Глава 9: Правда
19 июля 2021 г., 18:55
— Сынок, мы уже приехали, — раздается радостный голос матери в трубке.
Это двадцать четвертое августа, десятый день смены, и сегодня родители возвратились домой после своего отпуска. Герман сидел на пляжу речки, слушая мамины восторженные реплики насчет их отдыха, и улыбался как дурачок.
— Я тебе сейчас фотографии скину, — говорит мама, — Сам-то как? Нравится хоть в лагере?
Парень не успевает ответить, как на берегу появляется Нечаев вместе со своими соседями. Он тоже не выспавшийся и постоянно зевающий, но им обоим такая усталость очень даже нравится. Герман вспоминает всё, что было вчера, и их переглядки за завтраком, отчего в груди разливается тепло, а губы трогает улыбка.
— Да… Нравится, мам, — Герман смотрит на стоящего по щиколотки в речке Тёму и думает о том, как он вчера ночью приближался к нему, мягко целовал, а после не мог открыть глаза ещё несколько секунд, чем вводил Германа в краску.
— Друзей там нашёл наверняка? — усмехается женщина, даже не подозревая того, что нашёл её сын.
Герман прибывавший немного в своих мыслях отвечает невпопад и не очень вовремя, а потом и вовсе забывается, потому что его замечает Артём. Нахмуренное из-за солнца лицо разглаживается, и проясняется яркая улыбочка.
— Папа спрашивает, а подружка-то появилась? — хихикает мама, — Медляки танцевал?
— Ну ма..! — парню приходится оторвать взгляд от Нечаева, приковав его к песку, чтобы нормально договорить с мамой, — Нет… Подружку не нашёл, — «дружок сойдёт?», — Всё, я пошёл, тут с тарзанки ребята пошли прыгать, я с ними, — Попков поднимается на ноги, отряхиваясь от прилипшего к ляжкам песка.
— Только смотри аккуратно! Далеко не заплывай. — мамина интонация тут же стала обеспокоенной.
Кинув лишь тихое «ладно», Герман сбросил. Он-то, кстати, не думал, что будет говорить, когда родители спросят о подружке, которая Нечаев. Да что уж там, он не знает даже, как они отреагируют. Понятное дело, что сначала явно прифигеют, возможно подумают, что это возраст у него такой, попробуют убедить его перестать общаться с Тёмой, но в конце концов оставят попытки и… примут. Наверное. А может и выкинут на улицу, кто их знает.
Парень про такое с родителями никогда не разговаривал, да и они никогда не поднимали эту тему.
«Что ж, всё когда-то бывает в первый раз» — думает Герман, смотря на Тёму, но уходя в другую сторону — к Толе с Женей. Они действительно сейчас собираются идти прыгать с тарзанки.
— Какова вероятность, что я разобьюсь нахрен? — Женька хватается на веревку, привязанную к ветке дерева, проверяя её на прочность. Он, как самый смелый, решился прыгать первым.
— Ты не Герман, ты вряд ли грохнешься, — хихикает Толя, припоминая вчерашний «фурор» парня на веревочном парке.
Попков лишь пожал плечами, усмехнувшись, потому что даже спорить бесполезно. Он и сам понимает уже, что собирает своим телом все углы и косяки.
— Фух… Ну, полетели!.. — и он отталкивается, разбежавшись. Тут же раздается его восторженный возглас и всплеск воды под ними. Его голова всплывает над водой, а сам он начинает откашливаться, видимо поперхнувшись.
Герман тихо хихикает.
— Знаешь, а я вот думаю, может, ну её, эту тарзанку…
— Я рассказать хочу Жене, — вдруг перебивает его Толя очень серьезным голосом, смотря на бултыхавшегося парня, — Ну… про всё. И про Костю, и про тот случай па горе.
— Э… — Герман хмурится и прокусывает губу, случайно сильно сжав её зубами, — Хорошо. Да, думаю, неплохая идея, — кивает он, слегка смутившись. Как-то слишком резко Толя про это заговорил.
— Всё-таки… мы же друзья, да? — больше спрашивает, чем утверждает он.
— Конечно, — хотя Герман и сам не уверен в том, как Женька отреагирует.
Парень ещё секунду смотрел вниз на плавающего Спирякова, думая о том, что же будет, если Толя действительно расскажет всё ему.
«И почему вообще надо волноваться из-за того, что любишь не девочек? Ну что за бред? Почему так случилось в мире?.. Разве всем не должно быть плевать?» — и ещё много вопросов в голове.
— Чур я первый! — слышится позади мужской голос, и парни оборачиваются. Это Боря (или Федя…) из отряда 1А. Вместе с ним ещё несколько мальчишек его возраста. Один из них тут же упирается своими бирюзовыми глазищами в Германа, заставляя его невольно улыбнуться.
Маслов не раздумывая хватается за веревку, соскакивая с платформы и улетая в воду, приземлившись почти что на голову едва успевшему уплыть Женьке.
— Вот дурында, — хмыкает Тёма, опираясь бёдрами о бортики платформы.
Герман тоже усмехается, слыша громкое бурчание Жени и перекрывающий его смех Феди.
Но больше его, конечно, сейчас интересует Нечаев.
Он подходит к нему, также садясь на перегородку почти вплотную, делая вид, что это неспециально, и внимания на него не обращает, смотря на готовившегося к прыжку Толю.
— Не свались на Женьку, — кричит ему Герман вслед.
— Постараюсь, — и Толя улетает, сначала максимально поднявшись в воздух, и потом в воду, забрызгав абсолютно всех вокруг.
Снизу уже слышно, как Женька кричит Толе что-то о непрофессиональных прыжках.
И вдруг Германа в жар кидает, и всё остальное кажется таким далёким. Он чувствует на своей руке другую, теплую ладошку. Парень резко поворачивается к Тёме, хлопая глазками, а сам Тёма лишь улыбается безмятежно.
— Нечаев, ты следующий? — Сиб поворачивается к ним, и в этот момент Герман резко опускает взгляд, устремив его в пол.
— Не-а, я чуть попозже.
— Понял, — за всеми остальными прыгает и Андрей.
— Я не выспался, — выдыхает Тёма, когда все уже внизу и не обращают на них никакого внимания. Он кладёт свою голову Герману на плечо и прикрывает глаза. — Всё из-за тебя.
Парень смеётся.
— Могу тебе предъявить эту же претензию, — отвечает он, смотря за ребятами на берегу, — Что делаете сегодня? — уточняет Герман.
— Девчонки хотят в волейбол поиграть. Можешь с нами, — пожимает плечами парень, — И позвать других тоже.
Герман прикрывает глаза, чтобы солнце не слепило, и кивает. Тёма вдруг берёт его правое предплечье в свои руки и аккуратно рассматривает полученную вчера царапину.
— Болит? — спрашивает он, поглаживая.
— Нет… — отвечает смущенный этим действием Герман.
— Что ж ты всё время на неприятности натыкаешься? — сочувственно-насмешливо вопрошает Нечаев.
— Может и к лучшему… С тобой вот познакомился, — Герман хмыкнул, беглым взглядом прошёлся по речке, отмечая, что на них никто не смотрит, и потянулся к Тёме, намереваясь хотя бы чмокнуть его перед тем, как им придётся разбежаться. Но ему это не удается. Скрипит лестница, ведущая к ним на площадку, а потом из отверстия в полу вылезает Сашка. Как всегда очень вовремя. Герман неловко отшатывается в сторону от парня, выхватывая свою руку из его.
— Кхм, привет… Саш, — хриплым голосом приветствуется Попков.
— Привет, — кажется, она и не заметила ничего подозрительного. Герман на Тёму успел лишь покоситься и увидеть, что тот снимает с себя футболку.
— Женя сказал, что ты здесь… Я не помешала? — удивляется она, завидев рядом с ним Нечаева.
— Нет, не переживай, — ухмыляется Тёма, — Мы уже закончили. — он вешает одежду на бортики, а сам идёт к тарзанке.
— Подожди, — Герман его останавливает.
— Не буду мешать, — и улыбнувшись, он сваливает к остальным в воду. И непонятно, сделано это специально, чтобы Герман потом извинялся ходил, или он действительно мешать не хотел.
— Ты с ним общаешься? — удивляется Сашка.
— Ага. — нервно кивает он, — Так ты что-то хотела?
— Точно! Там наши отряды в волейбол играть будут. Хочешь с нами? В нашей команде есть одно свободное место.
«И только ради этого ты сюда припёрлась?!»
— Да, наверное. Мгм, — Герман вспоминает слова Тёмы о том, что и он там будет.
— Класс! — сияет девчушка и улыбается широко. После секунды переглядываний и Германовского скучающего взгляда, который она, видимо, распознала как игривый, Сашка потянулась к губам парнишки. Тот дёрнулся, отчего поцелуй вышел смазанным и попал куда-то в скулу.
«Блять. Я должен прекратить эту клоунаду» — но Сашка быстро убегает, поэтому он не успевает.
Парень смотрит вниз и не видит нигде Тёму. Тот тоже ушёл.
ебалом лицом, когда Герман появился на спортплощадке, присоединившись к команде обрадованной Саши.
Пацан на Тёму смотрит без зазрения совести, пытаясь понять, о чем таком он там думает и не надумал ли лишнего, учитывая его резкий уход от разговора. Ведь уже сегодня он собирается поставить все точки в их с Сашей «отношениях», которые она сама себе там напридумывала. Всё же, Герман очень неспокойно прожил те дни, когда Тёма его отверг. И заново, честно говоря, не хочется вовсе.
Тем временем, пусть Герман и был в своих мыслях, на волейбольной площадке весь сет вела как раз-таки команда, в которой играл паренёк, но в конце, как обычно и бывало, победила дружба. Потому что…
— Да просто обидеть не хотят никого, понятное дело, что мы лучше… — буркнул Попков как-то после игры, от досады пнув камень под ногой. Сашка на его слова только хихикнула.
— Ничего страшного! Главное, что мы знаем, что мы лучшие, — улыбнулась она ему, и парень даже не понял, что он имела в виду под «мы».
Нечаев быстро ушёл с поля, видимо решив продолжить игнорировать его, скрываясь за крону вишневого дерева, что стояло около их домика. Герман парня только взглядом проводить успел, но бежать за ним не торопился. Он глянул на Сашку, оставшуюся, чтобы помочь собрать волейбольные мячи и сетку, и решил, что именно сейчас ему надо с ней поговорить.
— Я могу помочь? — ненавязчиво напросился Герман. Пару девчонок, оставшихся вместе с Сашей только странно посмотрели на него.
— Если не сложно… — девушка впихнула ему в руки стопку мячей и специальный пакет для них, — Закинь всё это, — она обвела пальцем разлетевшиеся в разные стороны мячи, — И отнеси, пожалуйста, в зал, — и улыбнулась.
— Ммм… да, ладно, хорошо, — закивал пацан, думая о том, как начать диалог.
В голове не было ни единой идеи, как поговорить с Сашей так, чтобы и не обидеть, и живым остаться.
«Прости, но я не хочу с тобой встречаться, мне нравится парень» — херня.
«Слушай… тут такое дело. Я не по девочкам! Вот так дела, да?..» — еще хуже.
«Ой, Сашуль, а помнишь того Нечаева из старшего отряда? Да? Так вот… я с ним встречаюсь» — ага, молодчинка просто.
«Короче, Саня, нам не по пути» — ну… уже получше.
— Герусь, — окликнула его Саша.
«Блять»
— М?
— Пойдешь гулять после отбоя? Там будут ребята из второго отряда. И Женя ещё из твоего. Мы хотим убежать!.. — хихикнула она.
Герман тяжко выдохнул. Он огляделся по сторонам, приметив, что все девчонки разбежались, собрал сетку, а потому на поле остались только они, и закинул последний мяч в свой пакет. Сашка тоже собрала последний.
— Нет, Саш. Не пойду. — говорит тихо, потому что ужасно неловко. Господи, ну почему именно он и почему именно так?!
— А что случилось? Или боишься? — хмыкает девчонка.
«Знала бы, с кем я после отбоя бегаю… Может и не спрашивала бы больше…»
— Нет, ничего не случилось… Просто… — он набирает в легкие побольше воздуха, — Понимаешь, я не хочу идти.
— Почему?.. — Сашка выгибает бровь, подхватывая свою сумку.
— Ну… Блин, Саш, пойми меня правильно, — сдался Герман, — Я уже кое с кем договорился. И… с этим человеком я хочу гулять.
— А со мной… с нами почему не хочешь?.. — она недоверчиво хмурится, ожидая продолжения диалога.
— Я просто влюблен в этого человека, — всё. Выдох. И несколько секунд звенящей тишины.
— Что?.. В смысле? — девчонка неверующе улыбается, думая, что это пранк, шутка, розыгрыш, да что угодно!
— В прямом, Саш. И я хочу тебе это сразу сказать, чтобы потом не было недомолвок. Не хочу обманывать ни тебя, ни себя…
— Подожди… А зачем тогда ты согласился встречаться со мной?..
— Это… вышло случайно, — Герман понимает, как это звучит, но ведь он говорит правду! — Мы друг друга тогда не поняли…
— Издеваешься?! Это твоё «случайно»? То есть ты сначала танцуешь со мной, потом обнимаешь, говоришь, что волосы красивые, а потом вот это?
— Саш, я хотел сказать, но… — «зассал», — просто подумал, что не время, и не хотел тебя расстраивать. Извини, — он опускает взгляд, сильно прикусывая губу в ожидании.
Сашка смотрит на него злобно некоторое время, а потом с силой толкает в грудь свою сумку с мячами и уходит. Герман не успевает её поймать, и сумка падает у ног.
— Козёл.
«А вот и первое моё расставание…» — думает Попков, потирая грудь ладонью и смотря в след убегающей девочке.
Выдохнув, он наклонился, чтобы собрать все мячи, и в одиночку потащил всё до спортивного зала.
Руки после этого саднили неприятно.
Да и на душе тоже было не очень сладко.
***
Нечаев сидит в тенёчке, знатно так сжарившись на солнце за один сет — волейбольная площадка находилась на открытом воздухе, поэтому напоминала раскалённую сковородку. На поле вышли ещё не вспотевшие девчонки. Среди них и Сашка та была. Тёма невольно на ней взгляд останавливает, но ни о чём не думает на самом деле. Да и о чём думать-то? Артём Германа насильно говорить не заставляет и не просит делать их достоянием общественности. Он парнишку не ревнует, уж слишком тот вчера был уверен и… настойчив. Пришёл к нему домой и стоял перед ним, не побоявшись даже, хотя вспомнив только одно их знакомство, можно было струсить. И как же здесь сомневаться-то? И в то же время пугал Тёму его энтузиазм. Пацану очень немного лет, и уже через год Артёма смело можно будет записывать в педофилов. Да и смогут ли вообще они этот год пережить вместе? Вдруг их искра потухнет там же — на автобусной остановке и всё на этом? В общем, проблем в голове Тёмы было много, а высказывать он их не хотел. Поэтому и сидел с хмурым***
В домик парень возвращается только к вечеру, немного погуляв по отдалённой территории лагеря, чтобы привести в порядок мысли. Он знает, что все готовятся к какому-то там очередному мероприятию, что пройдет перед дискотекой, и поэтому в комнате никого быть не должно. Однако он ошибается. Стоит ему зайти на крыльцо и посмотреть в окно, он видит два силуэта, общающихся друг с другом. Пацан заходит в дом и видит перед собой следующую картину: взволнованный Толя, напряженный Женя. И всё становится на свои места.— Я рассказать хочу Жене, — говорит Толя очень серьезным голосом на той самой вышке, — Ну… про всё. И про Костю, и про тот случай па горе.
А ведь Герман даже не думал о том, что он осмелится! Но, видимо, ошибся. — Э… всё хорошо? Я не помешал? — он сто раз уже пожалел, что не погулял где-нибудь ещё хотя бы пару минут. — Нет. Я пошёл. — Женька встает и, не скрывая своего ахуя, обходит Германа, выходя на лестницы. Быстрым шагом он преодолевает их и таким же темпом идет по тропинке в сторону других корпусов. Немая, блять, сцена. — Сука, — выдыхает Толя, прикладывая руки к лицу, — Ладно, похуй, — и тоже встает, обогнув застывшего пацана и взяв с собой ветровку, в которой предположительно прятал от всех сигареты. Попков слышит за спиной звук скрипящей двери и её громкий хлопок, а потом видит, что Толя уходит в противоположную от Женьки сторону — куда-то к кострам и беседкам. «Ну охуенно» Весь день Женя и Толя не разговаривали. Да они старались даже не видеться, что уж там до слов. Герман же был словно какая-то собака между ними, галопом несясь то к одному, то к другому, пытаясь расспросить их или хотя бы понять, что же всё-таки произошло. Из известного у него только три фразы: «Герман, оставь меня», «Герман, заебал» и «Герман, заткнись»… «Хуйня какая-то» Ещё и Саша теперь как на врага народа смотрела. Что ж, хотя бы отстала. Но Герману нынешняя ситуация всё равно не очень нравилась, это ведь и так последние дни, так ещё и омраченные такими событиями. Короче, надо было спасать этих двух дебилов от финальной точки. Ему ещё с ними жить. И решение пришло к нему на дискотеке. На десятый день смены она проходила на улице, так как погода позволяла, поэтому возможность выловить и поговорить адекватно предоставилась очень легко. — Жень, — позвал его Герман, ухватив за руках рубашки и оттащив от компашки 2А, заранее извинившись, — Сходи со мной в домик, пожалуйста, — да, Герман не придумал ничего лучше. — Что? Зачем?.. — перекрикивает парень музыку. — Забыл кое-что. Одному стрёмно идти. — и на самом деле причина-то тоже есть. Никто не говорил, что Костя оставил свои попытки побить Германа где-нибудь в кустах, как он и хотел в первый же день. — Блять, ладно. Пойдем. — парень соглашается. Женя и Герман выходят из толпы. Идут в тишине, слушая отдаляющуюся и затихающую сквозь густые листья музыку. Ночной лагерь светил теми же фонарями, что и в первый день, дорожки были проложены также, как и в неделю назад, домики были такими же деревянными, какими и застал их Герман при заселении. Они заходят в комнату, и Попков опускается, открывая свою тумбочку, и бегает по внутренностям глазами, пытаясь выкрутиться. — Как дела у тебя? Сегодня как-то не общались, — попытался начать парень, шастая рукой по бардаку в тумбе. Находить, конечно, было нечего. — Пойдет. У тебя? — из вежливости спрашивает Женька, нервно топая ногой и поглядывая в окно: не начался ли медляк, который он так ждет? — Прекрасно. У Толи как? — очень ненавязчиво. Настолько даже, что Женя отвечает не сразу, застыв на секунду. — Не знаю, норм, наверное, — пожимает он плечами. Герман закатывает глаза, забив хер на эту тумбочку и на всю осторожность в общем. — Да что с вами? — встает он, поворачиваясь к парню лицом, — Из-за чего вы поссорились? Я же видел… — Гер, вот вообще не время. Если ты нашёл, что искал, то давай пойдём, а? — Спиряков нервничает, пытаясь уже уйти, но Герман его перехватывает. — Тебя коробит то, что ты живешь под одной крышей с геем? — «обрадую тебя, ты ночуешь вместе не с одним геем». — Не в этом дело, — вздрогнув, ответил он. — Ну а в чём тогда? — парень посмотрел глазами полных немого отчаяния. — Тебя же это не касается, Герман… — Да что такого в том, что он вот такой? Ну разве он тебя тронул хоть раз до этого? Он же вообще спокойный! — В том то и дело, что ничего. Я не гомофоб, — признается Женя, — Просто… блять, я на эмоциях херню ляпнул, а потом съебался. Он злой. Разговаривать, кажется, не хочет… Забей, а… пойдем уже. Герман слабо выдохнул. Ну, так уже полегче. — Я уверен, что он хочет поговорить. Просто боится. Он же не знает, как ты относишься к этому, вот и не лезет. То, что он тебе решил рассказать, значит, что он доверяет тебе! Надо просто спокойно поговорить! Без ругани! — видит бог, Герман чувствует себя какой-то Ларисой Гузеевой только из передачи про дружбу. И почему они такие упёртые оба?! — Не знаю… — огонёк сомнения проскальзывает в глазах, и парень за это цепляется. — Зато я знаю! Разговоры никогда не делали хуже. Просто объясни ситуацию, он поймёт. А то будете дуться друг на друга. Зачем вам это? — поддерживая, улыбается он. Женя мнется, ему разговор явно не по душе, но ведь Герман знает о чём говорит. Он драматично вздыхает, откидываясь на подоконник, что был по правую сторону от двери, и трет переносицу. — Ладно. Я попробую. Но не сейчас… — Отлично! — воодушевляется парень, подхватывая хмурого Женю, — Побежали, пока медляк не начался! — хватает за руку и выводит из домика, поспешно закрывая тот на ключ и убегая в сторону музыки. Женька плетется позади, о чём-то очень усердно думая.***
С Нечаевым удается встретиться только после отбоя. Снова. Он буквально сбегает из домика, хватая лишь теплую кофту, телефон и ключи, чтобы потом зайти. Выходит не самым легким путем — через окно, еле перелезая через огромный кустарник, выросшим под ним. А потом бежит. Бежит, зная дорогу наизусть, совсем не боясь быть пойманным. Он так скучал весь день, а ведь времени и так очень мало осталось! Герману хочется просто снова на ту гору или куда угодно лишь бы с Нечаевым, и провести там всю ночь, обнимаясь и разговаривая с ним. И он совсем ни о чём не думает, хватая небольшой камушек и слабо кидая его в окно, где, кстати, горел свет. Камень врезается в поверхность и гулким звуком отдает по всему лагерю. Наверное, этого достаточно. Те кто внутри точно услышал. — Ебать, это чё? — Федя резко поворачивает в сторону окна голову и хмурится. Только что туда врезалось что-то металическое… или просто булыга. — Хз… — Нечаев поднимается со своей кровати, приоткрывая шторину и всматриваясь в темноту. Виден силуэт. — Кто там? Сибыч, что ли? — фыркает Федя, смотря на оставленные Андреем ключи от дома. Сам он снова где-то ночевал, забыв взять с собой связку. — Не-а… — Нечаев щурится, пока в окно не прилетает очередной камень, и тут же он вспоминает единственного, кому бы понадобился в такой час. Тем более они почти не виделись. «Этот дебил совсем офигел…» — Блять, — Артём наспех накидывает висящие на спинке кровати вещи, беря с тумбочки телефон и карту. — Ты куда? Это к тебе? — до Федоса, видимо, ещё не должно. — Да. Я скоро. — Ты чё тут делаешь? — лишь успевает задаться вопросом Нечаев, когда оказывается на улице, как его чуть ли не сбивают с ног, припадая в объятья. Артём парня узнает. Артём парня в ответ обнимает. — Заметят сейчас. Давай отойдём… — встречается глазами с его невероятно нежным, пристальным взглядом, а потом треплет по голове, взъерошивая волосы. Да, он тоже скучал. Герман наконец разлепляет обнимашки и лыбится ему глупенько. Потом идёт за ним в тишине, смущенно спрятав руки в карманы, доходит до того самого пляжа, где были в одну из таких ночей, и смотрит, как тот закуривает сигарету. И это красиво. — Чего пришёл? — спрашивает он, затягиваясь поглубже. — Хотел тебя увидеть… — немного обиженно произносит парнишка. Он-то надеялся на поцелуи и обнимашки, но никак не на холодного Тёму. Они садятся вместе на бревно, что удобно лежало перед пляжиком, предварительно постелив под себя Тёмину толстовку, и прижимаются друг к другу, но Артём предпочитает на Германа не смотреть, чтобы не дымить на него. — Что-то случилось? — Герман беспокоится. — Не-а… — Если ты волнуешься из-за Саши, то не переживай, я с ней… поговорил, — вспоминая не самое приятное событие, сказал парень. Тёма услышал, как изменилась интонация парня, поэтому затушил сигарету и повернулся к нему. — Она тебе что-то наговорила, да? — сочувственно спрашивает он. — Ну… только правду. Надо было раньше ей все рассказывать. Мне стыдно, — Герман взгляд опускает, ковыряясь носком кед в песке. — Ничего страшного, — Попков чувствует, как руки Нечаева обвивают его за плечи и прижимают к себе поближе, — Ты ведь не хотел делать ей больно специально, — говорит Артём и целует паренька в макушку, потирая плечи в попытке поддержать, — Она будет в порядке. Таких как ты у неё будет ещё много, — хихикает он, продолжая обнимашки. — Тогда ей можно только пособолезновать, — грустно усмехается Герман, поворачиваясь всем туловищем к Артёму и утыкаясь в плечо. Они сидят так следующие десять минут. От Тёмы пахнет его парфюмом и лёгким запахом табака. Он гладит его по волосам, проходя ладонью вдоль короткой стрижки, дышит размеренно, успокаивая, и не отпускает от себя. Это помогает Герману немного отвлечься от всех суматохи, что произошла за день. Чувства притупились, и в объятьях Артёма вина перед Сашей не ощущалась так болезненно под кожей, а волнение за взаимоотношения соседей спало, заставляя думать позитивно. — Пойдём уже, спать хочется, — Тёма хотел отодвинуться, но тут же был пойман руками пацана. Герман поддается вперед, целуя Нечаева в губы, ловя его резкий выдох и чувствуя, как тот отвечает. В этот момент он понимает, что, наверное, это и есть счастье — целовать того, кто нравится тебе. Целовать Артёма, касаться его губ, слушать его сердце, чувствовать, как внутри всё сжимается от одного только нежного взгляда. Попков перекладывает свою руку с щеки парня на колено, углубляя поцелуй и продвигая ладонь дальше к бёдрам. Ему это всё так ново и интересно, что каждая влюбленная секунда с таким особенным для него человеком кажется волшебной. Однако Тёма напрягается, дергаясь и резко отрываясь от губ парня, что тот даже в первую секунду не смог ничего понять. Артём поднимается с бревна, рвано дыша. — Прости, — Герман вспоминается, только когда Артём уже отходит на пару метров вперед к речке. Вода плескается у него под ногами. — Тём, прости, я просто… не знаю, я просто думал, что ничего такого в этом нет, — Герман подходит к нему и смотрит в глаза. Того сейчас одолевают какие-то сомнения. Он смущен и взволнован. — Давай отойдём, тебе кроссовки испачкает… — пацан хотел было отодвинуть его от места прилива, но тот отошел сам, стоило ему только прикоснуться. — Не в тебе дело. Это всё мои проблемы. Давай обратно, а?.. — говорит очень поникшим голосом, словно Герман задел ту тему, которую он так долго откладывал. — Я не пойду. И дороги обратно не знаю, — упёрся Герман, — Поэтому не пойду, пока не скажешь в чём проблема. — Гер, успокойся и пойдём, — устало просит Нечаев. — Артём, — так официально он называет его, кажется, впервые, — поговори со мной. — Я не думаю, что нам стоит встречаться, — отвечает он в ту же секунду, — Я для тебя опасен. Давай забудем?.. «Чё?..» — и перекати поле в голове. Герман вообще не понимает. Всё это произошло, когда он поднял руку чуть выше. Неужели он… — Почему? Скажи причину, и если она покажется мне разумной, то ладно, — ставит условие Герман, понимая, что никакую к черту причину он не посчитает разумной. — Да потому что я опасен для тебя. Я… а вдруг я что-нибудь сделаю с тобой? Вдруг не удержусь?! — начал беситься Нечаев, — Не хочу, чтобы всё вышло так, как… забей. — Тём… — Герман ближе подходит, — Ты дурак, скажи мне? Что ты со мной сделаешь? — Герман, ты жалеть всю жизнь будешь, — в темноте лица почти не видно, но пацан замечает, что Нечаев волнуется. — О чём? О том, что влюбился в такого прекрасного парня как ты? Что за бред, Тём? С чего ты вообще взял всё это?.. — Из жизни взял! — не выдерживает Артём, — Из своей. Мне было почти столько же — пятнадцать. Я встретил тогда одного парня в Москве, и всё закрутилось… Герман слушал, не перебивая. Кажется, он докопался до истины. — И он тоже был старше меня. Ему было… двадцать пять. Не знаю, что двигало мной, но я был влюблен. А он просто пользовался этим. В итоге… в итоге произошло то, что произошло, и я был счастлив вроде, а потом узнал, что нахуй ему не сдался. У него была невестка. И… и всё. Поэтому, Герман, лучше послушай меня, — к концу рассказа он уже не нервничает и не кричит, а просто смиренно смотрит в даль на отражающееся небо в речке, думая о том, что рассказал самую хуёвую историю из жизни этому пацану. — Мне жаль, Тёма. Жаль, что думаешь, что похож на него. Ты совсем не такой. — Герман ещё ближе, и несмотря на активное сопротивление его словам он не шелохнулся, — Да и я бы с таким человеком не заобщался бы. А ты ведь… у тебя есть совесть. Даже после тех сообщений ты пришёл извиняться на следующий день, потом помог мне обработать раны на ногах, накормил, когда столовка уже закрывалась. Блять, Артём, ты меня постоянно из передряг вытаскивал, думаешь это всё из-за того, что ты меня хо… что там что-то сделать со мной… хочешь, — замялся он под конец. — Не переубеждай меня. Просто прими моё решение. — Нечаев звучит жалко. Он понимает всё это, но внутренний страх перебороть не может. — Нихуя! Я не считаю эту причину разумной! — пылко запротестовал Герман, но тут же успокоился, подходя на расстояние вытянутой руки и кладя ладони ему на плечи, — Ты — лучший парень, которого я когда-либо встречал. Ты умный и добрый! Ты самый хороший. И да, я не знаю ничего, что будет в будущем, но я знаю, что нам точно нельзя заканчивать всё вот так, как сейчас. Потому что я буду жалеть, если мы это сделаем. — последнюю фразу произнёс с какой-то большей выразительностью, а потом обнял обеими руками, прижав к себе. Ветер усилился, продув мальчишек своим дуновением. Тёмино дыхание постепенно выравнивалось. Он вроде успокоился, а может делал вид — Герман не знает, но очень боится его отпускать. Он сам сейчас немного в шоке от истории Артёма. Герман даже и подумать о таком не мог… Что ж, это, наверное, объясняет его мнение о себе. — Немного времени осталось, — пробубнил Нечаев, кладя руки парню на спину. — Скоро последний день… — Заткнись, а? С закрытым ртом ты намного приятнее, — бурчит Герман, хмурясь от этой мысли. Он думал, конечно, но особо не вдавался в подробности своих мыслей. Просто знал, что скоро конец, но то, что вместе с тем и конец их отношениям — нет. — Я тебе писать буду. Каждый день. И звонить тоже. Так что хрен отделаешься от меня. — слышит наконец смешок от Тёмы и немного успокаивается. — Хорошо. Пиши, а я отвечать буду. Тоже. — Даже как друг пиши. Просто пиши, хорошо? Пиши чем там занимаешься на учебе или просто бред какой-нибудь. Я буду ждать твоих сообщений! — растараторился Герман, услышав долгожданные слова от Тёмы. «Я отвечать буду». Значит, не бросит. — Поцелуешь меня? — спрашивает пацан, когда отстраняется от него. Тёма лишь улыбается ему, закатывая глаза. — Только если потом по домам. Я замерз. — сказал он, показав свои дрожащие руки. — Давай сюда, — Попков резво схватил его руки в свои ладони и начал растирать, обдавая его кожу своим жаром. А ладони Германа были горячие, словно и не холодно этой ночью в лагере. Нечаев смотрел, как парень старательно согревал его руки, и действительно чувствовал тепло. То самое — внутреннее. А потом Герман сделал то, что Тёма выдержать не смог: поцеловал его ладонь. Так нежно и невесомо, лишь слегка мазнув губами. Нечаев отбросил все страхи и потянулся к парню, накрыв его губы своими. Поцелуй длился не долго, с секунду или две, но Герману достаточно. Он рад. Он так безумно рад, что на остальное совсем плевать. И маленькая истерика Нечаева совсем уже позабылась. — Пойдём уже обратно. Не хочу, чтобы ты заболел, — он схватил его за руку, сплетая их пальцы, — Давай, веди меня, — и Нечаев повел. Не разрывая их рук. Так и дошли до корпусов — за ручку. Расходиться снова было тяжело, но Артём слишком замерз и хотел спать, поэтому задерживать его Герман не имел права. — Завтра погуляем? — спросил с надеждой парень. — Да, — немного подумав, ответил Тёма, — Да, погуляем. Домой Герман заходил довольный.***
Сашка: Я видела тебя с тем парнем из первого отряда. 00:45 Это ты в него влюблен, что ли?.. 00:46
Примечания:
кому-то это вообще сдалось после всех выходок фут. блогеров?..
