в один из августовских вечеров

      Тёма смотрит на непрочитанные ночью сообщения и ему становится немножечко стыдно. Совсем капельку. Малолетка: Я думал, ты нормальный Спокойной ночи.       И Тёма бы в других случаях забил, удалил бы его номер, продолжил бы балагурить на весь лагерь, вовсе позабыв о нём, но сейчас ему даже совестно на секунду становится. И номера он не удаляет. А потом отправляется на поздний завтрак.

***

      Герман ситуацию не отпустил. Однако злиться и тратить свои нервы на одного придурка он не намерен. Сейчас, за завтраком, в компании друзей ему очень даже неплохо. Он чувствует себя вовлеченным и даже радостным при разговоре с ними.       — Мы тебя с Полиной видели! — так и начинается их утренний диалог. Женька немного смущается и прикусывает губу в попытке не улыбаться.       — Это та самая "из отряда постарше"? — Толя же сдерживать улыбки даже не старается. Герман смотрит на него немного обеспокоено, вспоминая вчерашнюю ночь, но Толя выглядит нормально, а омрачать их дружеский разговор не хотелось. "Наедине поговорим..."       — Ну она, да... — Женя мешает кашу и все же не сдерживает улыбки.       — Уу-у... Наш мальчик-то влюбился! — подкалывает его по-доброму Герман. Он пытается отвлечься от взглядов, направленных на него с дальнего столика. Это Федя с Андреем смотрят на него. Герман не знает, были ли они свидетелями их с Тёмой переписки, но что-то подсказывает что были, а поэтому смотреть на них не хотелось вовсе. Тёмы за столом ещё не было.       — И как ты только осмелился? — спрашивает Толя.       Женя отвечает скомкано, говоря, что они были знакомы до лагеря и неплохо общались, и вообще это не их дело.       Парни понимают, что сегодня они ничего от него не добьются, поэтому решают отсрочить пытку на некоторое время.       "Но не думай, что мы так легко тебя отпустим" - коварно усмехается Герман, однако даже не успевает насладиться своей мысли, как замечает открывшиеся двери столовой. А в них входит Артём со своей вечно растрепанной чёлкой и идеально сидящими на нём, сука, вещами. Он ловит его взгляд (неосознанно, конечно), но тут же переключается на друзей, пытаясь не обращать внимания.       — Кстати, у тебя там как дела? Ты вчера танцевал с Сашей. Она с тебя сегодня глаз не сводит. — улыбается ему Толя, а потом смотрит ему за спину. Герман оборачивается и наталкивается на взгляд Саши, который та резко опускает, завидев его.       — И сегодня я с ней потанцую, — он улыбается самодовольно, показывая, что "я такой альфа-самец, и нет, меня ни капли не задевают вчерашние сообщения".       — Она тебе нравится? — Женька присоединяется к их разговору.       — Ээ... — Герман медлит, — Да. Да, нравится, — повторяет он. Неуверенность в голосе пугает даже его самого.       Наступает неловкое молчание.       Герман думает, что говорить надо было уверенней. Однако тут же проскакивает и противоположная мысль: они танцевали всего один раз, Герман не может сказать, что она ему нравится на 100%. Пахнет вкусно, уже неплохо.       У Тёмы, кстати, тоже приятный парфюм.       — А что сегодня делать будем? — спросил Женя, не выдерживая неприятной тишины.       — Я перед завтраком вожатого Никиту спросил и он сказал, что сегодня мы идем на речку, а потом в горы, — улыбнулся Толя, глядя в окно на утренний лагерь. Солнце уже давно встало и светило над лагерем. Погода была замечательная.       — Клёво, — безрадостно кивнул Герман, вновь ловя взгляды Тёмы.       "Че он хочет? Опять поиздеваться? Нет, спасибо, мне хватило"       Отложив недоеденную кашу, Герман залпом выпил чашку своего чая.       — Пойдём? Начнём собираться? — он поднимается, замечая, что и соседи его уже позавтракали. Парни встают, относят подносы с тарелками к поварихам и идут к выходу. Их отряд уже давно позавтракал, поэтому вожатый Никита стоял на улице, жарился на солнце, и дожидался только их.       Герман снова чувствует, как Тёма на него смотрит (а может это и воображение), но кидать взгляды в ответ даже не думает и выходит из столовой.

***

      Тёма провожает Германа глазами и ухмыляется, смотря как мальчишка очень незаметно пытается за ним подглядеть.       — Лучше бы к обеду проснулся, — Сиб без энтузиазма ест свою кашу, — Всё равно на речку можно и ночью сходить. Я, наверное, спать сейчас пойду. — поведывает он о своих планах.       — В пизду, я тоже, — Федя, тоже не отошедший от вчерашнего алкоголя, болезненно морщится, — Давайте сегодня перерыв устроим, а? — парень проводит по лбу ладонью, чтобы хоть как-то снизить боль, но, кажется, ничего не выходит.       — Согласен, — отвечает Тёма, поправляя рукава свитера, — Форзу жалко, — смеется он, смотря вслед убитому вожатому. В эту ночь он не спал.       — Видели какой Никита злой был на зарядке? — ржёт Сиб.       — Ну конечно, мы ж его "дружка" спаиваем. — Тёма двусмысленно ведёт бровями, а потом тоже начинает ржать.       — Кстати, а че тот пацан к нам и сегодня не подошёл? — усмехается Федя, смотря на Тёму, — Он ж теперь в нашей "компашке", — откровенно издевается Федос.       — Его Герман зовут, — говорит Тёма как-то серьезно, но тут же смягчается, — После вчерашних сообщений он и подойти побоится к тебе, — невесело улыбается он. "Ну и ко мне."       — Так, а я че?! Это ты ему писал, — нагло лыбится он, потягиваясь, — Ой-й, я нихуя не выспался...       — Пойдёмте тогда, я, наверное, тоже спать лягу, — говорит Тёма, поднимаясь. Каша была почти не тронута, но из-за похмелья кусок в горло не лез, поэтому он ограничился тёплым чаем.       Парни поднялись и, не унося подносы, вышли из столовой. Солнце обжигало, поэтому приходилось щуриться.       — Я пойду в душ, — вдруг говорит Тёма, хватая полотенце и, почему-то, плавки, когда они возвращаются в домик.       — Чего..? — Сиб не успевает даже вопроса задать, как Тёма выходит из дома. Но парням было настолько похуй, что они просто завалились спать. Вчерашняя ночь была жестче позавчерашней. Им определённо нужен был "отдых".       Тёма же идёт в противоположную от душевых сторону — к речке.

***

      Парни наблюдают за плескавшимся в воде Женей и щурятся от бившего в глаза солнца. Они сидят на своих полотенцах, чувствуя под босыми ногами горячий песок. Речка, чей берег ограждён буйками, чтобы никто случайно не уплыл далеко, красиво обливалась в лучиках света.       Герман сидит рядом с Толей и думает, что это хороший шанс с ним поговорить, однако, пока не решается. Он сейчас поплескался бы рядом с Женей, но Толино "боюсь обгореть" заставило его остаться с ним. Когда ещё будет такой шанс? И, пусть парень ещё не готов заступаться в драке за тех, кого знает третий день, он готов послушать об их переживаниях. Если те поделятся, конечно.       Он всё ещё помнил строчки стиха, который прочитал вчера парень, и тот был явно не из позитивных.       А ещё Герман замечает на Толином запястье синяк. И это его немножко пугает, особенно если вспомнить, с кем был парень на прошлом медляке.       "Малфой... И как его, блять, зовут?!" — думает Герман нервно, смотря на парня, сидящего чуть ли ни на другом конце пляжа, пусть они и были в одном отряде. Этот Малфой, хоть и казался стремным на первый взгляд, Герман понимает, что тот не так уж и некрасив. Особенно без палённых кед. Блять, о чём он вообще?!       — Толь, — осторожно начинает Герман. Спугнуть его не хотелось.       — Мм? — парень обращает на него внимание и кивает, показывая, что слушает. Герману причёска Толи нравится сейчас больше: зализанная, но немного торчащая и падающая на лоб. Получше недо-ирокеза.       — А ты вчера на вечеринке где был? — спрашивает Герман, ковыряясь в песке.       — Потанцевал да домой пошёл, а что? — спрашивает он умиротворенно: греться под солнышком было приятно.       — Тебя не было дома, когда я вернулся, — Герман старается, чтобы его тон не звучал требовательно, но, кажется, вышло не очень, раз Толя напрягается.       — В туалет ходил, — быстро находится он.       "Ага, в туалет, а потом давай стихи читать..."       — Мм... — Герман решает не продолжать наступление, а подойти с другой стороны, — Кстати, та... твоя тайная возлюбленная... ты с ней общался? — и это, вроде, срабатывает.       — Да, — но говорит он это как-то грустно.       "Не она ли тебя за руки хватала?" — думает Герман, снова бросая взгляды на запястья парня. Чего-то тот явно недоговаривал.       — И как? Она заинтересована в тебе? — спрашивает он аккуратно, почему-то смотря на Малфоя, что тоже прожигал их взглядом.       — Не знаю, — отрезает Толя.       — Я тебя вчера с Малфоем видел, — вдруг говорит Герман и хмурится. Малфой отворачивается.       "Тоже пидор какой-то. Одни пидоры в этом лагере"       — Что? — Толя непонимающе смотрит, — Тебе Волдеморт мозги прошиб? — он усмехается.       — Что?.. — не сразу понимает парень, но как только понимает, бьет себя по лбу, — Тьфу ты! Я про того придурка, который в первый день на нас нагнал. С двумя такими же дебилами ещё, вот и прозвал Малфоем, — смеется Герман, однако замолкает, когда видит, как лицо Толи переменилось.       — Его Костя зовут, — говорит он угрюмо, — Можешь теперь не париться с "Малфоем", — но с губ его всё равно слетает тихая усмешка.       "Костя... Пидорское имя. Прям как Артём" — Герман зол немного, а эти двое бесят его больше всего.       — Так и что хотел этот Костя?       — Ничего. Как всегда приебался, — Толя выдыхает. Появившийся вдруг ветерок пробирает парней на дрожь.       — Просто приебался? — неверующее спрашивает Герман, смотря на Костю. Тот сидел, такой же недовольный, но рядом его амбалов не было. — Эх, вот и распалась троица "Малфой, Крэб и Гойл" — наигранно сочувственно произносит он, а потом слышит смех Толи рядом. — Так чё приебался-то?       Толя недовольно выдыхает, а потом поднимается, снимая с себя футболку.       — Какая разница, Гер? У нас свои причины, а тебе это не надо даже, — говорит он как-то отчужденно. — Пойду... К Женьке, — и он покидает его.       "А слушать твои рыдания по ночам надо прям." — но парень не говорит ни слова, наблюдая, как Толя убегает. Несмотря на такие мысли, Попкову было неприятно осознавать, что кто-то сделал больно его соседу. Он, всё же, его друг теперь.       Герман решает, что просто просиживать такой тёплый денёк в теньке — не вариант, поэтому тоже хочет пойти и побрызгаться с парнями. Но... он даже задницу поднять не успевает, как кто-то хватает его за запястье и тянет вниз.       — ...Ой! — Герман зажмуривается, больно приземляясь на песок, — Что за..? — он поворачивается и видит перед собой усевшегося рядом Тёму.       — Дарова, — Артём улыбается ему, но Герман и слышать его не хочет и старается подняться. Но пока его запястье в руке этого придурка — всё безуспешно.       — Привет, — сдаётся Герман, обреченно поворачиваясь к Тёме, — Что-то хотел? — нетерпеливо спрашивает он.       Нечаев не сдерживает смешка, чем бесит мальчишку ещё сильнее. Его рука всё ещё придерживает его за предплечье.       — Как ты после вчерашнего? Не тошнит? — он пытается перевернуть диалог в мирное русло, но судя по взгляду Германа это будет сложно.       — От тебя тошнит. — отвечает парень злобно, даже не скрывая недовольство. "Потому что пошёл он нахуй!" — в реальной жизни он так, конечно, не скажет (наверное), но подумать об этом можно.       Тёма всё понимает и смеётся. Ему донельзя хочется умиляться этим мальчишкой.       — Да отпусти ты, блять! — Герман пытается выдернуть руку из его руки.       — Только если обещаешь, что не свалишь.       — Нашёлся мне... комадир!       — Герман. — Тёма произнёс твёрдо.       — Имя моё запомнил! Браво! — парень язвил, не стесняясь.       — Да подожди, ладно-ладно, я же просто поговорить хочу — Артём пытается его успокоить, но срабатывает плохо.       — Соболезную, но мне похуй, — возвращает его же фразу Герман. Тёма отпускает его руку, тут же хватая за плечо, когда тот пытается свалить. — Ай..!       — Не дуйся ты, — наконец он отпускает его полностью и садится на своё полотенце. Герман, всё ещё полный обиды и злости, не уходит. Ждёт.       — Что ты хочешь? — отчаявшись, спрашивает Герман спустя пару секунд.       — Чтоб между нами не было обид, — "милейшим" образом отвечает Тёма, явно подтрунивая до сих пор.       — Их нет, — произносит парень, а внутри горит желанием послать его куда подальше.       — Пиздишь же. — тянет Тёма, смотря на Германа, который в свою очередь смотрит на радующийся соседей и сожалеет, что не убежал раньше.       — И? Тебе-то что? — парень пытается сказать это как можно расслабленней, но обида в голосе проскальзывает.       Тёма молчит мгновение, продумывая ответ. Ведь действительно "ему-то что"? Наверное, искренние эмоции Германа так подействовали на Тёму. Как никак, ему же только 14, а Артём, пусть и "пидор", но не такой, чтобы обижать невиновного мальчишку, которому он просто понравился.       — Ты вроде неплохой пацан, — поясняет Тёма, смотря на профиль Германа. Тот смешно морщит нос из-за света.       — Хорошую характеристику ты сделал, — всё ещё дерзит он, но от этих слов всё равно становится приятно. Тёма не обижается, он смеётся. — Но мне уже плевать какого ты там мнения обо мне, — врёт, наверное, но прощать парня так быстро не хотелось.       — Ясно, любишь, чтоб за тобой побегали, — ухмыляется Нечаев. Герману неловко становится. — Так и как ты себя чувствуешь после вчерашнего-то?       — Пойдёт, — отвечает парень, думая над предпоследней фразой. Что значит "любишь, чтоб побегали"?       — А девчонка та как? — вдруг спрашивает он, начиная ехидничать, — Я тебя вчера прикрыл, хоть и видел, что пригласила она, так что колись!       Герман хмурится, смотря на Нечаева. Нет, он благодарен, что тот его прикрыл, но рассказывать не хотелось. Ещё и учитывая, что рассказывать-то нечего!       — Никак. Мы не общались после, — отвечает Герман, думая о предстоящей дискотеке. Он и хочет её позвать на танец, и ссыкует, что пиздец. Но он понимает, что, скорее всего, Саша второй раз его не позовёт, а быть трусишкой в глазах Тёмы Толи и Жени не хотелось.       — А в чём проблема? Просто подойдёшь и позовёшь на танец, — Артём пожимает плечами.       — Как у тебя всё легко! — Герман и так раздражен, так Тёма ещё и уходить не хочет, раздавая тут свои "советы". — Я - не ты. У меня нет смелости и красоты для этого. — вдруг выпаливает он, но тут же жалеет. "Подумает, что завидую. Блять."       — Да тут смелость не обязательна. Главное собраться и выглядеть уверенным, пусть и боишься, — говорит Тёма, не допуская мысли о зависти вовсе, — А красота... Кто сказал, что ты не красивый? Красавчик же! — он улыбается, Герман же сдерживает улыбку, — Да и она уже показала, что ты ей понравился!       Герману немного неловко из-за "комплимента", но показывать это он не хочет.       — Мне твои советы не нужны, — словно снежная королева, говорит он холодно, пусть и готов раскраснеться от смущения.       — Как скажешь, — отвечает Тёма, явно в его ложь не поверив. — Раз ты у нас любишь, чтобы за тобой побегали, то начнём, — хмыкает он и вдруг начинает снимать с себя футболку, оголяя торс. Герман пугается и отстраняется от него на немного. Кажется, он впервые видит его... голеньким. Тёма не накаченный, но и не дрыщ, он просто худой и... красивый.       "Хорошую характеристику ты сделал" — Герман смотрит ещё секунду на раздевающегося Нечаева и отворачивается.       — Чего отвернулся? Ты видишь меня голым вблизи, на твоём месте хочет оказаться любая! — говорит он со смешком, вылезая из шорт.       — Тут каждый тебя видит.       — Хочешь, чтобы я разделся с тобой наедине? — смеется Нечаев, вставая.       "Пиздец." — думает Герман, теперь уже полностью краснея. Он не совсем понимает, что именно означает эта мысль, но предпочитает и не понимать. Тёма же убегает в сторону речки и с громким "охуеть как холодно" забегает в воду, а потом пропадает, ныряя под неё. Секунда, друга, третья и парень выныривает. И даже поправляет волосы как в гребанных фильмах, привлекая всеобщее внимание.       Послать его нахуй хочется ещё больше.

***

      Как и утром, после обеда солнце жарило очень сильно.       — Все здесь?! — осведомляется Никита, хмуря брови, — Где Герман? — он смотрит на его соседей.       Тёма, услышав его имя, невольно отвлёкся от разговора с друзьями. Весь "А" отряд сегодня собирался на центральной площади, чтобы с неё отправиться в поход по горам и возможно даже встретиться с какой-нибудь фауной этих краёв, а потом там же устроить пикник. Подростки стояли с сумками еды.       Собралось уже приличное количество людей, но некоторых не было до сих пор. Тёма не может не заржать, видя, как рады Никита с Артемием идти в "путешествие" со своими отрядами вместе.       "Ну и педики" — по-доброму думает он. Артемий был с ними — раздалбаями — в одной школе и нередко спасал из различных передряг в силу своего старшего возраста. Тёма был ему благодарен, поэтому даже не смеет над ними подшучивать. На самом деле он и сам не знал точно, какого типа их отношения, но, наверное, надо быть либо слепым, либо тупым, чтобы не замечать того, что между ними есть. Кстати о тупых.       — Я тут! — прикрикнул Герман, появляясь на площади весь запыхавшийся, — Извините...       Тёма усмехнулся бы парнишке, но заместо этого решил не обращать на него внимания, думая, что излишки этого неравнодушия могут повлиять на него плохо. Довольствуясь слабым ветерком и шелестом листвы, он отвернулся к друзьям.       — Если б не Форза, я б продолжил спать, — Сиб массирует одной рукой свои виски и жмурится.       — Ты ночью, кстати, так и не пришел, — ехидничает Федя, а Тёма понимает, что сейчас речь пойдёт о веселой ночке Андрея, поэтому даже вслушиваться не хочет. Слишком неинтересно.       Тем временем отряды уже выдвинулись в путь и вышли за пределы лагеря, сопровождаемые вожатыми. Шли по широкой дороге, поэтому разбрелись по компаниям по всему тротуару и двигались довольно медленно. Но времени было ещё достаточно, а горы были совсем недалеко. Километр - и дошёл.       Смотря на сверкающую речку, что проливалась на уровень ниже их, Тёма непроизвольно впадал в раздумья.       Нет, слушать рассказы Сиба интересно, конечно. Было. Вплоть до 9 класса. Но потом неизменные "ну мы поехали к ней и..." надоели. Парень менял девушек как перчатки, и Артём догадывался, что это всё из-за какой-то одной особенной барышни. Догадки свои озвучивать, конечно, не собирался.       А ещё Тёма думал о Германе. Он не знает, что его потянуло утром на речку и даже заставило поговорить с ним, но, кажется, он понемногу "прощупывает" Германа. Тот, пусть и всего лишь 14-летний парнишка, но вызывал интерес. Не больше, конечно, но засмущать пацана было весело. У Нечаева до сих пор волосы не до конца высохли после речки.       — Тём, так ты у нас единственный ни с кем ещё не трахался? — насмехается Федя, не стесняясь этого слова. Тёме этот синоним сексу не нравится.       — Третий день идёт, — то ли в оправдание, то ли просто так сказал он, пиная камушки под ногами. — Да и зачем, если не по любви?       — Уу-у...       Тёма и сам удивился тому, что сказал. Он никогда не был сторонником секса только с чувствами, но именно в эту смену торопиться ему не хотелось. Может Танька просто слишком милая, чтобы так её использовать? Тёма не знает. Тёма просто не хочет.       — Даже у Форзы был... — шепчет Федос, игриво поднимая бровь, а дальше следует ужаснейшая шутка про анальный секс.       — Сука, ты отвратителен!..

***

      Герман слышит мат и возмущение, а потом ржач со стороны, где шли старшаки (он сразу это подметил), но оборачиваться он не спешил, предпочитая тихо идти рядом с Толей. Тот, кстати, оставил утреннюю прическу, поэтому выглядел не так уж и плохо.       Отрядами они уже дошли до подножья гор и далее следовать надо было осторожней, чтобы не поскользнуться на ходу. Рюкзак с напитками и бутербродами висел на спине и немного мешал Герману.       Но, несмотря на тяжелый путь, парню даже нравилось. Было в походах что-то особенное. Пусть и по щиколоткам ползали муравьи...       Холмик, на который они забирались, был небольшой, но виды с него открывались завораживающие. Водопадик у начала реки, разливающийся по острым камням с пенящимися волнами, хвойный лес с торчащими, словно иглы, верхушками деревьев, заворачивающие за горизонт более высокие горы — всё это уже виднелось им. И Герман соврёт, если скажет, что это его не завораживает. Он даже делает несколько фотографий, хотя сам довольно редко пользовался камерой телефона.       — Красотища... — потный, но довольный вожатый отряда 2А приложил руку ко лбу и всмотрелся вдаль. — Лагерь как на ладони!       Герман последовал его примеру. И действительно! Казалось, что они только вышли за территорию, а уже почти добрались.       — Клёво... — подошедший Толя тоже осмотрелся. Вожатые тем временем уже отправились дальше по извилистой тропинке. Они смотрят ещё секунду и уходят за вожатыми.       Обосновывается лагерь на какой-то равнине, которую нашли недалеко от спуска. Расстелив захваченные одеяла, Герман с Толей усаживаются под деревом в теньке и расслабляются. Плечи немного затекли, а вместе с ними и ноги забились, поэтому парни искренне радуются "привалу".       — Кушаем, пьем, набираемся сил и дальше! — кричит Артемий, садясь рядом с другими вожатыми, чтобы его было слышно.       — Хорошо! — хором слышится в ответ. И на следующие несколько минут лагерь затихает, чтобы разложить еды и нажраться на остальную половину пути. Герман с Толей сидят вдвоем, потому что...       — Даже Женька кинул... — на выдохе произносит Попков, смотря на друга, что сидел с Полиной. Они казались влюблёнными, и Герман завидовал. Белой завистью, конечно, но завидовал. Он кинул мимолетный взгляд на Сашу, а потом бесился, что не был уверен в своих чувствах к ней. Он понимал, что знает её третий день, а если точнее, то только со вчерашнего вечера, и было бы даже странно, если бы он влюбился, но все вокруг выглядят такими счастливыми с парочками, что непроизвольно и самому хочется почувствовать эти бабочки в животе. Или как там говорят? Герман не шарит за эти любовные идиомы.       А потом он смотрит на Толю и сердце его успокаивается. Он такой не один одинокий, как бы ни звучало. Но в то же время возникает какое-то... сочувствие к Толе. Он не знает, почему парень ходит угрюмый весь день, но предполагает, что всему виной его тайная возлюбленная. И Герман о ней не знал ни-че-го. Даже отряда.       — Толь, — через пару минут, уже запивая первый бутерброд, зовёт Герман.       — Мм?       — Ты как? — парень не знает, как вообще начинаются эти серьезные разговоры.       — Норм..? — хмурится Толя, — А ты?       — Ты сегодня грустный просто, — Попков пытался продвигаться быстрее, потому что перерыв их явно не был долгим, — Скажи честно, это связано с твоей тайной возлюбленной или Костей? — он понимает, что не имеет права требовать от него ничего, но сидеть и смотреть на него такого не хочется.       Толя почему-то усмехается.       — С тайной возлюбленной, — подумав, говорит Толя. Германа удивляет, что он так легко раскололся, но не успевает он порадоваться, как ловит настороженный взгляд Кости. Тот выглядит сегодня тоже "ничё так". Даже на человека стал похож. Германа вообще удивляют все эти перевоплощения. Ему кажется, что он самый стрёмный здесь.       Про стих Герман говорить не собирается, боясь спугнуть, поэтому продолжает медленней:       — Она тебя отшила?       — Можно и так это назвать, — кивнул Толя, запивая колой еду, — Не сошлись... характерами, — на последнем слове он хмыкнул.       Герман оставляет это без внимания, всё ещё ощущая взгляд Кости. И ему стремно становится. С тех пор, как Тёма его спас, они не трогали его, но Герман жопой чует, что что-то нехорошее случится.       — А Костя зачем прис...       — Герман. — Толя его перебивает. Взгляд становится серьезней. Герман замолкает. Толя теребит свои рукава скрывая синяки, которые Попков заметил уже давно. Что-то тут не так.       — Расскажи лучше про Артёма. Ты же вчера с ним ушёл после отбоя. — пытаясь сгладить неловкость, говорит он.       — Ээ... Ну... Пидор он, короче, — отвечает Герман то, что первым в голову взбрело.       — Чё реально оказался?! — чуть ли не давится Толя, — И как ты понял? Он поцеловал тебя или...?       — Чё?! — Герман даже подскочил и напрягся как струна, — Да не в этом смысле! Фу!.. — парень вздрогнул, представляя это. Да он даже не знает как и реагировать!       — А... ой... — хихикает Толя, — А почему пидор-то тогда?       Герман, ещё не отошедший, запивает водой появившийся ком в горле.       — Да просто долбаеб. Вроде норм тусили, даже песни пели, а потом он пишет, что я не в их компашке и вообще ему похуй, — он закрывает крышкой бутылку и кидает её обратно на одеяло, — А утром приебался ко мне на речке, ещё и говорит, что я "люблю, когда за мной бегают". — в отличии от Толи, Герман рассказывает все события вечера и утра. Толя начинает смеяться на последних словах, но Германа это даже не задевает. Герман рад, что Толя смеется.       — Вот и пошёл он нахуй, — улыбается Попков, собирая остатки еды. — И... насчёт твоей возлюбленной... не парься ты так. Всё пройдет и... это тоже. — он пытается его успокоить, но у Германа совсем нет опыта в таком: его дворовые друзья — футболисты — не смотрят на девчонок, однако Толя кивает, кажется, не очень ему веря, но пытается поверить.       Правда пытается.       — Собираемся и выдвигаемся дальше!

***

      После перекуса к ним всё таки присоединяется Женька и они продолжают путь втроём.       — Да ты от Полины прям не отлипаешь! — подшучивает Толя, пихая его в бок, пока они всё куда-то идут, однако выше уже не поднимаются. Женька смущается, пытаясь оправдаться.       — Белочка! — кто-то рядом довольно пищит.       Все оборачиваются на звук и действительно видят белку. И не одну, а целых три! Такие, как и описывались в книжках — рыжие, с огромным хвостом, черными глазами-бусинками и быстрыми лапками. Герману раньше белок видеть не удавалось.       — У белок, кстати, хвост воспринимается за красоту. Типа как и у людей в жизни. Красивые волосы — красивый человек. Самцы белок обращают больше внимания на самок с красивым хвостом. — говорит Толя и парни даже не знают, к чему это было сказано.       — Ну понятно тогда, почему к тебе самки не липнут, — Женя посмеялся, потрепал Толю по голове, а сам он неловко засмущался.       Герман до сих пор не знал как реагировать. У него пролетела мысль о том, что у Нечаева волосы красивые. Золотистые такие, на свету переливаются в разные цвета, а если отрастают, то кудряшки появляются!.. Странное сравнение Нечаева с белкой...       Герман немного не в себе, наверное, раз думает об этом. Вдруг вспомнился и разговор с Толей о "пидорстве". Германа словно кипятком окатило, кровь к лицу прилила, а на лбу выступили капельки пота, но уже не из-за жары.       "Да что ж ты думаешь об этом?!" — Герман готов был бить себя по башке, не будь здесь никого.       Герман думает о том, что это просто последствия слов Толи. Всего-то. Пытаясь себя переубедить, Герман всё равно то и дело думал о Нечаеве. Вспоминал вчерашнюю и вечеринку, и посиделки после, и утро...       Ещё и сам он маячит перед глазами!       — Ух... — парень закатил глаза и медленно выдохнул. — Пидор настоящий...       Отряды уже шли обратно по знакомой им дороге, засматриваясь на виды. Их тропинка была недалеко от обрыва, поэтому виднелось всё прекрасно.       — Женька такой влюбленный, капец, — недовольно сопит Толя, приближаясь к Гере. Спиряков снова начал общаться с Полиной.       — С нами он всегда, а с ней — нет. Его можно понять.— пожимает плечами Герман, проводя рукой по веткам деревьев, — Смотри лучше, какой вид охуенный, — он уходит с дорожки и встает на выступающий камень, смотря сверху-вниз с обрыва. — Аккуратно! — Толя пусть и боится, но тоже лезет к нему.       Снова им открываются те же виды — водопад, речка, лес, но на этот раз на фоне розовеющего неба. И это даже лучше того, что Герман видел днем. Палитра закатов казалась парню всегда какой-то волшебной... магической, что ли? Розовый, медленно перетекающий в оранжевый, а потом в красный, но в то же время огромный контраст с синим небом. Герману закаты нравились. И сегодняшний не исключение.       — Охуеть... — шепчет рядом Толя, становясь поближе. Они и не заметили, как вожатые и отряд ушел далеко, пока они рассматривали виды.       — Ага, — срывается с уст Попкова.       — Не боитесь случа-а-айно наебнуться, голубки? — послышался грубый голос за ними, когда бóльшая часть компании уже ушла. Задержавшиеся Герман с Толей резко оборачиваются и видят перед собой Костю.       — Что тебе надо? — не любезничает Герман, отходя от края. Толя следует его примеру, однако они не успевают убежать.       — Да вот, думал скинуть вас, пока никто не видит, — говорит он с издёвкой, резко подходя ближе к Толе. Один из его бугаев (чёрт знает куда делся второй) подходит к Герману.       — Эй-эй!.. — Герман среагировать не успевает и только толкается, но усугубляет положение, подходя всё ближе к краю. Сейчас он понимает, что пиздецки боится высоты. Как не вовремя-то. Амбал хватает его легко за футболку и тянет на себя, выкидывая к тропинке. Он больно бьется всем телом об землю.       — Свали, носатый, у нас с этим гомиком личные разговоры, — когда Герман слегка оклемался, он увидел, как Костя держит Толю за руку, подойдя почти к самому обрыву. Герман видит в глазах Толи неподдельный страх и понимает, что у него самого сейчас примерно то же самое.       — Отойди нахуй от него! — Герман поднимается, больно шипя на разодранные колени, но всё же у него это выходит.       Костя сжимает Толю за запястье еще сильнее, надавливая на всё ещё не прошедшие синяки, а потом и вовсе прижимают его к дереву, хватая за плечи.       — Герман, уйди, не нарывайся! Мы сами разберемся... — говорит Толя слишком самоуверенно, и Герман ему нихуяшеньки не верит. Если Костя хочет убить Толю, то не заступиться он не может.       — Блять, да пни ты его, чтоб свалил к хуям! — Костя начинает злиться, срываясь на Толе. Его друг толкает Германа назад, а тот, словно кукла тряпичная, падает, споткнувшись об бревно.       "Как в тупых ужасниках" — подумал бы Герман, будь у него время. Однако сейчас он до усрачки напуган тем, что Костя может реально нанести вред Толе, и Герман ждать этого не собирается. Он поднимается настолько быстро, насколько способны его ватные ноги и ушибленные лодыжки, и даёт деру по тропинке вниз, кинув один последний взволнованный взгляд на Толю.       Герман бежит быстро, кажется, задевая ногами камни и упавшие ветки, но на них сейчас так наплевать. В голове только одно: не успеешь — его убьют. Сейчас его мозг не понимает, что до такого вряд ли дойдёт, но мальчишка слишком напуган и шокирован. Вожатые тем временем успели уйти довольно далеко, и он мысленно материт их за такой недальновидный поступок и пытается не думать о том, что Толю там возможно бьют в четыре руки. Только мысль об этом вызывает тошноту.       Побежав сломя голову, он наконец видит чьи-то спины и узнаёт в них...       — Тёма! Тёма! — кричит он громко, почти на последних силах.       Парни оборачиваются и видят Германа, который бежит к ним, спотыкаясь на каждом шагу. Тёма сначала хочет пошутить, что-то про "за тобой и бегать не пришлось — сам прибежал", но как только он видит его лицо, все шутки тут же забываются. Герман весь грязный, где-то побитый, где-то и вовсе в крови! Тёму переёбывает от его вида. Тяжело дышащий Герман говорит запутанно:       — Толя!.. Костя! Он его... убьет! — и, хватая Тёму за руку, бежит обратно. Тёма поддается и бежит вместе с ним, но тут же перегоняя его. В мыслях Артёма сейчас явно что-то непонятное и странное, поэтому он должен как можно быстрее добраться до того места... Видимо видон парня его сильно напугал. Герман видит, что Сиб и Федя развернулись, чтобы позвать отряд и вожатых, но продолжает бежать за Тёмой, больше по инерции.       В голове сейчас белый шум и громкий, оглушающий стук собственного сердца.       Герман не понимает, как оказывается на верху подъема, но тут же сворачивает с тропинки и видит только сверкающие пятки Кости и его дружка, убегающего в лес, которые, видимо, испугались Тёмы. А потом видит сидящего у дерева Толю и его дыхание перехватывает. Парень выглядит плохо: из носа кровь, весь в грязи, волосы растрепанны, коленки ободраны. Рядом с Толей сидит напуганный Тёма и пытается понять, что ещё повреждено.       Герман падает рядом с ними и дрожащей рукой поправляет Толе чёлку. Из под неё виднеются полные слёз глаза.       — Не говорите... не выдавайте Костю, пожалуйста, — просит он тихо, вытирая льющуюся кровь на футболку.       А Герман начинает приходить в себя. Его резко начинает знобить, а потом бросает в жар. Он, кажется, слишком быстро бежал, отчего теперь его легкие болят изнутри. Возвращается и боль по всему телу, а особенно в ногах. Адреналин больше не притупляет его эмоции, и Герман чувствует на себе весь их спектр. Тёма, кажется, замечает это на лице парня, поэтому второй рукой сжимает его руку в попытке успокоить.       — Не рассказывайте, Гера, пожалуйста... — и он затихает, а потом слышатся громкие ахи, различные голоса — нервный голос вожатого Никиты и не менее взволнованный Форзы. Тёму с Германом отпихивают от лежащего Толи. Женька смотрит с таким же шоком, как и все остальные. Вожатый 2А разговаривает с кем-то по телефону и просит приехать автобус. Вокруг начинается суматоха.       Герман же выжат. Он отходит от эпицентра событий к ближайшему дереву и облокачивается о него, пытаясь привести дыхание в норму. Ему сейчас плохо.       — Тише... тише, — слышит он вдруг рядом. Открывает глаза и видит перед собой Тёму. А потом опускает взгляд на ладони и видит, что те полностью в крови и непонятно в чей. Паника накрывает с новой силой. — Не смотри, — Тёма накрывает его руки своими и прячет в них, — Всё будет хорошо, ты успел... — продолжает он говорить тихим голосом. Герман же утыкается лбом ему в грудь и пытается не сдохнуть на месте.       — Я... — он хочет что-то сказать, но обрывается на полуслове, — Пиздец... — и снова замолкает. Через секунду чувствует на затылке тёплую руку парня.       Костя с его другом уже стоят поодаль от остальных, словно не приделах, но стоят подальше от Германа — вдруг чё учудит.       Женя хочет подойти к Герману и расспросить, но, видя его состояние, решает отложить это. О Толе заботятся вожатые, вытирая с него кровь и пытаясь как-то перевязать ранки в предоставленных условиях. Кто-то матерится на то, что автобус едет слишком долго.       — Герман, — Тёма освобождает парня из своих объятий, но на руки смотреть не даёт, — Ты как? — он приподнимает его подбородок пальцами и слегка сжимает, чтобы тот не опустил взгляд. Он видит в его глазах сильный страх. Герман видит в бирюзовых глазах напротив волнение.       — Пойдет... Я — пойдет... — говорит он как-то непонятно, выдыхая и чувствуя застывшие слёзы на щеках. Тут же становится стыдно. Он пытается вытереть их, чтобы вдруг не заметили, но Тёма перехватывает руку и сам вытирает выступившие капельки. —Отпусти меня... — он пытается вырваться из объятий парня.       — Давай забудем об обидах на "сейчас", а? — Тёма искренне боится, что если отпустит, то что-то может произойти. Герман может пойти и попытаться ударить Костю — этого делать не желательно, иначе придется разбираться и с этим; он может получить психологическую травму из-за количества крови — это недопустимо. Тёма понимает, что Герман всего лишь ребенок и ему ещё рано получать такие травмы; а ещё Герман может уйти в себя — Тёме это не нужно. Ему надо, чтобы тот оставался с ним всё это время. Оставлять его с собственными мыслями наедине он не хочет.       — Только если на "сейчас"... — скомкано отвечает Герман, снова утыкаясь в плечо парня. Вся его защита, построенная из колкостей и обид, сломалась, поэтому у парня нет ничего, чтобы отказаться. Он наберёт её снова, но попозже, а сейчас он просто должен подождать.       Вдалеке наконец слышатся звуки приближающегося автобуса.