Бездомная кукла

— Ну как ты? — не утруждая себя приветствиями спросил Вашай, едва войдя в хижину. — Иссей очень громко смеялась? — мрачно ответил вопросом Брегинти поправляя на себе плед из шкур так, чтобы ничего не выпирало. — Конечно громко, — фыркнул Вашай, — почти, как надо мной, когда я ягод нажрался, рассказывал же тебе. Но знаешь, она посмеялась, да и пожалела меня засранца, себе забрала, а теперь и насовсем — Вашай поднял руку, показывая брачный браслет на запястье. — Надеюсь, на меня никто "жалостливый" не позарится, — проворчал Брегинти. — Не позарятся точно, — уверенно кивнул Вашай, садясь на тюфяк к Брегинти. — Все знают, чей ты. — А вот этого не надо! — Брегинти привстал на локте и погрозил Вашаю пальцем. — Я принадлежу себе и только себе, и если какие-то шаманы что-то там себе воображают, то я к этому отношения не имею. Вашай покачал головой с непонятной укоризной, затем его взгляд упал на горшочек для снадобий стоящий подле тюфяка. — Иссей мне сказала, что это он для тебя передал. Хотел помочь. Думаю, это искренн… — Чтоооо? — Брегинти аж задохнулся от возмущения. — И матушка мне даже не сказала! Мол сама варила... Да какое его рыбье дело? Как Мираях вообще узнал? Это верно Иссей ему рассказала! Болтливая попугаиха! — Вообще-то он принес её до того, как Иссей узнала. Брегинти почувствовал, как полыхают щеки, и процедил сквозь зубы: — Чтоб ему птицы глаза повыклевали. Подонок. — Почему? — удивился Вашай. — Ну то есть конечно подонок, но, видишь, доброе дело решил сделать, хоть он нас и терпеть не может. — Я не удивлюсь, если он эту медузу сам и приложил, когда я… — Брегинти осекся, — плавал. Вашай вытаращил глаза и расхохотался. — Не вижу ничего забавного. — На что только не идут влюбленные карийцы! — не обращая внимания на хмурые взгляды друга веселился Вашай, — нам с Иссей и не снилось. — Вот я в следующий раз принесу с моря медузу и тебе в штаны засуну и посмотрим, как ты посмеешься. — Ну посмеюсь сначала, — пожал плечами Вашай, а потом подумаем с Иссей, как использовать такой неожиданный подарок богов, вернее одного злопамятного богорожденного. — Оно очень чешется, — доверительно поделился Брегинти. — Попросим у твоего шамана что-нибудь, чтоб зуд снять, а размер оставить, — лучился оптимизмом молодой нахал. — Ещё раз говорю, он не мой, а я не его! — взвился Брегинти. — Слушай, я тебя очень понимаю, — посерьёзнел вдруг Вашай, — не знаю, что он натворил, и не сомневаюсь, что у тебя серьёзные причины его ненавидеть за это, но… Вместо ответа Брегинти стянул вниз одеяло, показывая шрам в левом подреберье. — Вот все мои причины. И на пол локтя внутрь. — Так это он сделал? — поразился Вашай. — Я то думал, чего ты горбился и за бок хватался — думал, с дерева сверзился, ребра ушиб. Но зачем Мираяху тебя ножом было пырять? — Он не утруждал себя объяснениями, — ядовито ответил Брегинти, — но я сделал вывод, что это являлось условием возвращения их так называемого «божественного» огня. Последовательность событий нетрудно сопоставить. — Прости, меня, — убито сказал Вашай, — я думал вы просто серьёзно поссорились. Брегинти рукой махнул и натянул шкуру обратно. Разговаривать больше не хотелось. Вашай опустил голову, о чем-то размышляя. — Когда я переродился, — после долгого молчания произнес он, — зов богов привел меня в заброшенную обитель. Там мне явился один из огненных братьев. Он говорил со мной… — Когда Мираях добыл из моего сердца кровь для жаровни, мне тоже явился один из них и тоже говорил, — едко усмехнулся Брегинти, — хоть я и не понял значения половины слов. — И что он тебе сказал, если передать общий смысл? — Утешил тем, что я не один такой влюбленный в негодяя идиот. Предложил вернуть жизнь, де Мираяхушка взгрустнул и плакать изволит. А я даже возразить не мог, ни языка, ни тела не чувствовал, и этот чернокрылый решил, что молчание — значит согласие. Ну как оно по нашему, кукольному, сам знаешь. Ты молчишь и на все хозяйские идеи согласен. Но ты не думай, я богу этому благодарен. Вряд ли он таким образом хотел мои страдания продлить. Наверное действительно помочь хотел. Он и сам выглядел каким-то не слишком счастливым. — Со мной говорил другой, — ответил Вашай, внимательно выслушав исповедь Брегинти, — он выглядел почти ребенком, но глаза его принадлежали древнему мудрецу. У него не было крыльев. И знаешь, что это значит? — Что? — без интереса спросил Брегинти. — А то, что бог войны, Айдэлин, не посетил никого из нас, хотя я слышал его голос при перерождении и, полагаю, движимый его волей, предал смерти своих хозяев. Он дал мне и оружие, чтобы я мог отомстить. — А сколько их всего, богов этих? — Ну, по легенде должно быть двое. Я уверен, нам с тобой бог войны не являлся, ведь вряд ли бы стал тебя оживлять, или даже на словах сочувствовать. Это бы противоречило самой его сути. Значит их больше. Может, они размножаются, дети у них есть там, жёны. — Зачем такой персоне, как бог войны, такие заурядные куклы, как мы? — прервал Брегинти пространные рассуждения о матримониальном устройстве местного пантеона. — Он скорей к старейшинам явится или… к шаману. — А может он и явился, — в ужасе прошептал Вашай, — и, испытывая Мираяха, приказал принести тебя в жертву? — Интересно, что он испытывал, — зло произнес Брегинти и сел на тюфяке, — достаточно ли его слуга подл и жесток? — Или твердость его веры. В Писании обычно ее у всяких святых испытывали. — Знаешь, — Брегинти сполз с лежанки и, стараясь не соединять бедра, проковылял мимо смутившегося друга, чтобы взять юбку, одолженную у Иссей, ибо о ношении штанов пока и речи не могло идти, — мне от этого знания ни горячо не жарко, а твердость его веры, как и его члена доставила мне уже столько неприятностей, что у меня нет никаких нервов и сил, чтобы ещё и оправдывать всякие дикарские ритуалы. Хоть бы ему сам Спаситель нашептывал. — Тебе нужно съездить в обитель, — решительно произнес Вашай. — Это ещё зачем? — опешил Брегинти. — Быть может, мудрый бог явится к тебе и даст наставление. Ты можешь считать Мираяха мерзавцем, но только бог может знать о его истинных чувствах к тебе. Можно же спросить... — А тут и не надо к богам ходить, крабу понятно, чего Мираях от меня хочет. Чтобы послушная кукла, на четвереньках на песочке стояла и радовалась, что до неё снизошли, преодолев отвращение к сей ошибке природы. Вот и все его чувства. И с чего ты взял, что мне вообще кто-либо явится? А если там только ветер будет свистеть? — Значит послушаешь песни ветра и отдохнёшь от домогательств шамана, раз уж не решился переселиться навсегда к Ньигийяту. Чего ты ему отказал-то? Наверняка поласковее будет чем наш старый козел. — От молодого козла слышу, — неожиданно ревниво огрызнулся Брегинти. — Ясно, — во все зубы улыбнулся Вашай, — твой трахается затейливее. Конечно, столько лет практики. Не то, что Ньи, тот, должно быть, ещё девственник. Но ты мог бы его научить. Это же так интересно! — Я сейчас возьму вот эту йорпи и дам тебе по наглой харе, сразу отучишься зубоскалить, — Брегинти действительно залез в корзину и вынул оттуда крупную рыбью тушку, которой его угостили сегодня сердобольные рыбаки. — Ой напугал, — захихикал Вашай, радуясь, что Брегинти перестал лежать унылым овощем и хотя бы разозлился. — Ты бы себе лучше промеж ног приложил, пока холодненькое. — Вот я тебя, мальчишка сопливый! — прикрикнул Брегинти, совершенно не кривя душой, потому что Вашай по возрасту вполне годился ему в сыновья. — Догони, дедуля! — хохотнул Вашай и выскочил на улицу. — Ты будешь первым на этих островах, кого до смерти забили рыбиной, — посулил Брегинти и выскочил следом, как был враскоряку, в расшитой цветами женской юбке. На бревне у дома Иссей сидел Мираях в компании самой матушки и старейшины. Все трое беседовали, мужчины мирно курили трубки, наблюдая за неторопливой вечерней жизнью деревни. При феерическом появлении кукол беседа резко прервалась, а Мираях поперхнулся дымом. Вечер перестал быть томным. Вашай корчил рожи и с хохотом бегал вокруг сложенного из камней колодца от Брегинти, потрясавшего большой скользкой рыбиной. Брегинти же, совершенно шикарный в бордовой юбке, повязанной вокруг бедер скакал за ржущим Вашаем безумно развратными приставными прыжками. Мираях откашлялся, принял суровое выражение и закинул ногу на ногу. Иссей понимающе усмехнулась. Старейшина Жарда добродушно покачал головой: — Люблю богорожденных, они как дети. Чистые, со светлыми душами. — Точно, как дети, — подпустил сарказма Мираях, стараясь не демонстрировать лицом удовольствия, которое ему доставляло зрелище полуголого потешно прыгающего Брегинти, хотя он прекрасно представлял всю гамму ощущений в промежности бедолаги. Но со стороны действительно смотрелось горячо. — Ааай, спаси меня, милая! — хохочущий Вашай подскочил к ним и спрятался за матушку, обнимая ее со спины. — Вот горе мне, старухе, — шутливо запричитала Иссей, — в почтенные годы сослепу вышла замуж за дикого ашкири! Ай, что же мне делать с этим негодным котёнком?! — Любить, — мурлыкнул Вашай, целуя безо всякого стеснения пышную супругу. Брегинти доковылял до них. Он хотел было попросить матушку подержать Вашая, пока он нахлопает ему по дурной башке, но споткнулся взглядом о Мираяха. Горбоносая сволочь являла собой воплощенную похоть. Закинув ногу на ногу, блестя бронзовыми браслетами на костлявых лодыжках он сидел и курил, а цепкий взгляд шамана не то, что раздевал Брегинти, он его вовсю сношал в самых вычурных позах. Вашай, как явление, резко потерял актуальность. Брегинти перехватил поудобнее скользкий рыбий хвост, подошёл к честной компании и безо всякого предупреждения наотмашь огрел Мираяха рыбиной по физиономии. Вашай ахнул, матушка Иссей подняла бровь, а старейшина затянулся трубкой и с интересом ждал продолжения бесплатного представления. Из хижин повалили любопытствующие зеваки. Шаман, не теряя достоинства, флегматично выпустил струю дыма и поинтересовался: — За что? — За медузу! — тяжело дыша от волнения выпалил Брегинти. — Понятно, — кивнул Мираях, вытирая ладонью лицо от рыбьей слизи. — А я тут при чем? — Ты знал, что случилось, когда ещё никто меня не видел! Значит это твоих рук дело! И мазюкалку мне нарочно притащил, ты все спланировал! — вываливал Брегинти обвинения, размахивая рыбой в опасной близости от лица священнослужителя. — Железная логика, что тут скажешь? — пожал плечами Мираях и снова затянулся. — Сначала натравить на тебя медузу, потом лечить от ожога, да… и не поспоришь, какое я чудовище. А ты мне не подскажешь, в чем, собственно, смысл моего коварного плана? Я что-то сам пока не очень понял — он такой сложный… Брегинти растерялся, он опустил рыбину и смущённо посмотрел на старейшину. Тот только фыркнул и похлопал Мираяха по плечу: — Боги прислали отличную награду за твое служение, достопочтенный Енакарра. — Оно больше на наказание смахивает, отец Жарда, — Мираях смерил взглядом Брегинти, — так прогневать самого Костегрыза это надо суметь. — Чем же ты прогневал? — удивился Жарда. — Усомнился в воле богов, — неопределенно ответил Мираях. — Но я готов понести свою кару. Прямо сейчас и до конца времён. Что скажешь, а? «Божья кара» замахнулась рыбиной, вероятно собираясь превратить шамана в лепешку на этом вот самом месте. Но отчего-то передумала, показала Вашаю кулак и вместе с боевой йорпи на плече гордой крабьей походкой удалилась в хижину. — На волосок от смерти был, брат, — захихикала Иссей. — Я служу священному огню, — пожал плечами Мираях, вновь раскуривая трубку, — это неизбежные риски моего ремесла.