И жили они долго, пока не умерли

      Тошнотворная кислая вонь алкоголя, нечищенных зубов и больного желудка ударила в нос. Нерия зажмурилась и задержала дыхание, но небходимость в этом тут же отпала, потому что на неё навалилось тяжёлое тело, сминая грудную клетку, а на горле сомкнулись раскалённые пальцы, перекрывая воздух.       Она умирала. Легкие горели и лопались, на глаза опустилась кровавая пелена, сквозь которую она видела изуродованное гневом и пороком лицо своего мучителя и убийцы, но Нерия не сопротивлялась. Скоро всё закончится. Нужно лишь немного потерпеть, и разрывающая грудь боль утихнет навсегда. Она слишком устала. Она больше не хочет бороться. Она…       Смерть пришла без объявления, фейерверков и бравурного марша. Проникла в её тело в непроглядной тьме, поглотила все звуки, сковала льдом и оставила посреди небытия.       Спустя мгновения в лёгкие проник спёртый воздух, а сквозь веки пробился свет. Нерия открыла глаза и жалобно застонала от ощущения липкого пота на горячей коже и мокрой, сбившейся простыне.       Она сползла на пол, приподняла волосы, обтёрла ладонью влажную шею, на коленях доползла до окна, поднялась, держась за подоконник, настежь распахнула окна, совершенно не стесняясь своей наготы, и впустила в спальню свежий воздух. Рассвет едва показался жёлтой полоской на горизонте, в порту вдалеке уже суетились работники, но улица внизу пустовала. Около четырёх утра. Она уснула чуть позже полуночи и спала бы до обеда — если бы Джонни не пришёл её душить. Смешно. Когда она была с ним, ей в кошмарах являлся Каллен       Утреннего воздуха оказалось недостаточно, чтобы охладить пылающее после плохого сна тело, поэтому Нерия направилась в ванную, где Гленн, к счастью, оставил ей пару вёдер воды, которые за вчерашний день нагрелись до комнатной температуры. Обтираясь мокрым полотенцем и полоща в ведре волосы, она старательно отгоняла от себя тень ночного ужаса, но та нависала над ней, таща за собой воспоминания о том, как она умерла. Дважды, если считать тот эпизод с перемещением в тело дракона. Она чувствовала, как умирает, прежде чем захватила его. Что это было? Психоз? Галлюцинация? Или её дух правда метнулся в дракона из разрушенного скверной тела, чтобы потом вернуться, растратив всю драконью мощь на собственное исцеление?       У неё не было объяснений. Ни тогда, ни когда она второй раз воскресла на руках у Каллена, ни сейчас. Были только вопросы без ответов. Например — почему у неё который день не болит спина при пробуждении? Не превратился ли её позвоночник в столб из красного лириума?       Лучше бы ей, наверное, ночевать в Гиацинте, пока мужа нет дома. Нет. Плохая идея. Там Палома, которая тоже вечно не спит по ночам, и они будут до утра сидеть в баре, опустошая бутылки бренди. Но и дома, наедине с кошмарами, оставаться тяжело.       Вернувшись в спальню, Нерия подошла к комоду, в который после покупки шкафа побольше переехала одежда Каллена, сдвинула тяжёлый ящик, вытащила и надела на себя мужнину рубаху, которая тут же сползла с плеча и закрыла её до колен — и забралась с ногами на подоконник.       До неё донёсся сладкий, немного забродивший аромат яблок, а Нерия спрятала лицо в ворот рубахи, ища отголоски запаха Каллена, но чистая одежда пахла не так. Приятно — свежестью и травами, но безлико.       Солнце скоро встанет, а значит — встанет и Каллен во дворце, названном в честь этого самого солнца. Будет весь день очень сильно занят своей общественно важной работой, пока его жена дома сходит с ума от одиночества и нюхает дурацкие яблоки, которые напоминают, как он сажал её на плечи, чтобы подрезать крону яблони, растущей под окном.       Она слезла с подоконника, скинула рубаху, заглянула в шкаф и приложила к себе платье из тонкого шёлка на узких бретелях. Она просто наденет платье. Потому что шёлк прохладный, а ей жарко. Потому что она любит быть красивой. И вот это кружевное бельё она тоже наденет лишь потому, что решила сегодня быть красивой с самого утра. То, что она собирается весь день сидеть дома — не повод себя запускать.       Облачившись в шёлк и кружева, она расчесала подсохшие волосы, подкрасила глаза, надела на шею свой любимый серебряный кулон в виде капли на тонкой цепочке и спустилась вниз.       Ещё в гостиной она заметила, что в кухне кто-то есть, а подойдя ближе обнаружила, что это Гленн. Точно, пекари встают на работу рано.       Он сидел за столом и пил чай, а при появлении Нерии окинул её хмурым взором. — Ты чё так вырядилась? — грубо спросил он. — А ты чё не у своей замужней любовницы? — парировала она и села напротив. — Вечером к ней пойду.       Он уставился в чашку, избегая её взгляда, и Нерия кожей чувствовала, что он хочет ей что-то сказать. — Злишься на меня? — начала она разговор первой. — Нет, что ты! — сразу же отозвался он, потому что, как и Нерия, совершенно не умел дуться молча, если объект его гнева находился поблизости. — Я совсем не злюсь за то, что ты выставила меня перед Сильвией полным козлом. — Я выставила? — удивилась Нерия. — Это я тебя, что ли, принудила, лапать малолетку прямо в таверне твоей бывшей девушки? — Ей шестнадцать. — Ты не видишь, в чём проблема, да? — спросила Нерия, еле сдерживаясь, чтобы не встать и не отвесить ему подзатыльник, пока он сидит на стуле, и она может дотянуться. — В том, что ты считаешь, будто я должен до конца жизни просить у Пасиенсии благословения на секс с другими женщинами, только потому что мы встречались? — Откуда в тебе столько цинизма? — простонала Нерия. — Ты знаешь откуда. — Да я в жизни не гадила там, где ем! — заорала Нерия, но тут же понизила голос. Гвен спит, и ей подробности их спора знать не обязательно. — Пасиенсия дала Сильвии жильё и работу, ты осознаёшь, какие проблемы будут у девчонки, если она с тобой перепихнётся? — Не будет никаких проблем, — возразил Гленн. — Пасиенсия не такая. Она точно не станет мстить Сильвии. — Ты себя слышишь? Это звучит как: «Я буду вести себя с бывшей девушкой по-скотски, потому что точно знаю, что она не поведёт себя по-скотски в ответ». — Я не… — Гленн осёкся, медленно выдохнул и посмотрел на Нерию. — А что, если Сильвия мне правда очень нравится? И я ей тоже, ты же видела, как она в меня… — Так как я для тебя, очевидно, не авторитет, — перебила Нерия, — ведь ты используешь моё моральное несоответствие твоим высоким стандартам как оправдание собственным косякам — отвечу тебе так, как ответил бы Каллен. Если Сильвия действительно тебе очень нравится — отправляйся к Массимо Лучиано, и надейся, что как раз сегодня он вдруг ни с того, ни с сего возжелает выдать свою наследницу за подмастерье пекаря. — Я так далеко заходить не планировал, — испуганно ответил Гленн. — А придётся, — Нерия встала, упёрлась руками в стол и склонилась над ним, чтобы её глаза оказались на уровне глаз собеседника. — Потому что если ты забавы ради присунешь дочке Лучиано — он тебе голову открутит, и я не шучу. Это не просто строгий папаша. Это строгий папаша, которому человека убить, как посрать сходить. Он будет часами сдирать с тебя кожу и наслаждаться твоими воплями, а потом пришлёт нам с Калленом твои отрубленные уши в назидание. — Ты преувеличиваешь, — сдавленно возразил Гленн. — Он… уважаемый человек, винодел… — Этот уважаемый человек убил первую жену, чтобы получить виноградники, двадцать лет водил за нос Антиванских Воронов, а теперь снова с ними тесно дружит, судя по тому, как вольготно он себя чувствует в городе, — перечислила Нерия, — приятель, я тебя прошу, не зли Лучиано. А если разозлишь — молись, чтобы в этот день у меня не было настроения тебя спасать. — Почему? — Потому что если из-за твоей глупости мне придётся пойти на крайние меры — в тот же день к твоей обожаемой Сильвии явятся наёмные убийцы. И ты проживёшь достаточно, чтобы увидеть, как умрёт она.       Высказав эти угрозы, Нерия вернулась на стул и схватила яблоко из вазы, вертя его в руках. Наверное, она перегнула, но её задел намек Гленна, что он ведёт себя, как мудак, потому что берёт пример с неё. Да, она не образец для подражания, но она старается. Старается и старается, но всё равно — она отравлена скверной, её муж в Круге, всё разваливается, а этот дурак своим лёгким отношением к жизни подкинет ей ещё проблем.       В тот день, когда они с Лучиано встретились в Гиацинте, она специально пытала охранника перед смертью, чтобы посмотреть на лицо его работодателя. И то, что Нерия увидела, ей не понравилось, потому что азарт в глазах отца Сильвии показался ей до боли знакомым, и потому последнее чего ей хотелось сейчас — чтобы Лучиано записал Гленна в свои кровные враги. — Почему ты не спишь? — спросил Гленн, решив не развивать тему грозящей ему смертельной опасности. — Не хочу. — А есть хочешь? — Нет. — А выпить? — Пиздец, как хочу, — призналась Нерия, переведя взгляд с яблока на него, — но не буду. — Молодец.       Гленн поднялся из-за стола. — Ты справишься сегодня одна?       Пока он не спросил, Нерия об этом даже не задумывалась. Ну конечно она справится, куда она денется. Займётся домашними делами, поработает в саду, прогуляется по городу, может, спустится к морю. И всё это без мужа. А к вечеру, пряча слёзы, придёт в какой-нибудь дерьмовый кабак и скажет: «Плесни бренди. И бутылку оставь». — Нет! — она вскочила со стула, подбежала к порогу и, присев, принялась быстро шнуровать сандалии. — Нет, одна я не справлюсь. Неа. Нет. — Ты куда? — ошарашенно спросил Гленн. — В Круг! — крикнула она и выбежала за дверь.       Каллен почесал заросший подбородок и решил сегодня не бриться.       Не отпустить ли ему бороду? По крайней мере, пока он на работе. А по возвращении домой всё сбреет, чтобы Нерия не смотрела на него тоскливым взглядом. Или когда в Гиацинт к ней пойдёт.       Этих женщин не поймёшь. Почему синяя колючая щетина, как у Лучиано — это мужественно и привлекательно, а мягкая густая борода — это «фу, не подходи ко мне, пока у тебя на лице эта мочалка»? Нерия ему так, конечно, не говорила, но зато говорила Палома, и Каллен подозревал, что жена испытывает те же чувства и очень плохо их скрывает.       На родине бы он давно с бородой ходил, и Нерия ему бы ещё и завидовала, потому что его лицо было бы надёжно скрыто от мороза и ветра. А в Антиве волосы отовсюду удаляют, потому что жарко. Но сегодня он не будет. Не хочет тратить время на то, в чём нет необходимости.       Дворец Солнца просыпался поздно — по меркам Каллена, который привык подниматься с рассветом. Но рассвет здесь наступал очень рано, и после долгих переговоров с рыцарем-командором они условились о подъёме с первыми колоколами. Для храмовников. Маги, как рыцарь-командор жаловался ранее, сидели за книжками до поздней ночи, переводя бесценные свечи и масло для ламп, а потом спали до обеда. Опять же, по меркам Каллена, у которого к девяти утра уже четверть рабочего дня проходила.       Тем не менее, он находил определённое удовольствие в том, чтобы вставать раньше всех. Проснуться в утренней тишине, пройтись по пустым коридорам Круга, без спешки умыться, причесаться, переодеться в форму и приступить к работе.       Прежде чем выполнить последние два пункта, он спустился вниз, в просторный холл, где вчера на доске объявлений повесил расписание дежурств на следующий месяц. Он засиделся допоздна и лёг с последним магом, но всё же справился с поставленной задачей, хоть и не так идеально, как ему хотелось. Чтобы поставить больше выходных, нужно больше людей, а для этого нужно больше денег. И не только.       Глядя на список изрядно поредевшего после всех магических кризисов личного состава, Каллен осознал, что Верховная жрица поручила принимать на обучение крестьянских детей не столько по доброте душевной, сколько потому что последние годы дворяне и зажиточные торговцы не стремились отдавать своё потомство Церкви. Раньше храмовники были без преувеличения элитным войском, но война показала, что когда магов не сдерживает ни мораль, ни материальные и духовные ограничения — элитное войско превращается в мясо на убой. А реформы отобрали у храмовников последние рычаги влияния на магов. Похоже, ему придётся лично ездить по деревням и сёлам, присматривать перспективных ребятишек и изыскивать средства на их содержание и обучение. — Капитан Каллен!       Каллен отвернулся от доски, намереваясь в двадцатый раз объяснить, что существуют такие прекрасные формулировки, как «разрешите обратиться» или «разрешите доложить», которые сразу же переводят панибратскую беседу в разряд официального разговора, но у караульного, который почему-то покинул свой пост у входа, было такое растерянное и восторженное лицо одновременно, что Каллен решил его не перебивать и побыстрее узнать, что же произошло. — Я вас везде ищу! — выпалил юный храмовник. — Там ваша жена пришла! Я её в ваш кабинет проводил!       Его жена? Этот парень либо ослышался, либо что-то перепутал, либо кто-то его обманул. Не стала бы Нерия приходить в Круг, да ещё в такое время суток. Она сейчас десятый сон видит. Или… — Не надо было? — настороженно спросил подчинённый, видя, как меняется его лицо от нахлынувших подозрений. — Сам-то как думаешь? — не сдержал Каллен язвительный вопрос. — Я думаю, не вежливо такую красивую девушку в коридоре держать, — ляпнул караульный, — то есть… я хотел сказать…       Каллен прожёг его взглядом, который сулил парню быть вычеркнутым из очереди на выходной, и быстрым шагом направился к лестнице. У него полно знакомых красивых девушек, может быть, это Палома опять дурака валяет. А если это всё же Нерия, её визит в Круг выглядит подозрительно. Дома что-то случилось? Вдруг что-то с Гвен?       Распахнув дверь, которую вчера вернули обратно на петли, он тут же вздохнул с облегчением, по внешнему виду жены догадавшись, что ничего плохого не произошло.       Она стояла, уперевшись поясницей и ладонями в его рабочий стол, одетая в одно из тех платьев, которое иная женщина постыдилась бы использовать в качестве ночной сорочки. Очень тонкая ткань облегала изгибы тела, и Каллену показалось, что он видит проступающие под ней соски. А даже если ему и померещилось — ни узкие лямки, ни глубокий вырез, ни разрез до бедра, в который Нерия изящно выставила ногу, ничего не скрывали. Причина её прихода всё ещё оставалась загадкой, зато Каллен понял, почему у караульного был такой потерянный, но довольный вид. — Привет, красавчик, — произнесла Нерия, соблазнительно понизив голос, — не встречала тебя здесь раньше. — Я новенький, — подыграл Каллен, прикрыл дверь и подошёл ближе. — Перевёлся из Ферелдена. — О нет! — она широко распахнула глаза. — Ферелденские дамы, должно быть, скорбят. — По сей день носят траур, — подтвердил Каллен, подошёл к жене вплотную, склонился к ней и положил свои ладони поверх её. — Что привело прелестную чародейку в наш оплот дискриминации магов? — Я страстно влюблена в своего угнетателя. Хочу заняться с ним скандально запретным и возмутительно неравноправным сексом. — Мне должно быть стыдно за то, что меня это заводит? — спросил Каллен, прежде чем поцеловать жену. — Ещё как.       Каллен отпустил её руки, и тёплые ладони взметнулись к его лицу. Надо было всё-таки побриться, если бы он только знал, что она придёт…       Все последующие мысли вылетели из головы, унесённые ураганом по имени Нерия Сурана, как всегда очень напористым и жадным. Она целовала его так отчаянно, будто они не виделись тысячу лет, а не попрощались на пороге их дома неделю назад. Прикусывала губы, проникала языком ему в рот, сплетаясь с его языком в страстном танце, блуждала руками по его лицу, шее и затылку, легонько царапая кожу короткими ногтями, отчего по телу Каллена пробегали мурашки.       Он схватил её за талию, притягивая к себе, трогая поверх невесомой гладкой ткани, чувствуя жар кожи через свою и её одежду. Вокруг Нерии как всегда витал чарующий запах пряностей, и Каллен прильнул поцелуями к её шее, зарываясь лицом в смоляные волосы, чтобы вдохнуть этот запах полной грудью. Нерия издала сладкий полустон-полувздох, который разлился приятным теплом от головы до ног, и Каллен сильнее вжался в неё, забираясь руками под подол платья. Создатель, это что, кружево? Его жена явно знала, что делает. Надела не оставляющее простора воображению платье с соблазнительным бельём под ним, накрасила свои волшебные глаза и пришла в Круг в самый непредсказуемый час, чтобы наверняка его шокировать.       Одна только мысль о том, чтобы отпустить её сейчас — возбужденную, жаждущую и податливую, казалась совершенно невыносимой, особенно потому что его пальцы, не подчиняясь разуму, касались влажной ткани, норовя скользнуть под неё, чтобы узнать, какая Нерия горячая и мокрая под этими искусительными кружевами, а слух ласкали тихие стоны, пробирающие до самого паха. Но урагану не удалось полностью разрушить его цитадель здравого смысла. Он на работе. А она ведёт себя нетипично. Встала рано, пришла в Круг.       С огромным сожалением Каллен отстранился от жены, которая прикусила его губу, оттягивая и не давая ему прервать поцелуй. Она потянулась к нему руками, но Каллен отступил на пару шагов. — А если честно — почему ты пришла? — Ты, должно быть, шутишь, — угрожающе произнесла она и дёрнулась к нему. Каллен отшатнулся. — Храмовник, иди сюда. — Скажи правду. — Я сейчас выйду из твоего кабинета, — пригрозила она, — и… и… — Что? — Увидишь — что!       Она одёрнула юбку, тряхнула волосами и шагнула мимо него. Каллен схватил жену за локоть, но сразу же отпустил, услышав какой-то шум за дверью. Нерия остановилась и тоже прислушалась к шороху и приглушённым голосам, которые о чём-то сдавленно спорили. — Ладно, я пойду! — произнёс преисполненный самоотверженного героизма голос.       Дверь распахнулась, и в неё ввалился один из подчинённых Каллена. В проёме замаячили другие, заинтересованно вытягивая шеи и заглядывая в кабинет. — Капитан! — гаркнул храмовник. — Я… Там… Это… Ммм… Эээ…       Он открыл рот, напряжённо выдумывая, по какому поводу он явился в кабинет начальства, забегал взглядом по комнате, остановился на Нерии и расплылся в идиотской улыбке. — Здрасьте, — с нежностью произнёс храмовник. — Привет, мальчики, — она подняла руку и помахала пальцами. — Красивая форма. — Красивое платье! — донеслось из-за двери. — Мне так приятно, что ты заметил! — поблагодарила Нерия. — У вас работы нет?! — рявкнул Каллен. — Я вам сейчас её организую!       Любопытных засранцев тут же сдуло, как облака над морем антиванским ветром. Каллен в ярости хлопнул дверью, совсем забыв, что она после взрыва еле держится, но та устояла, только жалобно скрипнула. Он повернулся к жене, на лице которой не наблюдалось ни единого признака раскаяния. Привет, мальчики — говорит. Красивая форма. — Я уже и забыл, какой занозой в храмовничьей пятке ты умеешь быть. — А я забыла, какой ты правильный и преданный слуга Создателя. — Мне теперь придётся очень громко ходить по Дворцу Солнца, чтобы все успевали заткнуться раньше, чем я услышу, как мои подчинённые обсуждают, что бы они сделали с моей женой. — Ну, такова уж судьба храмовников — фантазировать о том, что им не положено.       Ещё несколько минут назад Каллен ощущал ниже пояса приятное предвкушение, а сейчас его туда с размаху пнула изящная ножка жены. Нерия и сама поняла, что перегнула. Она замолчала и отвернулась, обняв себя за голые плечи и кусая губы. — Это было очень низко. Всё это, — произнёс он, — но я до твоего уровня падать не собираюсь. Потому что понимаю, что ты делаешь. — Да? — она посмотрела на него и вскинула бровь. — Правда понимаешь? — У меня есть версия, — сбавил уверенность Каллен. — Поделишься своими умозаключениями? — Нерия шагнула к нему. — Попробую, — Каллен посмотрел в потолок, изображая глубокую задумчивость. — Почему магичка, которая ненавидит искалечивший её церковный институт, является в Круг с утра пораньше, одетая в вызывающее платье? — он перевёл взгляд на Нерию, которая подобралась очень близко. — Я думаю, ты самоутверждаешься. Демонстрируешь власть излюбленным способом — эксплуатируя свою привлекательность. — Как много сложных слов, — Нерия толкнула его ладонью в грудь, — тебя в казармах не бьют за то, что ты там самый умный? — Так я прав? — спросил Каллен.       Она толкнула его снова, и он понял, что его толкают к стулу. — Ну конечно же ты прав, — кивнула Нерия и усадила его, — в своей храмовничьей мудрости ты раскусил коварный план хитрой магички — и теперь я жажду мести.       Она села на его стол, закинула ногу на ногу и медленно потянула шнурок, обвивающий лодыжку. На пол упал один сандалий, потом второй, а потом Нерия поставила ступню на стул между его ног. — Дверь открыта, — напомнил Каллен. — Да, я знаю.       Ступня надавила ему на пах.       До этого момента Каллен может и ошибался, но теперь Нерия точно демонстрировала свою власть — и он на эту демонстрацию сам напросился. Неосознанно — но это не значит, что он этого не хотел. Кажется, у них есть проблема, которая тянется с той самой злополучной ночи в его спальне в Скайхолде. Если не с казематов. Им нравится секс на грани бешенства, и нынешняя ситуация с его службой в антиванском Круге к такому сексу очень располагает. — Ты распутница, — произнёс Каллен, чтобы хоть как-то сохранить лицо и обозначить, что он не одобряет разврат на рабочем месте.       Жена скептически сощурилась, но через мгновение её губы растянулись в такой многообещающей ухмылке, что он всерьёз забеспокоился за свои яйца, на которые давила миниатюрная ступня. — Продолжай, — приказала Нерия. — Что?       Предупреждающий тычок покарал его за глупость. Каллен сглотнул и опустил взгляд на стоящий, несмотря на это издевательство, член, который Нерия погладила ступнёй через ткань штанов. Надо было не только побриться, но и форму надеть. — Скажи — кто я, — пояснила она. — Эээ… — протянул Каллен, всё ещё не очень понимая, что от него хотят, в частности потому что мозг отказался работать в таких условиях.       Давление на уязвимые места пропало, даря надежду, что сейчас он снова начнёт использовать свой развитый аналитический ум, но Нерия соскользнула со стола, провела пальцами по гладкой ткани платья, нырнула руками под подол, стянула кружевной лоскут, игриво сдёрнула его с лодыжки, согнув ногу, и бросила на столешницу — между чернильницей и кустом физалиса. Минутное облегчение закончилось, потому что Нерия подалась к нему, хватаясь за подлокотники — и в пах упёрлось острое колено. — Кто я, храмовник? Помнишь, как ты называл меня в коридорах Кинлоха?       По коже пробежал холод — будто он не сидел на стуле в своём кабинете, согретом тёплым лучами антиванского солнца, а стоял, прикованный голышом к ледяной стене скайхолдских подземелий. В голове возник другой вопрос, который так же застал его врасплох много лет назад. «Сколько магов ты усмирил?». — Помню.       Мочки уха коснулись мягкие губы, по кромке ушной раковины скользнул язык, и от сладкого шёпота, холодящего влажную кожу дыханием, у Каллена все волоски на теле встали дыбом. — Назови меня так.       Наверное, это всё не по-настоящему. Первый Чародей притащил в Круг осквернённый лириум, тайком экспериментировал с ним, а Каллен проворонил вторжение из Тени, и теперь в галлюцинациях безжалостный демон принуждает его окунуться в постыдные воспоминания о том, какие слова он кричал своей будущей жене, когда они ещё не знали, что их судьбы навеки связаны. Она была недоступной мечтой, а он… глупым, измученным, жестоким мальчишкой, который за своей болью не видел, что причиняет боль ей. — Нерия…       Колено дёрнулось, болезненно ткнув его между ног. — Милый, не зли меня, — произнёс в ухо ласковый голос. — Снова.       Ну хорошо, это действительно его жена. В своей безумной фазе. С сумасшедшими общаться очень легко — нужно с ними во всём соглашаться и при первой же возможности скрутить, чтобы они не навредили ни себе, ни окружающим. — Ты… — Каллен медленно выдохнул, чувствуя, как его шеи касаются лёгкие поцелуи, резко контрастирующие с агрессивным нападением коленки на самое ценное. — Ты… блудница. — Молодец, — Нерия наградила его нежным поцелуем в подбородок, — продолжай. — Ра… развратница, — добавил Каллен.       Руки с подлокотников переместились ему на плечи, Нерия забралась на него верхом и продолжила целовать шею, забираясь ладонями за ворот рубахи. — Не останавливайся, — промурлыкала она.       Каллен поднапряг память, ища там что-то наименее обидное и больше похожее на слегка сомнительный комплимент, чем настоящее оскорбление. Нерия сама не понимает, о чём просит. Он тогда болен был и нёс Создатель знает что. Сейчас, на взводе, ей это кажется забавным, но как это в итоге отразится на их браке? — Грешница, — произнёс он, и рука с плеча сорвалась вниз, сжимая его член под штанами. — Ты совсем не стараешься.       Вторая рука опустилась вслед за первой, Нерия высвободила член и придвинулась к Каллену вплотную, вжавшись в него, тесно и жарко. Серые глаза напротив его лица смотрели в нетерпеливом ожидании. Каллен бросил взгляд на дверь за спиной жены, в которую в любой момент мог кто-то войти, и уверенно произнёс: — Ты бесстыжая демоница.       Она улыбнулась, оттянула узкую бретельку и уронила её с плеча. Затем вторую. Верх платья сполз, обнажая грудь с затвердевшими сосками. — Порочное исчадие Тени, — одарил Каллен новым эпитетом любимую женщину и протянул руку к груди.       Нерия перехватила обе его ладони, прижала к подлокотникам и плавным движением приподнялась и опустилась обратно, чтобы потереться о член. — Я хочу тебя потрогать. — Ты меня трогаешь.       Каллену и в иных ситуациях её вечное жонглирование словами доставляло уйму недовольства, а сейчас и вовсе захотелось рявкнуть: «Ты знаешь, о чём я!» — и схватить жену за задницу, тем более, что без магии она ему отпор дать не сможет.       Эта мысль промелькнула на мгновение очередным напоминанием о том, как он обозвал Нерию изнеженной кошкой, она его — дикой собакой, а потом он натворил таких дел, что на самого себя смотреть было тошно. Каллен крепче вцепился в подлокотники.       Закрытая дверь равнодушно взирала на моральное падение рыцаря-капитана храмовников, который очень быстро сдался под натиском демона из Тени, обменяв профессиональную гордость на запретное удовольствие. Он не должен позволять Нерии так себя вести. Это серьёзное учреждение, а не публичный дом. А она хоть и не маг Круга, но всё же маг, и ему нельзя…       Протяжный сладкий стон в ухо оборвал мысль. Каллен не утерпел и схватился за узкую талию, чувствуя под ладонями гладкую кожу. Нерия выгнулась, сильнее вжимаясь в него, плавно задвигалась дразнящими движениями, не позволяя войти в неё.       Всё стало неважным. Что он храмовник. Что дверь кабинета в любой момент могут распахнуть с той стороны. Что его, возможно, совращает демоническая сущность, а он, как дурак, поддался. Ничто не имело значения, кроме льнущего к нему тела, упоительного запаха корицы и имбиря, тихих чарующих стонов и обольстительной серебряной капли на цепочке в ложбинке между трущихся о его рубашку грудей. Он откинулся на спинку стула, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за Нерией в ожидании, пока она наиграется и наконец-то использует его член по назначению. — Назови меня грязной потаскухой.       Изящные руки обвились вокруг его шеи, а на мочке уха сомкнулись зубы. Каллен стиснул в руках упругие ягодицы, не обращая внимания на шёпот, требующий от него произносить отвратительные слова, но Нерия куснула его сильнее. — Скажи.       Это уже нечестно. Он не называл её так. Да, имел в виду, но даже в самые тёмные дни он сохранял остатки церковного воспитания и какого-то подобия уважения к женщине, даже к той, в которой видел источник всех человеческих бед. Каллен крепче сжал её и приподнял, чтобы толкнуться внутрь и отвлечь Нерию от её акта самоуничижения, притворившегося страстью, но она чуть отпрянула, сдавила его бёдрами, схватила за подбородок и пригрозила: — Скажи — или я уйду прямо сейчас.       Каллен пристально посмотрел в серые глаза, в которых читался вызов, но и еле заметное сомнение, которое, вероятно, никто, кроме него, и не заметил бы. Она правда уйдёт? Как она там говорила… «Если я не буду выполнять свои угрозы — в них перестанут верить». А если он будет поддаваться на её угрозы — потеряет самоуважение. Ультиматумы она ему предъявлять будет. Ну конечно.       Он подхватил её, встал и уронил на стол. — Если ты правда хочешь уйти, — произнёс он, склонившись к Нерии, — уходи. Ты хочешь?       В отличие от жены, он своих истинных чувств скрывать не собирался, поэтому сопроводил вопрос взглядом, в котором, как ему казалось, читалась очевидная просьба не уходить. Даже сейчас, в этой компрометирующей ситуации, после всего давления, которому она его подвергла — он не хочет, чтобы она ушла.       Нерия глубоко вдохнула, отчего взор Каллена упал на её вздымающийся живот, не прикрытый сползшей на бёдра шёлковой тканью, и помотала головой.       Каллен выпрямился и замер на несколько мгновений, рассматривая лежащую перед ним Нерию. Он так много раз представлял похожие сцены двадцать лет назад в совсем других стенах. Думал о красавице-эльфийке, которая не обращала внимания на влюблённого в неё храмовника — к счастью для них обоих. Фантазировал о том, как срывает с неё чародейскую робу и сжимает в объятиях стройное тело. Воображал её на своей узкой, жёсткой койке в казармах. И на столе, конечно же, тоже — в библиотеке или столовой. И вот она перед ним — обнажённая, с лёгким румянцем на скулах, с разметавшимися по его рабочим документам смоляными волосами, к которым он когда-то давно мечтал прикоснуться хоть раз. Очень сложно убедить себя, что это не демоническое наваждение.       Нерия согнула ногу, упёрлась ступнёй ему в грудь и нетерпеливо заёрзала на столешнице. Бумага под ней зашелестела. Там было что-то важное? Он не может вспомнить. Может только смотреть, как Нерия чуть отводит в сторону вторую ногу, раскрываясь перед ним в обрамлении струящегося по бёдрам шёлка. Лучше снять его? Испачкается же. — Каллен…       Она произнесла его имя таким умоляющим тоном, что Каллен стал бы полным подонком, если бы это проигнорировал, даже будь она в самом деле похотливым исчадием Тени, которое погрузит его в сладостные иллюзии и выжмет досуха. Он схватил жену за талию и подтащил к краю стола.       Первый её довольный стон разнёсся по кабинету и затих, погашенный толстыми стенами Дворца Солнца. Второй Нерия сдержала, зажав рот ладонью, но Каллену в одно мгновение стало совершенно плевать, что их кто-то услышит. Дрожащие смуглые бёдра дёрнулись навстречу новому рывку, Нерия выгнулась в пояснице, откинув голову назад. Жилка на шее пульсировала между напряжённых мышц, вздрагивающих на очередном вдохе, выдохе и стоне, кулон скатился на стол, тонкая цепочка натянулась и плотнее обвила шею, врезаясь в кожу. Каллен безотчётно склонился к Нерии на мгновение, чтобы поправить причиняющее боль украшение, выпрямился и продолжил колотиться в податливое тело.       На смуглом пальце блеснуло серебром обручальное кольцо, привлекая его внимание. Ладонь потянулась к нему, но на полпути опустилась на столешницу, хватая лежащие документы, сминая их с громким хрустом, словно Нерия хотела показать ему, что она может разрушить здесь всё — и он ей позволит. Вторая рука скользнула от губ к шее, задержалась на ключицах и легла на грудь. Каллен схватил упирающуюся ему в плечо ступню и поцеловал лодыжку, наблюдая, как Нерия ласкает себя, трогает напряжённые соски, гладит, оттягивает и крутит между пальцев. Так он долго не продержится.       Будто прочитав эту последнюю мысль в его спутанном разуме, Нерия лёгким дразнящим движением провела кончиками пальцев по животу и лобку, и нырнула ими между бёдер, выгибаясь навстречу его толчкам и собственным прикосновениям. Каллен перевёл взгляд на её лицо, надеясь, что это поможет немного отвлечься, но, как обычно, просчитался.       Она была уже близко. Он видел это по раскрасневшейся коже, по капелькам пота, стекающим между грудей, по тому, как она хватала ртом воздух и обкусывала губы, стараясь сдержать громкие стоны. И по её затуманенному взору — манящему, зовущему, просящему, тому, который сводил Каллена с ума каждый раз с того дня, как он впервые увидел его в казематах Скайхолда.       Он толкнулся быстрее и глубже, крепче сжимая в ладонях её бёдра, не волнуясь о том, что останутся следы на коже, и даже немного на это надеясь. Нерия обвила его торс обеими ногами, отзываясь на каждое его движение ответным рывком. Ладонь снова прижалась ко рту, тыльной стороной, Нерия впилась зубами в собственное запястье, чтобы подавить крик, но Каллен всё равно отчётливо слышал каждый вздох, всхлип, шелест бумаги и влажный звук внизу, там, где сновала вторая рука, задевая его член. — Как же… я… — прохрипел Каллен.       Окончание фразы потонуло в стоне, который он не должен был издать ни в коем случае, но наступившее облегчение было столь велико, что перевесило возможный урон репутации рыцаря-капитана Круга. Ответом ему был сдавленный стон Нерии, её выгнувшееся дугой тело, и её тесно сжавшееся нутро, не желающее его отпускать.       Ещё несколько коротких рывков — и он замер над ней, тяжело дыша, всё ещё чувствуя, как она сокращается вокруг него. Нерия разомкнула ноги, опустила их и закрыла глаза, тоже пытаясь отдышаться. Каллен отступил на полшага, рассеянно глядя на бардак на столе. — Ну и каково это? — спросила Нерия, не открывая глаз. — Что? — Трахать магичку в стенах Круга. — Как сбывшаяся мечта, — почти без сарказма ответил Каллен.       Искусанные губы тронула лёгкая улыбка, Нерия села, закинула ногу на ногу, упёрлась руками в стол и посмотрела на Каллена таким невинным взглядом, будто до секса между ними ничего не произошло, а если и произошло — то все конфликты исчерпаны. Как бы не так. — Теперь мы можем поговорить? — спросил Каллен. — Твой начальник идёт, — ответила Нерия.       Он посмотрел на дверь, на себя, на стол — и начал быстро приводить себя в порядок. Нерия натянула бретели платья так же медленно, как ранее их сняла, и начала распутывать свои волосы, сидя на столе. — Нельзя ли побыстрее? — попросил Каллен.       Она фыркнула и продолжила наводить красоту. Встряхнула волосами, встала со стола, одёрнула подол и повернулась к двери ровно в тот момент, когда она открылась. Каллен успел только спрятать член в штаны и лихорадочно сгрести в кучу смятые документы. — У тебя тушь размазалась, — мстительным шёпотом сообщил Каллен, глядя, как расширяется дверной проём.       Нерия быстро потёрла ладонями скулы и шлёпнула Каллена по заднице.       Рыцарь-командор вошёл в кабинет, держа в руках тонкую бумажную папку, остановился на пороге, открыл рот… и закрыл рот, уставившись на Нерию. Затем перевёл вопросительно-возмущённый взгляд на Каллена. Тот сжал руки в кулаки, чтобы ненароком не почесать затылок. Брови рыцаря-командора взметнулись вверх, и даже усы, кажется, поползли вслед за ними. Каллен проследил за его взглядом и сглотнул.       Кружевное бельё Нерии лежало на столе, как флаг, который она водрузила на завоёванной территории. Она его специально там оставила? Точно специально. Ну и пусть лежит, ну и ничего страшного. Это просто тряпка. Может, он ею пыль вытирает. — Сеньора Сурана, — произнёс рыцарь-командор. — Рыцарь-командор Спада, — отозвалась Нерия. — Выглядите сегодня восхитительно. Новый воск для усов?       Его начальник рефлекторно потянулся рукой к усам, но так же, как и Каллен, сдержал свой нервный тик. — Я знаю, что вам не нравятся мои усы, сеньора, — обиженным тоном ответил рыцарь-командор, в один момент превратившись в мальчишку с задетым самолюбием. — Так что оставьте свои льстивые комплименты при себе. — С чего вы взяли, что мне не нравятся ваши усы? — поинтересовалась Нерия. — Ваш муж так сказал, — сдал Каллена рыцарь-командор. — Милый! — Нерия посмотрела на Каллена с излишне театральным возмущением и улыбнулась рыцарь-командору. — Он такой контролирующий ревнивец. На всё пойдёт, чтобы отпугнуть от меня других мужчин. — Я и вижу, — согласился рыцарь-командор и кивнул на стол с горой смятых бумаг. — На всё пойдёт. Даже на нарушение дисциплины.       Кто бы говорил, — подумал Каллен. — Это моя вина, — невозмутимо ответила Нерия. — Он тут не причём. — Позвольте узнать, сеньора, — язвительно уточнил рыцарь-командор, — каким образом рыцарь-капитан Каллен может быть не причём? Вы его изнасиловали? — Да, — кивнула Нерия. — Очень остроумно. — Я маг. Я дракона убила. Думаете, я не способна изнасиловать храмовника? Хотите провести следственный эксперимент? — Стоило бы назначить тебе дисциплинарное взыскание, — обратился рыцарь-командор к Каллену, — но тебя уже институт брака как следует наказал. А ещё мне нужна твоя помощь, так что я сделаю вид, что я ничего не видел и не слышал. — Помощь? — Полчаса назад ко мне явился капитан городской стражи, — сообщил рыцарь-командор, — радостный до жопы. А знаешь, почему? — Не знаю. — Потому что на теле девицы, которое ты нашёл, обнаружили следы магии, — рыцарь-командор хлопнул папкой по столу. — Так что теперь это наша проблема. То есть, твоя. — А моя она, потому что… — произнёс Каллен, беря папку в руки. — Потому что погибшая девчонка — из местной элиты, — не стал скрывать своих мотивов рыцарь-командор, — а я страсть как не люблю общаться с людьми, которые смотрят на меня, как на содержимое выгребной ямы. Да и родители её охотней пообщаются с генералом Инквизиции, а не со мной. Мне нужен твой статус. И твой здравый смысл, если ты его конечно внутри своей жены не растерял. — Я всегда могу вернуть его обратно, — ответила Нерия. — Я… — начал Каллен. — Чтоб вот этого… — перебил его рыцарь-командор и указал на трусы Нерии возле физалиса, — вот этого всего чтоб я больше не видел. Я имею в виду — то, что вы тут устроили. Я всё понимаю, брак — это дело такое… но не в кабинете же! — Это не повторится, — пообещал Каллен, сам своему обещанию не веря. — Смотри у меня, — пригрозил рыцарь-командор. — И проветри тут.       Он покинул помещение, а Каллен повернулся к окну и с громким скрежетом распахнул его, впуская согретый вставшим солнцем воздух. Повернувшись, он обнаружил, что Нерия уже сидит на его стуле и листает материалы по делу Кармен. Он выхватил папку у неё из рук. — Храмовник! — Я не должен тебе это давать, — он помахал папкой. — Но я дам. После того, как мы поговорим. — Ладно, — согласилась Нерия. — Обсудим, что ты такого натворил, что впал в немилость у своего главного поклонника, который так хотел заполучить тебя в Круг? — Давай обсудим, — кивнул Каллен. — Я всё равно собирался тебе рассказать при нашей следующей встрече, но раз ты по какой-то причине пришла сама — мне нужен твой совет. — По поводу? — Рыцарь-командор зол на меня, потому что я нарушил субординацию, отдавая несогласованные с ним указания. И накричал на Первого Чародея. — Опять за старое? — вскинула бровь Нерия. — Он притащил в Круг красный лириум из тейга. Целую телегу. Вот такую, — Каллен раскинул руки, демонстрируя размер телеги, и глядя, как жена меняется в лице. — Изучать его хочет. Я требовал его уничтожить. Но меня никто не послушал. И теперь лириум лежит под Дворцом Солнца.       В серых глазах заклубился знакомый туман, Нерия замерла, отрешённо глядя перед собой, а у Каллена тут же пересохло в горле. На какой глубине лириум лежал в тейге? — Я ничего не чувствую, — сообщила Нерия, и Каллен выдохнул. — Первый Чародей сказал, что маги нашли способ ограничить влияние скверны, — пояснил он, — полагаю, у них действительно получилось. Но это не отменяет того факта, что под Кругом запрятана отсроченная катастрофа. — И какой совет тебе нужен? — Джиа Лучиано предложила попросить её отца надавить на руководство Круга. — О! — Нерия склонила голову на бок. — Вы уже настолько близки? — Я даже взаимовыгодную сделку с ней заключил, — похвастался Каллен. — Я провожу её в Гиацинт к сестре, а сам смогу побыть с тобой. — Сделки с Лучиано — это не к добру. — Я знаю. Поэтому я не стал бездумно бросаться за помощью к нашему виноделу-мошеннику, и решил сначала спросить твоё мнение. — Моё мнение… — Нерия пожала плечами, — Если ты расскажешь Лучиано, вероятно, он поинтересуется, почему Круг подвергает его младшую дочь смертельной опасности. Но Первый Чародей затаит злобу. — И рыцарь-командор. За то, что я опять действую в обход него. — А ты не действуй. Договорись с ним, и выступите против Первого Чародея вместе. — К сожалению, они сейчас оба выступают против меня, — пожаловался Каллен. — Самолюбие рыцаря-командора задето, и он доказывает мне, что сам способен принимать решения. Сейчас он решил оставить лириум магам. — Кретин усатый, — буркнула Нерия. — Тогда… знаешь… может — хрен с ним? — Что это значит? — уточнил Каллен. — Если даже я не чувствую скверну, то вряд ли её чувствует кто-то другой, — пояснила Нерия. — Вероятно, она и правда хорошо изолирована и в данный момент никому не причиняет вреда. Ты защищён от неё кольцом, так что даже если что-то пойдёт не так — тебя это не коснётся. А если что-то пойдёт не так с этим сраным экспериментатором — ты это сразу заметишь, у тебя есть опыт нахождения рядом с человеком, медленно сходящим с ума от красного лириума. — В прошлый раз я заметил слишком поздно. — Но с тех пор ты очень сильно изменился. К тому же, Первый Чародей тебе не начальник, и иерархия тебя в суждениях в данном случае не ограничивает. — То есть, просто ждать, пока что-то не произойдёт? — Или пока не подвернётся вариант получше, — кивнула Нерия, — кто знает, может, завтра обстоятельства изменятся. Ты станешь рыцарем-командором, например. — Прошу, не убивай этого парня, — пошутил Каллен, — он не так уж плох. Просто слишком молод. — Ты кого угодно будешь защищать, если он носит храмовничью форму, — произнесла Нерия, и Каллен по изменившемуся тону понял, что эта фраза значит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. — Почему ты пришла сегодня в Круг? — повторил он вопрос, на который так и не получил ответа.       Нерия тяжело вздохнула, покачала головой, сложила руки на коленях и посмотрела на него. — Мне приснился плохой сон. — Поделишься? — Зачем? — Я пытаюсь понять, что заставило тебя посетить место, которое ты ненавидишь. — А я пыталась забыться в объятиях своего возлюбленного супруга, но он посреди поцелуя устроил мне допрос! — повысила голос Нерия. — Ведь он очень хороший храмовник! — Нерия, я действительно храмовник! — напомнил Каллен. — На службе! Я не могу бросать всё и снимать штаны каждый раз, как тебе приспичит! Не потому что я тебя не люблю, а потому что у меня есть обязательства, которые я не могу нарушать! — А те обязательства, которые ты на себя на нашей свадьбе брал — теперь не в счёт?! — Эти обязательства для меня на первом месте! Именно они меня сюда и привели!       Выкрикнув последнюю фразу, он замолчал и зажмурился. Мало того, что это запрещённый приём, так ещё и не совсем правда. Он здесь, потому что вытаскивал Нерию из дерьмовой ситуации, но ему правда нравится служба, но как совместить всё, что ему дорого так, чтобы не ранить жену? — Я просто хотела побыть с тобой, — тихо произнесла Нерия, и Каллен посмотрел на неё. — Мне было очень плохо, и я…       Она замолчала и сглотнула. Облизнула задрожавшие губы и произнесла: — Помнишь, как я в Скайхолде сказала, что ты песок? — Помню, — растерянно улыбнулся Каллен. — Я сказала, что мне хорошо с тобой, но я в тебе не нуждаюсь, — она судорожно вздохнула, — теперь я очень сильно нуждаюсь в тебе. И я… я сейчас, как никогда, боюсь, что ты не выберешь меня.       Каллен подавил рациональное желание напомнить Нерии, что он давно её выбрал, и тому в их отношениях есть множество доказательств. Она и сама это всё знает и с лёгкостью приведёт сама себе аргументы в пользу его верности, так что если бы ей было нужно именно это — она бы осталась дома. Он положил папку на стол, подошёл к жене, за руку вытянул её со стула, сел туда, и усадил Нерию к себе на колени. Она прильнула к нему, обвила руками шею и привычно спрятала лицо на плече. Каллен поставил подбородок ей на макушку, вдыхая запах корицы и прислушиваясь к птичьему чириканью в лимонном саду за окном. — Я люблю тебя, — произнёс он, крепче обнимая жену, — ничто этого не изменит. Но нам нужно обсудить границы дозволенного в стенах Круга.       Нерия издала глухое разочарованное рычание ему в плечо. — Ты сама за меня вышла, — напомнил Каллен. — Сказала, что тебя заводят зануды. Терпи. — И что же мне дозволено? — поинтересовалась Нерия. — Быть милой, доброй, ласковой женой, которая навещает своего супруга на службе, — ответил Каллен и тут же получил тычок в бок. — Ты только что нарушила нашу договорённость. — Я ещё ни о чём с тобой не договорилась. — Нерия, давай начистоту, — он положил ладони ей на лицо и заставил посмотреть на себя. — Мы не можем заниматься сексом в моём кабинете. — В Скайхолде тебе ничто не мешало трахать меня в своём кабинете. — Ты помнишь, где мой кабинет находился? В ту башню и по делу-то никто переться не хотел, не то, что случайно заглянуть. А здесь ко мне каждые пять минут без стука врываются. — Тогда где мы будем заниматься сексом? — В супружеской постели, как все нормальные люди. — В супружеской постели? — переспросила Нерия. — Это в той, в которой ты теперь раз в полгода появляться будешь? — Это не… — Милый, прошу, не надо, — перебила она. — Не говори мне, что всё будет иначе. Я знаю тебя, и я в это не поверю.       Каллен умолк, глядя в огромные серые глаза, в которых сквозило сердитое отчаяние, и почему-то вспомнил, как он сорвался на рыбалке и сказал правду о том, что он, возможно, никогда не хотел того же, что хочет Нерия. Но он настолько боится ей в этом признаться, что предпочтёт бесконечно убеждать её, что в их жизни ничего не изменилось. Ещё как изменилось. А значит нужно встраивать их брак в его новую реальность, а не избегать правды. — Дворец Солнца огромный, — произнёс он, — в нём достаточно укромных мест, где мы можем побыть наедине. Но я очень тебя прошу, не нужно манипулировать мной, чтобы получить то, что ты хочешь, именно в тот момент, когда ты этого хочешь. Мне очень тяжело тебе отказывать, потому что я не хочу тебя ранить, и я прошу тебя не использовать против меня мои слабости. Я постараюсь выкраивать время для нас с тобой. Но не в моём кабинете и не в разгар рабочего дня. — Тайком встречаться будем? Как малолетние нарушители церковных запретов? — Тебе что — не нравится? — Нравится, — призналась Нерия, — звучит очень романтично. — Да, — кивнул Каллен, — азарт запретных отношений, но без трагических последствий. Здорово же. — Так в трагических последствиях вся соль. — Нет. Мне нравится заниматься любовью с чародейкой, зная, что меня за это не казнят. Кстати, спасибо за интересный опыт.       Нерия усмехнулась. — Потаскухой ты меня так и не назвал. — И не назову. — На секс втроём тебя уломать было проще. — Наверное, потому что тогда я решал какие-то собственные проблемы, — пожал плечами Каллен, — а сегодня разбирались в себе мы оба. Мне стало гораздо легче, когда я осознал, что больше просто не способен почувствовать к тебе тот гнев, который испытывал двадцать лет назад. Я не хочу называть тебя грязными словами, потому что они утратили значение, потому что меня это не заводит, и потому что я не знаю, какую проблему решала ты. — Вероятно, ту же самую, — призналась Нерия. — Мне снился Джонни. Он душил меня. Я умерла. И я…       Она осеклась, не закончив мысль, но Каллену все было понятно. «Я не чувствую себя в безопасности, я проверяла — ты всё ещё мой муж или уже храмовник из моих кошмаров». — Прости. Я знаю, что веду себя неправильно. Но, оказывается, для того, чтобы остановиться — знания не достаточно. — Ну… — улыбнулся ей Каллен. — Какой-никакой прогресс есть. Мы не поругались, не разбежались, не прячемся друг от друга, никто не чувствует себя использованным, никто не чувствует себя насильником. — Усатый ведь не доложит страже, что я тебя изнасиловала? — Нет, храмовники и стража друг друга недолюбливают.       Нерия поцеловала его в небритую щёку, слезла с его колен, забрала со стола кружевной лоскут, натянула на себя и присела, шнуруя сандалии. — Я думал, ты хочешь делом Кармен заняться. — Нет, я… — она выпрямилась. — Я лучше пойду домой. — Всё ведь будет хорошо? — уточнил Каллен. — Я просто займусь домашними делами, — пообещала Нерия, — ничего опасного. — Возвращайся, пожалуйста. Когда захочешь. — Вернусь, — Нерия указала на папку, — если вдруг понадобится мое мнение… по поводу… короче, ты знаешь — где я. — Знаю. Надеюсь, в скором времени встретимся в Гиацинте.       Нерия сделала пару шагов назад, глядя на него, запнулась и запрыгала на месте, пытаясь удержать равновесие. Каллен подскочил к ней и схватил за талию. — Осторожно, здесь…       Нерия посмотрела на дыру между досками в полу, потом на него. — Храмовник, какого… — Я потом расскажу. — Почему, где бы ты ни был — там всегда появляется дырка? То в полу, то в потолке, то в Завесе… — Это долгая история.       Он довёл жену до двери, придерживая за плечо, остановился на пороге, склонился к ней и поцеловал застывшие в ехидной усмешке губы. — Хорошего дня, — пожелала Нерия. — И тебе.