И жили они долго, пока не умерли

— Волосы лучше собрать в косу или хвост.       Пасиенсия обошла её сзади и осторожно провела гребнем по свалявшимся за ночь кудрям, которые Сильвия и не подумала заплести прежде, чем уснуть. Накануне вечером это сделала служанка, но она распустила косу, когда на площади притворялась девушкой Гленна, а теперь волосы спутались так, что Сильвия боялась не справиться с ними сама.       Хуже волос оказался только корсаж, который она затягивала, наверное, полчаса, путаясь в гладких шнурках под сочувственным взглядом Пасиенсии. Казалось бы, что проще — надень сорочку, юбку, просунь руки в лямки корсажа и зашнуруй на груди, но шнурки выскальзывали из дрожащих рук, и чем дольше Сильвия пыталась справиться с непривычным предметом женского туалета, тем сильнее её трясло от беспомощного стыда. Служанки всегда так ловко и быстро шнуровали тугой корсет, а её пальцы сейчас будто принадлежали старику, больному артритом. — Лучше всего, конечно, повязать платок, так волосы меньше пачкаются, — продолжила Пасиенсия, терпеливо разбирая её кудри. — А можно без платка? — робко спросила Сильвия. — Можно, — легко согласилась Пасиенсия, — без платка чаевых больше дают. — А кто зарабатывает больше всего чаевых? — полюбопытствовала Сильвия, догадываясь, что ответ лежит на поверхности. — Нерия, — оправдала её ожидания Пасиенсия, — хотя, думается мне, это из-за того, что она с магией мошенничает.       Она произнесла это легко и беззаботно, будто магия — это забавная причуда самой популярной официантки, а не причина, по которой Массимо Лучиано силой отправил младшую дочь в антиванский Круг. Судя по слухам, заклинания Нерии гораздо опасней невинных фокусов Джии, но её близкое окружение, кажется, это не смущает. — Вы… не боитесь? — Чего? — уточнила Пасиенсия, примеряя к её волосам синюю ленту под цвет корсажа. — Магии. — Боюсь ли я? — Пасиенсия на мгновения задумалась. — Немного. Конечно, когда тебя окружают ходячие катастрофы, которые в любой момент могут что-то сжечь или наслать на человека икоту — это пугает. Но гораздо больше я боюсь не их, а за них. — Почему? — Потому что магия — это инструмент, и каждый маг сам решает, куда его применить. В одних руках нож — орудие убийства, а в других — главный помощник повара. К несчастью, Нерия использует его в обоих целях. Поэтому я за неё боюсь.       Сильвия сглотнула и в очередной раз удивилась, как легко Пасиенсии дались слова, которые самой Сильвии казались не самыми уместными в светской беседе. С другой стороны — ей вчера прямо посреди приёма в саду поведали, что безродный Массимо убил первую жену ради наследства. — Поэтому Гленн сказал, что Нерия сможет договориться с моим отцом? — догадалась она. — Да, — подтвердила Пасиенсия, — Нерия умеет общаться на понятном ему языке.       На понятном языке. Это значит — на языке насилия и жестокости? То есть, и Гленн, и Пасиенсия сразу поняли, что надежды на мирное разрешение ситуации нет. — Ну так что? Хвост или коса? — Хвост.       Прежде чем покинуть комнату, она последний раз оглядела себя, изучая новый облик. Вчера — наследница Лучиано в шёлках, драгоценностях, со сложной причёской, затянутая в корсет так, что ни вздохнуть, ни присесть. Сегодня — Сильвия в корсаже, который грозит распахнуться на груди в просторной сорочке с открытыми плечами. Всё это как будто не с ней. Она не поверит, что это правда происходит, пока не уладится вопрос с отцом. — Работы много, но ты быстро всё поймёшь. Сегодня понаблюдаешь за Нерией, можешь спрашивать её обо всём, она обожает разговаривать, так что с удовольствием ответит на все вопросы. Будешь у неё на подхвате пока — убрать грязную посуду, протереть столы… Сильвия шла за Пасиенсией по коридору и кивала на каждое её слово, от ужаса перед предстоящим днём не соображая, что та её не видит. Весь день провести с Нерией? С Нерией — чародейкой-убийцей? С Нерией — взрывательницей туалетов? С Нерией — женой капитана Каллена? Как ей в глаза смотреть, зная, что муж изменил ей с Кармен?       Они спустились по лестнице, Сильвия прошла за Пасиенсией за длинную деревянную стойку. Зал пустовал. Ну да, кто откроет трактир, если хозяйка занималась волосами новой официантки. — Нерия ещё не пришла? — Она приходит позже, — пояснила Пасиенсия, — утром от неё никакого толку, она спит на ходу. Зато уходит самая последняя, так что ты сможешь лечь пораньше.       Сильвия кивнула, но спокойней ей не стало. Нерия приходит позже, а отец может прийти в любую минуту, и что тогда? Бежать? Некуда. Отбиваться? Отец её одной рукой скрутит. — Пойдём, покажу тебе рабочий инвентарь.       Первым, кого увидела Сильвия, войдя на кухню, был незнакомый мужчина, и она безотчётно отшатнулась от его внушительной фигуры, в первую секунду почему-то подумав, что за ней явилась стража по приказу отца, но почти сразу сообразила, что стражники носят доспехи, а не фартуки.       Мужчина стоял спиной к ней, из-под коротких рукавов рубахи выглядывали мускулистые руки со следами ожогов. Он повернулся, и Сильвия увидела хмурое, изрезанное морщинами загорелое лицо, которое частично закрывала густая, чёрная, курчавая, но довольно аккуратно подстриженная борода. — Это кто? — весьма невежливо спросил мужчина у Пасиенсии, указав кивком на Сильвию. — Я Сильвия. — выступила она вперёд и протянула ему руку. — Новая официантка.       На недовольном лице обозначилось сложное выражение между скепсисом и насмешкой, мужчина выдержал паузу, рассматривая её ладонь, но всё же протянул огромную руку и одарил Сильвию рукопожатием. Слишком крепким. Но всё же не таким нарочно болезненным, каким выкрутил ей пальцы жених. — Марко. Повар. — Очень приятно познакомиться.       Марко хмыкнул и перевёл взгляд на хозяйку таверны. — Она поднос-то удержит? — Нерия же удерживает, — беззаботно ответила Пасиенсия. — Сравнила, — басовито хохотнул Марко, — Нерия генерала Инквизиции за яйца удерживает, а эта малютка что-то тяжелее чашки в руках держала? — Нет, — снова вклинилась Сильвия, не позволяя исключить себя из разговора, — но я буду очень стараться делать всё как следует. — Старания недостаточно, — ответил Марко.       Сильвия вдруг впервые ощутила жгучее желание пнуть живого человека. Он как будто специально её веру в себя разрушает. Пасиенсия такая милая и оптимистичная, а этого повара, наверное, для баланса наняла. — Если уронишь что-нибудь из моей стряпни — вычту из жалования, — пригрозил Марко. — Я поняла. — Не слушай его, — вступилась Пасиенсия, — я здесь решаю, у кого из жалования вычитать, а он просто старый ворчливый дед. Он и Нерию, кстати, только за глаза хвалит, а в лицо гадости говорит. — Потому что она ленивая балаболка. — Вот видишь, — Пасиенсия указала раскрытой ладонью на повара, — в общем, Марко на этой кухне царь и бог, так что по возможности избегай тут надолго задерживаться, а то он тебя в поварята определит и заставит овощи резать. И ни в коем случае не покупай ему пончики в пекарне на Торговой площади, даже если он скажет, что это я приказала. Лекарь говорит, у него в крови столько сахара, что можно патоку варить. — Всё выдала. — Я хочу, чтобы все видели тебя таким же милым, каким вижу я.       Марко ничего не ответил и повернулся к разделочному столу, на котором как раз были разложены те самые овощи. Сильвия грустно посмотрела на огромный нож и мысленно признала, хоть ей и было неприятно соглашаться с поваром-грубияном — ничего подобного она и правда в руках не держала. Вдруг из неё не выйдет ни официантки, ни поварёнка? — Здесь у нас мётлы, швабры, тряпки, всё для уборки, — продолжила Пасиенсия экскурсию и распахнула узкую дверцу, демонстрируя тесную подсобку. — Полы обычно Нерия моет, ей это почему-то нравится, но она не каждый день здесь, так что периодически придётся тебе. Вода вон там, в вёдрах, её обычно набирает Марко, иногда Фабио, иногда я. Ты… Пасиенсия замолчала, рассматривая Сильвию. Она выпятила грудь, демонстрируя, что полна сил, чтобы таскать воду. — … ты вёдра не трогай, — закончила Пасиенсия, — надорвёшься. — Да ничего… — начала Сильвия. — Нет, — не поворачиваясь, перебил её Марко. — Ясно, — пробормотала Сильвия. — Поставщик твою подпись требует, — раздался знакомый голос, от которого её передёрнуло. — Может, поможете? Я один всё таскать должен?       Появившийся на мгновение в задней двери Фабио, выдав жалобу, тут же исчез, Пасиенсия протянула Сильвии фартук, чистую сухую тряпку и пустой алюминиевый тазик. — Мы с Марко пойдём продукты разгружать, а ты протри столы и подоконники в зале. И ножки столов и стульев протри, они ужасно пылятся. — Как же он меня раздражает, — равнодушным тоном произнёс Марко. — Пожалуйста, только ты не начинай, — попросила Пасиенсия. — Предыдущий мне нравился гораздо больше, — добавил Марко, выходя за ней из кухни.       Сильвия осталась одна, ошарашенно глядя на захлопнувшуюся за ними дверь. Как быстро здесь всё происходит, лишь бы у неё получилось встроиться в этот ритм. Предыдущий? Кого Марко имел в виду? Кавалера Пасиенсии, который был до Фабио? Что с ним стало? И если он был лучше — почему Пасиенсия не с ним?       Повязав фартук, она зачерпнула ковшом воду из ведра, наполнила таз и вышла в зал, оглядывая ряды деревянных столов. В окна светило ласковое утреннее солнце, роняя лучи на цветочные горшки, в помещении царила умиротворяющая тишина, и сейчас казалось, что если и есть во всём городе место, в котором Сильвии ничто не угрожает — то это Гиацинт. Она намочила тряпку, старательно отжала и провела по столешнице. Ничего не случилось. Стол не развалился, зал не залила вода, в таверну не ворвалась стража и не арестовала её за то, что она неумеха и белоручка. Сильвия взбодрилась и принялась тереть столы, мельком поглядывая на дверь.       Ей не терпелось увидеть Нерию. Ещё совсем недавно Сильвия интересовалась ей лишь потому что её терзал вопрос — каких женщин выбирают в спутницы жизни такие невероятные мужчины, как Каллен Резерфорд, но теперь масштаб его личности казался Сильвии ничтожным в сравнении с его загадочной супругой.       Кто она? Очень талантливая, но жестокая чародейка? Роковая женщина, занимающая мужские умы и сердца? Или болтливая, ленивая, беспечная растратчица, которая по какой-то причине любит мыть полы? И держит своего мужа… за… кхм…       Сильвии уже начинало казаться, что никакой Нерии на самом деле не существует, и это всё массовая галлюцинация. Весь город уверен, что существует некая женщина, столь великая, что при попытке её описать складывает образ настолько противоречивый, что поверить в её существование невозможно.       Закончив со столами, Сильвия переместилась к подоконнику, одёрнула тюль и выглянула в окно. На улице, как и вчера, стоял стражник. Лицо его она накануне не разглядела, но, вероятно, это был другой, они же меняются. Он просто работает. Охраняет покой граждан. На Сильвию ему плевать, он здесь не за ней. — Доброе утро.       Сладкий мелодичный голос отвлёк её от разглядывания стражника, Сильвия уже привычно вздрогнула и быстро обернулась. Кто здесь? Они ещё закрыты!       Возле стойки стояла сеньора Палома Бланшар, всем своим видом словно напоминая Сильвии о роскоши, от которой та отказалась, сбежав из отцовского дома. Шёлк струился по безупречной фигуре, облегая изгибы, глубокий вырез демонстрировал высокую грудь, драгоценные камни блестели в ушах и на запястьях, а причёску этой состоятельной дамы явно укладывали не впопыхах. — Сильвия? — узнала её Палома. — Что ты здесь делаешь, зайка?       Зайка. Дома она была госпожа, а здесь зайка и малютка. Но может это и хорошо. Отец посчитал, что она уже взрослая женщина, которую пора выставлять на брачный рынок, а в Гиацинте она ребёнок, которому дают посильную работу и не гонят замуж. — Я тут работаю.       Тёмная бровь изящно изогнулась, выражая удивление традиционным для светского общества образом. Сильвия замерла с тряпкой в руках, глядя как сеньора Бланшар медленно приближается, рассматривая её с ног до головы. До носа долетел аромат цитруса и каких-то пряностей. — А твой отец знает, что его наследница решила променять семейное дело на карьеру подавальщицы в трактире? — Мой отец не собирается приобщать меня к семейному делу, — ответила Сильвия, — так что я освободила место для наследника, который будет ему по душе.       Смех, чистый и красивый, как перезвон колокольчиков, огласил таверну, Палома окинула Сильвию снисходительным взглядом. — Он тебя так просто не отпустит. — Да, — согласилась Сильвия, — поэтому Гленн сказал, что на него нужно натравить Нерию и вас. — Глупый мальчишка, — Палома закатила глаза. — Твой отец не станет меня слушать. — А Нерию? — Нерия может заставить его себя слушать, — подтвердила Палома слова, сказанные ранее Пасиенсией. — Если захочет. Но с чего бы ей хотеть помогать девчонке, которая неровно дышит к её мужу?       Она произнесла последнюю фразу особенно сладким голоском, но сладость не перебила скрытый под ней яд. К горлу подкатил ком, в ушах застучал пульс, и Сильвия с удивлением обнаружила, что раскрытие сокровенной тайны напугало её даже больше, чем возможность встретиться в ближайшем будущем с разъярённым Массимо Лучиано. Откуда Палома знает? Каллен ей рассказал? Конечно рассказал, он изменщик и предатель! Наверное, высмеял её вместе с Паломой в тот день, когда они столкнулись в Круге, и Сильвия призналась, что он ей нравится. А она верила, что он относится к ней, как к равной. — Я не понимаю, о чём речь, — спокойным тоном произнесла она. — Ой, да брось ты эти великосветские игры, — фыркнула Палома, — всё было понятно в то мгновение, когда Сильвия Лучиано на пороге своего шестнадцатилетия впервые увидела нашего бравого генерала и смущённо отвела взор. Тебе предстоит очень многое узнать, прежде чем ты научишься прятать свои истинные чувства от окружающих.       Сильвия в очередной раз за последние два дня поймала себя на том, что ей не хочется скрывать чувства, и она бы с удовольствием выразила их громко и ясно, по примеру своей младшей сестры. Закричала бы что-то вроде: “Да не нужен мне ваш дурацкий Каллен, он жене изменяет! Может даже и с вами, я же видела, как вы с ним заигрываете! Он лжец и лицемер, такой же, как все!”. Но она сделала вдох и, не меняя тона, произнесла: — А вам стоило бы поучиться не разносить по городу досужие сплетни, сеньора Бланшар. — она протянула Паломе тряпку. — Поможете протереть подоконники?       Разряженная в шелка и драгоценности красавица удивлённо посмотрела на тряпку, а затем снова рассмеялась под невозмутимым взглядом Сильвии. — Лапуле ты понравишься, — загадочно произнесла Палома и пошла обратно к стойке. — Так вы не поможете? — уточнила Сильвия. — Я помогаю тем, что вношу посильный вклад в твоё будущее жалование, будь благодарна. — Я благодарна.       Сильвия вернулась к уборке, не глядя на Палому, которая, будто у себя дома, прошла за стойку и плеснула что-то в чистый стакан из бутылки. Она не должна заплатить за выпивку? И кто пьёт алкоголь утром? И кто такая лапуля? Это Нерия? Так Сильвия ей понравится своей наглостью, или не понравится, потому что заглядывается на её мужа. Сеньору Бланшар не понять, она в каждом слове сама себе противоречит.       Когда Сильвия приступила к протирке ножек, в зал вошла Пасиенсия. Не обратив внимания на то, что Палома опустошает её бар, она прошла ко входной двери и дёрнула задвижку. Сильвия вдруг вспомнила, как в детстве читала приключенческие романы, в которых таверна всегда была местом, в котором в самый тёмный час преступники обсуждали свои криминальные дела, так что двери этих заведений, очевидно, на ночь не закрывались. Но таверна Пасиенсии на преступный притон совсем не походила, и хозяйка, судя по белоснежному тюлю, мытым полам и витающему в помещении запаху свежести, её таковым и не позиционировала. — Нам ждать визита Массимо Лучиано? — спросила Палома у вернувшейся за стойку Пасиенсии и кивнула на Сильвию. — В ближайшее время, я думаю. — Надо привести себя в порядок, — игривым тоном произнесла Палома, — может, наконец-то удастся затмить лапулю в глазах самого завидного антиванского холостяка. — Ты уже выглядишь великолепно, — заверила Пасиенсия.       Завидного холостяка? С такой точки зрения она на отца не смотрела. Ну вот пусть сам и женится, раз такой завидный. Может, сеньора Бланшар ему сыновей нарожает.       Когда дверь распахнулась перед первым посетителем, Сильвию пробрала дрожь от мысли, что сейчас в Гиацинт зайдёт её отец. Но это был незнакомый мужчина, который заказал завтрак, сел за стол поближе к окну и разложил перед собой бумаги в папках, перебирая их и периодически чиркая что-то грифелем. Наверное, какой-нибудь работник ратуши.       С утра посетителей пришло немного, поэтому у Сильвии была возможность понаблюдать за Пасиенсией, которая легко порхала с подносами между кухней и залом, непринуждённо общаясь с каждым клиентом. Кто-то подходил к стойке, чтобы сделать заказ, кто-то сразу садился за стол и ждал, когда его почтит вниманием хозяйка таверны, и каждого она неизменно одаривала приветствием и улыбкой настолько обаятельной, что все тут же расплывались в улыбке в ответ. Получается, здесь такие же правила, как дома? Не хмурься, Сильвия. Люди любят, когда красивые девушки улыбаются.       Когда на часах вдалеке пробил полдень, люди пошли плотным потоком, а в кухне запахло чем-то очень притягательным, и у Сильвии, которая утром перехватила только хлеб с сыром, который принесла в комнату Пасиенсия, заурчало в желудке. Глядя, на густой гуляш в тарелках, она поняла, почему хозяйка так нежно относится к своему повару. Аромат тушёного мяса, розмарина, тимьяна и перца витал, вероятно, не только внутри помещения, но и снаружи, и заманивал всё новых и новых гостей, желающих потратить деньги на вкусную еду. Сильвия только и успевала носить на кухню стопки грязной посуды, протирать столы и мыть тарелки. А вот Нерия являться на работу в самый её разгар не торопилась. А если бы Сильвия вчера не решила сбежать из дома, Пасиенсия бы сейчас одна всё делала?       Дверь в очередной раз открылась, впуская новую посетительницу. Сильвия прошла мимо, чтобы забрать пустые тарелки со стола, и отметила, что вошедшая женщина очень высокая и статная, но всеобщее внимание к ней привлекало не только это. Густые тёмно-рыжие кудри спадали на спину ниже лопаток, а открытые плечи густо усыпали многочисленные коричневатые веснушки. Где-то она её видела… ах да. Мельком, в Круге, когда в очередной раз безуспешно навещала Джию. Сильвия повернула голову, провожая гостью взглядом. Такая необычная внешность. Маги и должны выглядеть необычно? Джиа выглядит как типичная антиванская барышня. — Я угощаю.       Мелодичный голос сеньоры Бланшар донёсся до Сильвии, когда она пошла с посудой в сторону кухни. Рыжеволосая чародейка стояла у стойки, а самая ценная постоялица Гиацинта сидела, оперевшись на столешницу локтем, и рассматривала её насмешливым взглядом. Сильвия немного замедлилась, притворяясь, что осматривает зал в поисках других немытых тарелок. — Чем я заслужила такую щедрость? — сдержанным тоном поинтересовалась чародейка. — Подружиться с тобой хочу, сугроб ферелденский.       Она ферелденка? Как рыцарь-капитан Каллен? Это объясняет внешность. — Если я ферелденский сугроб, то ты тогда…       Рыжая девушка замолчала, пытаясь придумать собеседнице прозвище, и хоть лицо её оставалось невозмутимым, Сильвия догадалась, что она очень напряжена. — Кто? — ласковым тоном спросила сеньора Бланшар. — Ты… Антиванская… — Ну, давай, покажи мне знаменитое ферелденское красноречие.       Сильвия так увлеклась этой беседой, искренне болея за чародейку и надеясь, что она подберёт достойный эпитет для этой злюки, что не заметила, как гул из голосов гостей таверны оборвался, и наступила зловещая тишина, в которой раздался голос, заставивший сердце Сильвии упасть в пятки. — А вот и моя пропажа. — Сеньор Лучиано, — произнесла чародейка, повернувшись ко входу.       Они знакомы? Сильвия стояла, глядя на дверь кухни, и тарелки тихо звякнули в мелко дрожащих руках. Вдруг он сейчас просто поговорит с этой женщиной и пойдёт дальше? Нет же. Он её уже заметил. — Массимо! — тут же обратила свой взор на новую жертву Палома. — Какие извилистые пути привели тебя в наш скромный трактир? — Я пришёл за своей дочерью. Сильвия, надеюсь, ты уже наигралась в независимость и готова вернуться домой? — Я никуда с тобой не пойду.       Слова прозвучали сдавленно, и пока Сильвия поворачивалась лицом к отцу, ей казалось, что она сейчас упадёт на подкосившихся от страха ногах. Поставив на столешницу тарелки, она осознала, что не ей одной здесь страшно, и именно это послужило причиной наступившей в таверне тишины. Все посетители, забыв про еду, смотрели на Массимо Лучиано, стоящего посреди зала в компании двух вооружённых мужчин в кожаных доспехах. В одном из них Сильвия узнала своего охранника, того, которого она обманула, попросив принести ей молоко. Он смотрел на неё равнодушным взглядом, но дёрнувшаяся щека выдала его чувства. А налившийся на скуле синяк подсказал, какой была реакция отца, узнавшего о её побеге.       На лице отца играла снисходительная улыбка. Он скрестил руки на груди, рассматривая Сильвию, а она в ответ смотрела ему в глаза, хотя ей хотелось бежать. Но куда она побежит? — Дядя Массимо! Какой приятный сюрприз!       Пасиенсия появилась из кухонной двери, нарушая тишину радостным приветствием, встала рядом с Сильвией и взяла её за руку, не сильно сдавив пальцы. — Не могу ответить тем же, — произнёс отец, — информация о том, что ты укрываешь у себя мою сбежавшую дочь, стала для меня очень неприятным сюрпризом. — Сбежавшую? — переспросила Пасиенсия. — Разве можно сбежать из собственного дома? Это же не тюрьма. — Ты совершенно права, — согласился отец, — и Сильвии скоро представится возможность лично выяснить, в чём состоит разница между её богато обставленной спальней и тюремной камерой . Ведь она не только ушла из дома среди ночи, но и украла несколько дорогостоящих украшений.       Сильвия медленно помотала головой, не сводя взгляда с отца. Вот так, значит? Решил обвинить её в краже. Угрожает тюрьмой. Вот и вся родительская любовь. Для одной непослушной дочери храмовники, для другой — городская стража. — Какой стыд, зайка! — театрально возмутилась Палома.       Да пошла ты, — ответила бы Сильвия, если бы не была очень хорошо воспитана. Может, взять уже пример с Джии? — Неужели ты прокралась под покровом ночи в кабинет своего отца? — продолжила Палома. — Украла у него ключи от сейфа и унесла фамильные драгоценности? — Н… нет, — растерялась Сильвия и посмотрела на неё. — Тогда, вероятно, ты просто открыла шкатулку в своей спальне и забрала гору побрякушек, которые тебе без разбору дарил отец? — предположила Палома. — Ну… да. — Массимо, ты действительно стал настолько мелочным, что отбираешь у женщин подарки, если тебе что-то не по нраву? Раньше ты таким не был.       Сильвия приоткрыла рот, глядя на Палому, которая, вскинув изящную бровь, смотрела на отца. Уж от кого она заступничества не ожидала, так это от язвительной манипуляторши сеньоры Бланшар. — Сильвия, собери свои вещи и поблагодари Пасиенсию за ночлег. Ты возвращаешься домой, — проигнорировал отец слова Паломы. — Нет. — Могу я узнать причину отказа? — Можешь, — подтвердила Сильвия.       Она понимала, что причина отказа его интересует ровно настолько же, насколько интересовало её мнение о решении отправить Джию в Круг. Он спрашивает лишь для того, чтобы публично разбить все аргументы в пух и прах, унизить и указать ей её место. Но унижения в любом случае не избежать, так почему бы и не ответить. — Я не вернусь домой, потому что я не хочу жить жизнью, которую ты для меня уготовил. Я не хочу выходить за чьего-то избалованного и испорченного сына и ложиться с ним в постель каждую ночь. Не хочу быть Сильвией — женой владельца виноградников Лучиано. Не хочу навсегда остаться для моей сестры послушной папиной дочкой. Мне не нужен ни твой дом, ни твои деньги, ни твоё наследие, ни твоя фамилия. Оставь меня в покое.       В её голове речь звучала величественней. Это был монолог, способный растрогать сердца случайных свидетелей и сокрушить волю Массимо Лучиано. Но на деле она пролепетала всё дрожащим голосом под десятком взглядов, чувствуя себя плохой актрисой, которая вышла на подмостки, не выучив роль. — Тогда что же ты хочешь?       Что она хочет? Она всё ещё не знает. Романтические мечты о рыцаре-капитане Каллене разбились об антиванскую реальность, в которой не существует верных мужей, но эти мечты всё равно были несбыточны. У неё нет ни планов, ни целей. Пока она хочет просто жить. Подальше от отца. — Ты хочешь вот этого? — не дождавшись ответа, отец обвёл рукой зал. — Дочь Массимо Лучиано нашла своё призвание в мытье полов и тарелок. Не думал, что мой ребёнок может быть настолько не амбициозным. Куда мне до тебя, — горько подумала Сильвия. — Может быть, ты хочешь добиться вершин в трактирщицком деле, как Пасиенсия? — предположил отец. — Каждый день вставать до рассвета и ложиться после заката, обслуживать толпы гостей, бегать по залу, пока ноги не загудят, ругаться с поставщиками, договариваться о защите с городской стражей… — Я справляюсь — вставила слово Пасиенсия. — Когда ты пришла просить у меня займ, мне не показалось, что ты справляешься, Вишенка — переключился отец на неё. — Я вернула всё до последнего медяка, и если бы я знала, что в будущем вы станете меня попрекать этим долгом — я бы взяла займ в банке. — Под проценты, которые больно ударили бы по твоему и без того дырявому карману. Ты справляешься, потому что твой отец оставил тебе таверну, а я поддерживаю тебя в память о нём. — В Антиве все друг друга поддерживают. И все передают бизнес по наследству, — парировала Пасиенсия, — почему вы ставите это в упрёк именно мне, дядя Массимо? — Или может быть, ты хочешь повторить путь успеха сеньоры Бланшар? — не смутился отец и перешёл к следующей части своего представления. — Расскажешь моей дочери, Палома, как ты добилась своего высокого положения? — Давай ты, — ответила Палома, — у тебя так красиво получается. — Нашу прелестную сеньору Бланшар, когда она ещё, разумеется, не носила эту фамилию, продавали в борделе за, несомненно, впечатляющую сумму, — обратился отец к Сильвии, — целых два золотых за ночь с искусной куртизанкой. Но вряд ли она получала хотя бы четверть от этой суммы. — Ты давал мне очень щедрые чаевые, Массимо, — напомнила Палома, — и тогда тебя не смущал мой путь к успеху. — А затем она вышла за какого-то знатного орлейца в три раза старше себя. И, по слухам, он погиб весьма затейливым образом. — Массимо, ты просто завидуешь. Какой мужчина не хотел бы уйти на самом пике, в объятиях искусной куртизанки. — Вы… — не поняла Сильвия, — вы его… — Затрахала насмерть, — невозмутимо ответила Палома. По залу прокатился смешок, но тут же заглох под взглядом охраны Массимо Лучиано. — А про меня что-нибудь расскажете, сеньор? — вдруг спросила рыжеволосая чародейка, о которой Сильвия, напуганная отцом, успела забыть. — Если вы настаиваете, — ответил он, — сеньора Айрис Флэннаган. Избалованная дочь богатого ферелденского торговца, чей отец приложил все возможные усилия, чтобы отправить её в антиванский Круг, подальше от ферелденского церковного ханжества. И как же вы его отблагодарили, сеньора? Весь город знает о том, что вы склонны к случайным связям с мужчинами, чья репутация оставляет желать лучшего. — Серьёзно? — спросила Палома. — Сугроб, ты меня приятно удивляешь. — Такого будущего ты хочешь, дочь моя? — обратился Массимо к Сильвии. — Посмотри на них. Бездетные, незамужние, вынужденные заниматься тяжёлой работой и бессильно плюющиеся ядом. Ради этого ты готова отречься от своего наследия?       Даже если у Сильвии и были до сих пор какие-то сомнения, то после акта унижения, разделённого на всех её защитниц, все они развеялись. Такого уродливого наследия ей не нужно. Она могла бы тоже выступить, напомнив всем присутствующим, как безродный Массимо, разоблачающий других в зависимости от отцовской протекции, получил свои виноградники, но ей не хотелось уподобляться ему даже в этом. — Да. Ради этого.       На лице отца застыла всё та же улыбка, но по его ледяному взгляду Сильвия поняла — обмен аргументами окончен. Они тянули время, как могли, а Нерия так и не пришла. — Забирай её, — приказал отец охраннику.       Тот сделал шаг, но навстречу ему шагнула рыжеволосая Айрис, и в её ладонях вспыхнул жёлтый огонь. Из-за столов раздались испуганные вздохи. Охранник замешкался. — Сеньора Флэннаган, если вы продолжите чинить моим людям препятствия, я буду вынужден направить жалобу в Круг.       Пламя взметнулось выше, что, вероятно, означало, что сеньору Флэннаган эта угроза не пугает. — Вы в очень хороших отношениях с новым рыцарем-капитаном храмовников, — продолжил отец, и Сильвия удивлённо посмотрела на Айрис. — Подумайте о том, что именно ему придётся выгораживать вас перед рыцарем-командором, и о том, как это скажется на его репутации.       Пламя на мгновения разгорелось ещё сильнее, но тут же погасло. — Рад, что вы приняли разумное решение.       Палома предпочла не вмешиваться вообще, и Сильвия не могла её в этом упрекнуть. А вот Пасиенсия шагнула вперёд, загораживая её от приближающегося охранника. — Вишенка, не обостряй конфликт. — Или что, дядя Массимо? Прикажете этому парню меня ударить? — Мне бы этого не хотелось, — ответил охранник, — сеньора, прошу, отойдите. — Боюсь, тебе придётся сделать то, чего тебе не хочется. — Нет! — Сильвия выступила вперёд. — Хватит. — она посмотрела на отца. — Я пойду с тобой. — Одно разумное решение за другим.       Рука охранника легла ей на плечо тяжестью тюремных цепей, и Сильвия опустила взгляд на деревянный пол. Бесполезно. Договориться с отцом невозможно, помочь ей никто не способен. А большинство и не хотят, все просто сидят и смотрят, как Массимо Лучиано насильно возвращает домой блудную дочь. Если она продолжит сопротивляться, кто-то пострадает.       Охранник дёрнул её к себе, заставляя идти, но тут распахнулась кухонная дверь, и в ней показался повар Марко. — А я-то думаю, чего на кухню никто не заходит.       Он окинул взглядом зал, остановился на Сильвии и сказал: — Отпусти девушку. — Это моя дочь, — отозвался Массимо. — Да хоть мать, — ответил повар, — в нашем заведении похищать людей запрещено.       Он шагнул к ним, вытирая руки о фартук и отодвигая Пасиенсию, ладонь охранника крепче сжала плечо Сильвии, вторая легла на рукоять меча. Другой отцовский подчинённый поспешил к ним, тоже доставая меч. В зале стало так тихо, что Сильвия услышала, как отчаянно колотится её сердце. — Не пораньте мою дочь.       Второй охранник зашёл за стойку с другой стороны, Пасиенсия попятилась и прижалась спиной к спине Марко. Сильвия заметалась взглядом по залу, ища хоть одно участливое лицо, но все, затаив дыхание, ждали развязки, а Айрис вообще смотрела на входную дверь. Острие меча замерло напротив груди Пасиенсии. — Пожалуйста, не надо!       Истеричный детский крик вырвался из Сильвии, открывая дорогу потоку накопившихся эмоций, и она поняла, что сейчас расплачется, но вместо этого вдруг ощутила, как её накрывает волной странного спокойствия. Пульс замедлился, слёзы высохли, не пролившись, все проблемы стали незначительными и пустячными. Ладонь на плече разжалась и, скользнув по руке Сильвии, упала, а сама Сильвия тонула в умиротворяющем ощущении, похожем на то, когда в жаркий полдень, зачитавшись, задремал в тени раскидистого дерева. И сквозь эту дрёму она услышала, как открылась дверь таверны. — Мальчики, ну чего вы расшумелись?       Представляя первую встречу с Нерией Сураной, ещё во время своей одержимости Калленом, Сильвия много думала о том, что она почувствует в этот момент. Ревность? Зависть? Интерес? Будет смотреть на неё оценивающе и сравнивать?       Чего она представить не могла, так это то, что, глядя на Нерию Сурану, ступающую на порог Гиацинта, она будет испытывать странное, не поддающееся объяснению благоговение. И не только она. Весь зал в едином порыве повернулся к хрупкой фигурке в белом платье, следя за тем, как она медленно идёт к стойке. Особенно внимательно следил Массимо Лучиано, провожая предмет своей страсти вожделеющим взором.       У Сильвии не было сомнений, что это именно она — жена Каллена Резерфорда, мифическое создание, сотканное из слухов и легенд. Эльф. Точно. Кармен же называла её остроухой.       Сильвия смотрела и смотрела на приближающуюся к ней женщину, стараясь не упустить ни одной детали. Смуглая кожа, тёмные волосы до лопаток, узкий подбородок, две маленькие родинки на щеке, острые скулы… и огромные глаза, в которых клубился серый туман. И вся она была словно окутана воздухом, который колебался, отзываясь на каждый шаг.       Нерия подошла к стойке, бросила на Сильвию короткий взгляд — или нет, по её глазам было сложно понять, видит ли она вообще хоть что-нибудь — и развернулась лицом в зал. — Уважаемые господа, — произнесла она, и её низкий, чуть хриплый голос проник Сильвии в грудь, словно заполняя лёгкие вместо воздуха, — от лица всего персонала Гиацинта я приношу извинения за то, что вам пришлось стать свидетелями этой некрасивой свары. — Да ничего страшного, сеньора, — отозвался кто-то из-за стола очень счастливым тоном. — Всё в порядке, — добавил другой посетитель. — Вы очень добры, — приложила Нерия руку к сердцу, — мы очень ценим каждого гостя и очень благодарны, что из всех многочисленных городских заведений вы выбираете Гиацинт, но сейчас я вынуждена просить вас покинуть таверну. Прошу, возвращайтесь к ужину, мы будем вас с нетерпением ждать.       Люди без возражений и возмущений повставали из-за столов и нестройной шеренгой отправились на выход. Сильвия отстранённо подумала о том, что кто-то из них оплатил заказ, но так и не поел, но магическая мощь Нерии оказалась сильнее гнева обманутого потребителя.       Последний клиент покинул таверну, остались только участники войны за независимость Сильвии Лучиано. Она сделала короткий шажок в сторону Пасиенсии и Марко, которые осоловело смотрели на Нерию, видимо, тоже задетые её заклинанием, и тут на Сильвию обрушилось… что-то.       Секунду назад она лежала под деревом, греясь в лучах солнца, а теперь на неё упала вся тяжесть человеческого бытия, воплощенная в невыносимом давлении на её не готовое к такой силе тело. Ноги подкосились, она упала на колени, и все остальные повалились рядом. — Сурана, хватит! — донёсся до неё голос, будто сквозь толщу воды. — Я просто хотела попробовать!       Давление пропало, но всё тело Сильвии будто размазали по полу, поэтому ей хватило сил только приподнять голову. — Коза, — прохрипел Марко, с трудом поднимаясь с пола. — Эй, я тебе жизнь спасла! — Могла бы вмешаться и раньше, — отозвалась Айрис. — И просрать такое эффектное появление? — На работу ты тоже опоздала ради эффектного появления? — спросила Пасиенсия, вставая и подавая руку Сильвии. — Пожалуйста, не ругайся! — взмолился чарующий магический голос с интонациями провинившегося ребёнка. — Каллена домой всего на неделю отпустили!       Сильвия схватилась за стойку, покачиваясь на слабых ногах, вздёрнула подбородок и встретилась с заинтересованным взглядом, который больше не заслоняла серая дымка. Стальной блеск совершенно не вязался с детским любопытством, с которым Нерия рассматривала новую работницу Гиацинта.       Крепкая рука снова сдавила плечо, и Нерия перевела взгляд на охранника, который, оклемавшись от двух свалившихся на него заклинаний, снова приступил к профессиональным обязанностям. Сильвия дёрнулась, пытаясь вырваться, и рука сжала её до боли. Нерия повернулась к отцу и откинулась на стойку спиной, опираясь на неё локтями. — Ты сегодня отвратительно себя ведёшь, Массимо. — Я бы с удовольствием обсудил с вами моё наказание за плохое поведение, сеньора Резерфорд, но, увы — мне необходимо разобраться с семейными проблемами.       Будь сейчас здесь Джиа, она бы изобразила, что её тошнит. Сильвия же просто посмотрела на отца с глубочайшей неприязнью. — Семейная проблема состоит в том, что твои дочери готовы идти даже в поломойки, лишь бы больше ни секунды не оставаться в стенах отчего дома? Что ты за отец такой, Массимо?       Нерия оттолкнулась от стойки и медленно шагнула к нему. Сильвия читала, что кошки ставят задние лапы в следы от передних, чтобы перемещаться устойчиво и бесшумно, и, глядя, как обутые в сандалии на плоской подошве ступни плавно перемещаются по одной ровной линии, она вдруг представила, что, будь Нерия четвероногим хищником, она бы точно ходила, как кошка. Приблизившись вплотную, она подняла голову. Такая маленькая. По плечо её родителю. Получается, своему мужу тоже. — Я тот отец, — произнёс Массимо Лучиано, глядя на Нерию сверху вниз, — который готов пожертвовать всем, ради обеспечения безопасности своих дочерей. Даже их хорошим ко мне отношением. — Так это всё… — Нерия покрутила указательным пальцем в воздухе. — Ради безопасности? Ты вломился в трактир, напугал посетителей, оскорблял женщин, угрожал охраной, чуть не дошёл до кровопролития — чтобы твоя дочь чувствовала себя в безопасности? — Чтобы моя дочь была в безопасности, — ответил отец, сделав ударение на слове “была”. — Чувства — это сфера интересов магов и прекрасных дам вроде вас. Я оперирую понятиями объективной реальности. — Мы были бы с тобой прекрасной парой, Массимо. Два гордеца, возомнившие себя носителями объективного взгляда на мир. Не пора ли задаться вопросом, откуда растёт эта уверенность в непогрешимости собственного мнения? — Я с удовольствием задамся этим вопросом вместе с вами за ужином с бутылкой наилучшего вина из моих погребов. — Да потрахайтесь прямо здесь, — вставила слово Палома, — не стесняйтесь. — Вся эта ситуация произошла только потому что моя дочь безрассудно поддалась чувствам, — сменил тему отец, — она сбежала из дома среди ночи, не подумав, как, где и на что она будет жить. — Я подумала, — возразила Сильвия, — поэтому я здесь. — Она взяла свои драгоценности, очевидно, намереваясь заложить их, — невозмутимо продолжил он, — но вы же понимаете, сеньора, что она бы не ушла с ними дальше первого ломбарда. Юная девушка, которая всё детство провела под неусыпной опекой, а представление о жизни на антиванских улицах получила из романтических книжек — лёгкая добыча для подонков всех сортов, вам ли не знать. Кстати, Сильвия, твою подругу разыскивают. Она не вернулась домой после твоего вчерашнего приёма. Кто знает, возможно, её бездыханное тело уже лежит в какой-нибудь канаве — осквернённое и обобранное. — Какую подругу? — Кармен.       Сильвия подавила возражение, что Кармен ей не подруга. И вообще не стала больше ничего говорить. У него на всё есть аргумент. Массимо Лучиано найдёт удобное и одобряемое обществом оправдание для абсолютно любого своего поступка. И больше всего Сильвию злило даже не то, что Нерия его слушала, а то… что отец с ней разговаривает. По-настоящему. Слушает, что она говорит, подбирает слова, внимательно смотрит на неё. С её матерью он так не разговаривал, даже не пытался изобразить хоть какой-то интерес к её словам. А дочерям и вовсе только приказывает. — Ты совершенно прав, — согласилась Нерия, — я прекрасно знаю, как жесток этот мир к юным девушкам. И раз уж ты сам признал мою компетентность в этом вопросе — позволишь ли ты остаться своей дочери в Гиацинте, если я лично возьму на себя ответственность за её безопасность? — И каким же образом вы собираетесь обеспечить её безопасность? — Ну что за глупый вопрос, Массимо. Ты только что видел, на что я способна. — При всём уважении, сеньора, я не уверен, что вы способны использовать ваши заклинания хоть для чего-то, кроме устрашающих фокусов и соблазнения мужчин, которые и без магического вмешательства падут к вашим ногам.       Палома издала короткий смешок, Пасиенсия зажмурилась и покачала головой. Другие свидетели не сдвинулись с места, но Айрис вперилась взглядом в спину Нерии. Отец же несерьёзно? Да половина слухов об этой женщине состоят из жутких примеров того, как она использует свою магию! Или… он её провоцирует? — Твоя зависть к мужчине, которому оказана честь провести остаток жизни у моих ног, просто смешна, — произнесла Нерия после недолгой паузы. — Испытай меня.       Отец замолчал, рассматривая её лицо, явно задумавшись о чём-то, а потом посмотрел на Сильвию. — Веди её сюда.       Охранник толкнул её в спину, придерживая за плечо, и она на негнущихся ногах прошагала в центр зала, мимо Нерии, которая неотрывно смотрела на отца, который, судя по вернувшейся на лицо еле заметной улыбке, придумал достойное, по его мнению, испытание. Сильвию пробрал озноб, она встала рядом с отцом и уставилась в пол. — Прошу вас, сеньора, убейте охранника моей дочери. — Чего? — произнёс охранник у Сильвии над головой. Она вскинула подбородок, глядя на Нерию, на губах которой тоже заиграла неприятная улыбка. — За что? — уточнила она так спокойно, будто речь шла не об убийстве. — Это имеет значение? — Да. Я стараюсь не убивать невинных. Дай мне причину.       Держащая Сильвию рука задрожала, она услышала участившееся дыхание, но охранник не торопился бежать, видимо, не веря, что они это обсуждают всерьёз. Или что эта миниатюрная красавица с волшебным голосом действительно равнодушно его убьёт. — Он должен был охранять Сильвию, но не справился со своими обязанностями, — произнёс отец. — Его обманула глупая девчонка, он бесполезен. — Но я… — подал голос охранник. — Заткнись, — перебил его отец, глядя на Нерию с нетерпеливым ожиданием.       Никто не вмешивался. В зале таверны словно остановилось время, и ни персонал Гиацинта, ни второй охранник, ни Палома, ни рыжеволосая гостья не пытались остановить Нерию Сурану и Массимо Лучиано, которые обсуждали чужую смерть как часть деловой сделки. Сильвия растерянно оглядела присутствующих, безмолвно вопрошая, почему всем плевать. — Сойдёт! — хлопнула в ладоши Нерия. В пальцах загорелось синее пламя.       Охранник отпустил Сильвию и отшатнулся, намереваясь бежать, но в следующее мгновение повалился на спину, на деревянный пол таверны. — Вы с ума сошли! — не выдержала Сильвия и шагнула к Нерии. — Прекратите!       Ноги будто увязли в густой глине, Сильвия запнулась и рухнула лицом вперёд, еле успев подставить руки. — Не мешай, — произнесла Нерия и обратилась отцу. — Мне сделать так, чтобы он мучился? — Да, пожалуйста.       Сильвия оперлась на руки, пытаясь встать, но ноги онемели настолько, что она их не чувствовала. Она повернула голову, чтобы посмотреть на охранника — и лучше бы она этого не делала. Громкий болезненный вой разнёсся по таверне, а тело мужчины выгнулось дугой, и Сильвия увидела, как на покрасневшей шее вздуваются вены. — Ой, простите! — воскликнула Нерия таким тоном, будто расстроилась, что у неё в печи сгорел пирог.       Следующая судорога прошла по распростёртому по полу телу беззвучно, охранник заскрёб ногтями по полу и схватил Сильвию за лодыжку. Она взвизгнула, из глаз брызнули слёзы, жертва заклинания издала какой-то клёкот и забилась по полу в новом спазме. — Пожалуйста, не надо! — взмолилась Сильвия.       Синева ярко вспыхнула перед её слезящимися глазами — и всё стихло. Она медленно повернула голову, еле удерживая трясущуюся челюсть, но зубы всё равно стучали друг о друга, а слёзы катились по щекам крупными каплями, падая в ворот платья. — Проверь пульс.       Второй охранник присел на корточки перед своим напарником, трогая пальцами шею, и Сильвия поймала его пустой взгляд. — Он мёртв, — тихо произнёс охранник. — Ты всё ещё хочешь остаться здесь, Сильвия?       Она встала на колени и посмотрела на Нерию. Туман затянул серую сталь в глазах, делая их ещё мертвее, чем у убитого мужчины. Хочет ли она здесь остаться? Почему она спрашивает? Разве эту жертву принесли не для того, чтобы Сильвия осталась здесь? Или… Она скользнула мутным взглядом по фигуре в белом платье и увидела, как Нерия загнула палец. Что это? Что она считает? Почему она… надо ответить на вопрос. — Вы… — она встала на ноги, стараясь не смотреть на тело, и вытерла ладонью слёзы. Они продолжали течь. — Отец испытывал вас, а вы испытывали меня, верно? — Кто знает? — пожала Нерия изящными плечами. — Я хочу остаться здесь, — произнесла Сильвия. — Вы с моим отцом оба сумасшедшие убийцы, но здесь меня хотя бы не выдадут замуж. — Ха! — воскликнула Нерия. — Замужем не так уж плохо, знаешь ли. — Не знаю. И пока не готова узнать. — Я предлагаю тебе сделку, Массимо, —Нерия посмотрела на её отца. — Дай своей дочурке три месяца свободной жизни в нашей чудесной компании убийц, ведьм и шлюх, и если по окончании испытательного срока обнаружится, что она необучаемая папина белоручка — я лично приведу её домой. Но если она впишется — ты признаешь, что полностью опозорился, как отец, и отпустишь Сильвию в свободное плавание. — Вы прекрасно понимаете, что эта сделка для меня абсолютно не выгодна, сеньора Резерфорд. — Да, — согласилась Нерия и незаметно загнула второй палец, — а ещё я понимаю, что иногда мы вынуждены заключать невыгодные сделки. Когда у второй стороны на руках все козыри. Соглашайся, Массимо. Я могла бы убить тебя прямо сейчас, а не вести переговоры. Но если тебя не станет, обе твои дочери тут же окажутся под прицелом, и мой супруг, конечно же, встанет на защиту Джии, которая сейчас является его подопечной, а я не хочу, чтобы он пострадал. Давай разойдёмся мирно — и никто больше не пострадает. Три месяца.       Отец молчал, сложив руки на груди, и смотрел на Нерию взглядом, в котором даже после всего произошедшего читалось восхищение. Хотя, почему “даже”? Особенно после всего произошедшего. Два сапога пара. — Вы отвечаете за мою дочь головой, сеньора, — произнёс он. — Разумеется, — согласилась Нерия, — и ещё… Сильвия, верни отцу драгоценности. Живее.       Сильвия сорвалась с места и помчалась по лестнице, радуясь возможности хоть ненадолго покинуть зал, в котором сейчас лежало тело мужчины, который умер из-за неё. Это она виновата. Она обманула его, она сбежала, она же знала, что её отец может быть жестоким, но всё равно пожертвовала другим человеком, чтобы вырваться на свободу. Но тогда тем более нельзя возвращаться в отцовский дом, потому что, как бы цинично это ни звучало, тогда выйдет, что охранник погиб зря.       Схватив сумку, она так же быстро сбежала по лестнице вниз и сунула драгоценности отцу. Тот передал сумку выжившему подчинённому и посмотрел на Сильвию. Она мельком глянула на руку Нерии. Четыре пальца были загнуты. — Ты ещё пожалеешь о своём опрометчивом решении, — пообещал отец. — Посмотрим. — Встретимся через три месяца, Массимо. — С вами я надеюсь встретиться гораздо раньше, сеньора. Ждите от меня букет ваших любимых алых роз.       Он развернулся, обошёл лежащее на полу тело и направился к выходу. Охранник последовал за ним. Нерия проводила их сосредоточенным взглядом, а едва они покинули таверну, произнесла: — Я люблю одуванчики, кретин. Пасиенсия, закрой дверь!       Хозяйка таверны в несколько больших шагов добралась до двери и грохнула задвижкой. В руках Нерии вспыхнуло синее пламя, Айрис вскочила со стула, в её ладонях тоже запылал магический огонь, и Сильвия кожей почувствовала вибрацию в воздухе. Нерия упала на колени перед мёртвым телом и приложила руки к шее. Пламя разгоралось, а Сильвия замерла, ошарашенно глядя, как Айрис тоже опускается на пол. — Пожалуйста, приятель, — процедила сквозь зубы Нерия, — если ты не откроешь глазки, мой муж меня прикончит. И если превратишься в овощ — тоже! — Он долго пролежал, — напомнила Айрис. — Четыре минуты. Это ерунда. Он в порядке. — Пять.       Четыре… так вот зачем она загибала пальцы. Она… что… воскрешает людей? Как это возможно? — Ну давай! Сердце бьётся, что тебе ещё надо! Ну хочешь, я тебе отсо… — Нерия, тут дети! — напомнила Пасиенсия.       Сильвия не успела задаться вопросом, что именно предлагала Нерия мёртвому парню, и почему это нельзя предлагать при детях, потому что покойник резко вдохнул и распахнул глаза. — Ты ж мой хороший! — воскликнула Нерия и схватила охранника за щёки, склоняясь над ним. — Ты знаешь, кто я? — Б… — заикаясь и глядя на неё бессмысленным взором, произнёс он, — больная… сука. — Он будет жить! — Нерия воздела руки к небу. — Создатель милосердный, — сладким голоском произнесла Палома. — Мне надо выпить. — Мне тоже, — согласилась Нерия, потянула охранника за руки, чтобы он сел, и указала на Сильвию. — Это кто? — Сильвия Лучиано, — с трудом фокусируясь на цели, ответил он. — Умница! — похвалила его Нерия. — Так, красавчик, у тебя есть жена и дети?       Сильвия часто заморгала, не зная, что ей чувствовать в этом безумном театре абсурда. Зачем ей знать о его семейном положении? Она с ним флиртует? — Нет. — помотал охранник головой. — Никого. — Отлично! — Почему? — Потому что бежать из города с семьёй гораздо сложнее, — пояснила Нерия и снова схватила его за щёки, заставляя смотреть на себя. — Так, приятель, слушай меня очень внимательно. Лучиано зол на тебя, и он мстительный мудак. Сейчас он уверен, что ты мёртв, да ещё и получил огромное моральное удовлетворение, глядя, как ты ползаешь по полу. Поэтому касательно тебя он полностью утратил бдительность. Мне жаль, что так вышло, но сейчас тебе придётся выйти отсюда и валить из города как можно дальше, потому что если Лучиано узнает, что я тебя не добила, он сделает это сам. Понимаешь? — Понимаю. — Простите, — пролепетала Сильвия, глядя на грузно встающего с пола мужчину, — мне очень жаль, я не хотела… — Насрать мне на твои извинения, — грубо оборвал её воскресший охранник и обратился к Нерии, — денег не подкинешь? — Сама на мели, — развела руками Нерия, — за аттракционы с пытками почему-то никто не хочет платить. — Я подкину, — сказала Палома, — пойдём, сладкий. Окажу спонсорскую помощь твоему побегу. — Выведи его потом через заднюю дверь, — попросила Нерия.       Они ушли, Сильвия бессильно опустилась на стул возле стойки, а Нерия зашла за неё, поставила на столешницу бутылку и стаканы и разлила по ним янтарную жидкость. — Я на работе, — произнёс Марко. — Да ты всегда на работе, — отозвалась Нерия, — пей давай, не зли меня. — А то что? — А то в котёл твой плюну!       Марко окинул её презрительным взглядом и удалился на кухню. — Вот он всегда такой, — пожаловалась Нерия и придвинула к Сильвии стакан, на дне которого плескалось совсем немного алкоголя, — если откажешься — я тебя сразу к отцу отправлю. — Она шутит, — сказала Айрис, садясь на соседний стул, — ты можешь не пить, если не хочешь. — Как вы его воскресили? — спросила Сильвия, глядя на стакан. — После остановки сердца мозг ещё какое-то время жив, — объяснила Айрис. — Нерия может влиять на функции человеческого организма. Остановить сердце, завести снова. Повезло, что мозг не пострадал безвозвратно. — Что было бы, если бы отец забрал тело с собой? — Был бы покойник, — честно ответила Нерия, — и долгие-долгие разборки с рыцарем-капитаном храмовником с применением санкций. — И вы были к этому готовы? — Да. И тебе придётся быть к этому готовой. — Нерия сделала глоток. — К сожалению, Сильвия, любой бунт неизбежно ведёт к жертвам. Либо прими это, либо не бунтуй. — Почему вы за меня заступились? — Надоело работать без напарницы. — Я вам не верю.       Смуглая рука, украшенная одним серебряным кольцом в виде двух клонящихся друг к другу веточек растения, замерла над стаканом с бутылкой. Нерия посмотрела на Сильвию и усмехнулась. — Правильно делаешь. — Это точно, — подтвердила Пасиенсия, появившись из кухни.       Она открыла дверь, пропуская Марко с подносом, с которого тот начал сгружать на стойку тарелки с ароматно пахнущим гуляшом. Сильвия взяла ложку, с недоверием посмотрела на стакан, поднесла его к себе, одним глотком опрокинула резко пахнущую жидкость в рот и закашлялась. Это явно было не вино. Она зачерпнула гуляш и поверх жгучего алкоголя лёг насыщенный вкус разваливающегося на волокна мяса в специях. — Я заступилась за тебя, — пояснила Нерия, видимо, решив, что, раз Сильвия выпила, то с ней теперь можно говорить на равных, — потому что твой отец прав. Я знаю, каково это — оказаться одной на антиванских улицах. И каких людей здесь можно повстречать. — Таких, как я, — добавила вернувшаяся в зал Палома. — Ага, — Нерия указала на Палому ложкой, — она очень дерьмовый пример для подражания, лучше ориентируйся на Пасиенсию. — А ты на работу опоздала, — не осталась в долгу Палома, — впервые в жизни. Потому что с мужа слезть вовремя не смогла. Какой позор.       Нерия радостно заулыбалась, а Палома ткнула в неё пальцем. — Вот оно — лицо женщины, которую наконец-то хорошенечко отодр… — Как ты себя чувствуешь?! — резко выкрикнула Айрис. — Вообще… — Нерия положила ложку в тарелку, — неплохо, на самом деле. Я два десятка людей за раз утихомирила, остановила и завела парню сердце — и никакого упадка сил. Даже есть, как будто, хочу меньше чем обычно. — Мне это не нравится, — сказала Айрис. — Нам нужно понимать, почему ты не тратишь физические силы для заклинания. — Нужно, — согласилась Нерия, — но для этого мне придётся с поднятыми руками явиться в Круг. Пожалуйста, давай не будем сейчас об этом. Последние три дня были чудесные, и я не хочу испортить себе настроение ещё больше. Кстати!       Она взмахнула ладонью, демонстрируя кольцо, которое ранее заметила Сильвия. — Угадайте, кто потратил своё первое храмовничье жалование на новое обручальное кольцо для… — Нерия указала на себя пальцем. — Этой королевы.       Палома схватила её за руку и дёрнула к себе, рассматривая украшение. — Дешёвка. — Цыц, сучка меркантильная! — обиделась Нерия. — Я материальная девушка в материальном мире.       Они продолжили перепалку, бросаясь фразами, за которые из приличного общества изгнали бы без права на возвращение, а Сильвия приступила к еде. Итак, она познакомилась с Нерией, и та оказалась именно тем собранием противоречивых характеристик, которыми её наделяли городские сплетники. Красивая и соблазнительная, магически одарённая и обладающая чрезвычайной мощью сумасшедшая убийца, беззаветно влюблённая в своего мужа-храмовника. И этот хаос во плоти взял Сильвию на поруки на ближайшие три месяца. И за это время ей придётся доказать, что Нерия вступилась за неё не напрасно.