a modern myth 2

so when I'm crying alone yeah, when I'm cold as a dying stone... grow me a garden of roses paint me the colors of sky and rain teach me to speak with their voices show me the way and I'll try again (c) -------------------------------------------- -Артемида- Два дня понадобились на то, чтобы появиться перед ним как ни в чем ни бывало снова. Взять себя в руки оказалось неожиданно сложной задачей. До знакомства с Шенноном Лето мне это удавалось куда лучше. Я уговаривала себя отпустить его, попытаться забыть, отказаться от сумасбродной идеи... Но секунды, минуты, часы и дни ускользали сквозь пальцы как песок, а я не привыкла проигрывать. Пока его удерживают стены от внешнего мира, я хочу верить, что у меня есть шанс на победу. Пока я не отпустила его в жизнь, в которой у него столько всего насыщенного, что мне никогда не перевесить это по значимости. Я задумчиво рассматриваю Шеннона. Он лежит на матрасе на полу, заложив руки за голову, смотрит в потолок, под нос бормочет какую-то песенку, слов которой мне не разобрать, подергивает правой ногой в одному ему известном ритме. Все те же потертые джинсы, пуговицу которых он поленился застегнуть, обнаженный торс, босые ноги. Его тело нельзя назвать телом человека, не вылезающего из тренажерных залов, но оно крепкое, мужественное, сильное, вызывающее низменные инстинкты, а руки... ни у кого нет таких рук. Его спину я тоже люблю. И улыбку. Правда он ни разу не улыбался мне с той теплотой, которую я видела по отношению к другим. Этот мужчина источает пламя, власть, его доминирующая энергетика, сочетающаяся с открытой добротой вводит в ступор и сводит с ума. Я шумно втянула воздух. Шеннон повернул голову в мою сторону. Мракобесие. Неужели я дышу настолько громко? Стою тут пыхчу как бешеная корова при виде лакомства, осталось только слюни развесить и призывно замычать. Докатилась. - Привет. - тихо говорю я, чтобы нарушить неловкое молчание и развеять свои тупые мысли. - Привет. - отвечает он соблазнительным голосом в непривычно нормальной интонации. Приподнимается и садится. - Сколько тебя не было? - Два дня. Я забочусь о том, чтобы у Шеннона была еда не зависимо от того появляюсь я тут или нет. Мне не по себе, когда ему дискомфортно. А когда я впечатала его в стену и он потерял сознание, я чуть не свихнулась от страха, что убила его. Давно я так не боялась... - Как дела? - вдруг спрашивает он. Я удивленно приоткрываю рот. Ему правда интересно или просто надоело сидеть в одиночестве? - Хорошо. - наконец выдавливаю из себя. Задавать ответный вопрос - верх глупости. Мы сосредоточенно смотрим друг другу в глаза и я взволнованно вцепляюсь пальцами в свое ниспадающее до пола платье. - Поговоришь со мной? - робко интересуюсь. - О чем? Неопределенно пожимаю плечами: - О мире. О людях. О чем угодно. Он переводит взгляд на стену позади меня, какое-то время молчит, поправляет волосы. Мне кажется, что он сейчас как обычно язвительно фыркнет и скажет "у нас не может быть общих тем" или снова уляжется игнорируя меня, даже не удостоив ответом. - Ты бывала в Мексике? - Что? - я откровенно растерялась. - В Мексике была? - Нет. - отрицательно качаю головой. - А стоило бы? - О, да. - Шеннон смотрит на меня и... улыбается. Мне становится трудно дышать. Он улыбается. Кровь шумит в ушах, пульс учащается. Какая улыбка... Она правда для меня? Шеннон начинает рассказывать о том, как побывал там впервые, отодвигаясь к дальнему краю матраса. Мне сложно поверить в происходящее, но я действую на автомате - подхожу и опускаюсь на место, которое он мне уступил, слушаю его развесив уши, не могу оторвать взгляда от его лица, губ... Когда ступор проходит и я привыкаю к тому, что у нас вроде как беседа без подвоха, то уверенно вступаю в нее. И вот, напрочь забыв о времени, мы говорим-говорим-говорим, перебиваем друг друга, спорим. Вскоре я делаю вывод: Шеннон может сколько угодно валять дурака или загадочно молчать, кивками поддакивая младшему брату, взявшему на себя роль общественного говоруна, но за всем этим скрывается мудрый мужчина, тонкий психолог и чувственная творческая личность, обладающая способностью заинтересовать и безжалостно поглотить собеседника. Он разносторонний, искренний, открытый, с ним легко и уютно, а некоторые, сказанные им фразы, крепко запали мне в душу... Он с любовью вспоминает о своем детстве и я с упоением слушаю его, фантазируя какой бы девчонкой могла быть я, если бы у меня была такая возможность. - Дети трогательные и занятные. Их хочется оберегать. - говорю я. - Они словно в своем параллельном мире живут, радуются какой-то фигне, которая абсолютно не имеет значения. - В этом вся прелесть детства, Артемида. - Радоваться фигне? - не понимаю я. - Быть открытым миру. Я хмурю брови, пытаясь осмыслить, сказанное им. - Смешная ты. - улыбается он. Да хоть гарпией обзывай, только улыбайся. Непроизвольно уголки моих губ разъезжаются в противоположные стороны в ответной улыбке. Мне нравится как звучит мое имя, когда Шеннон произносит его. Мне нравится его смех. Смех... Удивительное явление. Будто внутри образовывается много мыльных пузырей, а потом они резко начинают лопаться все сразу, приятно щекоча, вызывая неконтролируемый процесс. Я никогда так раньше не смеялась, как с Шенноном сегодня. Обычно я насмехалась, извлекала из себя ехидный или победный хохот, но не получала от этого такого удовольствия. - Детство - ключ к тому, чтобы быть счастливым... - тихо произносит Шенн. - Как это? - снова не понимаю я. - Как быть счастливым? - уточняет он. - Да. - Никогда не взрослеть. Уф... это сложно. Но я уверена, что для обретения счастья существует другой способ. По крайней мере, в моем случае. - Не думай, что я не люблю людей... Натыкаюсь на скептический взгляд красивых глаз. - Ну ладно, не люблю. - признаю я тут же. - Но я испытываю к ним интерес. - И зависть. - И зависть. - подтверждаю. - Просто, когда в твоем распоряжении вечность, можно чокнуться. А наблюдение за людьми отвлекает. Хотя раньше было интереснее. - признаюсь я. - Сейчас я хожу по улицам, подсаживаюсь к юным парочкам, слушаю о чем они говорят... - на мгновение замолкаю. - Ты знаешь, о чем говорят парочки? - О чем же? - Ни о чем. Они не говорят. Они сидят и вместо того, чтобы держаться за руки, мертвой хваткой держат в пальцах телефоны. Они не смотрят по сторонам, не видят мир, а если видят, то через призму встроенного в дурацкий телефон фотоаппарата, чтобы разместить фотографию в просторах интернета, засветиться перед человечеством. Вся их пустая жизнь напоказ... А потом, кинув пару фраз и глупо хихикнув, опять же, на тему ерунды они так же молча уходят, чтобы потрахаться как кролики. Без особых чувств, трепета, а ради результата и потому что секс это круто. Шеннон долго смотрит на меня глубоким взглядом. Я не могу расшифровать его значения. Наверное я несу бред. Но я продолжаю: - Другое дело пожилые пары, которые бредут по парку за руки, а в их глазах - целая прожитая жизнь. И пусть в ней не было роскоши, но она полна любви и улыбок. Они смотрят друг на друга с привязанностью, у них словно одно на двоих дыхание и кажется, что друг без друга они дышать перестанут. В их серебристых волосах запуталось солнце, в выцветших глазах горит огонек тепла, заботы и ласки, который отсутствует у большинства молодого поколения, они милые... И они РАЗГОВАРИВАЮТ. О погоде, о внуках, о том, что хочется завести собаку, о загородном доме, о еде, об окружающем мире, о цветах на подоконнике, они вспоминают много интересных вещей из совместного прошлого... Я резко замолкаю, потому что полные губы Шеннона изогнулись в улыбке. С таким выражением лица обычно смотрят на несмышленых детей, которые лопочут что-то важное для них и дурацкое для взрослых, но взрослые не решаются перебивать их, чтобы не обидеть. - Ерунду говорю, да? - Нет. - Шенн отрицательно качает головой. В моем мозгу словно выжженное клеймо в очередной раз всплывает мысль - "до чего же сексуальный у него голос!". - Продолжай... От такой просьбы мышцы моего живота сжались в тугой узел, мурашки пробежались по коже и, чтобы избавиться от непристойных картинок, которые начало мне рисовать воображение, я снова затараторила: - Мне не понятно, почему люди предпочитают убивать каждый свой день, душить его в пустоте вместо того, чтобы прожить ярко. Вы живете так, будто у вас впереди вечность, ваша лень откладывает на завтра то, чем вы можете насладиться уже сегодня, вы наделены способностью чувствовать так, как не способно любое другое существо, но вы продолжаете бестолково жить, будто не умрете, а умираете так, будто никогда не жили, тратите здоровье ради денег, гробите себя ради показухи, а в итоге понимаете на сколько это глупо, тратя заработанные деньги на восстановление угробленного здоровья, но уже слишком поздно что-либо изменить. В чем смысл, Шеннон? Барабанщик с каждой секундой источает все больше и больше загадочности. Протягивает руку и наматывает на палец локон моих волос. - Если сами боги не знают в чем смысл жизни, то что ты хочешь услышать от меня? Я завороженно смотрю как пальцы Шеннона играются с рыжим локоном. Как кот. Потрясающий, способный в равной степени подарить наслаждение и боль. - У каждого свои амбиции, смысл и счастье. Все индивидуально. У кого-то культ денег, а кому-то нужна лишь капля родительского тепла, понимания или чтобы дети были здоровы. - продолжает он. - Не нужно обо всех судить одинаково. - Ты не такой. Взгляд ленивого хищника обращается на меня из-под длинных ресниц. - Ты другой... - почему-то я говорю уже шепотом. Лицо Шеннона оказывается вдруг близко к моему лицу. - Ты тоже не та, кем кажешься. - Какая я, по-твоему? - взволнованно облизываю пересохшие губы и не могу удержаться от игривого взгляда. Его вовремя скрытая усмешка дает мне понять, что флирт с Шенноном Лето - дохлый номер. Он на такое не ведется. И поэтому тут же отодвигается от меня. Дьявол! Поздравляю Артемида, ты несдержанная дура. Множество ругательств на множестве языков вихрем проносятся в моей голове. - Как ты проводишь свои вечера? - вдруг врывается в мое разбушевавшееся сознание его завораживающий голос. Мне не хочется говорить об этом. Но после непродолжительных размышлений, я все же решаюсь: - Придумываю себе новую жизнь. Шеннон соблазнительно выгнул бровь: - А подробнее? Я отрицательно замотала головой, давая понять, что больше не скажу ни слова. Шенн улыбнулся, прикоснулся пальцем к своим губам и подмигнул, демонстрируя мне, что это будет наш общий секрет. Котяра самодовольный. Вздыхаю. - Я надеваю платье по настроению, придумываю кто я и откуда, как оказалась в Лос-Анджелесе, после чего вливаюсь в шумные компании со своей легендой или прихожу на частные шикарные вечеринки, знакомлюсь с разными людьми, а порой просто изображаю задумчивую одинокую даму в кафе с видом на океан. Иногда я актриса, иногда студентка, иногда туристка, иногда светская львица... Я пристально смотрю на Шеннона и жду его комментария. - Мне всегда нравились женщины с фантазией. Я вообще ролевые игры люблю. - Дурак озабоченный! - шлепаю его по предплечью. Я тут с ним откровенничаю, а он... Шеннон засмеялся, запрокинув голову. - Ну хватит! - Собралась снова ему треснуть, но он перехватил мою руку и потянул на себя. Я неуклюже завалилась на мужчину, уткнувшись носом в его шею. - Говнюк... - Попрошу без оскорблений. Пытаюсь оттолкнуть Шеннона от себя, но пока неуклюже и безуспешно. - Гаденыш! - Арти. - предупреждающие нотки в голосе. - Бестактный идиот! - Прекрати! - прорычал Шенн и завел мои руки мне за спину. Больно. Я зашипела ему в лицо. - Извини. Я неудачно пошутил. - серьезно говорит, глядя мне в глаза. - Я ценю твою откровенность и хочу сказать... ты необычная... Застываю с открытым ртом. Правда что ли? - Извини, хорошо? Шеннон Лето извиняется передо мной. Обалдеть. - Отпусти. - прошу я. Шеннон выполняет мою просьбу. А я сижу и пытаюсь унять внутреннюю дрожь. Ощущать его - это сладкая пытка... Но меня хватает лишь на тридцать секунд передышки. Я протягиваю руку, прикасаюсь кончиком указательного пальца его кожи, покрытой татуировкой. Чувствую, как он напрягается. - Мне нравятся твои татуировки. Шенн сосредоточенным взглядом следит за передвижением моего пальца по замысловатым линиям рисунка. - Это искусство гораздо старше меня. - зачем-то сообщаю я. - Правда? - Древние люди еще до появления цивилизации и веры в богов наносили на себя узоры... Шеннон продолжает смотреть на мою руку. Я до боли закусываю нижнюю губу. Мне безумно нравится к нему прикасаться. - А что она означает? После минутного задумчивого молчания, во время которого он не сводил взгляда с моей руки, барабанщик все же приступает к объяснениям. Обсуждения стран и городов, какими они были, какими стали, споры о самом вкусном кофе и о том, что суши это ни хрень, а классно, воспоминания из прошлого, мои рассказы о богах, исчезнувших мифических существах, рассказы Шеннона о силе музыки и гениальности Джареда, о людях, о чувствах, о жизни, мы спорим какое место в Лос-Анджелесе можно назвать самым красивым, я делюсь впечатлениями о человеческом прогрессе, а Шеннон о том, как прекрасно ощущать скорость... Трудно сказать сколько времени прошло. Мы говорим без остановки до тех пор, пока его речь не превращается в какое-то нечленораздельное бурчание. Шеннон лежит и зевает, глаза его полуприкрыты, длинные ресницы отбрасывают тени на щеки. Я тоже чувствую себя уставшей. Поэтому беспардонно заваливаюсь ему под бок. Не хочу уходить. Я боюсь, если уйду, то по возвращении окажется, что этого дня не было, что он плод моего воображения. - Спишь? - закрыв глаза, я наслаждаюсь теплом и запахом этого мужчины. - Угум... - Не против, если я останусь? - Ммм... - Нет? - уточняю, приоткрыв один глаз. - Ммм. - Или да? - Ммм. - Шеннон! - Да заткнись ты уже. - ворчит он и сгребает меня в охапку, как дети обычно делают это с мягкими игрушками. Неожиданно. Довольно странно и физически не удобно. Но я боюсь даже пошевелиться, а то прогонит ведь. Слушаю его размеренное дыхание... А еще осознаю, что мне сейчас очень хорошо и в царство Морфея я отправляюсь с глупой улыбкой на губах.