Затмение

В темной комнате, с распахнутыми окнами сидела принцесса Атанасия. Её глаза были устало прикрытыми, а глубокое дыхание и сжатые до скрипа челюсти свидетельствовали о не лучшем расположении духа. — Ваше Высочество, — дверь тихо скрипнула и горничная вошла в её покои, — Я принесла постельное белье. — Вот как? — Атанасия сказала притворно поднятом тоном, наконец открыв глаза. — Ну чего ты так стараешься? Белье сшитое императорскими портнихами! Можно ведь продать?! Она вскочила с места, сокращая расстояние между ними. — Где, черт подери, мои вещи?! Атанасия очередной раз усмехнулась. Горничная совсем не была напугана, а наоборот слегка удивлена, и все. — Ваше Высочество, я понимаю ваш гнев, — она спокойно подошла к кровати, и начала разбираться с бельём. — Но вас не было пять дней. А леди Лилиан перед своим уходом велела прибраться. В комнате было пусто. Гардеробная, платья, украшения и даже драгоценные вещи… Ничего не было. И эта горничная смеет говорить с ней в таком тоне? Лили велела?! Атанасия рассмеялась, громко и истерично. Она успела подзабыть какого это быть ею. Принцессой, мать вашу, Атанасий. — Бред, — смех резко прекратился, и наконец Атанасия увидела нечто схожее со страхом на лице горничной. Понадобилась секунда чтобы схватить её за шею и прижать к стенке, а затем юная принцесса тихо прошептала на ухо своей подчиненной:  — Передай всем что в темнице Принцесса чокнулась, и если к утру комната не станет как перед моим уходом, то я устрою вторую кровавую бойню. Жестокость, видите ли, по наследству передаётся. Такими словами она вышвырнула её из комнаты, а громким грохотом закрыла дверь. Рыцари, под чьими наблюдениями она была, подозрительно сощурились, но ничего не сделали. И наконец, оказавшись в родной кровати, Атанасия позволила себе вздохнуть спокойно. Воспоминания сегодняшнего дня все ещё не уходил из головы. Тронный зал был таким же, каким запомнила Атанасия. Отвратительным. Хотелось плюнуть в лицо каждому аристократу, который «тихо» обсуждал неожиданный поворот. Руки сжимали благородно одолженный Робейном костюм, ведь она, черт подери, принцесса, и ей быть в таком виде неприемлемо. Атанасия чувствовала как гнев, которую она прятала всеми годами, медленно врывается наружу. Отнюдь не слезами. Её глаза вцепились на того, кто восседал на троне. И вообще, причина всех её страданий. Отец, Император, ублюдок. Используете, что нравится. Вид у него был таким же, как и этот зал, по мнению Атанасии. А чёрная, вонючая туча что вокруг него вьётся, прибавил ещё пару минус оценок. В конце-концов, темная магия ничего благого не несёт. Ей даже немного жаль его. Ведь в паре шагов от него, стоит смерть. Сколько же проблем в голову свалилось… — Склоните голову, — сказал кто-то в тени, и Атанасия наконец, опомнилась. — Ах, прошу прощение, Ваше Величество, — улыбка вышла настолько лживой, что Феликс невольно охнул, — Долгих лет и процветание Обелийской империи! — Видимо, дни в темнице пошли в пользу, раз уж наконец научилась манерам, — Клод сказал это с высокомерием, будто он не с дочерью разговаривает, а со слугой. — Несомненно, я многое переосмыслила в жизни, Ваше Величество, — слегка улыбнувшись сказала Атанасия. — Ты знаешь почему я тебя помиловал? — Клод нахмурился, выпрямил голову, кивая в сторону Розали, которая сейчас была в неадекватности. — Нет, — сухо сказала Атанасия, внимательно разглядывая графиню. — Это она виновата! Она! — Розали кинулась на неё, но так и не дошла из-за рыцарей которые удержали её. — Ты…! Что ты со мной сделала, тварь?! «Это не я». И черт подери, это была не она. Розали прокляли, и она буквально на глазах умирает. Неужели никто этого не замечает? Анастасиуса не стоило недооценивать. Он узнал о ней… Но как?! Ведь она стёрла воспоминания, оставив только заклинание о признании. Атанасия примерно оценила состояния графини, и вряд ли она доживет эту ночь. Даже проклятье отца не прогрессирует с такой силой. А ведь он, видимо, живет с ним давно. — Принцесса Атанасия все ещё часть Императорской семьи, — герцог Альфиус слегка вышел вперёд, — так что, прошу быть сдержаннее, мадам. Роджер внимательно заглянул в глаза Атанасии, и она их не отвела. Псина защищает себя, прикрывая хозяина. — Так как графиня призналась в преступлении, хоть и потом сразу же опровергла, принцесса Атанасию помилует пока не найдутся веские доказательства её преступление. А так же, она будет под стражей во время расследования. Таков приказ Императора, Его Величества Клода де Эльджео Обелия, — громкий голос прервал общий гомон, а воздух будто стал тяжелее.

***

— Докладывай, — Клод отпил бокал вина, и протёр затёкшую шею. Дженнет все ещё не очнулась, а головная боль не желала отступать. Алкоголь становится единственным лекарством. Рыцарь все ещё сидевший на коленях, наконец выпрямился. — Принцесса Атанасия не выходила из своей комнаты. — Почему же? — Феликс слегка подался вперёд из тени, обеспокоено глядя на рыцаря. — Она заболела. Видимо дни в темнице так сказываются на её здоровье. — Принцесса была довольно хрупка, поэтому неудивительно, — Феликс вздохнул, качая головой. — Что говорит лекарь? Рыцарь сконфуженно замолчал. — Говори. Император зло сверкнул глазами, заставляя подчиниться. — Главная горничная сказала что это не так серьезно. — Что ты несёшь?! Она драгоценная принцесса этой империи! Как это… — Заткнись, Робейн. Наверняка симулирует чтобы привлечь внимание, — Клод фыркнул, отворачиваясь к окну. Голова с каждой минутой болела больше, а упоминание об этой девчонке делали хуже. — А ещё, она просила передать вам кое-что, — Он достал с кармана слегка помятое письмо, и оставил его на столе. — Нахалка. — Можешь идти, — Феликс кивнул, и рыцарь склонив голову ушёл. Клод небрежно открыл бумагу, и быстро пробежавшись по нему, сжёг бумагу прямо на руках. Феликс поджал губы, ведь магию он не использовал долгое время. Из-за них, у него усиливается головная боль. — Она совсем сошла с ума, раз уж написала мне это, — Клод резко встал, направляясь к двери.

***

Пять лет… Целых пять лет она готовилась, становилась сильнее. А ради чего?! Чтобы заболеть?! Дорея бы умерла от смеха. Кто же знал что тело не выдержит нагрузок, и очаг маны устроить бунт, нагревая тело до невозможных температур. Она умрет? Похожие ощущение были и тогда, когда она только-только старалась пробудить его, а потом отправится мировому древу. Но тогда было легче. Рядом была Нимфадора, а мана была крохотной. А сейчас… Она одна. Опять. Ей хотелось устроить бунт, убить всех этих тварей, которые лекаря звать не хотели, и которые обокрали все её имущество. Её разум не был ясен, она была уверена. За это время она не раз попала в детство, к Лили и вообще обшарила все свои воспоминания, а теперь заглядывала в мир фантазии. Короче, она бредит. Дверь в комнату открылась, и в комнату вошли неизвестные. Атанасия, слегка открыла глаза, и над ней стояла мама, мягко улыбаясь. Ну что же, ей все равно нечего делать, пусть подыграет. — Ма…ма, — выдохнула она с усталой улыбкой, и даже подняла руки чтобы коснуться её. Странно, видение бывает таким реальным? — Я так скучала. Я такое пережила, ты не представляешь, — она хрипло рассмеялась, — я бы рассказала. Но… хочу спать. Её сознание окончательно утонуло в темноте, а Клод все ещё неотрывно смотрел на схватившую его руку. — Ваше Величество, она горит, — тихо сказал Феликс, прижимая свою руку к её лбу. — Нужно позвать лекаря. Феликс поспешно вышел, ведь ему не требовалось разрешение Императора. Он был зол. Чертовски зол на весь мир. И в особенности на себя. Ведь он — бесполезный и жалкий рыцарь, заглушающий звон своей совести. Он уверен, будь Леди Диана жива она прикончила бы их всех. Бедная принцесса… А Клод в очередной раз согнулся от головной боли. Возможно, в этот раз болит и сердце?