сказание о бенгальских огнях

      Ли стоял в уже пустом кабинете перед своим деканом, радуясь тому, что на этот раз он беседует с профессором не из-за нарушения правил. Встречи по этому поводу, к счастью самого Ли, с годами случались реже. Хотя бы он избегает приводов к декану лучше, чем это делают Фред и Джордж. Близнецы за время учёбы попадали к Макгонагалл в кабинет так часто, что безопаснее было бы их вовсе оттуда не выпускать – всё равно уже завтра они снова будут там. Во всяком случае, так было раньше. Став чуть более осмотрительными, они наконец-то освободили декану Гриффиндора время. Теперь она может уделить чуть больше внимания другим своим рабочим обязанностям без опаски, что прямо сейчас в гостиной Слизерина взорвётся какая-нибудь новая игрушка близнецов или что они вот-вот пронесутся по коридору, вопя от порч, насылаемых другими студентами. Минерва будто знала, что, если уж это и произойдёт, то точно не сегодня. Потому она умиротворённо наливала себе в чашку свежий чай, поглядывая на заметки в рабочем журнале, пока Ли отчитывался за позднюю сдачу ещё одной работы по трансфигурации.       – Мистер Джордан, – перебила юношу профессор. Её тон звучал спокойно, но немного нетерпеливо. – Признаюсь честно, причины вашего опоздания мало меня беспокоят.       Он уже хотел было возразить, но она жестом остановила новую волну его причитаний.       – Полагаю, на вашу будущую пунктуальность рассчитывать мне не придётся. В связи с этим предлагаю альтернативное решение нашего с вами недопонимания, – Минерва отпила из чашки и достала из-под своего журнала небольшой пергамент с записями. – Вы берёте дополнительное задание по одной из этих тем и сдаёте его до конца семестра. Я, в свою очередь, прощаю вам все нарушения сроков.       Ли задумчиво скорчил лицо. Его гримаса, видимо, позабавила Макгонагалл, которая еле заметно улыбнулась себе в чашку.       – Профессор, но ведь это минимум исследование на десять страниц…       – В противном случае я буду оценивать только работы, сданные вовремя, а у вас, мистер Джордан, пока таких нет.       Губы Ли сжались в тонкую линию. Положение, в которое его поставила Макгонагалл, незавидное. Он хотел бы обвинить её в этом, но знал, что так она вытягивает только любимчиков. Ему наоборот при встрече лучше бы падать ей в ноги и благодарить за одно её существование. Если бы не Минни, учёба была бы совершенно невыносимой.       С обречённым вздохом Ли протянул руку. Хмыкнув, профессор дала ему лист со списком тем.       – Я возьму «трансфигурацию как альтернативную медицину».       – Отличный выбор, – почти на распев ответила Макгонагалл, забирая у юноши листок. Сделав напротив темы пометку с именем Ли, профессор остановилась и ненадолго задумалась. Ли нутром почувствовал, что это не к добру, прежде чем она добавила. – Не желаете взять кого-нибудь себе в пару?       Облегчённо выдохнув, Ли кивнул головой. Что ж, разделить обязанности за такое объёмное задание он будет только рад.       – Вы же предлагаете не потому, что считаете меня глупым? – шутливо спросил парень, на что Минерва сдержанно закатила глаза и вернулась к своему журналу, чтобы тот подсказал ей имя какого-нибудь студента.       – Вы кто угодно, но не глупец, мистер Джордан. До конца семестра жду вашу с мисс Джонсон работу.       Декан Гриффиндора улыбнулась в своей привычной манере, но студент не нашёл в себе сил ответить ей что-нибудь. Он лишь кинул и поскорее вышел из кабинета, в котором вдруг стало слишком жарко.       Ли полностью согласен, что его вряд ли можно назвать глупым. Он преуспевает в учёбе, его родители гордятся им и всё такое. Профессора по большей части тоже довольны его успеваемостью, хоть и часто замечают, что Ли может лучше. Он и сам это знает, но ещё на первых курсах он бросил привычку беспокоиться об оценках ради других занятий. Ещё ни разу он не пожалел о своём решении. Тем более, критического влияния на его учёбу оно всё равно не оказало. Ли успешно, не считая частого нарушения дедлайнов, совмещает занятия и свои увлечения, что тоже, наверное, говорит о том, что он далеко не глуп. Тем не менее, это не спасает его от чувства, что он форменный дебил.       Глобальных изменений в жизни Ли не происходило. Никаких трагедий, несчастных случаев и инцидентов, повлиявших на уровень его интеллекта. На учёбе всё по-прежнему, в жизни тоже. И всё же теперь Ли не может отвязаться от этой мысли. Он идиот. Полный идиот. Либо так, либо перед его носом происходит грандиозное недопонимание, которое он никак не может заметить, и тогда он всё равно остаётся идиотом. И теперь, как самый настоящий идиот, он случайно вляпался в совместное семестровое задание по трансфигурации с той самой причиной, по которой он чувствует себя идиотом. Фантастически идиотская ситуация.       Конечно, изначально эта самая ситуация такой не была.       Пускай сейчас Ли перманентно чувствует себя глупышом, раньше ему казалось другое. Временами он позволял себе помечтать и допустить, что, может, между ним и Анджелиной что-то есть. Ну, знаете, какая-то химия. Взаимное притяжение, которое не бросается в глаза, но ощущается на подсознательном уровне. О таком притяжении даже странно заговорить, потому что оно как магия. Незримое, неосязаемое, но, вопреки всем законам природы, существующее в мире людей. Это сила, вынуждающая бросать друг другу незаметные взгляды, случайно дотрагиваться, краснеть от долгого зрительного контакта, когда её глаза с загадочным золотым блеском смотрят слишком проникновенно. Иногда, успевая опередить обжигающий румянец на щеках и смущение, его настигала мысль, будто в этих карих глазах искрилась тоска, вторящая его собственной.       Ли очень хотелось верить, что он всё это не выдумал, но, по ряду причин, его наблюдения доказательной базой быть не могли. Каждый год безответной влюблённости больше предыдущего обесценивает все твои подозрения насчёт чужих чувств. Любая вероятность сводится к нулю, становясь лишь безжалостной шуткой твоего собственного воображения. Сначала тебе перестают верить друзья, затем ты и сам уже во всём сомневаешься, а позже это. Чувство, будто ты самый глупый человек на свете. Настигает тебя и не даёт здраво мыслить. Как будто это было возможно раньше, когда одно её присутствие в комнате путало мысли и сбивало с толку.       Насколько бы привлекательной не была мечта о том, что Анджелина тоже не ровно дышит в его сторону, Ли делает всё возможное, чтобы оставить их дружбу нетронутой его фантазиями.       Ли не считает нужным проговорить свои чувства. Это только смутит Анджелину и сломает динамику в их компании. Как только Ли осознал свою влюблённость, он пообещал себе, что не даст встать ей между ним и его друзьями. Он не хотел, чтобы их компания стала жертвой его любовных терзаний, не хотел развивать никому не нужную драму и тем более не хотел ставить Анджелину в неловкое положение. Всё, чего он хотел бы, это сохранить с ней общение. Продолжать собираться в гостиной, ходить вместе с ней в Хогсмид и слушать её тирады обо всём на свете. Ли хотел, чтобы Анджелина как ни в чём не бывало могла заговорить с ним и улыбнуться с его самой дурацкой шутки. Если для этого нужно навсегда похоронить свои чувства, он это сделает.       Правда, всё не так уж и просто с этими чувствами, верно? За столько лет попыток раз и навсегда убить в себе что-то, что стало частью его естества, Ли так и не нашёл верного способа это сделать.       Он уже не помнит точно, когда оно началось. Мучительное трепетание сердца в груди при виде Анджелины. Он влюблён в неё так давно, что ему стало казаться, будто это чувство было с ним всегда. Это даже не стало бы для Ли сюрпризом. Анджелина с начала их общения была удивительной. Тихая маленькая волшебница, ставшая одной из спортивных знаменитостей Хогвартса в своём поколении. Все знают Анджелину Джонсон, бесстрашную охотницу команды Гриффиндора по квиддичу. Роковую красотку и недосягаемую старшекурсницу. Только Ли знает её не как объект всеобщего вожделения.       Ли знает Анджелину как маленькую девочку, которая трудилась вместе с ним в гостиной факультета перед занятиями по чарам. Как она, сквозь еле сдерживаемое недовольство и обиду, репетировала заклинания, потому что боялась не справиться перед всем классом. Ли знает Анджелину как девушку, защищавшую студентов помладше от нападок задир. Она не пугалась синяков, ссадин и шрамов, остающихся после некоторых порч, как и не боялась оставить похожее напоминание о себе у самих хулиганов. Ли знает Анджелину как вспыльчивую и неугомонную натуру, которая однажды подралась из-за ерунды с Кэти Белл посреди тренировки по квиддичу. Ли знает Анджелину как любящую и чуткую душу, которая всегда рядом в трудную минуту. Ли знает Анджелину со стольких её сторон и даже не может представить, сколько ещё предстоит узнать. Но он жаждет знакомства с каждой особенностью Анджелины. С каждой вредной привычкой, чертой характера или тайным талантом, ведь всё это в итоге делает её той неповторимой Анджелиной, укравшей его сердце.       Однако, как Ли стало казаться, сама Анджелина только набирает дистанцию между ними. Увеличивает её день ото дня, по всей видимости, не желая иметь с ним ничего общего. Как иначе объяснить её поведение, Ли не знал.       С тех пор, как Анджелина впервые пригласила его встретиться наедине, она будто стала отдаляться. Конечно, они никогда не были близки между собой. Ли и Анджелина всегда дружили именно в компании, и Ли это устраивало. Чем меньше времени они проводили наедине, тем меньше был шанс выдать себя.       Возможно, действия Ли для кого-то могли бы выглядеть противоречиво. Как никак, он регулярно подкатывает к подруге перед всей школой на каждом её матче по квиддичу.       Ещё на ранних курсах, когда Ли впервые стал озвучивать квиддич, в его голове отсутствовал фильтр. Слова вырывались из его рта быстрее, чем он мог о них подумать, за что он часто получал от Минни. Чего греха таить, получает сполна до сих пор. Но тогда, ещё совсем ребёнком, он понял, что Анджелина может ему нравиться чуть больше, чем просто друг. Для этого осознания ему всего лишь нужно было озвучить свои мысли перед всей школой. Мысли о том, какая Анджелина красивая и талантливая. Что ж, хотя бы он ни разу не соврал.       Теперь Ли, оказываясь у микрофона и видя на поле Анджелину, на время игры отдавал управление своей голове. Той её части, которую он всё никак не может сковать и спрятать в темноте. Совсем ненадолго он переставал сдерживаться и говорил всё, что взбредёт ему в голову. Как хорош Фред Уизли на метле. Как опрометчивы ошибки игроков на поле. И как прекрасна Анджелина, когда уверенно пересекает в полёте поле.       На каждой тусовке Ли позволяет Фреду и Джорджу выставлять его показную одержимость девушкой на посмешище. Они всё придумывают новые способы его подколоть, а он лишь отшучивается в ответ. Все смеются над Ли и его глупым увлечением их подругой. Даже Анджелина после каждого матча подтрунивает над ним, пока вся компания возвращается в замок после матча. Пускай так. Зато никто из его друзей не подозревает, какие на самом деле чувства он ежедневно заколачивает глубоко внутри, чтобы ни одна живая душа их не обнаружила. Публичный флирт с подругой стал ширмой для его дурацкой влюблённости. Не иронично ли? Но останься Ли наедине с Анджелиной дольше, чем он может выдержать, парень точно начнёт смотреть на неё щенячьими глазами, подтирая слюну с подбородка. Тогда плакала его многолетняя конспирация. Ли не может позволить себе такого унижения.       Можно подумать, будто Ли собирается вечно избегать встреч с однокурсницей наедине. В сценарии, где его чувства обречены остаться без ответа, он планировал поступить именно так. Но, когда в начале осени Анджелина вдруг стала звать его увидеться в случайных местах замка, по чудесному совпадению часто являющимися местами для парочек, что-то внутри Ли сдалось. То, что он годами пытался заколотить прочь, вырвалось наружу и каждый раз вело его на место встречи с надеждой, что наконец-то его любовная мука закончится.       По какой-то причине Ли ещё ни разу не застал Анджелину там, где она обещала его ждать. Каждый раз у Ли остаётся всё меньше веры действительно встретиться с девушкой наедине. Каждый раз он всё равно идёт в назначенное ей место.       По началу юноша злился. До сих пор он до конца не разобрался, на что именно. То ли на глупое чувство обиды внутри, то ли на самого себя, что не успел вовремя. Может, Анджелина слишком долго ждала его и просто ушла. Так Ли думал, в первый раз прийдя по её просьбе.       Позже у него появились подозрения, что это он ждёт её недостаточно долго. Может, они каждый раз разминаются всего на пару минут, и она также разочарованно возвращается к своим делам, не сумев пересечься с ним. Ли решил ждать Анджелину чуть дольше на случай, если его теория верна. Девушка всё равно не приходила.       Совсем сбитый с толку, Ли решил, будто Анджелина просто трусит. Ей не хватает смелости наконец-то встретиться с ним лицом к лицу, а после всех этих неудавшихся попыток ей всё труднее решиться. Ли это принял. Он всё равно каждый раз появлялся в назначенном месте, давая девушке шанс появиться. Она всё равно не приходила.       В очередной раз потратив время на бессмысленное ожидание, Ли стал терять контроль над своими мыслями. Тревожные предположения одно за другим стали терроризировать юношу.       Неужели её чувства к нему были настолько противоречивыми, что она не могла хотя бы раз прийти к нему и объясниться. Рассказать, почему так долго она просит его увидеться и почему каждый раз оставляет томиться в ожидании того, что не произойдёт. Пусть Ли абсолютно ничтожен и приходит, стоит ей только поманить, он не заслуживает к себе такого отношения. Ему не нравится, что им крутят как дураком. Манипулируют им. Посылают скитаться утром, днём и вечером по замку туда-сюда. Он чувствует себя круглым идиотом, и… Оу… Вот оно что.       Может, в этом и дело. Он дурак. Помимо его личных подозрений.       Ли вспомнил все разы, когда Анджелина звала его встретиться. Кейтлин заходила к ним в комнату. Всегда немного неловко она обращала его внимание на себя и передавала ему просьбу Анджелины. Растерянно глядела по сторонам, называя ему место встречи. Невинно растягивала губы в улыбку, глупо хлопая глазами. И он думал, что сам далеко не дурак. Ли, посмотри в зеркало. Мерлинова борода, ты самый тупой человек в этой школе.       Он думал, действительно думал, будто может быть интересен Анджелине. Будто его чувства могут быть взаимны. Пускай он неловкий и временами ведёт себя совершенно глупо, чтобы позабавить окружающих, Ли ведь не плохой. Может, он недостаточно красив? Недостаточно умён? Нет, это, конечно, он уже и так понял. Но разве этим он заслужил к себе такое отношение? Вдруг Анджелина так хотела отказать ему и попыталась разыграть, чтобы не делать этого прямо. Ведь это был именно он, разве нет? Всего лишь розыгрыш. Кейтлин просто приводила розыгрыш подруги в действие. Содействовала ей во благо, пока та просто разыгрывала его. Наблюдала, сколько Ли будет как дурак бегать по школе с несбыточной надеждой на что-то большее.       Долго, как оказалось. Он готов долго унижаться ради девушки, в которую влюблён.       Что ж, шоу его эпических унижений было продлено на новый сезон, ведь теперь они вместе с Анджелиной повязаны общим заданием для Макгонагалл. Наверное, это должно было обрадовать Ли. Он сможет спросить Анджелину, что происходит.       Идея этого повергла его в ужас. Как он собирается не то что говорить, смотреть в глаза той, кто безжалостно топчет его сердце глупым розыгрышем? Как будет прятать от неё не только безысходную влюблённость, но ещё и обиду за её жестокость?       Мрачнее тучи, Ли сам не заметил, как обошёл замок и добрёл до башни Гриффиндора. Пока он был слишком озадачен своей односторонней любовной драмой, ноги сами привели его туда, где ему спокойнее всего.       Миновав портал и пройдя в гостиную, Ли вздохнул немного свободнее. Вид комнаты творил чудеса с его психикой. Ему казалось, что нет места уютнее, чем их гостиная. Помещение обволакивал тёплый свет от расставленных повсюду светильников и большого камина, огонь в котором словно никогда не тух. Напротив него – диван и россыпь кресел. В хороший людный день в гостиной, бывало, собиралось столько человек, что не всем хватало места сесть. Тогда кто-то теснился у других на коленях или пытался усесться на подлокотнике дивана, кто-то спускался на мягкий узорчатый ковёр. Шерстяное полотно вынесло бессчётное количество шоколадных атак, ливней из чая и даже огневиски, выслушало кучу разговоров малышей и старшекурсников, а уж сколько оно пережило вечеринок. Празднование победы на матче, выигрыш кубка школы, спонтанный междусобойчик или грандиозно спланированный день рождения – стены гостиной хранили множество воспоминаний о детстве и юности своих жителей. Ли был уверен, что стены башни до предела напитаны жизненной энергией. Возможно, если бы центр замка рассчитывали с точки зрения самого живого его места, то башня Гриффиндора составила бы Большому залу серьёзную конкуренцию.       Гостиная редко когда пустовала. В ней и сейчас, незадолго до обеда, мелкими группками были разбросаны люди. Одной из них стало трио, само существование которого до сих пор время от времени поражает Ли.       Фред Уизли тревожно ощупывал свои волосы, заплетённые в несколько тонких косичек, сходящихся в два забавных пучка на его затылке. С кривым лицом он кидал взгляды в сторону Кейтлин, которая в это время была занята вторым братом. Сидя на полу в ногах у Кейт, Джордж выглядел как кот, изо всех сил старающийся сделать вид, что ему не нравится чужое внимание. Кейт сосредоточенно плела юноше косичку, пытаясь не выпустить короткие прядки рыжих волос из своих пальцев.       – Мне кажется, они расплетутся, – услышал Ли слова Фреда, когда подошёл к ребятам ближе. Рыжий парень с искренним переживанием трогал себя за голову.       – Прекрати их лапать, и ничего не расплетётся, – тяжело выдохнула Кейтлин, не отвлекаясь от своего занятия. Фред хотел было возразить, но увидел Ли. В то же мгновение он едва потянулся к нему, словно умирающий, и Ли инстинктивно взял друга за руки. Глаза Фреда искрились незнакомой эмоцией.       – Ли, как я выгляжу? – спросил рыжий парень в косичках, и его друг растерянно замер.       – Что? – улыбнулся Ли.       – О нет, – разочарованно вздохнул Фред, на что Кейт и Джордж оба закатили глаза. – Я же говорил, что мне не идут причёски.       – Да, твой стиль – гнездо на голове, – прокомментировала Кейтлин, начиная плести Джорджу вторую косу. Ли готов поклясться, что услышал, как тот едва мурчит. Фред злобно зыркнул на девушку, протягивая руку к своим волосам намного решительнее, чем прежде.       – Эй, что ты делаешь? – остановил его Ли.       – Прекращаю это недоразумение, – прошипел Фред.       – Ты отлично выглядишь! – Ли попробовал угомонить друга, пока тот не успел нащупать резинку в одном из пучков. Возможно, он прозвучал чуть громче, чем хотел, потому что другие люди в гостиной инстинктивно обернулись на его возглас. Неловко сморщившись, он продолжил чуть тише. – Ты отлично выглядишь с причёской или без. Успокойся и прекрати портить чужой труд.       Фред недовольно поморщил нос, но послушно откинулся на спинку своего кресла. Ли обошёл друга и наклонился к его креслу, облокачиваясь локтями на спинку. Он продолжил наблюдать за манипуляциями Кейт, когда юноша в кресле добавил.       – Всего лишь хотел убедиться, – он пожал плечами, напуская скучающий вид.       Ли удивлённо вскинул брови, смотря вниз на друга, но не стал озвучивать вслух свой шок. Кто бы мог подумать, что Фред может переживать о своей привлекательности. Кажется, половина Хогвартса в своё время прошла этап воздыхания по Фреду и Джорджу Уизли. Стоило юношам миновать порог пубертата и пережить его испытания, они стал одними из самых привлекательных парней, которых Ли когда-либо встречал. И это не говоря уже о сумасшедшей харизме Фреда, которая заходит в комнату раньше него. Если он испытывает трудности с уверенностью, то Ли затрудняется ответить, что тогда должны чувствовать другие парни, кроме неумолимой тяги запереть себя в тёмном шкафу на веки вечные.       Джордж громко ойкнул. Кейтлин скорчила виноватое лицо и запричитала извинения, пока пыталась аккуратно завязать две косы вместе, делая из них одну шишечку. Волосы Джорджа несмотря на старания девушки повылезали прядями на затылке, на висках и у лба. Немного растрёпанно, но даже так Джордж тоже выглядел отлично в новом образе.       – Всё! – радостно объявила Кейт, хлопая Джорджа по плечам. Кряхтя, он поднялся с пола и сел рядом с ней. Она устало скатилась по дивану так, что её голова оказалась на плече у Джорджа. Полулёжа на юноше, Кейтлин прикрыла глаза. Свободной рукой Джордж стал аккуратно перебирать её волосы. Глянув на Фреда, Ли заметил, как тот умиротворённо улыбается. С ним нельзя было не согласиться. Последнее время Ли тоже получал удовольствие от каждого момента спокойствия.       Наслаждаясь звуком чужих тихих разговоров и внезапной безмятежностью, Ли прикрыл глаза. Нечасто они вот так могут помолчать друг с другом. Это такая редкость в их компании, что парень даже порывается сказать что-нибудь бестолковое, чтобы разрядить тишину, но вовремя себя останавливает. Нет, он хочет запомнить этот момент чистым и безмятежным.       И всё же что-то едва заметное не давало парню полностью расслабиться, уничтожая его покой.       С самого первого курса Ли и близнецы живут вместе. Они знакомы шестой год. Возможно, до этого курса он не знал, что братья Уизли могут молчать дольше 5 минут. Да и Ли сомневается, что за всё это время он видел с ними кого-то так же часто, как он за последний месяц видит Кейтлин. Сам Ли не в счёт.       Признаться честно, Фред и Джордж оказались сложными людьми для дружбы. Ещё на первом курсе Ли боролся между любовью и ненавистью к ним, пока не заставил себя смириться, что для них он всегда будет как палка в колесе. И не только он. Такая у братьев природа. Весёлые непоседливые мальчишки, заканчивающие друг за другом фразы. Они живут в своём собственном мире и всегда рады гостям. Фред и Джордж невероятно компанейские люди, открытые к общению. Они располагают к себе, легко идут на диалог и запросто станут одними из ваших любимых приятелей. Но не дайте этому сбить вас с толку. Когда дело касается настоящей связи с близнецами, ей могут похвастаться совсем немногие. Ли не был уверен, входит ли он в это число даже спустя столько лет. И это неплохо. Далеко не все братья и сёстры, даже близнецы, могут похвастаться той связью, что разделяют Фред и Джордж. Они своего рода чудо, которое их поколению повезло застать. Ли уважал эту возможность, не влезая дальше дозволенного.       Кейтлин, появившись в школе, долгое время не привлекала внимание Ли. Помимо внезапного перевода из другой школы, он не мог найти в девушке что-то примечательное, особенно на фоне других иностранцев. Поэтому он даже не сразу заметил, как она стала появляться рядом с близнецами чаще, чем другие их однокурсники.       Она не преследовала их тенью. Не волочилась за ними хвостом. Не бродила за ними попятам, как это иногда делают девочки с курсов помладше. Наоборот, если судить по её реакции на них, это Фред и Джордж не дают ей покоя. Из раза в раз, оказываясь рядом с ними, девушка не сдерживала своего раздражения, не стеснялась ругаться с Фредом, потому что это Фред, пререкаться с Джорджем Годрик знает из-за чего и бросать на обоих братьев уничижительные взгляды, которые нисколечко их не беспокоили. Одно время Ли был настолько запутан их динамикой, что не мог определиться, кто более безумен: Кейтлин, которая продолжает терпеть общество двух ненавистных ей парней, или Фред и Джордж, которые, по всей видимости, страдают острой формой мазохизма.       Понадобилась, наверное, вечность, чтобы заметить: никто никого не принуждает. Близнецы вовсе не докучают новенькой, а та, несмотря на всё визуальное раздражение, вовсе не против их компании. Также внезапно, как Ли стал замечать Кейтлин рядом с близнецами, он заметил, как они тянутся друг другу. Просто парни делают это более явно, уже давно привыкнув открыто идти к желаемому. Иностранка же безмолвно проявляет своё расположение, позволяя двум местным дуракам действовать себе на нервы и болтаться с ней рядом по школе. Она выражает свою симпатию тем, что заплетает им композиции из косичек, а позже располагается у одного из них на плече с самым спокойным выражением лица, которое Ли видел за всё то время, что она учится с ними.       Возникновение этой дружбы стало для Ли сюрпризом. Но больше его удивило чувство ревности, которое совсем иногда украдкой настигает его. За столько лет дружбы они никогда не проводили столько времени вместе, сколько Фред и Джордж сейчас проводят с иностранной студенткой. Возможно, ему и должно быть обидно. Возможно, было бы правильно расстроиться. Возможно, именно это не даёт ему покоя. То, что он должен ревновать всем своим естеством, но вместо это лишь иногда чувствует уколы ревности. С каждым разом они становятся всё незаметнее, всё незначительнее. Ли был только рад окончательно избавиться от этого гадкого чувства, впуская на его место что-то более светлое. Когда твои близкие счастливы, твоя главная задача – разделить с ними их радость.       Именно поэтому в ту минуту Ли наслаждался каждым обронённым в башне Гриффиндора смехом, впитывал тепло от камина так, словно это самая драгоценная энергия в мире, и радовался, как ребёнок радуется первому снегу, что судьба свела Фреда и Джорджа с таинственной иностранкой.       Тишина продолжала какое-то время тянуться между ними. Ли осторожно открыл глаза, боясь разрушить что-то между ними четырьмя. Кейтлин уже полностью скатилась на диван, подогнув под себя ноги. Её голова лежала на коленях у Джорджа. Теперь он плёл ей маленькие косички из случайных прядей. Глаза девушки были прикрыты, а сама она лежала совсем неподвижно. Можно было подумать, что она спит, если бы не дрожь её ресниц.       Ли аккуратно выпрямился и потянулся, привлекая внимание Фреда. Он махнул ему головой, как бы спрашивая, всё ли в порядке, и Ли уверенно кивнул. Все трудности, переживания и даже его односторонняя любовная драма в тот момент не имели никакого значения.       Время близилось к обеду, и гостиная Гриффиндора начала стремительно пустеть. Джордж аккуратно потряс всё же задремавшую на нём девушку за плечо. Та недовольно открыла глаза и зевнула. Фред встал с кресла и протянул Кейт руку, которую она приняла без привычных грубостей. Видимо, не успела проснуться.       Компания обменялась уставшими бормотаниями и, предаваясь обсуждению последних школьных новостей, двинулась в сторону Большого зала. Разговор витал вокруг недавно прошедшей вечеринки в честь Хэллоуина, пока не сменил курс в сторону начинающейся коллективной тревоги. Чем ближе становились рождественские каникулы, тем серьёзнее переживали школьники за предшествующие им зачёты.       Друзья сетовали на свои грядущие испытания. Ли пожаловался на семестровое задание по трансфигурации, на что остальные сочувствующе пробубнили пожелания удачи. Следующей тирадой разразился Джордж, предвкушающий традиционные предпраздничные унижения у Снейпа. Он на свой страх и риск записался к злодею на его продвинутый курс, и каждое занятие жалеет об этом. С кучей практических знаний Джордж на каждом занятии получает пригоршню тонких издевательств в свой адрес. Бесценный опыт по сдерживанию агрессии, если вы спросите его. Фред и Кейтлин, посещающие базовый курс и страдающие соразмерно Джорджу, понимающе промычали слова поддержки. Нет никого хуже, чем патлатый монстр подземелий. С ним может посоревноваться разве что Грозный Глаз, по сей день наводящий ужас на большинство школьников. Зачёты у Снейпа и Грюма больше всего волновали Кейтлин.       Девушка всё никак не могла понять пугающую натуру Аластора Грюма. Он слишком безумен для преподавателя, но на его занятиях ей, по какой-то причине, было интереснее всего. Возможно, именно отталкивающая аура Грозного Глаза приобрела в итоге такой эффект. Как никак, многие студенты к нему тянутся. Особенно с младших курсов.       – До сих пор не могу поверить, что придётся демонстрировать не только защитные заклинания, но и проклятия, от которых мы учимся защищаться, – послышался голос Ли, идущего впереди. – Разве тёмная магия даже такого рода не запрещена в школе?       – Запрещена, – Джордж пожал плечами. – Только это его, кажется, мало волнует.       – В начале года он показывал Непростительные, – добавил Фред. – Я не уверен, что он вообще в курсе про школьные правила.       – Если подумать, это всё весьма полезные знания, – Кейтлин пожала плечами, вклиниваясь в разговор позади однокурсников. Парни обернулись на неё с немым вопросом, и она продолжила. – Я не имела в виду конкретно тёмную магию, хотя и она имеет исключения. Просто… изучая как защитное колдовство, так и чары, против которых оно придумано, мы в результате лучше понимаем структуру защиты. Разбор строения заклинаний и их магического полотна тоже жизненно необходим. В реальном мире, когда уже нельзя подсмотреть заклятие в учебнике, важно понимать, как они работают. С опытом Грюма такой подход к обучению совсем не удивителен.       – Берегитесь, у нас тут фанатка Грозного Глаза, – Джордж улыбнулся, увидев, как Кейтлин резко скривилась в лице.       – С его опытом также немудрено, отчего он такой псих.       Парни прыснули. Разговор продолжил идти своим чередом. Ли и Джордж вернулись к обсуждению трансфигурации. Ненадолго Фред поравнялся с Кейтлин.       – Тебе правда интересна тёмная магия?       Кейтлин чуть не споткнулась, но вовремя совладала с ногами.       – В каком смысле?       – Ну, все эти проклятия, их строения, – Кейт непонимающе смотрела на юношу. Она нервно поправила край юбки, думая, как лучше ответить на этот вопрос.       – Мне интересна структура магии в целом. Неважно, какой.       – Ты так говоришь, будто всё колдовство одинаково, – Фред насупился, глядя по сторонам. Кейтлин недолго помолчала.       – В широком смысле, да, – Фред озадаченно посмотрел на собеседницу. – Все существующие чары были созданы людьми для достижения каких-то целей. Если смотреть на заклинания как на инструментарий, то нельзя делить его на плохой и хороший. Есть только простые инструменты и навороченные, понимаешь?       Казалось, будто Фред борется между отчуждением и интересом. Кейтлин не могла взять в толк, что так взволновало юношу в её словах. В её родной школе тоже не преподают тёмное колдовство, но они изучают его, разбирают принципы его работы так же, как и любого другого. Если заклинания правда рассматривать как инструменты, то Колдовстворец призывал своих учеников разглядывать их со всех сторон, демонтировать до самых мелких частиц и исследовать каждую. Кейтлин отделяла тело заклинания от его добавочных элементов, могла с точностью сказать, как сломать многие из существующих базовых чар, потому что она видела их насквозь благодаря урокам из дома. Она думала, что механика магии удивительна, с какой бы целью не была применена магия. Потому негодование Фреда было ей искренне не понятно. Внутри неё что-то дискомфортно сжималось, предостерегая её. Весь этот разговор вёл в сторону, куда бы Кейт очень не хотела сворачивать.       – Значит, ты у нас вроде волшебного ажюстера, – попытался рассмеяться Фред, выглядящий таким же напряжённым. Что-то продолжало его тревожить. Кейт никак не могла понять, что именно.       – Ты знаешь слово «ажюстер»? – пошутила в ответ девушка. Фред ухмыльнулся, но ничего не ответил на её колкость, что ему совершенно не свойственно. Возможно, он прямо сейчас ищет способ сказать Кейтлин, что ужасно болен.       – Ты ведь не собираешься использовать показанные Грюмом проклятия в реальной жизни? – вдруг спросил юноша, и наконец-то до неё дошло.       Пока Кейтлин думала о способах творить магию в целом, о широте её возможностей, Фред размышлял о её результатах. О мотивах людей, создающих те или иные заклинания. Он переживал, насколько этично использование такой магии, потому что её предназначение заранее известно. Обычным людям не приходят идеи искусных пыток, которые они позже претворяют в жизнь с помощью волшебства. Сама Кейтлин, заинтересованная в технической части, почти не думала об этической стороне вопроса. По крайней мере, очень старалась этого не делать. Но по реакции Фреда ей показалось, что для него это, наоборот, очень важно.       – Кем ты меня считаешь? По-твоему, я какая-то Баба Яга, проклинающая людей налево и направо?       Кейтлин действительно пыталась сбить напряжение между ней и Фредом. Пусть народный референс не возымел должного эффекта, парень всё равно заметно расслабился. Кейтлин и сама почувствовала, будто кто-то снял гору с её плеч. В стороне от неё Фред тоже выдохнул, выпуская дрожащий смешок.       – Слава Мерлину! А то я уж было подумал, что ты какая-нибудь обезумевшая тёмная колдунья.       Волшебница ничего не ответила, а юноша продолжил как ни в чём не бывало следовать в Большой зал. Он шутил что-то про психованных ведьм, упоминая чьи-то имена, но Кейт не могла его расслышать.       Уже рядом со столом Гриффиндора Фред и Джордж собрали кучу комплиментов их новым образам. Девочки хихикали с очаровательного, но забавного вида Фреда и Джорджа. Кто-то даже пощупал пучки у Фреда на голове, когда тот присоединился к однокурсникам за столом. Парни хотели было поблагодарить Кейтлин за её старания, но вдруг поняли, что её нет рядом. Её нет ни в Большом зале, ни в коридоре возле него. Кажется, никто не заметил, куда она пропала и когда, но Джордж всё равно недовольно посмотрел на брата.       – Что ты натворил?       – Я натворил? – возмущённо спросил Фред, судорожно напрягая память. Он разводил руками и всё отрицал, пока глаза его беспомощно метались по помещению.       Возможно, если бы все четверо шли немного иначе. Если бы Фред не шёл так быстро. Если бы Ли и Джордж не были так увлечены обсуждением. Может быть тогда кто-то из них бы заметил перемену в настроении Кейтлин. Если бы, но ведь девушка шла именно позади них, и никак иначе. Она шла за ними и смогла тихо скрыться из виду. Смогла быстро спрятаться в ближайшей классной комнате, где ни Фред, ни другие уже не услышат её тяжелого прерывистого дыхания.       – Блять!       Она громко захлопнула за собой дверь, совсем не волнуясь о том, что кто-нибудь услышит.       Обезумевшая тёмная колдунья…       Слова однокурсника кружились в мыслях вихрем, выталкивая из головы всё остальное. Как сигнальные огни, они будто мигали перед глазами Кейтлин, выжигали себя изнутри её век, оставаясь там вечным напоминанием. Комната стала терять свои очертания, погружаясь в полумрак, но слова кромсали сознание изысканными линиями обронённой Фредом шутки.       Кейтлин, опираясь спиной о дверь кабинета, болезненно вбирала воздух в лёгкие. Горло сковывало спазмом, отчего она не могла нормально дышать. Каждый вдох сопровождался агонией по всему телу, будто с минуты на минуту оставшегося воздуха станет недостаточно. Её била дрожь. Казалось, дверь потряхивает вместе с ней по инерции. Темнота стремительнее затягивала зрение, пугая девушку. Сердце колотилось с такой силой, будто пыталось как можно скорее сломать изнутри пару рёбер. Девушка пыталась отвлечься, подумать о чём-то отстранённом. Она чувствовала, как неестественно быстро мокнут её ладони и противно липнет к телу рубашка. Как горло сильнее сжимается, пропуская всё меньше воздуха в лёгкие. Она думала, что мозг уже давно должен был отключиться от нехватки кислорода. Что она сама уже должна была потерять способность думать. Но в голове мучительно прокручивались слова Фреда и воспоминания о летней трагедии, заставляя виски гудеть. Неровное дыхание перешло в надрывные всхлипы, поднимающиеся по глотке словно раскалённый шар. Горячие слёзы текли по щекам. Кейтлин нащупала в кармане палочку и навела заглушающие чары на комнату, скатываясь по двери на пол. Она всё ещё не могла нормально дышать, а тело пробирала невыносимая дрожь.       Образ матери стоял перед глазами. Одна мысль о ней заставляла всё внутри сжаться. Кейтлин было больно. Грустно. Она злилась и вместе с тем бесконечно скучала. Эмоции застали её врасплох и захлестнули одна за другой. Обезумевшая тёмная колдунья.       – Стоп, – прошипела Кейтлин, продолжая задыхаться. Она чувствовала, как прилипли волосы к её лбу и как выскальзывает из ладони всё ещё зажатая в ней палочка. Девушка пыталась думать о том, как недавно она заплетала волосы мальчикам, как слушала в сотый раз их рассказ о хэллоуинской вечеринке и как всё наконец-то стало нормально. Вместо этого против её воли сознание подкидывало ненавистные воспоминания.       Старый завод. Останки людей. Назойливые репортёры, снующие под окнами её дома. Слухи об их семье. Слухи о ней. Допросы стражей. Встревоженные взрослые. Слухи и перешёптывания. Ругань днём и ночью. Стены дома, давящие со всех сторон. Похороны. Слухи. Противные скользкие перешёптывания. Пустой закрытый гроб. Косые взгляды и перешёптывания. Чувство, будто кто-то неумело душит её и никак не может закончить эту затянувшуюся пытку. Всеобъемлющая темнота. Кейтлин надеялась, что тоже умерла. Исчезла с лица земли как мама. Покинула этот мир, эту боль, эти страдания.       К своему разочарованию, спустя время Кейтлин обнаружила себя на полу того же кабинета. Разбитую, уставшую, но живую. Волшебная палочка лежала немного в стороне от неё. Вся форма смялась. Волосы пришли в полный бардак. В ушах шумело. Тяжело вздохнув, Кейт нервно рассмеялась. То ли от счастья, что снова может нормально дышать, то ли от удивления. Кажется, она уже и забыла, что такое паническая атака. С самого отъезда из России она не испытывала ничего подобного.       Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она ввалилась в класс. От нескольких минут до часа, если не больше. Ей невероятно повезло, что после обеда занятий больше не было. Не хватало ещё стать поводом для дискуссий за следующей трапезой. Ей и без того хватает удовольствий в жизни. Сначала тот ужасный кошмар, затем новость про зимние каникулы и теперь это. Запущенный тремя чёртовыми словами приступ. Кейтлин, потирая виски, надеялась, что это был исключительный случай. Скажем, выброс накопившегося стресса.       Не без труда Кейт поднялась с пола. Она взяла палочку и парой заклинаний попыталась привести себя в порядок, прежде чем с осторожностью покинуть кабинет и поспешить скрыться оттуда. Ей было бы неплохо поесть, а ещё лучше – отвлечься. Беспокойство о прошедшем приступе растекалось по телу. Кейтлин не могла включить своё привычное безразличие, толком не оправившись от шока. Она нервно ускоряла шаг, словно действительно пыталась сбежать от комнаты, заставшей её уязвимость. По пятам за ней снова ступал призрак прошлого. Мысли о летней трагедии вырвались на свободу и теперь сводили девушку с ума. От очередной вспышки воспоминаний Кейтлин раздражённо мотнула головой. Она просто устала думать об этом. Ей хотелось, чтобы всё вернулось в норму. Вместо этого всё как обычно скатывалось в пизду. Это происходило с ней уже столько раз, что, наверное, стоило бы привыкнуть.

***

      Вечер того дня был особенно холодный. Наступающая зима не стеснялась демонстрировать своё приближение. Деревья мотало из стороны в сторону от долгих порывов ветра, листва ураганами взмывала в воздух. Даже гигантский кальмар был недоволен такой погодной наглостью: он махал над озером щупальцами, словно сетуя на резкое похолодание.       С высоты Астрономической башни за развернувшимся безобразием наблюдали две девушки в красных галстуках. Они сидели на краю почти в обнимку с ограждением, свесив ноги наружу. Между ними валялась полупустая пачка маггловских сигарет и стояли две открытые бутылки сливочного пива. Девушка справа просунула лицо между перилами. Её голова была чуть больше, чем промежуток, и потому она просто облокотилась на два железных прута, поднося к губам сигарету.       – Я просто не понимаю, почему он так долго делает первый шаг! – нетерпеливо воскликнула она, выпуская облако дыма, которое быстро подхватил и унёс ветер.       Вторая волшебница тоже быстро сделала затяжку, прежде чем ответить.       – Может, у него кто-то есть? – спросила Анджелина.       За последний час, что они с Кэти сидели здесь, девушка исчерпала весь свой запас оправданий для парней. Новая интрижка Кэти протекает не совсем гладко, и подруги пытаются выяснить причину её торможения. Анджелина уже размышляла о том, что ухажёру Кэти может быть недостаточно знаков от Кэти. Или он сомневается в себе. Или он боится отказа. Мальчики очень часто боятся отказа так, будто это самое страшное событие в их жизни. Учитывая, чего перед свиданиями предостерегаются девушки, Анджелина находила этот страх уморительным. И всё же новый интерес Кэти вполне мог бояться, что она ему откажет. Как никак, она одна из самых популярных девушек в школе, член команды по квиддичу и просто умопомрачительная красотка, хорошо об этом осведомлённая. Обычно, после её отказов парни берут аскезу на отношения.       Пускай Кэти игриво опровергала репутацию сердцеедки, её личная жизнь пестрила историями и поклонниками, среди которых она временами выбирала кого-нибудь для недолгой интрижки. Может, месяц или два она встречалась с избранным юношей. После – обязательно бросала. Сама она объясняла, что ей просто становится скучно. Она не верила, что может встретить настоящую любовь, пока учится в школе, но и просто смотреть на чужие романтические приключения она тоже отказывалась.       – Если так, то он полный мудак, – пожала плечами Кэти, стряхивая пепел. Она задумчиво разглядывала сигарету в своих пальцах. – Встречаться с одной, ухаживать за другой. Полное дерьмо.       – Как будто его неоднозначные сигналы не дерьмо, – косо взглянула на подругу Анджелина. Кэти недовольно закатила глаза, зная, что та права. Всю прошедшую неделю избранный ей юноша вёл себя странно, то откровенно флиртуя с ней в коридорах школы, то полностью игнорируя её существование. На такие манипуляции девушка могла только рассмеяться, но мотивация за ними вызывала и у неё, и у её подруг вопросы.       – Что ж, тогда нужно подыграть этому придурку и узнать, кто его девушка. Думаю, ей будет интересно послушать, чем занимается её парень в свободное время.       Анджелина довольно улыбнулась, снова затягиваясь.       – Я могу поспрашивать парней, знают ли они что-то, – она поддержала идею Кэти, и та согласно кивнула головой.       – Остаётся как обычно строить дуру достаточно долго, – ухмыльнулась волшебница, глядя вдаль. Она лукаво протянула. – У тебя-то что на личном?       Анджелина театрально взвыла, закидывая голову назад. Она ненавидела обсуждать свою личную жизнь по одной простой причине.       – Ты же знаешь… – она обречённо проворчала, делая глоток пива. Она старалась пить как можно медленнее, надеясь, что за эти пару секунд Кэти отвлечётся на пролетающие листья и вспомнит что-нибудь более увлекательное для обсуждения. Судя по терпеливому молчанию Кэти, спасительного наития не произошло. Недовольно вздохнув, Анджелина констатировала. – С лета тишь да гладь, Кэти...       – Ты скучная, – заключила Кэти, напуская на себя самый осуждающий вид. Анджелина знала, что однокурсница шутит, но всё равно еле сдерживалась, чтобы её не стукнуть. – А куда делся тот парень с Дурмстранга? Он был симпатичный.       – Да, только душный. Мы пару раз гуляли после занятий, но он говорил только про Турнир и то, какая у нас странная школа.       Анджелина скривилась, вспоминая начало осени. Всеобщий восторг в Хогвартсе от прибытия в школу стольких формально новых учеников. Многие сразу попытались приударить за иностранцами, некоторые из новоприбывших сами попытали удачу. И вот, Рон до сих пор безутешно пускает слюни на Флёр Делакур. Звезда Виктор Крам решительно завоёвывает сердце Гермионы. Анджелина в свою очередь заинтересовала его симпатичного однокурсника по имени Рокус, который какое-то время очень настойчиво звал её показать ему окрестности замка. После той прогулки Анджелина поклялась себе, что в первый и последний раз повелась на внешность. То, каким невыносимым занудой оказался этот парень, не описать словами. Он настолько много говорил про Турнир, что у Анджелины сложилось впечатление, будто он либо ярый поклонник мероприятия, либо шпион Дурмстранга. Нужно было прощаться с ним после первой встречи, но его красивые глаза, его мужественные черты лица и внушительная фигура сломили девушку на ещё одно свидание. Оно не спасло ситуацию. Рокус вновь продемонстрировал всяческое отсутствие личности, чем глубоко разочаровал Анджелину. Она не понимала, почему все не могут быть такими, как Ли, например. Он забавный и, пусть строит из себя дурачка, может поддержать любую беседу, а не глупо комментировать очевидные особенности школы и ждать, что это существенно оживит беседу. Анджелина была очень взволнована этой проблемой: неужели все парни с исключительной внешностью глуповаты. Но тогда как объяснить феномен всё того же Ли Джордана? Волшебница затруднялась ответить.       Кэти стукнула бутылкой пива об пол, ставя её на место, и это вырвало Анджелину из её мыслей.       – Энджи, ты меня вообще слышишь? – изогнула бровь Кэти, пытаясь сдержать ухмылку. Понимая, что её молчание вызвало совершенно оторванные от реальности подозрения, Анджелина смирила подругу взглядом. – Я спросила, как тебе живётся с Кейтлин.       – А-а-а… – отозвалась Анджелина, теперь вспоминая начало учебного года с другой стороны. В один день сентября они с Кэти ушли посреди недели в Хогсмид, и там Анджелина добрых полчаса рассказывала о своих переживаниях. Её очень волновала новая соседка, которая выглядела как самый недовольный человек в мире. Тогда они решили, что в России совсем не улыбаются и по умолчанию ненавидят всё вокруг. Анджелина была рада признать, что они были в корне не правы. – Вопреки всем ожиданиям, просто отлично.       – Думаешь, она уже освоилась? – поинтересовалась Кэти. Она теребила в руках пачку сигарет. То открывала, то закрывала её.       – Больше да, чем нет, – ответила Анджелина, замечая вопросительную интонацию в своих словах. Она сама до конца не понимала, как Кейтлин чувствует себя в Хогвартсе. В начале года она была совершенно закрыта, почти не говорила о себе, да и выглядела совсем отстранённой. Сейчас она тоже мало рассказывает, но теперь будто чувствует себя свободнее. Вдруг Анджелина улыбнулась, думая, что следующая информация точно понравится Кэти. – Близнецы на неё хорошо влияют.       Как и следовало ожидать, губы Кэти дрогнули в быстрой полуулыбке.       – Они ей нравятся? – голос волшебницы звучал так, будто она становится свидетелем драмы года. В её глазах горело нескрываемое любопытство. Анджелине было жаль расстраивать её.       – Не сказала бы. Кажется, они её изрядно бесят. Особенно Фред.       Кэти прыснула.       – Да, он умеет.       Огонёк в её глазах всё ещё горел. Похоже, у несуществующих отношений Кейтлин теперь появилась первая поклонница. Анджелина виновато поджала губы, мысленно извиняясь перед соседкой.       Кэти достала ещё две сигареты из пачки, стремительно опустевшей за этот вечер. Подкурив, девушки в тишине наслаждались никотиновым дымом и усугубившимся безумием природы в безопасности волшебной башни. Анджелина мысленно гадала, существует ли какой-нибудь роман с её участием в воображении подруги. Позоря имя Годрика Гриффиндора, она не нашла в себе достаточно смелости, чтобы узнать.