в один из августовских вечеров

      — Вот дурачина, — усмехается Тёма, когда наблюдает за развернувшейся картиной.       Этот малолетка всё же набрался смелости и позвал ту девчонку на танец. Интересно. Тёма ставил на то, что не осмелится. Ладно.       Нащупав в кармане пачку сигарет, которые остались ещё с самого первого дня смены, парень словил улыбку Германа. Тот лыбился, словно маленький ребёнок, хвастающийся перед взрослым дядей своей супер-мега классной игрушкой. Возможно, танец с такой же малолеткой является для него поводом для гордости. Ну... пусть так. Тёма лишь кивает в ответ и скрывается в темноте под листвой деревьев, уходя в сторону беседок и костров.       В этой части лагеря мало кто ошивается, тем более в такое время. Только если парочки.       Артём находит тлеющий костёр, который, кажется, только недавно был разожжен, и садится на палено, доставая сигарету. На самом деле Тёма не курил на постоянку. Только после долгого дня или нервной ситуации. И только одну. Больше Нечаев себе не позволял. Сигареты заставляли ненадолго остыть, передохнуть и подумать обо всём по новому, но точно не на каждый день.       Артём смотрит на красный огонёк от сигареты и думает о том, как дал попробовать эту гадость Герману. Он думает, что в тот момент Герман выглядел смешно. А ещё что курить одну сигарету вот так — по очереди — интимно и одновременно невинно. Странные мысли. Пока курит думает и о том, что в тот вечер действительно переживал за паренька и что оставлять его одного не хотелось. А еще думалось о том, что в тот вечер Тёма так и не оставил его. Мог уйти и танцевать самозабвенно под песенки из колонки, но не ушёл. Думалось и о Тане. Тёма уже не уверен в том, что хочет от неё чего-то. Тогда, ещё во время похода он сказал, что секса без любви не хочет, хоть и не был особым сторонником. С чего бы? Таньку жалко? Раньше не было. А может причина в другом. Тёма догадывается в чём причина.       Дальше ни о чем не думает — не стоит ворошить прошлое. Он смотрит перед собой, продолжая потихоньку выкуривать сигарету, а в голове пустота.       — Снова курить начал? — сзади подходит Форзяр и садится рядом, хлопая Тёму по коленке, — Чего ушёл?       — А ты чего не там? Тебя искать будут.       — Не будут. Там Фин и остальные вожатые, — пожимает плечами Форза. — Поделишься? — кивает на сигарету в руке. Артём молча протягивает пачку с зажигалкой. Артемий закуривает.       — Как у вас с Никитой всё завертелось? — вдруг спрашивает он, вспоминая, что действительно ничего об этом не знает. Когда его поставили в известность, они уже были знаменитой "парочкой" в их кругах. Форза посмотрел удивленно, но в ответе не отказал:       — Да там ничего интересного. Фин был дохуя бруталом, я был ботаником. Всё началось в одиннадцатом, а я тогда давно в него влюблен был. А вот... уже год прошёл. Он тогда так стеснялся всего этого, — ухмыляется парень, — А сейчас... сейчас ему плевать на то, что скажут. Я горжусь им. Он долго принимал себя, хоть я и сразу всё понял. — пожимает плечами Форзяр и улыбается так ярко для темной ночи. Нечаев смотрит на него с умилением и капелькой насмешки. Они оба такие... дураки влюбленные. Артёму страшно даже рядом с ними стоять, вдруг зацепит. Хотя...       — А с чего вдруг ты решил спросить? Или влюбился? — усмехнулся Форза, туша сигарету и кидая её в костёр (не знаю насколько это рационально).       — Нет. — отвечает Тёма, а сам тянется ко второй сигарете, но вовремя перехватывает сам себя. Не нужно ему никаких зависимостей. Артём ненавидит зависеть от чего-то.       — Таня хорошая девчонка. В неё грех не влюбиться, — подводит Неведомский.       Тёма смотрит на парня и думает, что облажался. Конкретно.       — Только, кажется, что ты Тане не понравился, — смеется Форза. Тёма смотрит непонимающе. — Она вроде не очень заинтересована в парнях. — наконец заканчивает он, и Тёма немного прифигевает.       — Че? С чего ты взял? — недоумевает Артём, припоминая, что они с Таней даже танцевали, и он был уверен в её теплых чувствах.       — Ну... просто поверь мне, — недоговаривает он, загадочно улыбаясь в пустоту.       "Что ж, если так... у нас с ней действительно много общего"       Тёма ещё немного думает об этом, а потом поднимается, потому что пообещал малолетке зайти после полуночи. Хотя бы здесь он не должен проебаться.

***

      Герман не высыпается второй день подряд. Наверное, в этом и есть все прелести лагерей: гулять и тратить всё своё время на веселье, позабыв о сне. Герман не знает, насколько сидеть с Тёмой ночью у речки входило в категорию "веселье", но именно из-за этого всю ночь он не спал.       И теперь всё начинается заново — с завтрака.       Вставать с теплой кровати было сложно, но всё же он смог и сейчас сидел, хмуро глядя на кашу. Рядом сидели его соседи, и смотря на Толю, Герман невольно вспоминал слова Тёмы. Тот говорил, что надо вытаскивать его с этого болота постепенно и стараться не подпускать к тому неуравновешенному. Плана в голове парня пока не было, и он даже не представлял, как начинать. Тёмы почему-то на завтраке не было. Проспал?       Пытаясь пока не думать ни о том, ни о другом, Герман молча ел свою еду.       — Гера-а... — протянул вдруг Женя, заставляя его вздрогнуть, — А ты где вчера был? Тебя ночью не было в домике. — ехидно лыбится он, а Толя в этот момент отвлекается от каши и тоже заинтересованно смотрит на Германа.       — С Сашкой был? — ухмыляется он, глядя на девушку за соседним столиком.       Герман слегка тушуется, думая, стоит ли вообще говорить им о том, где он был. Рассказывать не хочется, учитывая то, что этот разговор, по мнению Германа, был самым искренним и... дружеским между ними. Хотелось сохранить эти воспоминания и ни с кем не делиться. Странное желание.       — Ага, — спокойно кивает он, намазывая масло на хлеб. Всё равно расспрашивать у Саши не будут. — Просто посидели недолго и разошлись.       — У-у-уу...       "Интересно, была бы их реакция такая же, скажи я о том, что был с Тёмой? И где он блин?"       Нечаев на завтрак так и не пришёл, а поэтому Герман после еды решился и подошёл к Артемию. Тот знать должен.       — Ээ... Здравствуйте, — начал Герман, подходя к парню. Рядом с ним стоял и их вожатый Никита. Говорить при нём было неловко, но спросить хотелось. Подождав, пока соседи его выйдут из столовой, Герман продолжил:       — А вы... вы не знаете, где Артём?       — Тёма? — хмурится Форзяр, но потом расплывается в улыбке, — Не выспался. Спит. — и переводит многозначительный взгляд на Никиту.       — Иди, Герман, после обеда будет зарница, тогда и встретитесь. — их вожатый хлопает ему по плечу и намекает, чтобы тот свалил. Герману ничего не остается, кроме как насупиться и свалить. Однако перед этим он всё же подслушал пару фраз, брошеных вожатыми, сделав вид, что завязывает шнурки.       — И чего он спит? — недовольно спрашивает Фин.       — Я вчера с ним поговорил немного. Он какой-то задумчивый был. Думаю, он потом к Тане пошёл, — усмехнулся Артемий, толкая Никиту в плечо.       — Пфф...       Герман, поднимаясь с колен, поспешил выйти на свежий воздух, подгоняемый одной навязчивой мыслью.       "Не к Тане он пошёл, а ко мне!"

***

      Шестой день в детском оздоровительном лагере "Сокол" был таким же жарким, а солнце таким же палящим, как и предыдущие пять дней.       После обеда вожатые всех отрядов, помимо "С"-шек, собрали своих подопечных в ближайшей лесной местности и решили устроить невероятно интересную игру. Ну, по их словам. Для Тёмы же зарница шестой год подряд уже не была чем-то интересным, однако, он всё же решил поучаствовать. Сон уже не шёл, да и валяться на кровати весь день было скучно, именно поэтому, и не из-за чего больше, Тёма стоял со своим отрядом и делал вид, что внимательно слушает правила. Герман, увидев его, сдержанно улыбнулся и аккуратно помахал ему рукой, видимо опасаясь, что сейчас Тёма снова от него отвернётся. Но Нечаев не отвернулся и даже помахал в ответ.       — С малолетками теперь возишься? — подкалывает его Сибыч, беззвучно ухмыляясь.       — Чего? — Тёма поворачивается к парню, видя, как тот смотрел на Германа. — Иди в жопу. Что в этом такого? — пожимает плечами он. Отнекиваться не хотелось.       — А в нём что такого? — задает резонный вопрос Сибыч.       И Тёма ничего не отвечает, задумчиво смотря на паренька, который внимательно слушал правила игры. Он же впервые здесь, точно.       — Тёмыч, сегодня бухаем? — вдруг встревает в их разговор Федос, до этого просто молча слушавший.       — Я... хз, я не знаю пока, — на самом деле Артём думал о том, чтобы и этой ночью зайти за малолеткой. То, что он с друзьями уже не бухал какой день и вовсе позабылось.       — Короче, Тёма, мы собираемся и тебя ждём. Ты давно уже с нами не зависал. — просто ставит перед фактом Сиб и идёт к вожатым, чтобы достать цвет своей команды.       — Реально, где тебя носит? — Федос подходит к парню ближе и спрашивает уже шепотом.       — С малолетками гуляю, — огрызается Тёма, уходя, чтобы тоже взять цвет своей команды. Федя смотрит на него с плохо скрываемым напряжением в глазах.

***

      Оказывается правила зарницы знали почти все обитатели лагеря, помимо Германа, для которого всё это в новинку, поэтому начало игры он опасался даже отступить от своего флага. А ещё его пугало, что заместо обычных догонялок, это походило на настоящую компьютерную стрелялку с разными оружиями. Короче, Герман и его голубая команда (а именно такой цвет достался им) стреляли из пейнтбольных ружей голубой краской. Территорию этой лесной местности разделили на две части, а границы разделили обычными лентами соответствующего цвета. Если в человека попало два снаряда, то он автоматически выходит из игры. Это всё, что запомнил Герман.       — А, ещё если увидишь флаг красных, то бери и сваливай поскорее обратно, — повторял Толя, который оказался в его команде. Из знакомых в его команде была ещё Сашка и Федя. Остальных, видимо, распределили в другую команду. И Женя, и Тёма были красными.       "Ну, хоть не голубыми"       Как самого неопытного его оставили "на базе" охранять флаг. Вместе с ним поставили Сашку. Первые пару минут, пока остальные убегали на чужую территорию, всё было тихо.       — Страшно. — шепотом признаётся Саша, сжав своё оружие сильнее.       Герман же откровенничать не хотел, хоть и сам немного ссыковал. Сейчас он сосредоточен на том, чтобы удержать это тяжеленное ружьё.       — Ты придёшь на дискотеку? — не отстаёт она, поворачиваясь к Герману.       — Ээ... Ну да, наверное. Не знаю я, — парень на разговоры точно не настроен. Вся его сосредоточенность и внимательность направлена на шорохи и звуки из леса.       — Не хочешь погулять после дискотеки? — Сашка смущается, это слышно, но Герман немного не в том настроении, чтобы устраивать свиданки.       — Саш, давай потом... — не успевает он договорить, как из-за дерева вылезает человек в красном бронежилете и начинает стрелять по ним. — Прячься! — кричит парень, резко разворачиваясь в сторону снайпера. Пару раз нажав на курок, он присмотрелся к человеку. Тот снова спрятался за деревом. Герман его не задел.       — Живой? — пищит девчонка из укрытия.       — Пока да, — кивает Герман, прячась тоже. — Ты?       — Ранена. — констатирует она.       — Это больно? — спрашивает Герман больше для себя.       — Нет... не сильно.       — Ладно, сиди, я сейчас...       Герман вылезает из укрытия, но стрелявшего уже не видит.       "Пиздец, а не игра" — думает он, осматриваясь.

***

      Тёма сваливает с места стрельбы, как только Герман скрывается за досками. Быстро добежав до спуска к ручейку, он спрятался за листочками и ветками, а потом и вовсе почти без преград добежал до своей базы. Правда именно у территории стояли двое голубых, обстреливая Сиба и Карину у флага. Тёма, присев и прицелившись, два раза нажимает на курок, стреляя в человека, в котором узнал Федоса.       — Убил! — хихикает он, перебегая на другое место, чтобы Толя его не подстрелил. Мальчишка резко разворачивается, стреляя наобум по деревьям, и в этот момент его пули заканчиваются. Тёма же в это время сваливается к укрытию поближе и замечает там сидевшего Костю, который целился в Толю, быстро убегавшего оттуда.       — Ну всё. Пиздец ему... — шепчет Костя, но Тёма всё слышит. Мысленно извинившись перед всеми сокомандниками, Нечаев "случайно" задевает Костю в момент выстрела и тот мажет, давая Толе спокойно убежать. "Прям как гребанная мафия".       — Сука!.. — ругается Костя на свой пистолет и перезаряжается, но Толи и след простыл. Нечаев возвращается на базу довольный.       Тёма и Сиб меняют своё оружие и оставляют у флага только что прибежавшую Таню с Кариной.

***

      Через пару минут к базе подбегает запыхавшийся Толя и прячется за оградой, подползая к Герману.       — Я там пару человек пристрелил, у них сейчас на флаге двое девчонок, может попробуем пробежать? — предлагает Толя, пока наверху от атаки красных отстреливаются несколько их товарищей.       — Их здесь сколько? — кивает Герман на атакующих.       — Штук пять, не знаю.       — Значит там максимум столько же. Пойдём. — Герман аккуратно выходит из укрытия, перед этим поменяв огромный автомат на маленький пистолет. Как сказал Толя, с ним лучше в атаку, а с автоматом лучше защищаться. Разницы Герман всё равно не чувствует.       Они потихоньку выбираются из под обстрела, оставаясь незамеченными. Кажется, Герман своими беспорядочными выстрелами даже убил кого-то.       Когда они оказываются в более-менее безопасном месте, парни перезаряжаются.       — Смотри, сейчас мы прячемся и аккуратно убиваем всех по очереди и спокойно забираем флаг. Ты же был тут? Кто ещё остался? — Герман настолько увлекся, что даже какой-никакой план составил.       — Так... — Толя был увлечен не меньше, припоминая, кого здесь видел, — Тут две девочки на флаге, чувак со странной причёской, старшак твой и... Костя. — завершает свой список Толя, немного погрустнев. Германа же бесит, что тот придурок ещё жив.       — Сейчас всех перебьем, — шепчет парень, так как они подошли уже слишком близко и почти что видели базу красных.       "Главное, чтобы наши не поумирали там"       Они прячутся по своим местам, а то есть за толстыми деревьями, и высматривают будущих жертв. Герман уже видит двух девчонок, которые пока не замечают их, разговаривая друг с другом. И вдруг... Герман замечает лежавшего "в засаде" Костю. Толя тоже его замечает.       Герман переглядывается с ним, взглядом спрашивая убьёт ли он его. Толя мнётся недолго.       — Я беру на себя девочек, — громко шепчет Попков. Толя всё же соглашается.       Герману было важно, чтобы Толя смог убить Костю хотя бы здесь. Если сможет сейчас, значит сможет и из сердца его изгнать.       — 1... 2... 3! — и они выбегают из своих укрытий: Толя — налево в сторону Кости, Герман — вперед к флагу. Всё происходит слишком быстро. Костя с девчонками замечают их и начинают стрелять, но голубые быстрее. Толя в два счета разбирается с отвлекшимся на Германа Костей и убегает в противоположную сторону, чтобы помочь другу. Герман же стреляет без разбору, замечая, как Таня закрывает своим телом Карину, но это им не помогает — обе мертвы. Герман запрыгивает на их базу, срывает флаг и убегает, как можно быстрее с этого места, пока никто не появился или злой Костя чего не удумал. Бежит быстро, даже быстрее того раза, когда бежал за помощью Толе на том самом холму. В этот раз бежит подгоняемый не страхом, а разрывающей радостью и адреналином. Толя же бежит немного поодаль, крича что-то про то, что прикроет.       Герман готов ликовать: играет впервые, а уже несёт флаг в руках, но не успевает даже улыбнуться, как его подстреливают.       — Сука, — срывается с уст Германа, пока он скатывается по холмику. — Толя, беги! — он кидает алый флаг в руки друга, а сам выставляет перед собой ладони, чтобы не разбить нос. Толя же еле как хватается за ткань и даёт деру оттуда, пока не появился кто-нибудь ещё.       Вдруг становится слишком тихо, и Герман прячется за дерево, осматривая себя. Только один выстрел, получается живой ещё. Только вот бегать уже нельзя. Но ничего — Толя уже двигается к базе с флагом и его вряд ли кто успеет догнать. Герман на секунду даже загордился собой, почувствовав себя солдатом, исполнившим свой долг перед родиной.       Но ненадолго. Вдруг перед ним, из ниоткуда возникает Нечаев и пытается застрелить. Герман уворачивается вовремя, чтобы не быть убитым и делает кувырок, словно какой-то руфер. Герман не может бежать, а поэтому единственным выходом остаётся стрелять. Будь это другой человек, он, наверное, оставил бы попытки и умер как герой, но не с ним. Нечаева хочется убить.       Герман стреляет и неожиданно даже для себя попадает в кисть, заставив Тёму выронить оружие из рук.       "Сейчас!"       Пока он не поднял свой пистолет, Герман запрыгивает на него, повалив на землю и оказавшись верхом на его бедрах.       Дуло направлено в грудь, Герман смотрит на него сверху вниз победным взглядом, Тёма выглядит довольным и побеждённым.       — Убит. — и стреляет ему в грудь, оставляя на бронежилете голубую краску.       "Добро пожаловать в наши ряды" — даже шутит в голове мальчишка, продолжая сидеть на Тёминых бедрах. А сам Нечаев уже не улыбается, смотря на Германа с каким-то блеском в глазах, отчего парень даже теряется на секунду, смотря, наверное, такими же глазами. А потом во взгляде Тёмы зарождаются озорные огоньки.       — Сзади. — шепчет он, кладя руки на бедра Германа, сжав их так, чтобы тот точно почувствовал. Мальчишка тушуется и не сразу слышит шаги позади.       — Убит. — теперь слышится за ним, а потом Герман получает выстрел в спину.       "Сука"       Парень оборачивается, увидев довольного Сиба, который уже убегал к их базе, надеясь перехватить Толю. Герман обессилено падает на землю, наконец слезая с Тёмы и ложась рядом на шуршащие листья.       — Нет повести печальнее на свете... — выдыхает Тёма, когда они лежат "убитые" вдвоем.       — Дурак... — смеется Герман, даже не пытаясь встать. Смысла всё равно нет — игра скорее всего уже подошла к концу, а Толя доставил флаг до базы. — Ты использовал запрещенный метод! — вдруг возмущается он, смотря на возвышающиеся над ними деревья.       — Какой метод?! — недоумевает Тёма, — Всё по правилам!       — А хватать меня за ноги и не отпускать - по правилам?! — не отступает Герман, поворачиваясь к парню.       — А может я просто хотел погладить тебя? Не каждый день на мне Германы всякие сидят. — отвечает Тёма, вгоняя мальчишку в краску. Тот сразу замолкает, а Нечаев довольствуется победой.       — Дурак ты, Нечаев, редкостный. — подытоживает Герман, принимая сидячее положение.       — Пойдёшь со мной гулять после отбоя? — решает он не томить и сразу предложить.       — Опять? — удивляется Попков, а Нечаев начинает бояться, что Герман откажется. Раньше ему это в голову не приходило.       — Ну... да.       — Зачем?       — Ээ... поболтаем, не знаю. Я хотел тебя сводить кое-куда ещё...       — А днём не гуляем. Стесняешься, да? — язвит Герман, перебивая его.       Тёма хмурится, приподнимаясь и садясь рядом.       — Чего? С чего ты взял?       — Ну, ты же старшак. Чуваки типа тебя с такими как я не общаются — друзья ещё засмеют. — невесело хмыкает он, отворачиваясь и рассматривая такие интересные деревья, чтобы скрыть свой румянец.       — Пфф... — Тёма поднимается с земли, подавая руку Герману, и отвечает — Хочешь, пройдемся за ручку по всему лагерю? — говорит Тёма в шутку быстрее, чем успевает подумать.       — Блять, ну ты и дурак! — называет его так уже в третий раз, хватаясь за руку и поднимаясь. Щеки алеют ещё сильнее, — Вечером напишешь, короче, — отвечает Герман, уходя к территории своей команды и пряча смущение от Тёмы. Артём же ничего не отвечает, всё равно замечая розовенькие щеки парня.

***

      — Так чё, идем в ларёк? — задается вопросом Сиб, переодеваясь в одежду "по параднее".       "Ларёк" - то самое место за пределами лагеря, где малолеткам продают алкоголь и сигареты.       Нечаев уже собранный сидит на своей кровати и лениво пялит в телефон.

Пойдешь со мной сегодня?

Малолетка: Смотря куда...       — Я хочу сегодня конкретно напиться...       — Блин, может водки возьмём?

Ещё одно красивое место. Тебе понравится)

Малолетка: Уж красивее вчерашнего?

Только это подальше.

      — Тёма, пойдём уже. Надо бы сейчас, пока не закрылся.

Что тебе в магазине взять? Я сейчас туда направляюсь.

Малолетка: Че? Типа алкоголь? о_о Давай гараж!

Алкаш. Хихи.

Малолетка: Иди в жопу.       — Тёма, блять! — в него вдруг прилетает чужая бутса, и он переводит взгляд на кинувшего эту самую бутсу друга.       — Да иду я, иду. — бурчит он, набирая последнее сообщение.

Ок Куплю)

      Выдвинувшись уже по заученному маршруту на выход из лагеря, парни болтали по дороге.       — Тёма, ты же с нами сегодня? — Сибскана задает вопрос скорее риторический, потому что уверен, что будет.       — Нет. — просто отвечает Тёма, — Меня сегодня не будет допоздна. Не ждите лучше.       — Чего-о..? Ты с Таней, что ли? — Сибыч начинает ухмыляться, когда они уже подходят к одиноко стоящему на обочине дороги магазину.       — Да, к ней иду. Отстань, а, — "и че всё привязались с этой Таней". Федя ничего не ответил.       Купив алкоголя и распределив его по портфелям, парни отправились обратно. В Тёминой сумке валялся "гараж" со вкусом черники.       По пути назад Федя был уж слишком тихим для самого себя, а поэтому Тёма знатно так насторожился. Таким он был только тогда, когда о чём-то очень усердно думал. И Артём, наверное, не зря напрягся.       — Сиб, мы скоро. Покурить сходим, — говорит Федос, когда они возвращаются в домик. Тёма ничего не понимает, но идёт следом.       На улице они отходят от фонаря, чтобы хотя бы для приличия не палиться, и Федя закуривает. Тёма не хочет.       — Ты с тем Германом идешь, что ли? — спрашивает прямо в лоб, не выбирая выражений.       — Чё?       — Гулять. — раздраженно поясняет он, выдыхая дым.       — Какая разница? Или мне нужно у тебя отпрашиваться? — ухмыляется Тёма, облокачиваясь о стенку дома и смотря на Федю испытывающим взглядом, пытаясь понять, что же это он хочет сказать.       — И чего ты с ним так возишься? Я не пойму, что в нём такого? — искренне, кажется, недоумевает Федос, — Он же обычный малолетний пацан, а ты так о нём заботишься. Блин, Тёма, я ж не Сиб, я не слепой. Я видел, как вы обнимались, тогда в походе.       — На что ты намекаешь, Федь?— спрашивает Нечаев уже серьезней, напрягшись всем телом, и суёт руки в карманы бежевых штанов.       — Я просто понять хочу. Разве он подходит под кандидатуру друга? Ты не подумай, я не собираюсь тебя тут учить жизни, но разве он стоит того? Всё время в какие-то передряги попадает, дерётся, а тебе за ним коленки промывать. Поверь, он тебе спасибо за это не скажет... и он же совершенно тебе посторонний. — заканчивает Федос. Тёма же охуевает от этой тирады. Не будь он уверен в натуральности друга, то точно бы подумал, что он здесь сцену ревности устраивает.       — Он не посторонний. — выскакивает из уст быстрее, чем Артём мог бы подумать.       Лицо Феди вдруг резко меняется, и Тёма видит это даже в темноте. Он хмурится, недоуменно глядя на Нечаева, а потом вдруг его брови резко опускаются. Федя собирается сказать то, что они собирались не вспоминать никогда.       — Ты чего это, не отошёл ещё? — высказывает свою догадку Федя, всматриваясь в лицо Тёмы.       Становится так тихо, что слышится даже пульсирующая в висках кровь. Федя молчит первую секунду, а в следующую прикрывает рот рукой.       — Подожди, реально, что ли, Тём? — не верит Федос, — Два года же прошло. Ты обещал забыть. Мы же говорили об этом!       Тёма же не может ничего сказать, замерев на месте. Весь воздух будто вышибло из легких, и грудь начинает гореть от нехватки кислорода. Артём не отвечает.       — Господи, Тёма... — Федя нервно тушит сигарету и подходит к парню ближе, — Я знаю, как тебе было сложно, но забываться за счет других - не вариант. Особенно с малолеткой этой.       Тёме нужно немного больше времени, чтобы дать ответ. Внутри всё слишком спуталось.       — Тёма, если тебя сломали когда-то, не значит, что нужно и других ломать. Он же совсем ещё ребенок! — Федя пытается достучаться до него, думая, что Тёма сам ничего не понимает. Но ошибается.       — Федь, я давно забыл его. Германа я не использую и не собираюсь. — каждое слово Феди больно било в лицо, поэтому говорить спокойно было крайне сложно. — И я не собираюсь ничего с ним делать. Он просто друг. — выдыхает Тёма, едва ли веря самому себе. Маслов ничего не отвечает, кидая недоверчивый взгляд прямо в душу. "Вот же сука".       — Я очень надеюсь, Тёмыч. Я правда надеюсь, что все твои траблы в прошлом, — кидает он и уходит в дом, ничего больше не сказав.

*

      Тёма сидит в далекой беседке, не смотря в сторону домиков или площади, где только началась дискотека, и курит медленно очередную сигарету. Что-то зачастил он. Федя с Сибом, наверное, уже ушли. Оно и к лучшему. Сейчас будет лучше с ними не видеться, особенно после этого разговора с Федей. Тёма анализировал все сказанные слова и думал обо всё случившимся уже с другой стороны - с темной.       В одном он был уверен точно - Федя ошибается. Тёма залечил свои раны и больше не вспоминал о том, что было с ними. Всего-то два года прошло, а как будто лет десять. С тех пор Артём об этой истории никому не говорил, и Маслов остался единственным, кто о ней знал. Тогда он же и помог ему выйти из этого состояния ежедневного самобичевания и апатии, а потом старался как можно быстрее заставить его забыть. И ведь получилось. Без Федоса он бы не выжил в свои пятнадцать. Но сейчас тот точно не прав: Тёма не идиот и не урод, чтобы поступить таким образом с ребенком. Он не будет делать то, что сделали с ним, только потому, что Герман младше и глупее. Никогда не опустится до такого уровня.       Только вот он не знает, насколько Федя прав в том, что Герман ему не просто друг. Они толком то и не друзья даже, но что-то явно происходит с ним, и Тёма, к сожалению, понимает что именно. Ему ведь не впервой. И думать об этом так отвратительно, что хочется выкурить уже и вторую — но он не курит, сдерживается.       Артём не знает, почему именно этот пацан, что в нём такого, и как он его зацепил, но, на самом деле, этого и объяснять не надо. Всё происходит слишком стремительно, и Нечаев совсем не поспевает, а поэтому просто тушит уже почти сгоревшую сигарету и выкидывает в мусорку. Он поднимается с лавочки и идет вдоль дорожки неизвестно куда — ему надо немного освежиться, потому что уже скоро ему идти за Германом. Что-то слишком много его за последнее время.       Не успевает Тёма пройти и десяти шагов, как впечатывается в кого-то.

***

      Дискотека только начинается, но Герману уже не интересно. Мало того, что сегодня ночью слишком тепло для надетой толстовки, так и Тёмы нигде видно не было. Там, где обычно танцевал их отряд, парень не появлялся, лишь Андрей и Федя крутились с другими девчонками. Таня, кстати, тоже там и танцует рядом с какой-то незнакомой девушкой. Значит Тёма не с ней. Это воодушевляет.       — Кого выискиваешь? — к нему подходит Толя, видя, как Герман вытягивается, чтобы разглядеть толпу.       — Чего? — парень отвлекается и переводит взгляд на друга. Тот сегодня одет, как гребанная модель гуччи, не меньше. Это всё - заслуга Женьки, которого сейчас рядом нигде не было. Герман догадывается, куда он мог подеваться. — Нет, просто осматриваюсь, — говорит он, оставляя попытки найти Нечаева и полностью поворачивается к Толе. — А ты? Кого-то искал?       Толя мнется, но ничего не говорит, качая головой.       — Может, пойдем танцевать? — спрашивает Герман в надежде отвлечь его от тоскливых мыслей. Он, наверное, знает, кого тот искал.       — Не хочу танцевать, Гер. Я думал пойти извиниться перед Костей... — вдруг выпаливает он, — Я же его убил сегодня, — и опускает глаза.       "Твою мать"       Герман садится рядом с Толей на трибуны и еле сдерживается, чтобы не заехать ему по лицу. Он не ошибся — Толя Костю искал. Так ещё и чтобы извиниться. Попков смотрит на танцпол немного разочаровано, но взгляд на парня поднимать не хочет. Хочет сдержать эмоции.       — Слушай, тебе не обязательно перед ним извиняться. Ты же не бегаешь за остальными убитыми тобой. Костя не особенный, Толь, и он не заслужил ни одного твоего слова в его сторону. Смотри, — Герман ловит взглядом какого-то миловидного на лицо мальчишку, который, кажется, был в отряде постарше и также неловко переминался с ноги на ногу. — Идём, — и Герман, как ребенка, берет Толю за руку и подводит к этому мальчику; Толя пытается сопротивляться, но это выходит плохо, — Привет, — Попков миленько улыбается этому парнишке и выставляет Толю вперед, — Это Толя, а тебя как зовут?       — Ээ... А-антон... — выговаривает он, глядя недоуменно то на Германа, то на Толю.       — Отлично! Приятно познакомиться. Вот, вручаю его тебе, — Герман пихает друга чуть ли не в руки этого Антона, а сам отходит на шаг, — Прошу любить и ухаживать. Я, если что, Герман, — говорит эти слова и съебывает оттуда быстрее, теряясь в толпе людей.       "Господи. Костякостякостя. Пора понять, что, помимо этого долбаеба, есть куча других классных пацанов" — думается ему, пока он быстро сваливает восвояси по дорожке в лес. "Как вообще можно было тратить самого себя на такое тупорылое существо?"       Подышав недолго свежим воздухом вдалеке от потеющих и надушившихся подростков, Герман облокачивается о дерево, думая о том, что, наверное, поступил довольно эгоистично. Может, не стоило кидать Толю на первого попавшегося пацана и сваливать самому? Всё же, кто знает, что это за Антон и не хуже ли он Кости. Подумав, что стоит вернуться и извиниться, он уже хотел выходить из своей засады, как вдруг услышал голоса.       — Блять, Тём, я не хочу сейчас с тобой говорить! — слышится голос вожатого Никиты, и у Германа на секунду сердце замирает от этого имени.       Он аккуратно высовывает свою голову из-за дерева и наблюдает, как быстрым шагом в помещение, где вчера они рисовали дурацкие плакаты, заходит вожатый Никита, захлопывая дверь. После этого сердце Германа немного успокаивается и он продолжает наблюдать за обернувшейся картиной. Вожатый Артемий заходит следом, но дверь за собой не закрывает, поэтому, перебравшись поближе, Герман смог рассмотреть их силуэты.       — Почему ты всегда уходишь, не разобравшись? — явно нервничает Артемий, пытаясь ухватиться за запястье парня.       — Да что тут разбираться? — злится Никита, отдергиваясь от его руки. — Я всё прекрасно видел. Завтра и поговорим. — Никита отходит к окну и облокачивается о подоконник.       — Да блять... — Артемий подходит ближе, но его толкают в грудь. — Фин, блять. Че ты истеришь?       — Чё Я истерю?! Я... сука, я тебе полностью доверял и даже принял всё... всё это, — он показывает на них двоих и пожимает плечами, отчаявшись. Герман же за всем этим следит через едва приоткрытую дверь.       — А ты с Алиной там обжимаешься. — заканчивает Никита, а потом прикрывает лицо рукой.       "Из-за девушки... поссорились?" — Герман недоумевает не больше, кажется, Форзы, но смотреть продолжает. Ему слишком интересно.       — Да не обжимался я... — стонет Артемий, подходя ближе, — Она просто подошла и пригласила меня на танец. Она же тоже обычная вожатая! И тем более я не хочу, чтобы про тебя пошли дурные слухи из-за меня.       — Ты идиот. — Фин говорит тихо, что Герман едва его слышит.       — Извини. Если тебя это так задевает, то я больше не буду. — Артемий подходит близко, поставив руки по обе стороны от него, прижав парня к подоконнику.       А дальше происходит то, что заставляет Германа застыть на месте и перестать на секунду дышать: Никита слегка поддается вперед, нежно так, легонько целуя вожатого Артемия в губы. Он отвечает, и они продолжают целоваться.       "Охуеть" — думает Герман в первую очередь.       "Охуетьохуетьохуеть. Блять, пиздец. Пиздец!" — думает он, когда срывается с места и уебывает нахуй со своего "укрытия".       Спустя секунд десять беспрерывного бега по лесу и попыток не задохнуться в эмоциях, Герман вдруг останавливается и осматривается.       "Вроде не спалили"       "Охуеть, они засосались. Они реально засосались. Вожатый Никита и вожатый Артемий... они, блять, вместе, что ли? Или это шутка такая..?"       Идя по темной дорожке обратно на площадь, он, конечно, понимает, что это не его дело и видеть их он не должен был, но точно знает, что сегодня он снова не уснет, вспоминая увиденное. Нет, Герман относится к этому, наверное, нормально. У него друг, вроде как, гей, но всё равно...       — Охуеть... Ой! — вдруг, из-за невнимательности он врезается во что-то твердое и высокое. — Извините, — поднимает взгляд и... — Тём?! — видит перед собой своего старшака.       — О, дарова, — Тёма хлопает его по плечу, но обнимать, как ночью, не собирается.       — Да... да, дарова. — кивает Герман, наконец обуздав все свои мысли и эмоции, и осматривает своего новоиспеченного друга. Тот одет так, что Герману вдруг становится стыдно в своих белых шортиках и толстовке "Chicago bulls". Тёма сегодня был в бежевых штанах, которые подчеркивали его и так красивые... бедра. А идеально сидящая коричневая футболка, слегка заправленная в брюки, делала его... охуенным.       Герман едва ли сдерживается, чтобы не сказать, какой он красивый, вместо этого ограничившись смущенным "хорошо выглядишь".       — Спасибо, — усмехается Тёма, засовывая руки в карманы, — А ты чего такой запыхавшийся? От кого убегал?       "От геев, господи"       — Просто подышал свежим воздухом. На площади... душно. — ответил он, вспоминая всё таки про оставленного Толю.       — Ясно. Может... сейчас свалим? Зачем ждать отбоя? Вожатых я здесь не вижу, да и они не проверяют.       "Конечно не видишь, они сосутся там"       — Мне... мне бы Толю пойти проведать. Ты же понимаешь, — Герман оглядывается и вдруг замечает знакомую макушку, а рядом с ним тот самый высокий паренек по имени... как его там зовут?..       — Кажется, Толя сам о себе может позаботиться, — утверждает Тёма, смотря вслед за Герой.       — Ээ... — парень ещё секунду смотрел, как Толя общается с парнишкой, и соглашается с Нечаевым, — Да. Кажется, да.       — Пойдём тогда? — спрашивает он, кладя руку Герману на спину.       — Да... давай пойдем. — кивает он. В голове всё ещё та целующаяся парочка.       Он не знает, как относится к этой информации.       Он хочет думать, что не все в этом лагере геи, но получается плохо.       Он уходит вслед за Тёмой, оставляя Толю с его новым другом и надеясь, что тот тоже гей.       Герман думает, что Тёма натурал.       И не знает, как к этому относится.