Проспорил?

-Извини за такой вопрос, но... почему вы так близки с Микасой? - спустя пару минут абсолютной тишины спросил Жан. До точки сбора всех кадетов оставалось буквально пару километров. Эрен же шел чуть позади, то ли дело осматриваясь по сторонам. Сейчас выйти из задумчивого состояния помог вопрос напарника, чему Йегер действительно обрадовался. А то эта тишина уже порядком поднадоела. -Да нет, все нормально. Все началось с дружбы наших родителей. Отец часто ходил к родителям Микасы, пока в один из таких дней не взял меня с собой. Абсолютно ничего не говорило о том, как же все может измениться в один миг... Когда отец постучал, а затем открыл дверь, то увидел мертвые окровавленные тела родителей Микасы. Он говорил мне, чтобы я не смотрел на это, но мне было уже все равно на эти слова. Наверное, именно тогда что-то во мне изменилось, заставило еще больше усомниться в этом жестоком мире. Будучи маленьким мальчиком я твердо решил найти похищенную девочку. Я понимал, что военная полиция постарается как можно скорее закрыть это дело, не желая в чем-либо разбираться. Таковы уж люди, цепляющиеся лишь за возможность жить в безопасности внутри стен. В итоге я смог найти дом в лесу, где скрывались похитители. Продумав все до мелочей, я прямо на пороге смог убить с помощью ножа одного из этих чудовищ... - тихо рассказывал зеленоглазый, чуть опустив голову. По этому слегка дрожащему голосу было понятно, что шатену было крайне тяжело и больно все это вспоминать. Сейчас Кирштейн почувствовал какую-то неловкость из-за того, что в принципе задал этот вопрос. Может не стоило? -У-убил?... - удивленно, чуть запинаясь, переспросил светловолосый. Такого он уж точно не ожидал. Эрен, будучи ребенком, смог убить человека? Как же... -Да, убил... и не одного. Однако один из них чуть не придушил меня, все из-за моего просчета... Меня спасла Микаса, пронзив его все тем же ножом. Она боялась, дрожала, не могла пошевелиться. Все в один момент изменилось, когда я из последних сил выкрикнул: "Борись!" Кажется, именно тогда она стала той Микасой, которую все мы знаем... -Мне... сложно представить, что она может быть другой... -Она стала жертвой жестокости этого мира так же, как и любой из нас. В общем... с тех пор Микаса жила в нашей семье и стала её частью. Отец благодаря своим связям смог замять этот инцидент, а мать сказала навсегда забыть эту историю. Как жаль, что все никак не получается. Прокручивая ее в голове, я все думаю: "Что мной двигало?" Как ребенок осмелился на такое? Конечно, я не чувствую ни капли сожаления. То, что сделали эти люди... просто нельзя описать словами. Пообещай мне лишь одну вещь: никому не говори о том, что я сейчас рассказал. -Конечно. Честно, я рад, что теперь могу понять её привязанность к тебе. -Но эта привязанность порой пугает даже меня... - с досадой произнес Эрен. -На что она готова пойти ради тебя? "На многое".

***

-М-микаса... - смято произнес Йегер, остановившись в паре метров от девушки и еле стоящего на ногах напарника, который сейчас так внимательно наблюдал за шатеном. Что он сейчас сделает? Что скажет? -Эрен... - досадно и тихо позвала Аккерман, уронив клинок на землю. Она начала медленно двигаться прямо на зеленоглазого, который, казалось, стоял в ступоре и до сих пор не верил во все происходящее. -Почему... - уже сквозь нахлынувшие слезы произнес Йегер, иногда переводя взгляд с сестры на светловолосого, который сейчас хотел просто молчать, просто не вмешиваться. Сейчас Жан ощутил чувство вины, которое появилось точно за одну секунду. Он стал причиной всего этого? Разрушил такую крепкую семью? Он опустил голову, не желая видеть слез Эрена. -Я ведь знаю... что ты не мог так поступить. Это ведь он... он издевался над тобой? - медленно говорила девушка, опустив ладони на плечи брата и заглядывая прямо в эти глубокие омуты зеленого цвета, которые сейчас выражали лишь боль. -Микаса, нет... нет же! Виноват в этом я! Если хочешь растерзать виновного, то вот он, перед тобой! Чего же ты тогда ждешь? -Эрен... -А если бы был виноват он, то ты бы... убила? Что... на тебя вообще нашло?! -Я... хотела защитить... -Какой ценой?! Убийством? К тому же... я уже устал от этой защиты! -Но... -Ты - единственное, что осталось от моей семьи! И мне больно видеть то, что ты делаешь... Это заходит слишком далеко... А если бы... Я не успел. То... ты бы действительно убила? - зеленоглазый взглянул на все еще опустившего голову Жана. Мысль о том, что он мог уже никогда не увидеть его, съедала изнутри. Еще паршивее было от осознания того, что Жан мог погибнуть от руки близкого Эрену человека... -Прости! - выкрикнула Аккерман, падая на колени. По ее щекам также покатились слезы. Поистине редкое явление. -Я действительно думала, что он мог навредить тебе! Я... Испугалась за тебя! А потом... Как будто не контролируя себя, я напала! Напала... на Жана... - продолжала плакать девушка. Йегер никогда не видел ее такой. Неужели... это правда? Такая непоколебимая Микаса поддалась гневу и ярости? Её каменная стена... дала трещину от осознания всей правды? Зеленоглазый опустился на колени рядом с ней и прижал к себе так крепко, как это было сейчас возможно. Эрен не был из тех, кто любил сентиментальные штучки... Но сейчас он смог проявить всю свою доброту и сожаление, на которое только был способен. Ему стало действительно жалко девушку, которая не могла с того самого рокового дня ничего с собой поделать. Она будто бы все эти годы была заложницей собственной привязанности к близкому человеку. Какого это: быть жертвой жесткого, но в то же время прекрасного мира? Йегер знал уж точно не понаслышке... -Прости... Прости... - продолжала девушка, буквально шепча это на ухо. -Ты всегда будешь моей семьей, которую никому не разрушить. Ты просто запуталась... запуталась в себе... - успокаивал как мог шатен. -Я бы и правда... Правда убила. -Да я бы и сам его убил... - несвойственно для себя решил съязвить в такой момент Эрен, наблюдая за тем, как Кирштейн наконец поднял голову. -Ха-а? - удивленно протянул светловолосый. -За то, что заставил поволноваться! Жан на это лишь закатил глаза и за какую-то жалкую секунду потерял равновесие, падая на траву. Опять обморок. Почему именно сейчас? Ничего же этого не предвещало. Последнее, что увидел Кирштейн до того, как провалиться в темный омут, - нависшего над ним перепуганного Эрена и так же немного взволнованную Микасу.

***

-Жан... Жан! - этот голос. Знакомый до жути. Так давно его не было слышно. Светловолосый медленно открыл глаза, чувствуя, как чья-то ладонь крайне настойчиво тормошит. Не сумев сфокусировать взгляд, Жан снова закрыл глаза. Хотелось опять уснуть, усталость явно давала о себе знать, в то числе и эмоциональная. Собравшись с мыслями, на этот раз Кирштейн быстро распахнул глаза и увидел лицо чуть взволнованного Марко. Откуда он здесь? Да и где они вообще тогда? -Очнулся! Эй, Эрен, Жан очнулся! - позвал черноволосый кадет Йегера, сидящего чуть поодаль на траве. Шатен быстренько подошел и опустился на колени рядом с лежавшим. Так значит, они все еще в лесу. -Я опять... Потерял сознание? -Эрен сказал, что ты шел с ним и Микасой на поиски хвороста. А потом ты не заметил ветку и ударился до потери сознания, - быстро объяснил веснушчатый. "Серьезно, Эрен? Ударился об ветку? Мог бы что и получше придумать..." -Точно... Вспомнил... -Зачем ты использовал привод? - спросил догадливый черноволосый, ожидая ответа. Жан посмотрел на Эрена, который в данный момент отвел взгляд в сторону, давая понять, что тут уже Кирштейн должен выпутываться сам. Видимо, даже сам шатен не ожидал, что Марко, всего лишь посмотрев на устройство, сможет понять, что оно недавно использовалось. -Не помню... "Серьезно, Жан? Ничего другое в голову не пришло?" - усмехнулся своим же мыслям Йегер.

***

На протяжении всего остатка дня на поляне собиралось все больше кадетов. В частности пришли Конни и Саша, которая, будучи помешанной на мясе, смогла каким-то образом раздобыть его даже в лесу. Удивительный человек. Совместный путь назад должен был состояться на рассвете. Конечно, были те, кто еще не пришли, но тут уж нельзя было ничего поделать. Правила есть правила, нарушать их и испытывать судьбу никто не собирался. У Жана мысли были абсолютно смешанными. С одной стороны, наконец это выживание закончится: не придется больше думать о том, как бы добыть еды, как бы согреться, как бы не подвести напарника. Но с другой стороны был Эрен. Это человек, который смог по неизвестной светловолосому причине в корне изменить впечатление о себя за время похода. Да и до самого похода по этому поводу мысли были крайне противоречивыми. Что в нем вообще такого удивительного? Почему он так притянул к себе? Может, эта целеустремленность, упорство и искренняя вера в собственные мечты? Возможно отчасти. Он ведь... Поклялся убить абсолютно каждого титана, а значит, - точно убьет. Правда ведь? Или его собственные мысли по поводу странных снов изменят его позицию? Он же не раз говорил о том, что видит титана, духом похожего на него самого. Как такое вообще воспринимать нужно? Ставший таким близким человек говорит о том, что убийцы сотен невинных жителей могут не нести разрушений, боли, смерти. Звучит поистине абсурдно, по крайней мере для Жана. Но раз он в это так верит, то, может, стоит и самому поверить, попробовать порассуждать? Однако, Кирштейн видел, что Йегер по какой-то причине не хотел говорить об этом всем Микасе и Армину. Возможно, он просто боялся недопонимания с их стороны, несмотря на то, что они были действительно близки ему. В любом случае странно. Оставив рассуждения хотя бы до утра, светловолосый лег на бок, наблюдая за уже давно спящим рядом Эреном, который свернулся в точно какой-то клубок. Каштановые пряди небрежно падали на лоб, а рот был слегка приоткрыт. По этому по-настоящему умиротворенному выражению лица и не скажешь, что это человек, который еще в детстве смог убить. Одного вида Йегера хватило, чтобы наконец захотеть спать самому. Однако, в этот момент Эрен медленно открыл глаза, будто сквозь пелену сна почувствовал на себе чужой взгляд. Кирштейн не отвел глаз, да он бы и не успел уже. -Хм? Чего не спишь? - хрипловатым из-за недавнего сна голосом тихо спросил зеленоглазый, удивленно глядя на напарника. -Да так, задумался. -Выкладывай, раз мы оба уже не спим, - медленно перевернулся на спину Йегер, подкладывая руки под голову. -Почему ты не рассказываешь Микасе и Армину о своих странных снах? -Мы дружим с детства. Знаем друг о друге абсолютно все. Я прекрасно понимаю веру Армина в то, что, победив всех титанов, человечество наконец будет свободным, что он увидит внешний мир. Я... Просто не хочу своими ничем необоснованными мыслями затмевать его веру. Он ведь видит выход только в истреблении титанов, так же, как и Микаса. Будет звучать глупо с моей стороны, если я скажу им, что основываюсь лишь на обычных снах. По правде сказать... Я с каждым разом все сильнее начинаю верить в то, что путь к свободе может быть и иным. Конечно, то, что титаны могут быть не хладнокровными чудовищами, звучит как детская наивная сказка. Значит ли это, что я так наивен? -Признаюсь честно, все твои слова о якобы добрых титанах показались мне изначально просто смешными. Но затем я начал видеть то, как ты менялся, как все больше уходил в себя. Мне действительно хотелось на тот момент узнать причину. А, когда наконец узнал, то был полон недопонимания. Однако теперь я вижу, как же ты веришь во все это. Действительно неподдельные мысли. Я искренне хочу тебе верить, но это сложно... - продолжил Жан, глядя на спокойное и бесчувственное лицо Эрена, который сейчас не выражал абсолютно ничего. -Спасибо, - после небольшой паузы в диалоге шепнул Йегер. -За что это? -Да хотя бы за честность. И, кстати... Извини за Микасу... -Эрен, ничего ведь непоправимого не произошло, а значит, все в порядке. -Но могло произойти. Придя я хотя бы минутой позже... -Ничего бы не случилось, - коротко ответил Жан. -А? - не понял зеленоглазый. -Микаса не убила бы. Я уверен. -Но... Она ведь уже шла на тебя с клинком... -Она бы остановилась. Когда она говорила тебе о том, что не контролировала себя, думаю, она была полностью права. Да, она была уверенной в тот момент, но что-то в ней показалось мне странным. -В любом случае... Это было страшно. -Неужели ты действительно настолько волновался? -Скажу и так понятную вещь - да, действительно волновался, даже боялся. Кирштейн на эти слова лишь хмыкнул, чуть улыбаясь. А ведь абсолютно никто из кадетского корпуса, кроме, естественно, лучшего друга Марко, не говорил таких слов. Было действительно как-то радостно на душе. -Боже... Что же ты со мной делаешь... - закрыл ладонью лицо Жан, улыбаясь еще шире.

***

Совместный путь назад в корпус был куда легче, чем тот путь, что проделали кадеты по парам, идя на место сбора. Понятно почему. Каждый вносил свой, пускай и незначительный, но вклад, помогая таким образом другим. Да и сам путь был в раза три короче, ибо надо было идти просто напрямик, а не какими-то там петлями по всему чертову лесу. Хорошо хоть, что каким-то чудом ни Микаса, ни Армин, ни Райнер не задавали какие-либо вопросы по поводу нынешних взаимоотношений двух кадетов-напарников. Аккерман вообще вела себя как обычно, как будто бы ничего и не произошло. И это, по правде сказать, действительно не могла не радовать светловолосого. Держать какую-либо обиду на девушку он уж точно не хотел. На всеобщем построении прямо после окончания такой долгой миссии инструктор объявил о том, что лучше всего себя проявили Энни и Микаса. Если честно, то никто и не сомневался. Правда, непонятно было, как вообще Кис Шадис мог узнать о том, что происходило в походе. Действительно следили? Поход, к корне изменивший приоритеты двух кадетов, теперь стал лишь прекрасным воспоминанием. Так непринужденно шли дни, а за ними недели, потом - месяцы. Абсолютно все в кадетском корпусе шло своим чередом. За исключением одной детали - теперь часто можно было наблюдать две пустующие койки по ночам в казарме. Два кадета часто уходили на улицу, подвергая себя каждый раз опасности. Удивительно, но за все это время они ни разу не попались. В одну из таких ночей Марко заметил это, но не предал этому какого-либо значения. Он просто на следующее утро напрямую спросил Жана о том, куда они с Эреном пропали ночью. Именно в этот момент Кирштейн наконец решил довериться и рассказать всю правду лучшему другу. А с доверием он действительно не прогадал. Казалось, на собственное удивление черноволосый отреагировал практически спокойно. Все-таки тогда Жан не ошибся, сблизившись с ним и став его лучшим другом. Действительно прекрасный человек, а главное - понимающий. У светловолосого как от сердца отлегло. Наконец не нужно было скрывать секрет хотя бы от Марко, эта мысль действительно радовала. Веснушчатый теперь абсолютно спокойно реагировал на ночные пропажи друзей. Бог знает, о чем эти двое могли говорить часами напролет, а может, и не только говорить.

***

Именно таким образом прошел остаток обучения 104-го кадетского корпуса. На церемонии выпуска объявили топ лучших учеников. Насчет Микасы никто не сомневался. А вот, честно сказать, ни Жан, ни Эрен не думали, что окажутся на шестом и пятых местах. -Вот ты где, - завернув за тускло освещенный угол, произнес Жан, глядя на сидящего на траве и подобравшего колени какого-то грустного Эрена. Светловолосый медленно подошел и присел рядом, запрокинув голову -Выпуск бывает раз в жизни. Каким-то ты грустным был весь вечер, а потом и вовсе ушел с дешевым оправданием, - начал Кирштейн, дожидаясь ответа. -Вот он... Конец обучения. Дальше только то, о чем я так мечтал и во что верил... Я ведь... Так хотел вступить в разведкорпус, дабы истребить всех титанов, а сейчас почему-то ломаюсь от этих мыслей, - все с той же грустью признавался, казалось, сам себе Йегер. -Снова приснился этот сон? Их ведь не было у тебя уже довольно давно, - подметил светловолосый. -Да... Теперь я не знаю, что делать. Кажется, я предал то, в чем был уверен в детстве. Получается, предал Микасу с Армином, погибшую мать...А ты, Жан, чего хочешь? -Ты ведь знаешь, что я больше не боюсь смерти. А значит, просто пойду за тобой. -Жан, - позвал Эрен, повернувши голову в сторону собеседника. Кирштейн медленно сделал то же самое. -Ты любишь меня?