сказание о бенгальских огнях

      Потягиваясь в постели, Кейтлин высунула ноги из-под одеяла, только чтобы с писком быстрее спрятать их обратно. Одним приоткрытым глазом она оглядела комнату. Из-за не задёрнутого балдахина виднелся силуэт Анджелины, так же прячущейся под одеялом. Утренний холод изо дня в день будил девушек раньше, чем им бы этого хотелось. Он словно пытался поскорее выгнать их из постелей, но вместо этого ненамеренно соблазнял понежиться в тепле чуть дольше. Взглянув в окно, Кейтлин увидела неуверенные намёки на рассвет. Ещё тёмное небо не добавило ей бодрости. Тяжелые после сна веки и с утра по-особенному мягкая кровать затягивали её обратно в сладкое небытие.       Она пыталась бороться, но какая-то могущественная сила заставляла глаза слипаться. Кейт моргала, всё медленнее и медленнее. Не сумев в очередной раз поднять веки, она зарылась лицом в подушку, обещая себе полежать ещё совсем немного и встать сразу после соседки. Она занимала себя глупыми мыслями, чтобы совсем не уснуть. Представляла, как выглядят домовые в домах её друзей. Существуют ли домовые в Англии. Если да, то какие они. Может, есть какое-то международное содружество домашних духов со всего мира, помогающих друг другу в кризисных ситуациях. Ей хотелось верить, что нет, ведь тогда домовые по всему миру точно в курсе, как они чуть не сожгли весь дом Серёжи на зимних каникулах пару лет назад. Кейтлин не может представить более кризисную ситуацию для домового, чем уничтожение его рабочего места.       Каждое утро девушка играет в эту игру. Просыпаясь задолго до завтрака, она борется с ещё обнимающим её сном. Самоотверженно пытается найти причину, чтобы встать. Почти сразу сдаётся и бесстыдно продолжает обнимать подушку. Она прилагает титанические усилия, чтобы тут же не засопеть снова. Оставаясь в сознании, она находит себе пищу для размышлений. Кейтлин напрягает извилины своего мозга, вспоминая специфические факты о близких или просто фантазируя о привычных вещах. Позволяя телу безмятежно насладиться последними мгновениями в тепле и безопасности постели, она изо всех сил старается разбудить голову. Хотя бы так она в итоге сможет напомнить себе, зачем вообще ей вылезать из мягкой приятной кровати.       Со стороны Анджелины послышались красноречивый зевок и шуршание ткани. Она встала, и через секунду за ней уже закрылась дверь в ванную. Кейтлин театрально всхлипнула в подушку, измученно садясь в кровати. Одеяло свисало с одного плеча, оголяя другое покалывающему холодку. Рукой девушка потёрла лицо, сморщенное недовольством. Всё внутри тоже дребезжало от протеста.       Каждое утро девушка играет в эту игру. Её тело и дух просыпаются, и она сразу же жалеет об этом.       Бестолковые сонные мысли сменяются будничными переживаниями об уроках, домашних заданиях, людях, блуждающих вместе с ней день ото дня по замку. Ей сложно сказать, что она чувствует существенную разницу между гипотезами о мировом господстве домовых и её учебными заботами. И всё же Кейтлин бы с радостью посвятила свои дни фантазиям о системе мира магических существ, о которой волшебное сообщество может даже не подозревать, а не раздумьям о школьной суете.       В конечном счёте, и тот, и другой вариант намного лучше, чем ежедневно оставаться наедине со своими настоящими мыслями. К сожалению, как только повседневность исчерпывала свой рефлексивный потенциал, волшебница неизбежно сталкивалась и с ними. Неуклюже спрятанными под пустяковой шелухой ментальными титанами. В неудачные дни она даже не успевала как следует побеспокоиться о ерунде, прежде чем титаны набирались сил и атаковали её. Покидая кровать, девушка недовольно хмурилась. Последние несколько дней были не самыми удачными.       Судя по звуку воды из ванной, Анджелина зашла в душ. У Кейтлин есть немного времени, чтобы взять себя в руки. После недавнего приступа она находит это чуть более сложным, чем обычно.       Она много думает о том, что случилось. Большую часть времени против своей воли. Она вспоминает, как больно ей было дышать, и неосознанно делает вдох поглубже, будто это может быть её последний глоток воздуха. Кейт до сих пор в ужасе, что три глупых слова про тёмную волшебницу настолько выбили её из колеи. Она подозревала, что панические атаки не проходят сами по себе, но надеялась на чудо. С её удачей она могла с самого начала ни на что не надеяться.       Кейтлин неторопливо ходила по комнате, потягиваясь руками к потолку. Она то и дело зевала, не заботясь о том, чтобы прикрыть рот. Слишком устала даже для этого. Кейт забыла, когда в последний раз как следует высыпалась. Кошмары с участием матери больше её не беспокоят, но сон девушки остаётся слишком тревожным, чтобы как следует отдохнуть во время него. Она просыпается посреди ночи от чувства, будто кто-то наблюдает за ней. Иногда она так интенсивно ощущает на себе чей-то взгляд, что никак не может заснуть без задёрнутого балдахина и нескольких защитных заклинаний. Она не знает, от кого она спасается, но всё равно колдует для своего спокойствия.       Её тело остро нуждается в отдыхе, который она не может ему обеспечить. Что ещё хуже – её сознание тоже стремительно истощается от постоянных переживаний.       Она переживает о папе. Скорее всего, он зашивается на работе, пытаясь сохранить за собой место в министерстве и отвлечь себя от губительной тоски по дому. Она переживает о друзьях. Они продолжают жить где-то далеко от неё, и она боится, что уже никогда не сможет стать частью их жизни. Она переживает о будущем. Так радикально сменив курс, как в итоге сложится именно её жизнь. Она переживает о дедушке с бабушкой. Переживает, что совсем ничего не знала о своей маме. Что до сих пор может не знать всей правды о ней. Она переживает из-за зимних каникул, из-за пустого дома и преследующего в его стенах чувства одиночества.       Она переживает о стольких вещах, что временами у неё раскалывается голова от переизбытка чувств. Она не понимает, как выплеснуть их из себя раз и навсегда, и потому они наваливаются друг на друга, маринуются внутри неё, чтобы позже бесконтрольно вырваться наружу.       Кейтлин застряла в порочном круге из эмоциональных истязаний и беспомощности перед ними. От тоски и тревоги она переходит к печали, затем к облегчению, которое сменяется неконтролируемой злостью, и так по кругу. Девушка уже долго убеждает себя, что скоро это прекратится. Ведь не зря же говорят, что нужно время. Время лечит. Только время всё идёт, а единственное, чего Кейтлин смогла добиться, это создать достаточно убедительное впечатление, что она в порядке.       Тело, разлагаясь, источает трупный запах. Так природа сигнализирует о том, что человека больше нет. Вместо него остались лишь удобрения в насмешливой оболочке, совсем не отражающей то, что когда-то сосредотачивалось внутри. Ни намёка на благословение души, снизошедшей на время до бренного тела. Смерть изгоняет душу из тела и принимается за свои уродливые ритуалы. Делает всё необходимое, чтобы уничтожить любое напоминание о жизни. На протяжении всей истории человечества люди упрямо изобретают различные способы консервировать жизнь, задержать её хотя бы на мгновение и в крайнем случае – попробовать создать её видимость. Эта идея, пускай пришлась по душе похоронному бизнесу, успеха особого не имеет. Гримировка мертвецов перед прощанием – самое жестокое занятие в мире. Смерть и без того обезличивает человека. Посмертный макияж же окончательно лишает его личности. Возможно, гримёру, который не был знаком с усопшим при жизни, и посторонним людям проделанная работа покажется отличной. Но только родные наверняка смогут отличить своего близкого от подделки. Их не обманет румянец на давно обескровленном лице.       Кейтлин знает как факт – она живее всех живых. Она дышит, каждое утро героически открывает глаза и вместо гнили пахнет парфюмом с нотами пряностей. Даже на щеках румянец самый настоящий. Она каждый день покидает постель, приводит себя в божеский вид и существует в мире согласно его многим ожиданиям. Только ощущает она себя при этом как обычный загримированный покойник. Её везение лишь в том, что окружающие не были близки ей раньше. До того, как она стала не жить, а создавать видимость жизни.       Вода продолжала шуметь из-за дверей ванной. Кейтлин, выпуская очередной зевок, потянулась за расчёской. Девушка глядела перед собой, а в голове лишь роились образы, которые она настойчиво прогоняет из своего сознания уже несколько месяцев. Внезапно она громко ойкнула и попыталась аккуратно выпутать расчёску из длинных волос. Пока она спала, те успели сплестись в небольшие узелки. Придерживая нужные прядки пальцами, она медленно стала вычёсывать волосы. Очередное воспоминание всплыло из ниоткуда, заставляя поморщиться.       Кейтлин перед зеркалом. Она так же борется со своими волосами. Но в тот раз вместо пары капризных узелков в её волосах прячутся настоящие колтуны – результат не самых приятных дней.       Девушка тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Двигая расчёской вдоль прядей, Кейтлин пыталась отвлечься на мысли о сегодняшних занятиях или грядущей вылазке в библиотеку, но образы из прошлого настойчиво вытесняли всё остальное из её головы. С каждой новой неудачей Кейтлин будто теряла силы блокировать поток образов. В очередной раз не сумев сфокусироваться на чём-то отвлечённом, волшебница вдруг почувствовала, как что-то внутри неё окончательно надломилось. Все образы разом хлынули на девушку. Кейтлин вновь показалось, что она задыхается. Спрятанные глубоко внутри чувства, так и не нашедшие выход наружу, вместе с картинками из прошлого замелькали в хаотичном порядке. Они смешались в один поток боли и ударили со всей мощи. Дезориентировали. Сбили с ног.       Казалось, Кейтлин прожила мгновение длинною от пары секунд до болезненной вечности, за которое картинки выстроились в правильном порядке.       Мама только умерла. Обычно у близких есть время погоревать вдали от чужих глаз, но их семья не была удостоена такой чести. Обстоятельства смерти Елены стали достоянием широкой общественности слишком быстро, чтобы Кейтлин и её родные смогли позволить себе уединиться с их горем. Вместо этого им пришлось бороться за жизнь. Ту, которая пропала навсегда вместе с членом их семьи. Взрослые приняли этот удар стойко. Дома они собирались с духом, чтобы за его порогом выдержать шквал общественной ненависти и не дать ему пробраться внутрь. Кейтлин, которая, казалось, от горя потеряла волю к жизни, всё равно слышала провокационные выкрики журналистов под окнами их дома, слышала стук тяжелых ботинок в коридорах и строгие голоса стражей. Кейтлин, которая никак не могла найти в себе силы остановить непрекращающийся поток слёз, слышала разговоры взрослых, и в итоге плакала, пока не проваливалась в тревожный сон. Там её тоже преследовали обрывки чужих разговоров.       Трагедия, забравшая жизнь её мамы, была далеко не несчастным случаем. Помимо Елены погибло ещё более десятка человек. Проводя расследование, стражи пытались корректно обходить слишком острые наименования. Журналисты не были такими робкими и называли случившееся магическим терактом. Больше всего на свете желая хотя бы ещё разок обнять маму и услышать её голос, девушка из раза в раз стыдливо шмыгала носом. Она не верила, что её близкий человек может быть именно тем, про кого говорят все эти незнакомые люди: страшной ведьмой, погубившей столько жизней. И всё же со временем Кейтлин стало всё сложнее думать о матери. Девушке казалось, что, тоскуя по ней, она лишь насмехается над остальными покойниками. Память о случайных людях, павших жертвами рук матери, не стала хорошим снотворным и тем более не иссушила слёзы на юном лице. Наоборот, теперь все имена жертв трагедии стали персональными проклятиями Кейтлин. Они настигали её одно за другим, формируя удавку на её шее. Елена – имя, затянувшее верёвку окончательно.       Девушка плакала всё время. Даже после сна она обнаруживала под щекой промокшую подушку. Большую часть времени перед глазами Кейтлин стояла влажная пелена. Дедушка не смог пробиться сквозь неё ни душевными разговорами, ни новыми нравоучениями. Кейтлин не помнит большую их часть. Бабушка вовсе не пыталась исправить положение. Она только приносила поесть, обнимала внучку и иногда плакала вместе с ней. Возможно, они обе уже оплакивали не чужие жизни, а свои собственные.       Кейтлин никогда не забудет, какая глубокая печаль появлялась в мудрых бабушкиных глазах, когда та смотрела на внучку. Невыразимая тоска, от которой никому не становилось легче. Такую же Кейтлин видела и на лицах своих друзей. Она совсем не искала встречи с ними, но Миша и Серёжа то и дело прорывались к ней домой. Они тоже что-то рассказывали ей. Что-то про школу, про других ребят. Уже не замечая на своих щеках горячих слёз, она молча слушала мальчишек. Они бы сочли, что её вовсе нет с ними, если бы она не держала их по очереди за руку, то и дело хлюпая носом. Иногда они предлагали прогуляться или хотя бы спуститься для ужина в столовую, но Кейтлин каждый раз протестующе мотала головой. Тогда они оставались ужинать в её спальне. Миша и Серёжа продолжали что-то бессвязно бормотать. Она, почти не чувствуя вкуса, проглатывала еду сквозь комок в горле. Слёзы капали с опухшего лица прямо в тарелку, но никто не обращал внимания. Борясь с очередным куском пищи, Кейтлин жмурилась, обжигая щёки новыми ручьями слёз. Именно в такие моменты она чётче всего осознавала, что плачет от стыда.       Видя преисполненные печалью лица, которые из раза в раз озарял огонёк надежды, Кейтлин очень хотела согласиться на все предложения Миши и Серёжи. Ещё недавно она пошла бы за ними на край света. Теперь же она не может даже выглянуть в коридор своего дома, зная, что по нему скитается тень её мамы. Даже бок о бок с ними она не могла решиться на такую смелость, и от этого чувство вины терзало её в разы сильнее.       Из близких Кейтлин не видела только отца. Папа тоже был в состоянии, которое обычно после себя оставляет асфальт укладывающий каток. Она слышала его беспокойные шаги по дому. Люба рассказывала, что папу теперь донимают на работе из-за случившего и тоже подозревают в различных преступлениях. Александр посвятил жизнь всего нескольким вещам, и двумя из них были жена и карьера. Потеряв жену, мужчина боролся за сохранение работы. Не потому, что та была важнее всего другого. Но потому, что только так он сохранял рассудок.       Когда Кейтлин наконец-то смогла найти в себе силы выползти из своей пещеры, первым делом она увидела папу. Она только открыла дверь, и он был прямо за ней. Может, то была случайность, а может так должно было случиться, но мужчина стоял и нерешительно мялся у дверей в комнату дочери. Увидев её, отец замер. Он растерянно пытался что-то сказать, но слова всё не складывались в цельную мысль – с его уст срывались бессвязные бормотания, от которых мужчина терял терпение. Кейтлин успела заметить лишь то, как сверкнули влагой его глаза, прежде чем он заключил её в объятия. Папа так крепко прижимал её к себе, будто боялся, что она исчезнет. Он почти душил её, отчего к горлу девушки подступало тревожное чувство. Но даже после всех панических атак и ночей, проведённых в страхе умереть от удушья, Кейтлин не издала ни звука. Она так же крепко держалась за отца, как он за неё, и вместе они просто стояли, объятые общим горем.       Возможно, оно и к лучшему, что они уехали. Вдали от ещё не утихшей трагедии они могут начать всё заново. По крайней мере, попытаться.       Папа пытается. Он старается изо всех сил. Возможно, не столько ради себя, сколько ради дочери. Она смотрит на него с восхищением и безграничной надеждой, и мужчина не имеет права подвести дочь. Особенно после того, что они пережили. Кейтлин до сих пор не подозревает, как, но отец умудрился перевести её в Хогвартс и самостоятельно устроиться в Министерство Магии. Он обеспечил место для них обоих, дал им второй шанс. Как бы сложно не было уехать, папа взял свою скорбь под контроль. Он отвёз дочь подальше от руин, оставшихся от их идеальной реальности, и предоставил ей шанс заново обрести нормальную жизнь. Девушка будет бесконечно благодарна ему за это. Даже если чувствует, что не способна воспользоваться предоставленным шансом как следует.       Вопреки желанию не подвести отца, вернуться к себе прежней и жить дальше, Кейтлин часто не может заставить себя даже быть в настоящем. Большую часть времени она словно отсутствует. Да, она общается, учится, занимается тем, что ей нравится. Но какая-то её часть вечно борется с призраками прошлого. Их тёмные щупальца терроризируют её сознание. Прикосновения разливают по венам холод и вызывают в голове вспышки воспоминаний. Чем больше она противостоит им, тем ярче и болезненнее они становятся. И, честно говоря, со временем у неё становится всё меньше сил и желания давать отпор. Может, если бы она дала себе захлебнуться в боли и других чувствах ещё тогда, сейчас ей было бы не так сложно хотя бы допускать мысль о них. Может, если бы она так сильно не старалась сделать вид, что она в порядке, сейчас ей было бы легче признать, что это не так.       Кейтлин так долго выстраивает впечатление, будто она в норме, что сейчас убрать этот фасад кажется невозможным. Он стал жизненно необходимой надстройкой.       Она прячется за ним каждый день, потому что иначе кто-нибудь обязательно заметит страшную правду. Девушка не может гарантировать, что в таком случае у неё получится сохранить самообладание. Отчасти потому, что поддержка её образа отнимает слишком много сил. Иногда Кейтлин слишком устаёт притворяться и даёт на одно короткое мгновение всем тревогам отразиться на ней. Тогда она чувствует, как лицо мимолётно сковывает гримаса, тут же исчезая обратно в небытие. Моргнёшь и пропустишь. Из всех раз, когда Кейтлин позволяла себе эту слабость, даже если кто-то замечал, то не заострял внимание.       В какой-то степени она благодарна безразличию окружающих. В связке с её спасительным прикрытием она избегает множества трудностей, к которым не готова. Так она защищена от необходимости объяснять, что с ней и почему. Та часть, что всё не оставляет попытки избавиться от назойливых мыслей, на самом деле боится не крови и слёз, с которыми воспоминания вырвутся наружу, разрывая душу на части. Она боится сгореть от стыда, ведь она больше всего хочет поговорить. Поговорить о вещах навсегда утерянных, но не менее любимых. Поговорить так, будто Елена не садистка или преступница, а просто её мама, которую Кейтлин не должна была терять так рано. Её фасад защищает от участи проживать этот стыд, этот позор и эту тоску. Но даже этого стало недостаточно.       Даже с её маской, с этим фасадом, спасающим жизнь прикрытием прошлое находит способ дать о себе знать. Оно настигает в кошмарах. Средь бела дня в разговорах с друзьями. Оно засело глубоко внутри неё и не собирается уходить, ведь оно – часть неё. Она может бегать хоть до конца жизни, но ей никогда не удастся спрятаться от себя.       Анджелина распахнула дверь в ванную, и та громко стукнулась о стену, стремительно возвращаясь в сторону девушки, чтобы пришибить её как следует. С истошным «Ой!» Анджелина увернулась от настигающей её двери, проходя в комнату. Кейтлин прыснула, возвращаясь в реальность. Она глянула на часы. Их стрелки мягко намекали, что ей бы лучше поторопиться со сборами.       Пока соседка была в душе, Кейтлин заправила постель, подготовила сумку для занятий и то, что хочет надеть сегодня. Всё ещё лениво волшебница прошла в ванную и взглянула на себя в зеркало как следует. Синяки под глазами оставляли желать лучшего, но она даже не собиралась с ними бороться. Это наименьшая из её проблем.       Уже с зубной щёткой во рту девушка не могла оставить в покое недавний инцидент. Она всё прокручивала в голове ту паническую атаку и приходила к одному и тому же выводу. Утешительного в нём было мало.       Как бы не были успешны её прятки до сего момента, заниматься ими впредь значит подписаться на регулярные приступы в будущем. Такая участь Кейтлин категорически не устраивала. Она хочет использовать предоставленный ей шанс по максимуму, а не в пол силы. Хочет снова жить без этого балласта. Но есть только один верный способ, чтобы по-настоящему от него избавиться. Нужно идти туда, где страшно.       От одной мысли об этом по телу прошла волна протеста. Ощутимая дрожь, поднявшаяся будто изнутри девушки, ясно сигнализировала, насколько это ужасная идея. Но в этом и дело. Если она продолжит прятаться, то никогда не сможет принять случившееся летом 1994. Она вечно будет жертвой собственного прошлого, диктующего ей, как жить. И что тогда это будет за жизнь? Смешная подделка. Загримированный покойник на похоронах. Нет уж. Кейтлин достало притворяться, когда она просто хочет быть. Несмотря на растущую дрожь, она тяжело выдыхает, пытаясь взять себя в руки.       Скинув с себя пижаму и запрыгнув в душ, она подставила лицо под горячую воду. Мысленно она пыталась принять своё решение. Сжиться с ним. Примириться, чтобы постепенно встретиться с прошлым и отпустить его.       Пришла пора идти туда, где страшно.

***

      Атмосфера в замке заметно меняется к концу занятий. Пусть по дресс-коду студенты всё равно вынуждены ходить в форме, что-то в их внешнем виде принимает радикально иной характер, стоит им отсидеть последний урок и выпорхнуть в коридоры Хогвартса. Долгожданная свобода положительно сказывается на всех. Именно поэтому Кейтлин полюбила лишний раз прогуляться по школе, даже если у неё больше нет каких-то дел. К сожалению, сегодня она человек с важной миссией, но даже это не сможет унять её удовольствие от хорошего дня.       Точно сказать, что такого прекрасного произошло сегодня, Кейтлин затруднялась. Занятия прошли как никогда обыкновенно. Конспекты, беседы с преподавателями, практика заклинаний, некоторые из которых она знает уже не первый год, и спокойный темп. На обеде и следующем после него занятии она пересеклась с близнецами, которые в своей привычной манере действовали ей на нервы, но даже Фред и Джордж вели себя недостаточно надоедливо, чтобы Кейтлин хоть немного потеряла своё воодушевление. Ей хотелось верить, что так сказывалось её утреннее решение. Может, это знак, что она на правильном пути.       Навстречу девушке шли студенты разных курсов. Кто-то не обращал на неё внимания, кто-то оживлённо махал рукой или звал её поздороваться. Почти всегда это были ребята с Гриффиндора. Кейтлин была безумно рада, что смогла влиться в свой факультет, и именно в этот день гордость за свой подвиг приятно разливалась по телу. У девушки почти не было возможности пообщаться с другими факультетами, но у неё появилось несколько знакомых с Когтеврана, вместе с которыми она посещает продвинутый курс по Чарам. Они тоже, пусть уже и виделись с ней сегодня, обменялись приветами и какими-то глупыми шутками, родившимися ранее на занятиях. И это, пусть и было секундным интерактивом, ощущалось правильно. Так и должно быть, думала Кейтлин. Подростки, которые общаются, смеются с глупостей и не смотрят в завтрашний день в ужасе от неизвестности. Здешние школьники, наоборот, с некоторой усталостью ждут завтрашнего дня, ведь он не принесёт им ничего нового.       Какой бы скучной и невыносимой она не была для одних, для Кейтлин предсказуемость ощущалась как бальзам на душу. Щупальца чего-то тёмного и жуткого тянулись внутри неё, пытаясь заглушить своей тенью разливающийся внутри девушки свет. Сегодня щупальцам суждено было в ужасе отступить назад – так ярко сияла Кейтлин необъяснимой для самой себя радостью. Она учится в школе, завтрашний день не предвещает ей трагедии, а единственная проблема – заставить учителей поверить, что новенькая ученица страдает только исключительной формой синдрома отличницы.       Достигнув нужного кабинета, волшебница не поддалась даже влиянию его отталкивающего вида.       Дверь в кабинет Защиты от тёмных искусств, пусть и выглядела грозной и пугающе мрачной, всегда была открыта. Кейтлин проверяла это несколько раз, и каждый смогла попасть внутрь.       Прежде чем зайти, девушка достала из сумки несколько страниц исписанного пергамента. Она толкнула дверь перед собой и прошла в тёмный кабинет. Комната погружена в неуютный полумрак. Ни одной зажжённой свечи. Дверь в каморку в конце кабинета тоже закрыта. Кейтлин, оглянувшись, решила, что её подсчёты оказались верны, и Грюма сейчас нет. Очередные чудесные новости.       Проходя в глубь класса, Кейтлин быстрым шагом направилась к учительскому столу. Она вовсе не собиралась задерживаться в комнате, казавшейся ей жуткой даже при свете дня. Девушка положила посередине стола стопку пергамента так, что её будет сложно проигнорировать. Довольная улыбка растянулась на её лице. Мысленно она вычеркнула ещё одно задание из списка дел. Кажется, ей осталось всего несколько письменных работ, и она свободна от писанины до конца семестра.       Кто-то назовёт её зубрилой, но Кейтлин считала себя гениальным стратегом. Ещё в начале средней школы она взяла в привычку делать домашки заблаговременно. Возможно даже слишком, учитывая, что последние год-два она могла опередить дедлайн на целый месяц. Некоторые преподаватели считали это проявлением особой любви к учёбе и предлагали девушке дополнительную нагрузку, что ничуть не радовало школьницу. Она, как и все студенты, любила временами ничего не делать, и только потому старалась выполнять всё заранее. Желая сохранить свободное время нетронутым грязными академическими намерениями профессоров, Кейтлин просто сдавала работы ближе к сроку, стараясь подкидывать свои домашки учителям прямо на стол. Во избежание лишних встреч. Ли, узнав, что Кейтлин уже выполнила все свои работы по трансфигурации, громко выругался, напугав тогда группу первокурсников. После он слезливо умолял однокурсницу помочь ему закончить его спецзадание. Кейтлин точно не помнит, был ли то благородный жест или попытка поскорее утихомирить Ли, но она согласилась.       Кейтлин напоследок выровняла стопочку листов, чтобы та выглядела как можно приличнее. Девушка уже шагнула к выходу, но дверь в учительскую открылась со зловещим скрипом. Возможно, сейчас день прекратит быть таким замечательным, каким он был мгновение назад.       – Мисс Гендриков, будьте добры пройти сюда, – послышался голос Аластора Грюма. Несмотря на подбор слов, реплика звучала больше как приказ, и Кейтлин была бы дурой ослушаться его. Сохраняя спокойствие, она развернулась и, миновав письменный стол, свернула к лестнице в учительскую. Грюм остановил её. – И не забудьте свой презент.       Сжав губы от неловкости, Кейтлин быстро метнулась к столу, сгребая с него свою домашнюю работу.       Она мысленно повторяла, что не сделала ничего плохого и ей нечего бояться. Уже готовясь завернуть в каморку кабинета, Кейтлин глубоко вздохнула, успокаивая внезапно разбушевавшиеся нервы. Оказавшись за порогом, она уже собиралась начать оправдываться, но вдруг забыла, что хотела сказать.       Из-за своего стола на неё смотрел Грюм – и настоящий, и волшебный глаза направлены на неё. Нечитаемая эмоция на лице преподавателя смутила Кейтлин, но показалась ей совершенно незначительной. Не эмоция озадачила студентку.       – Кейтлин! – воскликнула Луна Лавгуд при виде девушки. Кейтлин растерянно хлопала глазами.       Луна выглядела как всегда немного чудно. Белые кудрявые волосы обрамляли её лицо словно нимб. В кудряшках виднелись яркие разноцветные предметы, издалека они напоминали кусочки конфет. Будто Луна ранее упала в кучу фруктовых леденцов. В остальном, девушка была одета как и все студенты – школьная форма, галстук в цвета факультета и обувь на свой вкус. Дресс-код оставлял мало возможностей для проявления индивидуальности, но даже здесь Луна умудрилась выделиться. На её ногах были яркие гольфы с витиеватыми узорами: синий на правой ноге, и изумрудный на левой.       Лицо Луны озаряла улыбка, а глаза её светились неподдельной радостью. Грюм не разделял её энтузиазма, визуально больше походя на грозовую тучу. Потеряв всяческие манеры, Кейтлин даже не поздоровалась с преподавателем, сразу обращаясь к знакомой.       – Что ты здесь делаешь? – Кейтлин не удалось скрыть тревожные нотки в голосе, пусть она и старалась звучать как можно спокойнее.       – Мы практикуем французский, – как ни в чём не бывало ответила Луна. Кейтлин окинула взглядом преподавательскую каморку и увидела на столе перед когтевранкой карманный томик французских сказок, а рядом с ним чашку. Тогда Кейт почувствовала сладковатый аромат, витающий в комнате, и готова была поклясться, что в чашке у Луны остывает какао.       Совершенно сбитая с толку волшебница смотрела то на Луну, то на чашку, то на молчаливого Грюма. Вероятно, она стала жертвой какого-то изощрённого розыгрыша, суть которого не может понять.       – Что, прости? – переспросила Кейтлин. Шестерёнки в её голове крутились с мучительным скрипом.       – Профессор Грюм пожаловался, что очень много лет назад бросил занятия по французскому, и я предложила ему свою помощь, – Луна потянулась к небольшой чашке и буднично отпила из неё. Брови на лбу Кейтлин медленно ползли друг к другу. Её недоумение с каждой секундой усугублялось всё сильнее. Она уже хотела продолжить расспрашивать Луну, как Грюм громко прочистил горло. Мужчина откинулся на спинку своего кресла и жестом пригласил пройти ближе к нему.       Позабыв свою нервозность, Кейтлин послушно подошла к столу и протянула домашку учителю.       – Снова хотели подкинуть мне свои бумажки, – Грюм изогнул бровь, с издёвкой заглядывая ученице в глаза.       – Это последние в этом семестре, профессор, – шутливо ответила Кейтлин, поджимая губы. Со вздохом Грюм забрал из её рук листы пергамента и бегло просмотрел их. Не теряя некой настороженности в лице, он удовлетворительно кивнул головой.       – Пишете вы занимательно, – сказал Грюм и отложил листы к другим бумагам на своём столе. Помимо скопившийся макулатуры, в полном беспорядке с другой стороны стола лежали различные артефакты. От некоторых из них разило тёмной магией, но Кейтлин не нашла в этом ничего подозрительного – как никак, Грюм преподаёт далеко не Травологию. – Но это всё мало отражает ваши практические навыки, мисс Гендриков.       Аластор Грюм с вызовом глянул на студентку. Будь то провокация, Кейтлин решила её нагло проигнорировать.       – Буду рада продемонстрировать вам свои знания на зимнем зачёте, – обходительно ответила девушка. Лицо напротив исказилось чем-то, напоминающем улыбку, и Кейтлин непроизвольно дёрнулась. Всё-таки Грюм жуткий тип.       – Думаю, участие в одной из предстоящих дуэлей тоже будет отличной практикой. Кейтлин кивнула, в душе изнывая от поражения. Она избегает участия в учебных дуэлях с самого поступления в Хогвартс, и она была в этом успешна ровно до сегодняшнего дня. С безразличием мужчина отвернулся от Кейтлин и посмотрел на Луну. Выражение его лица словно потеплело. Даже улыбка не казалась такой пугающей, как секунду назад.       – Спасибо вам, мисс Лавгуд, – сказал Грозный глаз, и что-то в его голосе отдалённо напомнило Кейтлин её деда.       Луна вспорхнула со стула и, двумя руками ухватившись за томик французских сказок, протянула его профессору. Он аккуратно забрал его, пряча куда-то в стол. На секунду книга оказалась прямо у Кейтлин перед глазами, и тогда она увидела, как та потрёпана. Либо ей уже много лет, либо кто-то перечитывал её сотни раз, если не больше.       – В следующий раз я принесу что-нибудь своё, – пообещала Луна, и Грюм одобрительно кивнул. – Au revoir, professeur.       – До свидания, – отозвалась Кейтлин.       Грозный глаз хмыкнул им на прощание, и девушки покинули сначала его коморку, а затем и кабинет. Только в коридоре Кейтлин обратила внимание, что Луна вышла вместе с чашкой. Она снова отпила, и над её верхней губой остались забавные молочные усы, которые она быстро слизнула.       Дверь в кабинет Грюма нависала над девушками. Теперь Кейтлин смотрела на неё не с осторожностью, но с откровенным любопытством.       – Что, чёрт возьми, это было? – сказала девушка, глядя на Луну Лавгуд, наслаждающуюся своим какао. В её глазах отразилось искреннее недоумение. Кейтлин в очередной раз поразилась тому, как прекрасен мир, в котором живёт Луна. Только для неё нет ничего необычного в том, чтобы провести свободный вечер со старым мужчиной и, по слухам, страшным психопатом в его кабинете, заполненным тёмными артефактами и ещё чёрт знает чем. – Французским? Вы серьёзно занимаетесь французским?!       Возможно, Кейтлин звучала словно заведённая, но она была совершенно не в силах контролировать свои интонации.       – Да, – как ни в чём не бывало ответила Луна, начавшая идти в сторону лестниц. Кейтлин инстинктивно пошла за ней. Она знает слишком мало, чтобы просто так примириться с этой новостью.       – Я не имею в виду, что это плохо, – пожала плечами Кейтлин, пытаясь скрыть затаившуюся в её тоне ложь, – но… Извини, я в шоке. Ты учишь Грюма французскому.       Произнося эти слова, Кейтлин показалось, что она сходит с ума. Она всё никак не могла взять в толк, почему Луна стала гувернанткой для их профессора.       По правде говоря, Луна часто говорит или делает что-то не совсем поддающееся логическому объяснению. Начав общаться с ней, Кейтлин не подозревала, что человек может быть настолько глубоко погружён в свою собственную вселенную. Иногда кажется, что Луна просто чудаковатая девчушка, но иногда… Иногда Луна звучит так, будто в её теле заперта древняя душа, слишком старая для глупых правил, придуманных маленькими несмышлёными людьми. Ещё на первых порах это заставило Кейтлин проникнуться уважением к очаровательному созданию с большими голубыми глазами, сосредоточившими мирскую мудрость.       – Я не совсем учу. Я скорее помогаю вспомнить, – улыбнулась Луна. – Профессор сказал, что очень давно его научили его близкие, с которыми он потерял контакт. Он очень обрадовался, когда я стала заходить к нему, чтобы поболтать или прочесть что-нибудь на французском.       Кейтлин многозначительно кивнула, пока пыталась представить себе радостного Грюма. Почему-то картинка всё никак не складывалась.       – Что ж, это точно не то, что я ожидала увидеть, заходя сдать свою домашку, – хохотнула Кейтлин, пока напряжение частично покидало её. Хотя бы Грюм не извращенец, который под глупым предлогом заманивает милых девочек к себе в кабинет. Они с Луной миновали коридор, очень вовремя встретившись с двумя девушками из Шармбатона. Луна приветливо бросила им пару слов на французском, затягивая их вместе с Кейтлин в недолгую светскую беседу. Попрощавшись с француженками, Кейтлин снова повернулась к блондинке. – Почему ты так хорошо знаешь язык?       – Моя мама говорила на нём, – в голосе Луны слышалась некая печаль, пусть сама девушка выглядела по-прежнему оптимистично. Возможно, дело в разноцветных чармах в её волосах. – В детстве она много говорила со мной на французском. Многие считают, что это язык любви, и для меня это во многом правда благодаря маме.       Только тогда Кейтлин вдруг задумалась, что мама Луны тоже погибла. Они мало говорили об этом, но Кейтлин знает, что это тоже была трагичная смерть. Неудачный магический эксперимент. Она знала, какого это – потерять родителя из-за его необъятных амбиций.       – Наверное, поэтому мы с профессором Грюмом так поладили, – Луна продолжила, потирая в своих руках чашку. – Он тоже ищет в иностранном языке отголосок тех, кого он когда-то любил. Это немного странно, но, разговаривая именно с ним, я чувствую себя немного ближе к дому.       Слова прозвучали совсем не так, будто Луна говорит об обычном здании или месте, связанном с её детскими воспоминаниями. Нет, Луна звучала так, словно её душа тоскует по чему-то эфемерному, неосязаемому, но на веки утерянному.       Кейтлин остановилась и протянула к девушке руку, заставляя её встать рядом. Русская волшебница взяла Луну за предплечье и подошла к ней чуть ближе. Пытаясь вложить в свой взгляд всё сочувствие, Кейтлин посмотрела на Луну. Она нежно улыбнулась, накрывая ладонь Кейтлин своей.       – Мне очень жаль твою маму, – в очередной раз сказала Кейтлин. Пусть Луна совсем в этом не нуждалась, Кейт выражала свои соболезнования каждый раз, когда Луна говорила о маме. Пандора, так её звали, по словам её дочери была удивительной колдуньей. Вероятно, тоже совершенно оторванной от реальности, но при этом остающейся сказочной её частью. – Хорошо, что Грозный глаз помогает тебе…       Она не знала, как закончить свою мысль. Сама идея того, что Луна проводит время наедине с психически неуравновешенным мракоборцем, всё ещё покусывала сознание Кейтлин.       – Он грустный человек, Кейтлин, – Луна взглянула на неё так, словно она знает намного больше, чем Кейтлин думает. Словно Луна сама давно стала олицетворением печали, и теперь она видит её в других. В их угрюмом профессоре, в случайных встречных и даже в Кейт. – Думаю, ему полезна моя компания.       – Если ты правда так считаешь, – вздохнула Кейтлин. Они продолжили прогуливаться по замку, ненамеренно поднимаясь всё выше. Луна будто решила проводить Кейтлин до башни Гриффиндора, чему она не планировала сопротивляться.       По дороге они обсудили подготовку к Святочному балу. В школе то и дело можно было услышать чьи-то разговоры о грядущем событии, и девушки не смогли миновать этой темы. Луна очень воодушевлена предстоящим балом. Она никогда не бывала на балу, но Пандора рассказывала ей о том, как в юности часто посещала светские рауты. Кейтлин не очень разбиралась в устройстве магического сообщества в Великобритании. По обронённым то тут, то там фразам она догадалась, что мама Луны была ребёнком в какой-то весьма состоятельной и, вероятнее всего, чистокровной семье. Иначе бы Пандора не смогла бы даже издалека взглянуть на торжественный бал, не то, что побывать на нём. Такие здесь обычаи.       В России подобные глупости перестали быть актуальными очень давно. Магическая элита страны строится не на чистоте крови, а на магическом таланте. Потому в волшебной верхушке то и дело появляются новые персонажи, заслужившие признания. Конечно, везде есть свой способ распилить общество. Но в случае России чистота крови не влияла на возможность участвовать в светской жизни, чему Кейтлин очень благодарна. После перевода в Хогвартс она с новой признательностью оценила свою родину.       – Ты уже знаешь, с кем пойдёшь на бал? – мечтательно спросила Луна, обращаясь куда-то в пустоту.       – Я пойду одна? – сказала Кейтлин, и её ответ прозвучал как сконфуженный вопрос. Честно говоря, она до сих пор не знает наверняка, но это не сильно её беспокоит. – А ты?       Луна блаженно улыбнулась. Наверное, девушку уже позвал на бал её возлюбленный, с которым они проведут самый прекрасный романтический вечер. Лицо Луны приобрело такое выражение лица, словно она уже предвкушает нечто очень хорошее.       – Понятия не имею, – выдохнула блондинка, в очередной раз найдя способ удивить. Её голос звучал воодушевлённо. Поведение знакомой сбило Кейтлин с толку, но она не могла остаться равнодушной к искреннему упованию Луны. Она тоже улыбнулась, подхватывая чужое настроение и возвращаясь к своему состоянию безоблачного удовлетворения сегодняшним днём.       Они меняли темы одну за другой и в итоге остановились на обсуждении грядущих рубрик в журнале «Придира», который редактирует отец Луны. Волшебница очень включена в работу журнала. Настолько, что регулярно хвастается своими идеями, которые отец включил в новые выпуски. Кейтлин находила это очень милым. То, как Луна поддерживает отца, а он реализует её задумки в своей работе. Сокрытая в чужой семейной рутине теплота заставляла сердце Кейтлин беспомощно таять.       – Мне кажется, мистер Лавгуд уже давно должен был взять тебя помощником редактора, – констатировала Кейтлин после небольшого рассказа Луны. – Всё равно ты делаешь половину работы.       Луна смущённо хмыкнула, уводя взгляд куда-то вниз.       – Думаю, мне лучше побыть инкогнито, – она посмотрела на Кейтлин. Озорной огонёк сверкнул в её глазах, тут же исчезнув. Что бы это не значило, Кейтлин отметила для себя ещё одну новую черту в её таинственной знакомой. Помимо всего прочего, Луна ценит анонимность, чтобы это не значило.       Студентки настигли портрет Полной дамы слишком быстро. Признаться честно, настроение Кейтлин располагало к продолжению беседы, пускай даже она будет витать вокруг сплошных бессмыслиц или новых рубрик в журнале, который она не читает. Ей хотелось свернуть в противоположном направлении и вернуться к наворачиванию кругов по замку, но у Луны были другие планы.       Кейтлин немного расстроенно попрощалась со знакомой. Луна, заметив эту смену настроения, дотянулась своей рукой до ладони Кейтлин. Она нежно сжала её руку в своей, и Кейтлин застыла на месте, с удивлением глядя на Луну. В груди возрастал дискомфорт, но Кейт не смела двинуться. Луна смотрела с извинением, как если бы она была виновата, что ей нужно идти. Она улыбнулась и напоследок посильнее сжала ладонь Кейтлин. Будто она пытается задобрить маленького ребёнка из-за того, что не купила ему игрушку. Кейтлин значительно выше Луны. Пусть не на много, но Кейтлин ещё и старше. И всё равно именно она чувствует себя совсем малышкой, смотря, как Луна машет ей на прощание, обещая прогуляться с ней на днях подольше. Кейтлин, тоже прощаясь, молча кивает ей, пока на руке ещё ощущается тёплое прикосновение девочки из Когтеврана.       Колдунья покачала головой, улыбаясь внезапному жесту. Луна никогда не перестаёт удивлять.       Смакуя ощущения, Кейт продолжила стоять рядом со входом в гостиную. Она смотрела вслед уже исчезнувшей из вида Луне, всё не решаясь уйти. После их приятной прогулки Кейт совсем не хотела возвращаться к себе. В комнате её ждут привычные книги и новая домашка, а волшебница в кои-то веки хотела оказаться в компании живых людей.       – Где ты это взял? – услышала Кейтлин со стороны открывшегося портала. Из-за портрета появились два второкурсника, совсем не обратившие на неё внимание. Один из них держал нечто, похожее на новогоднюю хлопушку.       – Близнецы дали попробовать, – ответил другу мальчик. В его голосе слышалась нескрываемая гордость, как если бы он подвигом завоевал безделушку. – Они сказали, это только тестовая модель.       – Вау… – выдохнул первый мальчик в восхищении. Кейтлин невольно улыбнулась. – Что будем делать?       Голос ребёнка звучал так мечтательно, словно у него была уже сотня вариантов использования этой загадочной штуки.       – Думаю, Филчу не хватает немного разнообразия в жизни, – улыбнулся пацанёнок с хлопушкой. Хихикая, они скрылись за поворотом.       Кейтлин мысленно поблагодарила маленьких гриффиндорцев, случайно оказавших ей помощь в выборе досуга. Она продиктовала Полной даме пароль и проскочила за портрет. Неторопливо, но уверенно, будто к себе домой, девушка направилась в сторону спальни Фреда и Джорджа.       Не успев достигнуть нужной двери, Кейтлин услышала крик знакомого голоса. Она не смогла идентифицировать, кому именно из близнецов принадлежал вопль, потому что за дверью они оба орали в истерическом припадке.       – Что здесь происх… – начала было Кейт, оглядывая полуразрушенную комнату.       – Ложись! – крикнул ближайший к ней юноша, дёргая к себе вниз. Парень прятался за перевёрнутой кроватью, прикрывая голову. Кейтлин неуклюже грохнулась рядом с Фредом Уизли, ещё сильнее негодуя от происходящего.       Хаос снизошёл до спальни близнецов, и это был вовсе не дружелюбный визит. Вся мебель побита, словно кто-то маленький летал по комнате, снося всё, что попадётся под руку, а поверхности испачканы брызгами противной жёлтой слизи, пахнущей как очень древняя бабка – зачахшими сладостями.       – Я убью тебя! – послышался из другого конца комнаты крик Джорджа, и Кейтлин поджала губы от выражения лица Фреда.       – Я это уже слышал, – пробубнил Фред. Кейтлин высунулась из-за их баррикады, пытаясь найти Джорджа, но Фред быстро положил ладонь ей на макушку и нежно опустил обратно вниз. Девушка успела увидеть лишь бьющиеся об дверь шкафа небольшие комки какой-то субстанции.       – Болван! – продолжал кричать Джордж, и Фред молча кивал, будто слишком утомился, чтобы спорить. В этот момент посреди комнаты что-то взорвалось, и Кейтлин, вскрикнув, инстинктивно прикрыла голову вслед за Фредом.       – Может объяснишь? – потребовала она от юноши, и тот тяжело вздохнул.       – Мы экспериментировали с вредилками, Джордж попросил помочь, я забыл, он не знал, всё кончилось плохо, – протараторил Фред, пока мимо них пролетел новый комок, бурлящий в воздухе.       – Что это за хрень? – нахмурила брови Кейтлин, провожая взглядом летящую штуковину.       – Зелье. Мы пытались переделать его в батончики, и тогда оно сошло с ума, – пока Фред говорил, со стороны Джорджа прилетела декоративная подушка, беспощадно испорченная слизью. – Угомонись там!       – Я отправлю тебя матери в похоронной мантии, придурок, – кричал в ответ Джордж. Было слышно, как заклинаниями он оборонялся от взрывающегося в воздухе зелья и что-то очень злостно причитал.       Кейтлин напряжённо соображала, пытаясь вытащить из своих бездонных мозгов хоть что-то про трансфигурацию жидкостей в твёрдые объекты. Приторный запах взрывающегося зелья принуждал соображать быстрее.       – Переделали… – думала Кейтлин в слух, не обращая внимания на ругань близнецов. Братья продолжали пререкаться, они словно не замечали творящийся вокруг них бардак. Девушка прокручивала вводные данные ещё раз, и ещё раз, ища в них ключевую информацию. С очередным взрывом комка слизи к волшебнице пришло долгожданное озарение. – Фред. Фред! Ты сказал, что Джордж просил тебя помочь…       – Да, с зельем. Его нужно перемешивать в строго определённое время, и я просто…       – Забыл! – закончил за него Джордж, и по его голосу Кейтлин поняла, что он не просто зол – он в гневе.       – Вы испортили зелье, – радостно заключила Кейтлин, от чего Фред посмотрел на неё очень сконфуженно.       – Я ничего не портил! – продолжал кричать Джордж.       – Джордж! – Кейтлин снова чуть было не высунулась из-за кровати, но Фред вовремя схватил её за плечо. Осторожно выглядывая из-за их баррикады, девушка искала в комнате второго юношу. – Заклинание! Какое заклинание вы?..       С громким визгом Кейтлин упала обратно за кровать, пытаясь избежать столкновения с комком жижи, агрессивно летящим в сторону её лица. Она успела махнуть рукой, отправив слизь лететь в другую сторону, но инстинктивно она всё равно прижалась к полу.       – Вы живы? – спросил Джордж, на этот раз звуча больше обеспокоенно, чем злостно.       – Да, – Кейтлин приподнялась обратно, доставая из сумки свою палочку. Кажется, она знает, как остановить это безобразие.       – Базовая трансформация, – сказал Фред, не дожидаясь ответа брата. Он стыдливо потупил взгляд в пол. – Мы решили попробовать с самого простого заклинания.       Кейтлин с восхищением взглянула на рыжего юношу, улыбнувшись. Какой же он идиот.       Подняв глаза, Фред тут же растерялся. Его брови забавно съехались друг к другу, будто Кейтлин совершенно сбила его с толку. Возможно, ей показалось, но лицо Фреда тронул едва заметный румянец.       – Прикрой меня, пока я разберусь с этой штукой, – скомандовала девушка, поднимаясь из их убежища. Фред не успел ничего ответить, но молниеносно поднял вокруг колдуньи щит, пока та приближалась к разбушевавшемуся котлу в центре комнаты.       – Что ты творишь?! – кричал Джордж, наблюдая за однокурсницей.       Она уже стояла рядом с дребезжащим котелком, из которого то и дело норовили выскочить комки жижи. Котел дрыгался на месте, катаясь по полу туда-сюда, подпрыгивал и ярко демонстрировал другие признаки острого приступа гиперактивности. Кейт какое-то время смотрела на него и просто водила палочкой в воздухе, пытаясь вспомнить правильное движение. Всё казалось немного не тем. Кейтлин дёрнула рукой от досады. Ей хотелось покончить с этим без глупой палки, но именно это заклинание без палочки выполнить гораздо сложнее, чем с ней.       Тяжело вздохнув, девушка собралась с духом. Хуже она точно не сделает.       Держа палочку наготове, она взмахнула рукой, останавливая носящуюся по комнате слизь. Комочки на мгновение зависли в воздухе, после чего медленно стали тянуться к котлу, исчезая внутри него один за другим. Они собирались обратно в полу-трансформированное зелье, продолжая бурлить, но уже не так агрессивно. Колдовство сдерживало жижу от очередной вспышки бешенства, но эффект длился только пока Кейтлин была сосредоточена.       Вроде бы девушка не делала ничего сложного, но по какой-то причине заклинание далось ей намного проще, чем обычно. Кейтлин чувствовала, будто её магия подключилась к новому источнику силы. Будто кто-то приумножал её способности. Котелок заполнился наполовину не успевшим взорваться зельем, и тогда Кейтлин наконец-то взмахнула палочкой, изо всех сил стараясь сделать всё правильно. Одно неверное движение, и всё начнётся сначала.       Фред продолжал придерживать над ней щит так, чтобы она смогла колдовать. Джордж молча наблюдал за происходящим, на всякий случай тоже держа палочку в руке.       Выводя палочкой невидимый узор, Кейтлин усердно повторяла шёпотом заклинание в надежде не напортачить. Всё, связанное с зельеварением, давалось ей из-под палки. Даже горячо любимая трансфигурация. Как только к процессу добавлялось зелье, исполнение заклинания усложнялось в разы, а для Кейтлин оно вовсе становилось испытанием не на жизнь, а на смерть.       По лбу пробежала капелька пота. К моменту, как Кейтлин завершила обратное заклятие, зелье в котелке перестало подавать признаки жизни. Только умиротворённо омыло стенки котла, прежде чем окончательно улечься. Кейт облегчённо опустила палочку, радостно выдохнув. У неё получилось. Не без загадочной помощи, но у неё получилось.       Близнецы выбрались из-за перевёрнутых кроватей и с восторженными воплями обняли Кейтлин, пока она громко протестовала. Они стиснули её в объятиях, не оставив ей выбора, и она какое-то время стояла между ними, кряхтя от недовольства.       – Может хватит? – умоляла девушка, безысходно возводя взгляд к потолку.       – Ты героиня, – торжественно объявил Фред, наконец-то отпуская её. Согласно кивая, Джордж отстранился вслед за братом. Кейтлин облегчённо выдохнула, не в силах сдержать улыбку. Она тоже была довольна собой.       – Что это была за дрянь и почему вы варили её здесь? – поинтересовалась девушка, садясь на корточки и наклоняясь к котлу. Из него всё ещё веяло сладким зловонием, и Кейтлин зажала нос, сдерживая рвотный позыв. Игнорируя отвращение, она разглядывала содержимое котелка.       – Наши фирменные вредилки, – сказал Джордж, печально присоединяясь к Кейтлин. Вид у него был такой, будто сегодня умер его кровный сын.       – Хотим запустить их в продажу, – продолжил Фред, глядя на испорченное зелье сверху из-за чужих голов.       – Это должны были быть батончики, – Джордж выдохнул, палочкой толкая котел в бок. Тот забавно качнулся, зелье снова расплескалось по стенкам. Юноша повернулся к Кейтлин, и её рука метнулась к его плечу быстрее, чем она успела об этом подумать. Какое-то глубокое сочувствие разлилось в её груди, когда он заговорил. – Я с лета модифицировал этот рецепт.       Что ж, нашлось объяснение ужасному конфетному запаху.       – Вам нужно придумать что-то получше магии для малышей, – подытожила колдунья, поднимаясь на ноги и оглядывая комнату. Две кровати лежали на боку, чудом они ничего не сломали, пока летели на пол, и таким же чудом уцелели сами. Повсюду была разбрызгана слизь, источающая тошнотворно-сладкий запах. Пятна зелья уже наполовину впитались в покрывала и балдахины. Вполне возможно, они оставят следы на мебели. Трудно сказать наверняка. – И, может быть, больше не экспериментировать в общежитии.       – А ещё соблюдать инструкции, – зыркнул на брата Джордж, недовольно возвращая свою кровать на место. Он небрежно взмахивал палочкой, медленно избавляясь от слизи вокруг.       – Я просто забыл, – изнурённо сказал в свою защиту Фред, вскинув руки.       – Я забуду сделать антидот, когда буду травить тебя, – пробубнил Джордж. Кейтлин поджала губы, пряча смешок. Фред бросил ей предупредительный взгляд, прежде чем ответить.       – Это было не специально, – устало произнёс Фред, глядя брату в спину. Джордж, казалось, был так недоволен, что даже повернуться к Фреду было для него невыносимым испытанием. Кейтлин, наблюдая за происходящим, неловко отошла в сторону, убирая следы слизи с ближайшего комода. Близнецы не прекращали ругаться: один без остановки язвил, другой пытался вымучить из себя извинения. Казалось, слово «прости» не поддавалось Фреду на физическом уровне. Словно его тело отторгало извинения.       Джордж недовольно отчитывал Фреда за его оплошность, припоминая тому все промахи. Кейтлин медленно, но верно двигалась в сторону выхода, по пути помогая однокурсникам с уборкой. Она готовилась сбежать, если близнецы вдруг начнут скандалить.       Несмотря на раздражённость Джорджа, атмосфера в комнате совсем не предвещала скандал. Даже бесконечные уколы в сторону Фреда, казалось, совсем не влияли на его настроение. Юноша лишь виновато смотрел на брата и упёрто оправдывался. Возможно, поэтому Кейтлин совсем не ожидала, что всё так обернётся.       – Прекрати! Все иногда ошибаются, – Фред подошёл ближе к брату, пытаясь заглянуть тому в лицо, но Джордж лишь отвернулся, корчась от раздражения. От вида его физиономии Кейтлин прыснула, быстро делая вид, что занята устранением пятен зелья на постели Ли. К сожалению, Фред не упустил возможности втянуть девушку в свою драму. – Ну хоть ты скажи ему!       Он в отчаянии посмотрел на Кейтлин, которая только развела руками.       – Он прав, ты накосячил, – пожала плечами она.       – Спасибо! – подал голос Джордж. Сарказм в его голосе можно было пощупать руками.       – Стоп-стоп-стоп, ты с ним заодно?! – возмутился Фред. – Ты профан в зельеварении похуже меня. Не говори, что ты с ним заодно.       Кейтлин вскинула брови, оскорбившись уничижительной оценкой своих способностей.       – Даже такой чайник в зельеварении как я не забыл бы вовремя перемешать зелье, – недавняя весёлость Кейтлин вдруг испарилась, оставив вместо себя неприятный привкус обиды. Как бы правдив не был этот факт, Кейтлин не собирается выслушивать от кого-то, что она «профан» в зельеварении. Тем более этот кто-то такой же ноль в предмете, если не хуже.       Фред притих, молча глядя на Кейтлин. Его глаза совсем немного потемнели. Наблюдая за тем, как у парня срывает башню от одного её замечания, она состроила скучающую гримасу. Это вывело Фреда из себя намного быстрее, чем она предполагала.       Ухмылка скривила его лицо, прежде чем он уколол Кейтлин в ответ.       – Ты поэтому в любимчиках у Снейпа? Всё делаешь вовремя? – произнёс Фред. Как же он, вероятно, горд собой.       – Это должно меня задеть?       – Это должно тебя заткнуть, – резко бросил Фред. – Не тебе меня учить, если сама ты постоянно лажаешь.       – Оу… – театрально заныла Кейтлин, указывая на котёл. – Хочешь попробовать свои детсадовские приёмы ещё раз? Так уж и быть, в этот раз не буду исправлять твои ошибки.       Лицо Фреда на секунду скрючило, будто Кейтлин дёрнула его за нерв. В замедленном действии она видела, как сотня оскорблений проносятся в мыслях Фреда, отражаясь в его озлобленном взгляде. Ей даже интересно, что бы он ей сказал, если бы Джордж не одёрнул брата за плечо. Он несколько раз щёлкнул пальцами у Фреда перед лицом, возвращая того в реальность.       – Прежде чем ты продолжишь, подумай хорошо, хочешь ли ты дожить до старости, – серьёзно посоветовал Джордж. Фред закатил глаза, но взял себя в руки. Он бросил недовольный взгляд в сторону Кейтлин, но она уже мечтательно игралась с палочкой в своей руке.       Кейт с удовольствием предавалась фантазии о том, как с помощью лишь одной порчи на чесотку могла бы поставить Фреда на место. Кейтлин представляла, как заколдовала бы постель юноши, как в лучших традициях средневековых пыток первоначальный лёгкий зуд усугубился бы в безумную боль, как Фред медленно терял бы рассудок от своих мучений, а баланс в мире наконец-то был бы восстановлен. Внезапные щелчки перед её лицом и очень однозначный тон прогнали образ сладкой утопии.       – Нет.       Будто прочтя её кровожадные мысли, Джордж разом запретил их все. Кейтлин фыркнула и вернулась к уборке.       Пусть кровать Ли стояла дальше всего от котла, досталось ей не меньше, чем остальной комнате. На всей постели желтели противные пятна, а с балдахина слизь свисала как сопли тролля. Корчась от неприятных ассоциаций, Кейтлин применяла очищающие заклинания одно за другим, пытаясь избавиться от бардака на чужой кровати.       К моменту, когда ребята закончили с уборкой, Кейтлин стало казаться, что лицом они все немного позеленели. Вонь от зелья начала выветриваться, особенно после того, как котел вместе с его содержимым был отправлен в ванную, но призрачный аромат всё ещё витал в комнате. Скорее всего, этот обонятельный террор будет длиться ещё какое-то время: пусть все пятна зелья были устранены, запах глубоко въелся в ткани. Страшно представить, как долго это придётся выстирывать здешним эльфам.       – Мне нужно на воздух, – констатировала Кейтлин, придерживаясь за основание кровати. Её голова едва ощутимо шла кругом.       – Согласен, – присоединился Джордж, распахивая окна в комнате и доставая пальто из шкафа. Он прижал вещь к лицу, вдыхая поглубже. – Слава Мерлину…       Джордж побыстрее захлопнул шкаф, чтобы не пропустить в него безжалостное зловоние. Кейтлин прыснула и, не прощаясь, ушла за своим пальто.       Поднимаясь к себе, она жевала губу, прогоняя в мыслях их перепалку с Фредом. Девушку не отпускало чувство, будто та вспышка гнева – только цветочками.

***

      Конец осени был удивительно щедр на тёплые деньки. Световой день становился всё короче, но солнце продолжало греть всех желающих до самого заката.       Выбравшихся из замка подростков погода встретила в наилучшем расположении духа. Солнечные лучи нежно обнимали их за плечи, а лёгкий ветер играл с краями одежды и трепал ребятам волосы.       Близнецы Уизли и Ли Джордан стояли у берега Чёрного озера, кидая камни в воду. Изредка из-под воды появлялись щупальца и так же быстро исчезали. Они будто заигрывали с мальчишками, предупреждая их не слишком беспокоить обитателя озера. Фред и Джордж всё пытались выудить из друга, почему это он гуляет с девушкой и ничего им не рассказывает, но Ли лишь отмахивался, переводя тему.       На камнях рядом с берегом сидели девушки, переговариваясь о чём-то своём. Кэти Белл рассказывала, как гуляла вокруг замка с Ли, и Анджелина Джонсон смиряла её любопытствующим взглядом. Кэти загадочно игнорировала взгляд подруги, посматривая на неловко молчащую Кейтлин Гендриков. Иностранка нервно поглаживала камень, на котором сидела, но Кэти игнорировала и это. Волшебница выводила разговор в нейтральное русло, выбирала общие темы и вела себя совсем как обычно. В конечном счёте, это окупилось: Кейтлин расслабилась и влилась в беседу. Анджелина гордо улыбнулась, просто слушая, как Кейтлин и Кэти обмениваются мнениями.       С берега послышался возглас, и девочки инстинктивно повернулись на звук. У воды их уже наполовину мокрые друзья кричали ругательства в сторону ускользающих под воду щупалец. Девушки громко рассмеялись, и тогда уже парни обратили на них внимание. Кэти с неподдельным беспокойством посмотрела на Ли, но тот покачал головой, похлопав по карману своей куртки. Волшебница выдохнула и продолжила шутить с ни о чём не подозревающими подругами.       Анджелина тяжело вздыхала. Её взгляд был устремлён то ли на ещё совсем нежный закат, то ли на юношей, норовивших толкнуть друг друга в воду. Кэти с заговорщицким видом аккуратно толкнула Кейтлин в плечо, жестом указывая на утонувшую в своих мыслях Анджелину. Кейтлин пыталась проследить за взглядом соседки, и вдруг поменялась в лице, удивлённо смотря на Кэти. Та лишь хитро улыбнулась, молча давая обещание объяснить всё позже.       Уже не очень дружелюбное дуновение ветра заставило девушек встать, и тогда вся компания пошла вдоль берега озера. Ребята перекидывались шутками, обсуждали учёбу и наболевшее. Они совсем не спешили, будто солнце вечно будет защищать их от изменчивого настроения шотландского ветра.       Запрыгнув к Джорджу на спину, Ли скомандовал нести его куда глаза глядят. Джордж закружил друга под коллективных смех гриффиндорцев и вопль ужаса самого Ли. Он очень старался смотреть вверх, держась за плечи Джорджа, будто это его последняя ниточка с жизнью. Парни подтрунивали над другом, но у того даже не было сил придумать достойный ответ. Анджелина жестом пригласила Кэти к себе на спину, и через мгновение девочки уже неслись с Джорджем и Ли на перегонки. Оставшиеся вдвоём Кейтлин и Фред шли в неловкой тишине. Парень донимал её глупыми шутками, и Кейтлин отворачивалась в сторону в попытках не засмеяться. Фред наклонился к ней, чтобы окончательно расколоть, но та отодвинула его лицо от себя и ускорила шаг, напуская удручённый вид. Смеясь, Фред продолжил идти за друзьями.       Ли истошно кричал, трясясь на спине своего товарища. Закатив глаза, Джордж снова закружился, на этот раз безжалостно скидывая Ли со спины.       – Какой же ты кабан, – тяжело дышал Джордж, пытаясь разогнуть спину. Подбежавшие к ним девушки разразились громким смехом, и Ли стал смущённо оправдываться. Проходя мимо него с не менее тяжёлым дыханием, чем у Джорджа, Анджелина похлопала Ли по плечу.       – Не переживай, большой парень, – она улыбнулась ему. – Дохляки вроде Уизли всегда будут завидовать.       Румянец разлился по щекам Джордана со скоростью света, и Кэти, прикрыв рот, бесстыдно наблюдала за чужим смятением. Джордж встретился взглядом с Кэти, и они оба многозначительно поджали губы, сдерживаясь изо всех сил.       Со стороны поля для квиддича шёл Оливер Вуд. Возвращаться позже всех с тренировок вполне в его репертуаре, но Кэти всё равно не удержалась от комментария.       – Я думала, он ушёл следом за тобой, – сказала девушка, обращаясь к Анджелине. У неё была индивидуальная практика с капитаном гриффиндорской команды, после которой друзьям удалось перехватить её и заманить на прогулку. Анджелина пожала плечами, но ничего не ответила. Она тоже вопросительно смотрела в сторону Оливера. Все ребята гадали, как может человек столько времени посвящать квиддичу и при этом сохранять рассудок.       Оливер размеренно шёл в лёгкой ветровке и спортивных штанах. Казалось, подымающийся ветер его совсем не волнует. Юноша заметил компанию и с улыбкой помахал в её сторону. Ребята поприветствовали капитана – кто кивками, кто криком, кто рукой. Никто не увидел, как с загадочной полуулыбкой Кейтлин тоже помахала Оливеру в ответ.       Компания продолжала бесцельно гулять по окрестностям школы, вскоре выйдя к жилищу Хагрида. Из дымохода хижины лениво клубился дым, а в окнах суетился их добрый великан. Пока все заглядывали в окна к Хагриду, незаметно вторгаясь в его вечернюю рутину, Ли и Кэти переглянулись. Оставшись чуть позади остальных, они встали совсем рядом. Стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, Ли достал из куртки две пачки, а Кэти быстро спрятала их по своим карманам. Она с благодарностью кивнула, как бы знаменуя их миссию успешной, и Ли прыснул из-за её напускной серьёзности. В хижине вдруг пугающе громыхнула посуда, и подростки, хихикая, побежали обратно к замку.       Солнце пряталось за горизонтом. Его последние лучи уже не согревали так, как прежде, и школьники достали палочки, зачаровывая себя согревающими заклинаниями в надежде немного продлить непринуждённую прогулку. Завтра их будет ждать привычный утренний холод и неохотные сборы на занятия, повторяющие друг друга утомительным циклом. Уставшие от непостоянства осенней погоды школьники и профессора будут поочерёдно зевать, заражая друг друга сонливостью, и только к обеду в обитателях Хогвартса проснётся жизнь. Но ребятам не нужно было ждать её пробуждения. Потому что именно в этот момент жизнь миролюбиво кипит вокруг них, пока они безмятежно слоняются по улице очередным осенним вечером.       Именно здесь и сейчас. Не где-то в прошлом, в тенях и страхах минувших дней. В сегодняшнем дне. В том, с которого было решено жить настоящим. Не благодаря, но вопреки.