слова. Может быть… Нет. Нет, плохая идея… Туман добрался до лица, скользя по коже, будто гладил по щеке, Каллен занёс ногу над водой. Блин, блин, блин… он меня убьёт… Серая хмарь накрыла с головой, окутывая теплом, слепя и оглушая гремящим в ушах шёпотом. А потом врезала ему по морде. — Простите! — раздался испуганный крик Гленна. — Я не знал, что делать!       Где-то истерично замяукала кошка, острая боль прошила висок, расплылась по лбу, добралась до темени и обхватила голову до самого затылка. Каллен попытался открыть глаза, но они тоже заболели, вместе с веками, которые казались тяжёлыми, как мешки с песком, которых он за время строительства дома перетаскал немало. — Коммандер Каллен, вы живы? — Ты можешь убрать боль? — прохрипел Каллен, с трудом ворочая пересохшим языком. В горло будто тоже сыпанули песка. Кошка продолжала орать и, кажется, кусала его за ногу, но он не был уверен, потому что конечности онемели. — Да. Да, сейчас.       Тепло заклинания коснулось лица, почти сразу унимая боль и даря облегчение. Каллен заморгал, осторожно приоткрывая глаза и различая очертания своей спальни в вечерних сумерках. Гленн склонился над ним, пытливо глядя широко распахнутыми глазами, кошка пробежала по ногам и легла на грудь, тыкаясь в лицо мокрым носом. Каллен привычно почесал её под подбородком и понял, что лежит голый на своей кровати. Хорошо хоть, под одеялом. Второй рукой он потрогал щёку, которая мгновения назад горела от удара. — Простите! — опять начал извиняться Гленн и под суровым взглядом Каллена отошёл от кровати. — Вы не просыпались, я испугался и… немного запаниковал… — И воспользовался единственным возможным шансом ударить меня по лицу? — саркастично спросил Каллен, садясь на кровати. Мышцы были вялыми, и его физически затрясло от собственного бессилия. — У меня были другие варианты, — ответил Гленн, — сначала я хотел надеть на вас имперское кольцо, но я понятия не имею, как бы оно подействовало. Ещё я думал о магии, но заклинания Нерии слишком запутанные. Не академические у неё заклинания. Так что если бы я вмешался в них своими, возможно, у вас бы мозги расплавились, а я вас люблю. Вместе с вашим обидным чувством юмора. — Заклинания? — переспросил Каллен, и в ту же секунду лицо жены, склонившейся над ним, всплыло в его воспоминаниях. Он резко вскочил с кровати, потянув за собой одеяло, лихорадочно ища взглядом свою одежду, пошатнулся на слабых ногах и схватился за прикроватную тумбу. Под руку попал зачарованный перстень. — Дерьмо! — Вы лучше полежите ещё, — посоветовал Гленн, — я конечно в такие ситуации не попадал, ведь я очень умный и опытный маг, но мне кажется, что насильственный выход из магического сна не идёт на пользу здоровью. Я бы не стал вас будить, но кошка так орала… — Где Нерия?! — рявкнул Каллен, и Гленн попятился к двери. — Я не знаю. Я пришёл и услышал, как кричит кошка, — быстро заговорил он, — я поднялся, смотрю — она орёт, кусает вас, а вы признаков жизни не подаёте, я испугался, тряс вас, кричал, но вы не просыпались. Кроме вас тут никого не было. — Почему ты здесь? Вы же собирались всю ночь в библиотеке сидеть. — Я кошелёк забыл. А Айрис отказалась покупать мне еду. Сказала, что я ей за прошлый раз долг не вернул, и если она спустит мне это с рук, я привыкну и стану ещё безответственней, чем сейчас. Почему меня все воспитывают? — Потому что ты сын полка… — пробормотал Каллен, напряжённо соображая, куда делась Нерия.       Она усыпила его. Сняла с него кольцо, затащила в постель… надругалась над его полубессознательным телом, вырубила магией и ушла. Она не стала бы зачаровывать его просто так, она знает, что ему это не нравится, а значит… она запланировала что-то, по сравнению с чем магическое усыпление покажется ему сущей ерундой. — Когда ты обнаружил, что не взял кошелёк? — Когда мы до Королевской площади дошли. — Ты собрался покупать там еду? — не сдержал Каллен воспитательский порыв. — Ты столько не зарабатываешь. Ты вообще не зарабатываешь. — И что мне теперь — не жрать? — Жрать то, что тебе по карману, — Каллен задумался. — Если ты дошёл до Королевской площади, а потом вернулся обратно, значит, в самом худшем случае, Нерия ушла около часа назад. И я не знаю — куда. — О чём вы разговаривали перед её уходом? Вы же разговаривали? — Гленн ухмыльнулся. — Или как обычно? — Не завидуй, — огрызнулся Каллен, — мы говорили о…       Мозг был таким же жидким и вялым, как мышцы, и подробности разговора ускользали от Каллена, как ускользнула в сумерках Нерия. Попробуем сначала. Он вошёл в комнату и… Он бросил взгляд на книжную полку. Шкатулка с лириумным осколком пропала. Он поставил её туда — и теперь её нет. — Гленн… — Что? — Она ушла с красным лириумом. — Так, вот это точно полное дерьмо! — пуще прежнего заволновался Гленн. Каллен наконец-то нашёл свои штаны и начал одеваться. — Быстро вспоминайте, что она сказала! — Мы немного повздорили из-за того, что я позвал вас, а потом она…       Нужное воспоминание наконец-то нашлось в закоулках потрёпанной заклинаниями памяти. Они поругались из-за мэра, он вспылил, и Нерия… подозрительно легко отступила, сейчас он это ясно понимал, а тогда, измотанный страхом за её жизнь и запутанный магией ничего не заподозрил. Он и не должен был! Она его жена, он доверяет ей, доверяет её магии, а она этим воспользовалась, чтобы убрать его с дороги и сделать по-своему! — Я догадываюсь, где она может быть, — произнёс Каллен очень спокойным тоном, хотя внутри у него всё клокотало и кричало: «Я убью тебя, женщина». — Где? — Я оставлю эту информацию при себе. — Каллен схватил с тумбы перстень на шнурке, надел на шею, спрятав под рубаху, вышел из спальни и сбежал по лестнице. — Потому что я тупой пацан? — Гленн последовал за ним. — Потому что я не хочу тебя это втягивать. Если мы с Нерией попадём в неприятности, незнание подробностей тебя убережёт, поверь. — «Мы»? — переспросил Гленн, глядя, как он обувается. — Куда она — туда и я. Судьба у меня такая. Останься здесь, на случай, если она вернётся. — Хорошо.       Каллен знал дорогу до поместья мэра. Ещё с тех пор, как Нерия таскала его на антивские светские рауты. Сложно забыть место, где твоя племянница поставила аж целый медяк на твою супружескую верность. Вся в свою тётку. Безответственная, своенравная… Он миновал несколько соседских домов, вышел на оживлённую улицу и быстро, почти бегом зашагал вверх по мощёной дороге, чуть не сбив лестницу, прислонённую к фонарному столбу, вместе с балансирующим на ней парнем. — Капитан Каллен! — поприветствовал парень, ничуть не обидевшись, но Каллен промчался мимо, не ответив.       Давно он не был настолько зол. Не на племянницу, конечно же, она просто под горячую… мысль… попала, он злился на Нерию, которая предала его доверие — и ради чего? Мести? Возмездия? Он понимал её чувства и сам бы с удовольствием избавился от мэра, который, кажется, решил посвятить свою жизнь тому, чтобы испортить жизнь Каллену, но он понимал, что это неразумно, недальновидно и чревато проблемами. И Нерия тоже понимала, она не дура, она способна просчитать последствия своих действий, но поставила своё импульсивное желание выше здравого смысла, как будто специально наперекор ему. Решила похерить всё, что он так долго строил — и буквально, и метафорически — ради сиюминутного удовлетворения.       Ноги ныли, каждое мгновение напоминая о том, как Нерия с ним поступила, и возвращая его мыслями к тому кошмару, что привиделся ему под воздействием её заклинаний. Каллен всегда считал, что он не суеверен, по крайней мере, по меркам мира, в котором сны и магия тесно переплетены, но сейчас ему казалось, что его подсознание пыталось ему на что-то намекнуть. Что он теряет себя, безоглядно ступая за Нерией? Туман над озером, окутавший Каллена своим теплом — символ их связи, а Круг… Нет, он не скучает по ферелденскому Кругу, и ни за что не хотел бы туда вернуться и быть тем, кем был раньше. Но кем-то же он хочет быть?       Охранники у тяжёлых кованных ворот при виде бегущего к ним бывшего почти капитана стражи подобрались и угрожающе потянулись к рукоятям мечей в ножнах. Каллен сбавил шаг, уже понимая, что просчитался с пунктом назначения. На улице совсем стемнело, и многочисленные окна поместья были так же темны. Очевидно, оно пустовало, и кроме охраны здесь никого не осталось. Но они должны знать, куда делось их начальство. — Мне нужно увидеться с мэром, — твёрдо произнёс он, подходя ближе, и поднял руки, демонстрируя, что он полностью безоружен. — Срочно. — Он сейчас никого не принимает, — уверенно солгал один из стражников. — Его здесь нет, — спокойно заметил Каллен, — где он? — Приказа отчитываться перед собачниками не поступало, — с ухмылкой ответил второй стражник, а первый прыснул.       Будь Каллен в хорошем настроении, он бы, возможно, проигнорировал этот выпад и попробовал выудить местоположение мэра дипломатической беседой, но сейчас внутри всё кипело от того, как с ним поступила жена, которой он доверял больше, чем себе, и хамство этих сопляков стало последней каплей, с шипением упавшей на его раскалённое до предела терпение. Как Нерия справляется с тем, что каждый встречный норовит побольней пнуть её гордость?       Затылок парня, которому показалось остроумным обозвать ферелденца собачником, с глухим стуком ударился о железные прутья ограды. Его товарищ успел сделать лишь шаг, прежде чем ему в шею ткнулось острие меча, который Каллен выдернул из ножен сползшего на землю стражника, потерявшего сознание от удара. Второй парень опустил взгляд на острие, готовое вонзиться ему в самое уязвимое место, и медленно поднял руки. Каллен вытащил из ножен и его меч тоже и отбросил подальше. Тот с громким лязгом упал на булыжную дорогу. — Здесь так пустынно в это время суток, — равнодушным тоном произнёс Каллен, глядя стражнику в глаза, — если утром прохожие найдут тела пары зарвавшихся юнцов — подозрения вряд ли падут на меня.       Карие глаза расширились, парень попятился, но меч, кольнувший кожу на шее, заставил его застыть на месте. — Я слышал, что генерал Резерфорд — образец доблести и чести, — попытался воззвать парень к его светлой стороне. — А я заметил, что среди антиванцев эти качества не ценятся, — ответил Каллен, — где мэр? — Я не знаю. — Твой работодатель в смертельной опасности, — перешёл Каллен к дипломатическим переговорам, убедившись, что грубить ему больше не станут, — и то, что собирается его убить, церемониться, как я, с теми, кто стоит на пути, не станет. Если ты не скажешь мне, где он — пострадает множество людей. И со своим жалованием бездельника на воротах господского поместья тебе придётся распрощаться, потому что после того, как ты не уберёг предыдущего нанимателя, новую настолько же непыльную и хорошо оплачиваемую работу тебе никто не даст.       Стражник посмотрел на своего напарника, который с тихим стоном пошевелился на земле возле ограды, перевёл взгляд на Каллена, ещё немножко помялся, всем своим видом демонстрируя, как ему не хочется отвечать на вопрос, но всё же сдался. — Мэр вместе с семьёй отбыл в свою загородную резиденцию. — Где она находится? — Я не знаю.       Каллен устало вздохнул, и меч в его руке дрогнул, царапая чужую шею. Права была Нерия. Шею надо защищать. И голову. — Я правда не знаю! — закричал стражник. — Моя задача — дом охранять, о своих перемещениях мэр мне не докладывает! — А тебе? — Каллен бросил взгляд на второго парня, который сел, прислонившись к ограде, и потрогал затылок. Крови не было, как Каллен и рассчитывал, впечатывая его в прутья, слишком широкие, чтобы рассечь кожу. — И мне, — буркнул второй и попытался встать, но его повело в сторону, и он сел обратно, хватаясь за ограду. — У тебя сотрясение, — обрадовал Каллен, — я не лекарь, но советовал бы тебе полежать в кровати пару недель. — Обойдусь без твоих советов, — огрызнулся стражник. — Напрасно, — возразил Каллен, — у тех, кто следует моим советам, подобных ситуаций не возникает.       Он отшвырнул меч туда, где уже лежал первый, и подумал, что Нерия этим охламонам ещё и посоветовала бы оружие на скамейки переплавить, всё равно они его по назначению использовать не умеют. Но им и так на сегодня унижений было достаточно, а он не настолько мелочный, чтобы вымещать злость на жену на посторонних людях, хоть и отвратительно воспитанных. — Если вы кому-нибудь расскажете о том, что здесь произошло — я за вами вернусь, — пообещал Каллен и зашагал по мощёной дороге прочь от ворот.       Шорох позади заставил его прислушаться и напрячься в ожидании коварного нападения в традиционном антиванском стиле, но охранники решили больше с ним не связываться. То ли потому что не были уверены, что смогут одолеть его, даже ударив в спину, то ли сделали вывод по его поведению, что он не вполне вменяем и потому слишком непредсказуем. Каллен надеялся, что всё-таки первое.       Он отошёл достаточно, чтобы исчезнуть из их поля зрения, и припустил бегом до «Гиацинта». Кто может знать, где находится загородная резиденция мэра? Вероятно, Пасиенсия, зовущая дядюшкой винодела Лучиано, который на короткой ноге с местным градоначальником. Или светская львица Палома, которая не пропускает ни одной вечеринки и будто упивается тем, что антиванская элита скрежещет зубами при виде бывшей куртизанки, пролезшей в высший свет.       У таверны он сбавил шаг, собираясь с мыслями и блуждая взглядом по хорошо освещённым окнам. Чем меньше людей будут в это втянуты — тем лучше. Если он начнёт задавать вопросы Пасиенсии, она тоже начнёт задавать вопросы. Женщины — они такие, они не могут чётко и ясно ответить на поставленный вопрос, им нужно сначала прояснить все обстоятельства, а потом они решат — хотят ли отвечать. Поэтому лучше начать с Паломы, которая новостям о том, что Нерия снова натворила дел, не удивится. А если она по какой-то невообразимой причине не знает, где сидит мэр, когда хочет отдохнуть от городской суеты, придётся обратиться к Пасиенсии.       Изобразив на лице то самое внушающее спокойствие выражение, с которым он обычно являлся с докладом к Вестнице Андрасте, чтобы сообщить, что всё в очередной раз пропало, Каллен толкнул дверь и направился к стойке трактирщика, мимо людей, заглянувших в «Гиацинт» на ужин. Никто на него даже не оглянулся, и Каллен решил, что это хороший знак. Вторым хорошим знаком ему показалась Палома, так удачно сидящая у стойки с бокалом вина. — Мы можем поговорить наедине? — без приветствий спросил Каллен. Здоровались уже. — Что случилось? — спросила появившаяся из кухни Пасиенсия. — На тебе лица нет.       Каллен, до этой секунды уверенный, что на нём его самое безмятежное лицо, посмотрел на Пасиенсию, ища в ней признаки внезапно открывшихся магических талантов. Не найдя ничего такого, он сделал вывод, что мысли читают и маги, и женщины, хотя и те, и те врут, что не читают. — Всё в порядке, — ответил он, — мне нужно обсудить с Паломой пару личных вопросов. — Я ещё недостаточно пьяна, — ответила Палома.       Каллен уставился на неё и, прекратив притворяться, что у него всё под контролем, широко распахнул глаза и гневно стиснул зубы. Палома вскинула бровь и залпом допила вино. — А вот теперь достаточно, — сказала она и встала со стула, — пойдём.       Каллен последовал за ней на второй этаж, вошёл в комнату и привалился к двери, глядя, как Палома подходит к окну, чтобы закрыть его и задёрнуть тяжёлые шторы. В носу засвербило от запахов корицы и имбиря. — Ну и что она опять устроила? — спросила Палома, убедившись, что их никто не подслушает. — Тебе лучше не знать. Где находится загородная резиденция мэра? — Там же, где и всегда, — пожала плечами Палома, — и если лапуля направилась туда, тебе, наверное, лучше дождаться её дома. — Что это значит? — не понял Каллен. — Ты же не хочешь попасть ей под горячую руку. Лапуля туда явно не ради прогулки по местам былой славы отправилась. Она сентиментальна и театральна, так что, думаю, ей покажется символичным убить нынешнего мэра там же, где она убила предыдущего. — Убила предыдущего? — растерянно переспросил Каллен. — Официально его убил сердечный приступ, но я догадываюсь, как звали этот приступ. А ты нет?       Он знал наверняка, как звали этот приступ. Не знал лишь, что загородная резиденция досталась нынешнему мэру от предыдущего, убитого Нерией в приступе безумной холодной ярости. Какое паршивое совпадение. — Мэр Джованни был… плохим человеком, — произнесла Палома и обняла себя за плечи, — я встретилась с ним лично всего один раз, и мне этого хватило, чтобы увидеть, что он сумасшедший изверг, который наслаждается чужими страданиями и не ценит ничью жизнь, кроме собственной. Я не знаю, что он делал с Нерией, мы не встречались после того, как она пошла к нему в услужение, но он торговал эльфами из местного эльфинажа, а остроухие девчонки из антиванских борделей, которых отправляли к нему в особняк, никогда не возвращались. Хорошо, что Нерия его убила. Хоть кто-то вступился за несчастных шлюх. Наверное, она преследовала собственные цели, но от смерти этого ублюдка выиграл весь город.       Портрет бывшего мэра, нарисованный воображением Каллена из обрывков слухов и того, что ему рассказала жена, полностью совпадал со словами Паломы, и, как он и сказал Нерии в лесу, он не собирался судить её за убийство, которое в более справедливом мире назвали бы самозащитой. Но некоторые детали этого акта самозащиты ускользали от внимания Паломы и не давали покоя Каллену. — Палома… — Он шагнул к ней, а она отступила и сощурила синие глаза. — Пожалуйста, скажи мне, где находится поместье мэра. — Зачем? — её голос задрожал от гнева. — Чтобы ты героически предотвратил покушение на мэра, и он пожал твою мужественную руку? Он такая же мразь, как его предшественник, просто дай Нерии выдрать очередной ядовитый сорняк, который отравляет всё живое в округе. И выбери уже, на чьей ты стороне, а не пытайся усидеть на всех стульях сразу.       Каллену хотелось ответить, что если бы Нерия взялась за прополку всерьёз, то и Палома бы не избежала участи стать перегноем для орхидей его жены, потому что она тоже отравляет всё, включая саму Нерию. Но он прикусил язык, напоминая себе, что он никогда не был на месте Паломы и не знает, каким бы стал, если бы с рождения знал, что его честь и даже жизнь стоит десяток серебряных монет. Она так же изранена, как его жена. И так же хочет мести. Но он ясно видел, что в Нерии после всего, что с ней случилось, осталось сострадание и милосердие. И в Паломе тоже, хоть она это старательно скрывает. — Я на стороне Нерии, — произнёс он, — всегда. Именно поэтому я хочу остановить её. Палома, она убила не только прошлого мэра. Она убила всех, кто в ту ночь был в поместье. Убила его семью. Охрану. Слуг, среди которых, я уверен, тоже было немало остроухих девчонок, которые стали случайными жертвами её гнева. Она прошла по дому, как ураган, который не разбирает, кто виноват, а кто нет. А несколько дней назад я своими глазами видел, как она в приступе безумия разметала по лесной поляне отряд тевинтерских магов вместе с лошадьми и завалила камнями эльфов-рабов в заброшенном тейге. Твоя подруга — бешенная стихия, опасная в первую очередь для самой себя. — А для тебя? — перебила Палома. — Что? — Если ты был на той лесной поляне и выжил — значит, для тебя она безопасна? — уточнила Палома. — Она тебя не тронула? — Да, — солгал Каллен, который поклялся себе, что Нерия никогда не узнает о том, что заключила его в лириумную тюрьму, которая чуть не сломала ему рёбра и не размозжила внутренние органы. — Значит, не такая уж она сумасшедшая. — Если я соглашусь с тобой, мне придётся признать, что моя жена — безжалостное чудовище. А я верю, что это не так. И я знаю, что если она устроит новую бойню в доме мэра, она себя не простит. Палома, прошу тебя, помоги мне.       Палома молчала, а Каллен, глядя, как она впивается ногтями в собственное плечо и обкусывает губы, уже не надеялся, что она примет разумное решение, и готовился идти пытать Пасиенсию, которая тоже, несомненно, будет молчать как орлейский шевалье в ферелденском плену. — Пообещай мне… — прервала тишину Палома, — пожалуйста… что бы там ни произошло, что бы она ни наделала… будь… снисходителен. Насколько это возможно. — Я не причиню вреда собственной жене. — Физически — может быть, — согласилась Палома, — но если ты от неё отвернёшься — для неё это будет страшнее, чем если бы ты её убил.       Если бы речь шла о ком-то другом, Каллен бы сказал, что в таком случае не стоило проворачивать у него за спиной преступление, предварительно усыпив его магией. Но теперь, рассказав Паломе и напомнив себе, как Нерия, в жилах которой текла скверна, утратила контроль над своей магией, он понимал, что оценивать её поступки в точки зрения логики бесполезно. Её здоровая часть может искренне бояться его потерять, а больная — делать вещи, которые его оттолкнут. — Я люблю Нерию, — уверенно произнёс он, — я буду любить её, даже если это означает, что мне всю жизнь придётся бороться со стихией, которую не укротить. Но я буду пытаться, даже если это безнадёжно. И я буду рад любой помощи, потому что, как видишь, сам я справляюсь не очень хорошо. — Мы проезжали мимо поместья мэра, когда ехали на приём к Лучиано, — сдалась Палома, — большой особняк за высокой оградой. Фонтан во дворе прямо за воротами. Сразу за поместьем — виноградники Лучиано, я тебе их показывала. — Спасибо! — от всей души поблагодарил Каллен, сразу же вспомнив этот особняк с фонтаном. — Она правда убила эльфов в лесу? — спросила Палома, когда он уже взялся за дверную ручку, чтобы помчаться спасать свою сумасшедшую жену. — Да, — подтвердил Каллен и повернулся к ней, — она не в себе. Я верну её домой, и мы все вместе придумаем, как предотвратить новые приступы.       Из «Гиацинта» он выбежал, промчавшись мимо Пасиенсии с подносом, успевшей лишь крикнуть: «Возьмёшь что-нибудь поесть?». Каллену сейчас было не до еды, он бежал к городским воротам, высчитывая, какую фору получила Нерия, вырубив его, если учесть, что она ненавидит ездить верхом, а значит, пошла до поместья своим ходом. По всему выходило, что если он раздобудет в городской конюшне лошадь, то опоздает не так уж сильно. Нерия, скорее всего, тоже не знала, где конкретно находится мэр, и выяснение его местоположения заняло какое-то время.       Выпросить коня не составило труда, потому что у городских ворот дежурила пара его бывших подчинённых. Каллен понимал, что он очень сильно себя подставляет, ведь если завтра в поместье мэра найдут кучу трупов, стражники будут знать, что накануне поздним вечером бывший почти капитан стражи умчался по дороге, ведущей к тому самому поместью. А с мэром они не ладят, и это тоже все знают. Но завтра будет завтра, а сегодня он должен найти свою жену любой ценой.       Пустив лошадь в галоп по распаханному телегами тракту, Каллен всматривался в темноту, надеясь разглядеть на дороге хрупкую эльфийскую фигурку. Если он догонит Нерию раньше, чем она доберётся до поместья, ему не придётся идти против собственных принципов, и выполнить данное Паломе обещание будет гораздо проще. Он не станет отдавать жену в руки правосудия, даже если она успеет убить всех, кто попадётся ей на пути, но ему придётся с этим жить. И тогда, спрашивая себя, кто он теперь, он будет знать ответ — он бывший храмовник, предавший все свои идеалы.       Холодный ветер хлестал его по глазам и пробирал до костей, словно наказывая за все провалы. В Кинлохе, где он рыдал, пока демоны впивались в каждую извилину его мозга, ища слабые места. В Киркволле, где он упорно не замечал, что его непосредственная начальница сходит с ума и отдаёт бесчеловечные приказы. На той поляне возле тейга, где он держал в руках умирающую Нерию. Здесь и сейчас, ведь он так её и не догнал, о чём свидетельствовали два тёмных пятна у высоких ворот металлической ограды, показавшейся вдалеке.       Каллен уже знал, что это тела охранников, когда подъехал ближе и спрыгнул с коня. Привязав его к ограде, он замер, глядя на ворота, приоткрытые ровно настолько, чтобы в них пролезло стройное эльфийское тело, а потом в напрасной надежде присел, приложил пальцы к шее одного из лежащих мужчин и почувствовал его ровный и размеренный пульс. Не веря собственным ощущениям, Каллен нащупал пульс у второго охранника. Они оба крепко и глубоко спали. — Спасибо… — прошептал Каллен, не веря своему счастью, — Создатель, спасибо.       Наверное, теперь ему стоило развернуться, уйти и сделать вид, что его здесь никогда не было. Нерия пришла по душу мэра, если бы она хотела убить всех — она бы начала с охраны. Может, ну его? Он ведь и правда продал Тевинтеру красный лириум, и хоть Каллен сказал Нерии, что его это не волнует, и ему всё равно, куда поедет лириум, лишь бы подальше от неё, мэр заслуживал за эту диверсию наказания. Лириум… Нерия взяла с собой шкатулку с осквернённым осколком.       Каллен толкнул ворота, прошагал по каменной дорожке мимо фонтана, поднялся по ступенькам и вошёл в приоткрытую дверь. Широкая лестница посреди огромного холла вела на второй этаж. У её подножия лежала молодая девушка в сером платьице и фартуке. Каллен убедился, что она жива и тоже всего лишь спит, и вздохнул. Да, Нерия никого не убила, но если упасть под влиянием её заклинания — можно и шею свернуть. Два широких, хорошо освещённых свечами коридора вели в два разных крыла здания. Каллен огляделся и свернул в правый коридор, в котором Нерия оставила след из распахнутых дверей. Он представил, как она идёт, с грохотом открывая двери, а люди падают на пол. Да, его жена очень театральна.       По дороге ему встретились ещё несколько слуг и охранников, лежащих без сознания, и Каллен убедился, что весь особняк погружён в глубокий сон, и он бы даже восхитился магической мощью Нерии, способной наложить заклинание такой силы на стольких людей сразу, если бы её действия не были абсолютно противозаконными. А ещё он думал о том, что она, должно быть, уже знает, что он здесь. На нём кольцо, которое блокирует направленные на него заклинания, но те, что наложены на неё, оно блокировать не может. Она его слышит. Она знает звуки его шагов. Что она будет делать? Сбежит? Убьёт мэра побыстрей, пока он её не нашёл?       Он остановился у приоткрытой двери и замер, прислушиваясь к доносящимся из-за неё звукам родного голоса. — …я бы не смогла жить в доме, в котором умерло столько людей. Мне кажется, здесь плохая энергетика. Ты не чувствуешь?       Каллен осторожно переступил так, чтобы можно было что-то рассмотреть в узкой щели, хоть и был уверен, что Нерия прекрасно знает, что он стоит за дверью. Но пока она его демонстративно не раскрыла, он поучаствует в её игре. Это был кабинет. Нерия сидела в глубоком кресле, закинув ноги в сандалиях на широкий дубовый стол, с которого она сбросила на пол какие-то бумаги. В руке, стоящей на подлокотнике, она держала стакан. — Этот дом видел столько страданий, — продолжила она беседу с невидимым собеседником, хлебнув из стакана, — что тут, наверное, Завеса уже расползлась вся, как старая простыня. В Кинлохе были такие простыни. Серые, тонкие. В одной кровати кто-то чихнул — во всей комнате простыни треснули. Хотя ты не понимаешь, о чём я говорю. Ты избалованный сучёныш, который таких простыней и не видел никогда. И самоуверенный болван, который решил, что ленточка мэра, висящая на впалой груди, даёт тебе власть над силами, масштаб которых твой маленький мозг не способен постичь. Точь-в-точь как твой предшественник.       Она наполнила стакан до краёв, взяла и его, и бутылку, и встала. Каллен отметил, что она в платье. Нежная эльфийская роза в скромном белом платье. Хрупкая и беззащитная. Или как она там говорила? — Тебе такое сравнение льстит, правда? — произнесла Нерия, отойдя в сторону и пропав из поля его зрения. — Тебе нравится думать, что ты похож на него? Это же знаменитый мэр Джованни, при звуках имени которого плакали дети, ходила под себя городская стража и разрешались от бремени раньше срока бабы. Жестокий, властный, грозный мэр Джованни, которого боялись все. А боятся — значит, уважают, правильно? Ты тоже хочешь, чтобы тебя уважали, дружок? Поэтому ты оставил здесь всё, как было? Думаешь, если прикоснёшься к чужому величию — сам станешь великим? Даже бренди пьёшь тот же самый. Ты не представляешь, сколько таких бутылок я приговорила, пока жила здесь. Но такой великой, как Джованни, так и не стала. Но может, у тебя получится?       Она замолчала, Каллен услышал бульканье и догадался, что она поливает мэра бренди из бутылки. Ну, теперь его остаётся только убить, такого унижения он не простит. — Чувствуешь себя великим? — спросила Нерия. — Вот и мне кажется, что нет. Каллен подвинулся, пытаясь разглядеть, что происходит, но ему приходилось лишь предполагать, что мэр лежит парализованный на полу, а Нерия стоит над ним и глумится. — Но я сегодня в чудесном настроении, поэтому расскажу тебе тайну, чтобы ты умер счастливым, — продолжила Нерия, — на самом деле вы очень… очень… очень похожи. Пока вся Антива в благоговении взирала на мэра Джованни, здесь, в этом поместье, я видела мальчика Джонни. Жалкого, сопливого, трусливого мальчишку, который чувствовал себя мужчиной, только когда называл меня шлюхой. Трясущийся ничтожный кусок дерьма, который рыдал, уткнувшись мне в колени, а потом насиловал меня, будто в наказание за то, что я стала свидетельницей его слабости. Он трахал меня на этом столе, за которым ты подписываешь свои сраные бумажки. И на полу, где ты сейчас лежишь. И даже в твоей супружеской кровати, где ты иногда через силу сношаешь свою сушёную воблу-жёнушку. Вот так. Вместо следов величия Джонни оставил тебе следы своего семени, которое он разбрасывал по всем поверхностям этого дома, скуля и содрогаясь в конвульсиях, как собака с перебитым хребтом. Скажи, что ты теперь чувствуешь? Ты счастлив? — Что ты хочешь? — просипел мэр, с которого, видимо, ненадолго сняли парализующее голосовые связки заклинание. — Денег? Сколько? Я заплачу сколько…       Каллен услышал глухой стук, и мэр захлебнулся словами. Теперь она его ещё и пинает. Лучше бы просто убила. Для кого эта демонстрация? Для мэра или для него? — Ты такой скучный, — капризно протянула Нерия, — Джонни хоть перед смертью нашёл свои яйца, даже умудрился ранить меня, перед тем, как подох. Мне ничего от тебя не нужно. Ты мне надоел. Я предупреждала тебя, чтобы ты не лез к моей семье, но ты не воспринял мои предупреждения всерьёз. Нужно было убить тебя, когда ты пришёл в мой дом с теми имперскими выблядками и угрожал моей сестре. Такие необучаемые дебилы, как ты, понимают только язык силы, и ты, видимо, решил, что я оставила Каллена разбираться с вами и ушла, потому что я слабая. К сожалению, в тот раз муж остановил меня и не дал устроить показательную казнь. Так что я сделаю это сейчас.       Каллен отпрянул, увидев, как она подходит к столу, но снова прильнул к зазору, глядя, как она пододвигает к себе знакомую шкатулку. Нерия откинула крышку, вытащила осколок лириума, который засверкал кровавыми всполохами в пламени свечей. В ладонях Нерии тоже вспыхнуло пламя. Обычное — синее, которое через мгновения окрасилось красным и сразу же погасло. Нерия подбросила осколок, поймала и направилась к мэру. — Я всю жизнь только и слышу один и тот же вопрос, — продолжила она свой монолог, скрывшись из виду. — «Что ты за тварь?». Его задавали наставники в Кинлохе. Его задавал Джонни. Его задавали мои многочисленные любовники. Его задал имперский говнюк, прежде чем сдохнуть на поляне перед тейгом, поросшим красным лириумом. Я была там. Пришла, чтобы забрать осколок для магов Круга, а то они не хотели идти зачищать тейг, пока не получат доказательства, что я не наврала. И что же я узнала, придя туда? Что ты продал осквернённый лириум Тевинтеру. Я очень разозлилась. Я так разозлилась, что убила всех, кто был на той поляне, так что ещё несколько тевинтерских магистров не досчитаются своих зацелованных в жопу сыночков. И знаешь что? Мне так надоело, что мне никто не верит, что я убью тебя и затолкаю этот кусок лириума тебе в глотку. А потом возьму вооон тот договор о его продаже, который лежит на полу, и прилеплю его тебе на лоб. И если завтра же я не увижу, что этот город засуетился, как разворошённый муравейник, я вернусь в тейг, наберу побольше лириума и распихаю его в глотки всем, кто здесь имеет хоть какую-то власть. Радуйся. В посмертии ты станешь великим, ведь твоя смерть положит начало великим делам. Но пока отдохни немного. Только сильно не расслабляйся — я с тобой ещё не закончила.       Она вернулась в кресло, одним глотком осушила стакан и стукнула им о столешницу. — Хватит прятаться, храмовник.       Каллен на мгновения зажмурился, открыл глаза, толкнул дверь и вошёл в кабинет. Мэр валялся на спине справа от стола, на груди у него лежал осколок лириума. Мокрые волосы и капли на лице подтвердили предположение о том, что Нерия его облила. Она утопала в большом кресле, но смотрела на Каллена с таким вызовом, будто сидела на троне, сделанном специально для неё. — Он нас слышит? — спросил Каллен. — Нет. — Если ты когда-нибудь меня возненавидишь — пожалуйста, просто убей. — Договорились, — отрывисто произнесла Нерия, — зачем ты пришёл? — Я обещал остановить тебя, если ты снова попытаешься сделать что-то безумное, — ответил Каллен, делая пару шагов к столу.       Нерия вцепилась в подлокотники и подалась вперёд, сидя в кресле. Будто кошка ощетинилась при виде собаки, чтобы казаться больше. — Но я не смог, — добавил Каллен, глядя в глаза, в которых клубился серый туман из его сна.       Нерия непонимающе качнула головой и немного расслабилась, увидев, что он остановился. — У тейга, — пояснил Каллен, — я не смог остановить тебя, хотя обещал. Прости меня. — И сегодня ты решил снова попробовать меня остановить? — Да. Я решил, что ты не в себе. Ведь ты усыпила меня и сбежала с красным лириумом. Я подумал, что ты не отдаёшь себе отчёт в своих действиях, потому что не хотел верить, что ты поступила так со мной. Но, полагаю, когда мы вернёмся домой, ты сможешь объяснить мне, зачем ты это сделала, ведь, придя сюда, я увидел, что ты прекрасно понимаешь, что творишь, а значит…       Он потянул шнурок под рубахой, снял с шеи кольцо имперца и положил его на стол. — … у меня нет ни единой причины тебя останавливать, — закончил Каллен.       Нерия, вскинув бровь, перевела взгляд с Каллена на кольцо и обратно, а затем сощурилась, словно пытаясь разглядеть сквозь стенку его черепа, что он задумал. И Каллену даже хотелось, чтобы она разгадала его изящный в своей простоте план. Он много чего успел наобещать Нерии, в том числе никогда больше с ней не воевать. Он пообещал это, когда они сидели на уступе на крепостной стене Скайхолда над замёрзшей речкой, и он отдал Нерии её филактерию. Зная проницательность своей жены, Каллен надеялся, что она тоже сможет провести параллель, и поймёт, что сейчас он так же демонстрирует, что, несмотря на все порождённые её поведением разногласия, полностью доверяет ей и готов предстать перед ней полностью безоружным. — Делай, что собиралась, — произнёс он и отступил на шаг. — Если ты уверена, что поступаешь правильно. Но если ты всё же колеблешься — подумай дважды. — Я сделаю, — кивнула Нерия, — когда ты заберёшь кольцо и уйдёшь. — Я не уйду. — Хочешь стать соучастником преступления? — Я уже соучастник. Я убил имперца возле тейга, чтобы защитить тебя, Нерия. Я увяз в твоих преступлениях по уши, и либо мы вместе выберемся из этой трясины, либо вместе утонем. Я никуда не уйду. Усыпи меня, если тебе так не хочется, чтобы я смотрел, как ты вершишь свою месть. — Я столько раз стояла там, — сменила Нерия тему, — на том месте, где сейчас стоишь ты. А Джонни сидел в этом кресле и отдавал мне приказы, и я не смела ему перечить. Может, совсем чуть-чуть. И я думала, что если я сяду в это кресло, я тоже смогу отдавать приказы. Но вот я здесь, а ты там — и всё равно никто не слышит, что я говорю. — Я твой муж, — напомнил Каллен, — я на тебя не работаю. Ты свободна в своём выборе, я свободен в своём. Ты выбираешь убить мэра, я выбираю стать соучастником. А потом мы вместе выберем бежать из города. — Я не собираюсь бежать. — Правда? — демонстративно удивился Каллен. — Ты собираешься распихать в глотки местной знати красный лириум и продолжать жить здесь, как ни в чём ни бывало? Навести шороху в городе и спокойно сидеть дома, глядя с балкона, как все сходят с ума от страха? Нерия, ты сама сказала, что когда ты убила Джованни, твой дом осаждали храмовники и наёмники. Ты будешь первой подозреваемой, и Первый Чародей с рыцарем-командором подтвердят, что ты знала о лириуме в тейге. Подумай о Гвен, об Айрис и Гленне, которые были в тейге с тобой. Убив мэра, ты сделаешь всю нашу семью мишенью для антиванского правосудия и охотников за головами. Нам придётся бежать. Всем. Бросить наш дом и искать другой.       Тонкие пальцы сдавили подлокотник, выдавая, что Нерия не слишком задумывалась о последствиях, когда сломя голову бежала убивать мэра. Или была готова к ним лишь с учётом, что они падут на неё одну. Она так долго была одна, что это вошло в привычку. — Если ты сбежишь со мной — меня это устроит, — уже не так уверенно произнесла она. — Сначала — может быть, — согласился Каллен, — но потом ты пожалеешь. Ты любишь Антиву. Даже в Скайхолде между мной и Антивой ты выбрала Антиву.       Он не хотел ей об этом напоминать, что было — то было. Он смирился, что антиванские грозы, вина и жемчуга ей настолько важны, что она ради них бросила его в Скайхолде на мучительных два года. Но сейчас это показалось Каллену очень веским аргументом. Чтобы заставить кого-то задуматься о последствиях своих действий, нужно давить на то, что ему дорого. Этому его научила Нерия. — И что ты предлагаешь? — спросила Нерия, и Каллен почувствовал облегчение от того, что она начала торговаться. — Отпустить ублюдка? Это ничего не изменит, он не успокоится, пока не отправит меня на виселицу. И тебя тоже. — Я могу с ним поговорить? — О чём?       У Каллена не было ответа на этот вопрос, он собирался импровизировать. На данный момент он хотел немного приостановить колесо, пущенное его женой с горы, которое стремительно летело к подножию, и разговор с её жертвой казался ему неплохим способом отсрочить катастрофу. Нерия сбила с мэра гонор, вдруг теперь он будет более приятным собеседником? — Возможно он сможет предложить путь разрешения конфликта, который мы с тобой не видим. — Кто? — презрительно спросила Нерия. — Этот червяк? Может, ещё у клещей в лесу мнение спросим? — Нерия, прошу тебя… — Надень кольцо, и я приведу его в чувство. Но если он назовёт меня шлюхой, или ещё каким-нибудь похожим словом — я сразу его прикончу. С меня хватит. — Хорошо.       Каллен набросил на шею шнурок и спрятал кольцо под рубаху. Он должен был, наверное, почувствовать спокойствие от того, что он снова в безопасности, но поймал себя на том, что весь разговор с Нерией ему не казалось, что она для него опасна. Она не демон, который прячется в тумане над озером, и не хищный цветок, покрытый шипами. Она запутавшийся маг. Растерянный, напуганный, не способный совладать с силой, попавшей в его руки. Искалеченная женщина, которая хочет справедливости, но знает, что никогда не найдёт. — Просыпайся, мой милый принц, — язвительно произнесла Нерия, — с тобой хотят поговорить.       Она подошла к мэру, наклонилась, забрала лириум и отошла к столу, опершись на него поясницей. Каллен коротко выдохнул, глядя, как осколок на мгновения вспыхивает красным и тут же тускнеет, а под кожей у Нерии растекается чернота. Она думает, это забавно?       Нерия положила осколок в шкатулку, мэр зашевелился и с хриплым стоном перевернулся сначала на бок, а потом на живот и попытался встать, цепляясь руками за пол, но рухнул как мешок с картошкой. Каллен представлял, как он себя чувствует. Даже пять минут под парализующим заклинанием Нерии превращают мышцы в вату, а он уже больше получаса так лежит. Вздохнув, Каллен пододвинул к мэру стул, поднял безвольное тело, усадил его и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть облитое бренди лицо. Мэр собрал жалкие крохи имеющихся у него сил и утёрся рукавом. — Пришёл за своей сумасшедшей женой? — просипел он. В ладонях Нерии вспыхнуло синее пламя. — О слове «сумасшедшая» мы не договаривались, — напомнил ей Каллен и обратился к мэру: — мы можем поговорить, как взрослые люди? Без оскорблений и издёвок. — После того, что она тут устроила? — уточнил мэр. — Зачем мне с тобой говорить? — Если ты не хочешь жить — то незачем, — сразу вытащил главный козырь Каллен. — Я могу уйти и оставить тебя с ней. Но мне бы этого не хотелось. — Почему?       Каллен смотрел, как мэр перебирает пальцами, растирает запястья, шевелит ногами, пытаясь удобней устроится на стуле, и чувствовал себя канатоходцем, балансирующим над пропастью. Он не дипломат. В тот раз, с сестрой Нерии, он задавил мэра чужим авторитетом, но сейчас есть только они двое, и Каллену необходимо убедить мэра, что тот в нём нуждается, но при этом не выглядеть жалким. — Город твой нравится, — произнёс он, специально ввернув слово «твой», — хочу в нём жить, долго и счастливо. С красавицей-женой и собственным виноградником. А скрываться от правосудия, которое будет преследовать меня после твоей скоропостижной кончины — не хочу. — Оставайся, — предложил мэр, — подбери себе красавицу-жену с кристально чистой репутацией — и я не стану предъявлять тебе никаких претензий за то, что здесь произошло. А эту остроухую…       Каллен от всей души пнул мэра в колено, тот взвыл и стукнул кулаком себе по бедру. — Я сейчас снова спас твою жизнь. — сообщил Каллен, — выбирай слова, а то у Нерии терпение закончилось десять убийств назад. — Она всё равно меня убьёт. Как Джованни. Не сегодня — так в следующий раз, как у неё крыша уедет. — У неё бы не уехала крыша, если бы ты не продал красный лириум Тевинтеру, — обличительно произнёс Каллен, — мы пришли к тейгу, чтобы взять кристалл для магов Круга… — Так вы оба там были. — … и обнаружили раскопки, проведение которых ты одобрил и заверил договором. На шёлковые простыни денег не хватало? — На шёлковые простыни… — мэр закашлялся, его лицо скривилось в уродливой гримасе, которая превратилась в кривую усмешку. Он посмотрел на Каллена. — Ты когда-нибудь думал, Резерфорд, что произойдёт, когда армия мятежных сородичей твоей жены войдёт в город, вооружённая древней эльфийской магией? — Да вы сговорились… — пробормотала Нерия за спиной Каллена. — Возможно, нам придётся выдержать долгую осаду, — продолжил мэр, — а значит нам нужно уже сейчас запасать оружие и провиант, а на это нужна уйма денег. Которую я заработал, сбагрив имперским ублюдкам проблему, на решение которой город потратил бы ресурсы, которым мы найдём лучшее применение. Кто, в случае чего будет защищать город, если маги уйдут в тейг и потравятся там красным лириумом? — Ничего себе, — удивился Каллен, — а ты, оказывается, только притворялся кретином. А сам уже планы на долгую осаду в случае магического вторжения построил. — Давай-ка я посвящу тебя в ещё один план, чтобы ты меня не недооценивал. Пораскинь мозгами, Резерфорд, и скажи мне, куда первым делом отправится армия угнетённых эльфов, которыми, как и твоей жёнушкой, движет жажда кровавой расправы над своим угнетателем? — Скорее всего — в Тевинтер, — произнёс Каллен, понимая, какой ответ мэр от него ждёт. — Да, в Тевинтер, — согласился мэр, — которому придётся воевать на два фронта, ведь на кораблях кунари, которые курсируют вдоль имперского побережья, сразу же заметят, что на территорию противника вторглась эльфийская армия, и эти рогатые сектанты сами перейдут в решительное наступление. Возможно, кунари даже заключат с эльфами союз. — Маловероятно, — возразил Каллен, — кунари либо вербуют новых последователей под знамёна своей религии, либо заключают временные союзы, презирая союзника и заранее планируя его предать. Эльфы на такое не пойдут. — Если в рядах эльфов найдётся хоть одна такая хитрая сучка, как она, — мэр кивнул в сторону Нерии, — они догадаются предать своих союзников раньше. Представь — эльфы и кунари совместными усилиями стирают с лица Тедаса самую сильную магическую армию, а затем эльфы, вооружённые трофейными магическими артефактами, избавляются от и так уже изрядно побитой в бою рогатой обузы. И куда они идут дальше? — В Антиву, — послушно ответил Каллен, — Антива граничит с Тевинтером, в столице огромный морской порт, и в других прибрежных городах тоже есть порты, через которые проходит множество торговых путей. Эльфы захватят побережье материка от Тевинтера до Антивы, обеспечив себе выход к морю, а вопрос снабжения армии ресурсами закроют, грабя заходящие в порт суда, пока слухи о том, что Антива под их контролем, не разнесутся по всему Тедасу. А это произойдёт не сразу. — Зачем эльфам выход к морю? — спросила Нерия. — Мы не мореплаватели.       Мэр закатил глаза, демонстрируя Каллену, что он думает об интеллекте его жены, и Каллен порадовался, что Нерия стоит у него за спиной и не видит этого. — Даже если эльфам выход к морю не нужен, порт — всё равно важный стратегический объект, — пояснил он, повернувшись к ней, — в данном случае — из-за торговых путей. Если, например, какие-то важные поставки в Тевинтер идут через Антиву — прервав эти поставки, можно ослабить Тевинтер. — Тогда разумней сначала захватить Антиву, — заметила Нерия. — Смотри, она начинает соображать, — язвительно произнёс мэр. — Пожалуй, — согласился Каллен с Нерией, — но здесь кроме военной стратегии играет роль личный фактор, поэтому я всё же предполагаю, что эльфы предпочтут начать с Тевинтера, освободив своих пленённых сородичей, а затем перекроют поставки из Антивы, чтобы использовать это как возможный козырь в переговорах с немагическим населением Тевинтера. Если они конечно не захотят просто перебить всех.       Произнеся последнюю фразу, Каллен подумал о том, что это наиболее вероятный вариант развития событий. Мэр всё на удивление неплохо просчитал, но у него нет информации, которая есть у Каллена. О том, что эльфов возглавляет маг с силой, близкой к божественной, который собирается убрать Завесу, отделяющую Тедас от Тени, и когда сюда со всех сторон хлынут демоны с неограниченной магической мощью, все человеческие планы пойдут прахом. Это война на совершенно ином уровне, который человеческим стратегическим умом постичь проблематично. Поэтому он не собирался посвящать мэра в подробности этой войны. Только лишнего страху наведёт. — Теперь ты понимаешь, почему для всех нас было бы лучше, если бы твоя жена не лезла не в своё дело и не помешала красному лириуму отправиться в Тевинтер? — произнёс мэр, и Каллен повернулся к нему. — Пускай имперцы накачаются лириумом, дадут бой остроухим и рогатым вырожденцам, а затем сами передохнут от отравления скверной. Тевинтер станет огромной могилой, а весь Тедас от этого только выиграет. — О, кретин вернулся, — устало прокомментировал Каллен, — я уже скучать начал. Накачанные скверной маги превратятся в осквернённых магов и разбредутся сеять хаос по всему материку. — И на этот случай я готовлюсь к долгой осаде. — Стены Антивы будут осаждать чудовища, которые владеют магической силой. Им не нужно есть, не нужно спать, они не чувствуют боли. Сколько город продержится против такого противника?       Мэр замолчал, обдумывая ответ, и, как и в случае с Нерией, Каллен уже видел, что тот колеблется. Нужно сказать что-то ещё. — Я сражался с осквернёнными магами и храмовниками, когда на Тедас напал Корифей, — поделился он, — осквернённый тевинтерский магистр, кстати. Одолеть которого было очень сложно. А теперь представь, что таких Корифеев под стенами города будут десятки. Как быстро стены падут?       Ответа снова не последовало. Каллен, конечно, преувеличил. Корифей — это не просто тевинтерский магистр, это тевинтерский магистр тысячелетней выдержки, такие от дозы красного лириума не появляются. Но во имя дипломатии не грех и преувеличить масштаб проблемы. — Красный лириум необходимо уничтожить, — произнёс Каллен, догадавшись, что мэр уже сдался, но гордость не позволяет ему принять чужую точку зрения, — это яд, который отравляет всё живое, и сила, которая не поддаётся контролю. Его не должно быть в Антиве, и его нельзя дарить Тевинтеру. Деньги, я так понимаю, ты уже получил. Пока в Тевинтере хватятся отправленных в тейг магов, пройдёт достаточно времени, чтобы мы успели прибраться. Когда из Минратоса явится отправленная на поиски делегация, там уже не будет ни лириума, ни тел. Никто ничего не видел, никто ничего не знает, самонадеянные имперские мальчишки, уставшие от патерналистской культуры своей консервативной родины, стащили добытый лириум и решили перепродать кому-то ещё. А теперь скрываются в Вольной Марке, прогуливая заработанное в борделях. — Ты точно ферелденец? — насмешливо произнёс мэр. — Похоже, больше нет, — признался Каллен, — я ищу своё место, и мне кажется, что оно здесь. Поэтому я хочу предложить сделку. — Ну, у меня нет выбора, — мэр посмотрел на Нерию, которая на протяжении их разговора вела себя нетипично молчаливо. Каллен надеялся, что это проявление уважения к нему. — Придётся тебя выслушать. — Верни мне место в городской страже. А я вспомню годы службы под руководством рыцаря-командора Мередит — и ты получишь самого исполнительного, преданного и не склонного задавать лишних вопросов подчинённого, о каком только можешь мечтать. — Думаешь, я поверю в эту чушь после того, что ты устроил в ратуше? — Я защищал свою жену, — напомнил Каллен, — вы с Лучиано и тем ублюдком, которого я избил, выставили её лгуньей, но ты прекрасно понимаешь, что она говорила правду. Но не всю. Он не только украл и выбросил её обручальное кольцо, но и хотел над ней надругаться. Я защищал её честь, а вы продемонстрировали, что даже обладая властью на посту капитана стражи, я не имею на это права. Поэтому я ушёл. — Надругаться? — усмехнулся мэр. — Над ней? Над сумасшедшей магичкой, для которой убить человека — как таракана прихлопнуть? — Это не так, — возразить Каллен, — будь это правдой — мы бы сейчас с тобой не разговаривали. У всех есть слабые места, и всегда найдутся люди, которые знают, как на них играть, вроде этого… Рафаэля. Или бывшего мэра. Моя жена — не лириумный монстр, который не чувствует боли. Иногда она может защитить себя сама, иногда это приходится делать мне. — Как трогательно. Я бы зарыдал, если бы она не пыталась меня убить. — У меня тоже есть слабое место, — продолжил Каллен, не обращая внимания на его ёрничанье, — моя семья. Я говорю это сейчас, потому что хочу, чтобы ты понимал, что ради защиты своей семьи я готов на всё. Я готов уйти и не мешать Нерии доделать то, что она задумала, но также я готов остаться и стать твоим союзником, если ты гарантируешь, что моей жене больше никогда не придётся увидеть, как мэр города, который она считает своим домом, разбивает камнем дверь в её кухне, чтобы отдать её сестру имперским охотникам за рабами. Я прошу совсем немного — уважения и безопасности для женщины, которую я люблю, и для моей племянницы, которая тоже считает Антиву своим домом. А взамен ты получишь мой опыт и знания — о военном деле, о магах и храмовниках, о красном лириуме и скверне. Кстати, стража на воротах твоего городского особняка никуда не годится, но я могу сделать так, что мимо них ни мышь, ни тевинтерский маг не проскочит. Я буду тебе полезен. На самом деле, наш союз будет на пользу нам обоим. Я буду знать о твоих планах, и смогу предостеречь тебя, если ты не видишь всей картины, как сегодня, а ты будешь знать, чем я занят, ведь именно ты будешь отдавать мне приказы. Он произнёс эту речь спокойным и уверенным тоном, но внутри всё клокотало в ожидании решения мэра. Каллен не лгал — он действительно был готов уйти. И знал, что он очень рискует, предлагая мэру такой договор, ведь он может сделать вид, что согласен, а к утру прислать в их дом отряд храмовников. — Предположим, я гарантирую безопасность твоей семье, — произнёс мэр, — но кто гарантирует безопасность мне? Какие гарантии, что твоя жена не вернётся в мой дом через неделю, месяц, год… И не прикончит меня, потому что ей снова не понравилось, как я распоряжаюсь бюджетом Антивы. — Вот твои гарантии, — Каллен обвёл рукой кабинет, — ты до сих пор жив. Нерия вняла моей просьбе и не стала тебя убивать, потому что она прислушивается к моему мнению. Ты это ещё в нашей кухне заметил. Мы очень дорожим друг другом, слушаем друг друга, защищаем друг друга. Нерия не тронет тебя, если будет уверена, что ты не угрожаешь ей или мне. Если тебе так будет легче — можешь считать, что я твой заложник, который обеспечивает твою безопасность. Но если с одним из нас что-то случится — второй будет очень зол, и твою безопасность вообще ничто не гарантирует.       Наступила очередная пауза, в течение которой мэр больше смотрел на Нерию, чем на Каллена. Что, никак не может побороть свой страх и какой-то прямо-таки абсурдный злодейский расизм? — Что ты сделала с остальными людьми в доме? — вдруг спросил мэр. — Они спят, — ответила Нерия, — к утру проснутся. Свежие и бодрые. — Подумай ещё вот о чём, — ухватился Каллен за очередной веский аргумент, — Нерия — очень сильный маг. Она усыпила всё твоё поместье. Она убила дракона. Она убила нескольких тевинтерских магов. В одиночку. Если в город войдёт эльфийская армия, разве ты не хочешь, чтобы такая могущественная чародейка была на твоей стороне? — На моей ли? — Я буду на стороне своей семьи, — холодно произнесла Нерия.       Красноречие Каллена иссякло, больше никаких способов уговорить мэра у него не было, так что оставалось рассчитывать, что он всё же не хочет умирать. На человека, готового героически принести себя в жертву, чтобы унять гнев озверевшей магички, он не походил. — Меня устраивают твои условия, — после очередной паузы произнёс мэр, — но я бы хотел изменить одну деталь. — Какую? — спросил Каллен, уже готовый к какому-то подвоху. — Вчера вечером я имел приятную беседу за деловым ужином с нынешним рыцарем-командором антиванского Круга магов. И он поделился со мной восторгом от того, каких прекрасных советов ему надавал генерал Инквизиции Каллен Резерфорд во время своего недавнего визита. И выразил горькое сожаление о том, что Каллен Резерфорд отказался от предложения снова надеть храмовничью форму, — сообщил мэр и поднял голову, пристально глядя Каллену в глаза. — В городской страже ты мне не нужен. Но вот свой человек в Круге стал бы для меня очень ценным приобретением. Прими предложение рыцаря-командора — и я твою супругу на руках буду носить. Если она конечно не против.       Каллен пожалел о том, что стоит к своей жене спиной. И не посмотрел заранее — не лежит ли на рабочем столе мэра нож. Потому что в тот же момент, как мэр озвучил своё условие, Каллен решил — он его примет. Это отличный исход. Храмовник возвращается в свой загон и делает то, что умеет лучше всего. Мэр чувствует себя хозяином положения и не вымещает свой страх на Нерии. Нерия… прирежет своего мужа-храмовника во сне. Или нет? Она любит его. Она знает, что он изменился. Она его простит. — Договорились, — громко произнёс Каллен и протянул мэру руку.       Мэр встал со стула и пожал его руку. Каллен замер и прислушался, ожидая, что мэр сейчас упадёт замертво, сражённый заклинанием взбешённой Нерии, но вместо этого раздался оглушительный звон. Каллен обернулся, увидел, как бренди стекает по стене возле окна вниз — на разлетевшиеся осколки бутылки, а через секунду Нерия схватила со стола шкатулку с лириумом и вихрем вылетела из кабинета. — Очень… исчерпывающе, — произнёс мэр. — Она успокоится, — пообещал Каллен, сам себе не веря. — Жду тебя завтра в десять в Круге. — Я буду вовремя, — Каллен подошёл к двери, — доброй ночи. И… извини… за… — он покачал головой. — За это всё.       Выйдя в коридор, он помчался к выходу, чтобы догнать свою супругу, которая сейчас, должно быть, очень жалела, что на нём кольцо, мешающее ей его прибить. Ничего. Это не конец. Это новое начало, хоть и слишком похожее на старое. Но теперь всё иначе. Она не маг Круга под его опекой, а антиванский Дворец Солнца — совсем не то, что ферелденский Кинлох. Никакого тумана над озером, всё кристально ясно, а антиванское небо над Кругом безоблачно. И при его содействии так будет и дальше.       Он выскочил за ворота, отвязал коня и быстрым шагом пошёл за удаляющейся фигурой в белом платье, ведя коня за поводья. Нерия тоже шла быстро, но её шаг был короче его раза в три, и Каллен быстро её нагнал. — Почему ты не сказал мне, что рыцарь-командор предлагал тебе должность в Круге? — спросила она, не сбавляя шаг и не глядя на него. Это было гораздо больше, чем он ожидал. Она с ним разговаривает. Задаёт вопросы. Пытается разобраться. — Потому что я не принял предложение. Я знал, что тебя это предложение расстроит, и не стал рассказывать, потому что это не имеет значения, раз я отказался. — Ты отказался, потому что это меня расстроит? — Да, — честно ответил Каллен, которому даже в голову не пришло, что это может быть ловушкой. А это была она. — То есть… — Нерия остановилась и повернулась к нему. — Ты хотел согласиться, но отказался только из-за меня? — Э… — произнёс Каллен и попятился к коню, ища у него защиты и помощи в поиске верного ответа. — Ты говорил мне в Скайхолде, что больше не будешь храмовником, — продолжила обличать его Нерия, — ты сказал, что это не из-за меня. — Тогда я был абсолютно уверен, что больше не буду храмовником, — согласился Каллен и потёр шею, — но времена изменились, и я… — Ах, времена изменились? — перебила Нерия. — Получается, если бы не я, ты бы принял его предложение тогда? — Я не знаю, но… — А когда тебе сделал такое же предложение мэр — ты с радостью согласился! — Не с радостью. — Ведь это так удобно! Ты вроде как ни в чём не виноват! Это не твоя ответственность! Мэр тебя заставил — а тебе, бедняжке, некуда деваться! Ты у нас жертвенный агнец, который благородно обменял свою свободу на моё помилование! — На самом деле — так оно и есть! — повысил голос Каллен. — Если ты не заметила — ты устроила покушение на мэра! Очередное! И была готова бежать из города! А я хочу дом, виноградник и немного покоя! Я не собираюсь никуда бежать, ясно?! Я собираюсь работать, обеспечивать свою семью и достраивать дом! — Поэтому ты продал свою жопу мэру! Поздравляю! Теперь ты Каллен Резерфорд — мэрская подстилка, как я когда-то! Рассказать тебе, как себя правильно вести, чтобы тебя трахали пореже?! — Так, всё, иди нахер, — не выдержал Каллен этого потока грязи, льющегося на него из самого прелестного в мире рта.       Он отпустил поводья, шагнул к Нерии, схватил её поперёк талии, приподнял и под её возмущённый вопль, уложил её животом поперёк седла. Конь даже не шевельнулся. Каллен обошёл его и встал со стороны лица Нерии. Она подняла голову. — Опусти меня на землю. Я не люблю лошадей. И церковных псин. Чё ты лыбишься? — Думаю, каким бы страстным сейчас мог быть секс. — Теперь секс у тебя будет только с мэром. И в хвост, и в гриву тебя… или что там у вас, собак. — Ты продолжай, — Каллен демонстративно посмотрел в звёздное антиванское небо, — у меня полно времени. — Погавкай! — огрызнулась Нерия. — Гав, — ответил Каллен. — Я подам на развод! — Вряд ли в городской ратуше расторгают браки с собаками. — Я… — Что? — спросил Каллен, заметив, что она запнулась. — Я… — Нерия опустила голову и замотала ею, — я… столько всего хочу тебе сказать, — она снова посмотрела на Каллена и сдула падающие ей на лицо волосы. — Но не могу. Потому что люблю тебя. — Вот это уже похоже на разговор.       Он обошёл её, снял с коня, который спокойно взирал на развернувшийся скандал, и поставил Нерию на ноги. — Я понимаю, почему ты злишься, — начал Каллен. — Да ладно? Правда что ли? — Но я тоже злюсь. Нерия, ты усыпила меня. В нашей супружеской постели. Когда мы занимались любовью. Я понимаю, тебя сейчас разрывает на части гнев, потому что ты считаешь, что я предатель, но то, что ты сделала — это тоже предательство. Ты не думала о том, как я после такого буду с тобой в одну кровать ложиться? — А мне теперь придётся ложиться в одну кровать с храмовником! — Рад, что ты рассматриваешь такую возможность. Может быть, сойдёмся на том, что нам обоим приходится совершать неоднозначные поступки, и прекратим ссориться? — Я тебя всего лишь усыпила! А ты меня можешь усмирить! — Ты же понимаешь, что это полный абсурд? — Почему? Это ведь то, чем занимаются храмовники! Усмиряют, убивают, сажают под замок таких, как я! — А ещё они защищают таких, как ты. — Знаю я, как вы защищаете! — Кто — вы? — спросил Каллен. — Нерия, это я. Прямо здесь, перед тобой. Я такой же, каким был полчаса назад. Я — Каллен Резерфорд. Муж чародейки, дядя второй чародейки. Друг ещё одной чародейки. И одной огнеопасной занозы в моей проданной мэру жопе. Я люблю вас. Я знаю, как вам сложно. Знаю, чего вы боитесь, в чём нуждаетесь, как найти к вам подход. И всё это благодаря тебе. Ты показала мне, что маги гораздо сложнее, чем их описывают церковные книжки. Что вы не чудовища и не грешники, не искусительные демоны или предвестники катастрофы. Сегодня я стоял за дверью в поместье мэра, смотрел на тебя и понимал, что я не боюсь. Всё, что так долго преследовало меня с того восстания в Кинлохе, наконец-то оставило меня. Благодаря тебе я узнал, что магия может быть прекрасной. Ласковой, исцеляющей, полной любви. А ещё опасной, разрушительной и жестокой. И у любой магии есть причины. Этому я тоже научился у тебя — что у всего есть причины. И теперь, со всеми этими знаниями, я думаю, что буду очень полезен в антиванском Круге. Я могу вернуться к началу и наконец-то попробовать сделать всё правильно. — Сделать всё правильно, — Нерия горько усмехнулась, — милый, ты всегда был идеалистом. — Разве ты не за это меня полюбила? — Как мы теперь будем жить? Ты в Круге, а я на опушке леса в недостроенном доме, чтобы не мозолить мэру глаза? — Рыцарь-командор предлагал мне весьма выгодные условия, — принялся убеждать её Каллен, увидев, что её броня из гнева и обиды треснула, — я буду часто бывать дома. И самое главное… — он оттянул шнурок на шее, — с этим мне не придётся прикасаться к лириуму. — Часто бывать дома?! — Нерия топнула ногой по грязи. — Я выходила замуж за стражника, который неделями на работе торчит, а теперь у меня будет храмовник, которого нет дома месяцами! — Ты сможешь приходить в Круг… — предложил Каллен и чуть не втянул голову в плечи под её возмущённым взглядом. — Айрис там часто бывает… у них большая библиотека и… вообще — может это к лучшему. Если я буду служить в антиванском Круге, возможно, тамошние маги согласятся заняться… твоей проблемой со скверной. — Отлично! — Нерия подпрыгнула, топнув обеими ногами сразу. Каллену показалось, что сейчас она вообще повалится в грязь и будет кататься в ней и колотить ногами, как ребёнок. Но обошлось без этого. — Давайте на мне всем антиванским Кругом опыты ставить! — Ну что-то же нужно с этим делать.       Нерия обхватила руками плечи и замотала головой. Каллену было очень её жаль, потому что на неё сразу очень много всего свалилось, но на него тоже свалилось достаточно, и ему сейчас хотелось рухнуть в кровать и выспаться перед завтрашним визитом в Круг, который изменит их с Нерией жизнь. Она это примет. Когда увидит, что где бы он ни был, и какую бы должность ни занимал — он всегда на её стороне — она это примет. — Нерия, прошу тебя, пойдём домой.       Он протянул ей руку, а она без заминки вложила свою ладонь в его. Что ж, этот бой он выиграл, но война ещё не окончена.       Путь до дома они проделали в молчании, и Нерия ни разу не выпустила его руку. Он чувствовал, как дрожат её пальцы — от стресса и магического истощения. Как она трогает надетое на него обручальное кольцо. Как впивается короткими ногтями в его ладонь. И просто радовался, что на сегодня всё закончилось. Она здесь, с ним, жива, невредима, не натворила ничего непоправимого. Кто-то бы сказал, что он совсем отчаялся, раз ему этого достаточно для счастья, но Каллен и правда чувствовал себя счастливым. Едва они ступили на порог своего дома, в прихожую высыпали Гленн, Палома и Гвен. Нерия застыла, как вкопанная, глядя на эту встречающую делегацию, а друзья засуетились вокруг неё. — Нерия, где ты была? — Лапуля, ну ты и навела шуму. — Коммандер Каллен, вы в порядке? — Он не коммандер, — произнесла Нерия, и все замолчали. Каллен сглотнул. А вот и новая битва. — Он у нас теперь… — Нерия посмотрела на него. — Кем ты у нас теперь будешь? Рыцарем-капитаном? — Что это значит? — уточнила Гвен. — Это значит… — выдержала театральную паузу Нерия, — что твой дядюшка завтра заступает на службу в антиванский Круг. — Это шутка такая? — Гвен посмотрела на Каллена. — Нет, — ответил он. Ничего. Об этом всё равно пришлось бы рассказать. — Гвен, я…       Он шагнул к ней, но Гвен резко отшатнулась и выставила вперёд руки, глядя на него, как на ядовитую змею. В распахнутых глазах плескалось недоумение и страх, и Каллен, не готовый к такой реакции, замер, не понимая, что ему делать. Гвен открыла рот, силясь что-то сказать, но вместо этого мотнула головой, так, что длинные кудрявые волосы хлестнули её по лицу, развернулась и умчалась в гостиную. — Гвен! — Кажется, она не рада, — равнодушно заметила Нерия. — Что-то я не понял прикола? — произнёс Гленн. — В каком смысле — на службу в антиванский Круг? Зачем? — Чтобы ущемлять магов, — ответила Нерия. — Лапуля, заткнись, — внезапно вмешалась Палома, и Каллен удивлённо посмотрел на неё, — не тебя спрашивают. — Я сейчас не хочу об этом говорить, — сказал Каллен, — я устал и хочу спать. — Я тоже, — добавила Нерия.       Она скинула сандалии и умчалась на второй этаж, громко стуча босыми пятками по лестнице. — Постелить вам на веранде? — спросил Гленн. — Я буду спать в своей кровати! — возмутился Каллен.       Громкий хлопок дверью их спальни сообщил, что нет — не будет. — Сам постелю, — буркнул Каллен. — Уверена, что бы ты ни сделал — ты сделал это ради этой королевы драмы, — сказала Палома и тронула Каллена за плечо, — спасибо, что привёл её домой. Теперь могу спокойно вернуться в «Гиацинт». Добрых снов.       Она обулась и вышла за дверь под удивлённым взглядом Каллена, который от неё поддержки ожидал в последнюю очередь. Наверное, стоило её проводить, но у него действительно не было сил. А ведь надо выслушать обвинения от ещё одного мага. Он посмотрел на Гленна. — Ну давай. Скажи, что я предатель, и хлопни дверью. — Я не считаю, что вы предатель, — непривычно серьёзным тоном ответил Гленн, — никто так не считает. Гвен — вспыльчивый ребёнок. Нерия… ещё более вспыльчивый ребёнок.       Они успокоятся и всё поймут. Айрис вас точно осуждать не станет, для неё Круг — дом родной. И я не стану. Я вас знаю. Если вы приняли такое сложное решение — значит, у вас были очень веские причины. Которые точно не имеют никакого отношения к ущемлению магов. Я знаю, что вы нас не подведёте. И я постараюсь вас больше не подводить. И Нерию. Спокойной ночи.       Гленн ушёл в гостиную, а Каллен остался в прихожей один, не понимая, что это сейчас было, но чувствуя, что именно этого ему сейчас не хватало. Он разулся и посмотрел на ведущую в спальню лестницу. Нужно дать Нерии время. Сейчас гнев ещё силён, ей нужно побыть наедине с собой и принять новые обстоятельства. А он пока просто порадуется, что его семья в безопасности.