Любовные судороги

      Конечно же почти ничего не изменилось в нашем с тобой <общении>. По сути, я не слишком и пыталась достучаться несмотря ни на что. Меня больше пугало опасение, что я могу испортить всё своим поведением. Это словно дышать на хрупкую хрустальную вазу, прекрасно понимаешь, ничего нельзя испортить дыханием, но красота её так очаровывает, что ты всё равно боишься случайно её разбить. Моё сердце немело и тлело разожженной надеждой. Даже если я просто представляла тебя рядом, моё сердце разгоралось так сильно, что становилось бесконечно больно от этой иллюзии, раскрашивающей мир в цвета радуги, заставляющей мозг на секунды быть обманутым. Я не могу понять до сих пор как жизнь умудряется создавать такие несовершенные в своём совершенстве идеалы как ты.       Именно тогда я начала тебя рисовать. Я знаю каждую несимметричную черту твоего лица, как ты выглядишь в каком ракурсе. Как меняется твоё лицо в радости, озадаченности, задумчивости, счастье, покое и беспокойстве. Я нашла все видео и фото до которых смогла добраться. Единственное, что меня угнетало, я не могла понять какого оттенка твои глаза. На фотографиях было слишком много разночтений. Освещение и цветокоррекция очень часто играют злые шутки с отображением реальности. Потому твои глаза иногда выглядят карими, иногда ореховыми, иногда жёлтыми, иногда даже серыми. Даже твои детские фото не помогли мне с прояснением этой детали. Это стало моим вопросом номер один, как бы странно это не звучало. Я рисовала тебя уже почти каждый день, но в этом моменте никак не могла прийти к окончательному выводу. Мне так хотелось коснуться тебя, и тушуя грифель карандаша пальцами, я словно оставляла следы на нашей коже. Соприкосновение с идеалом, до которого не дотянуться в обыденности. Потом я отправила тебе свои работы, скрепя сердце, ведь они не были идеальными, скорее просто более совершенными, чем обычно. Меня бы расстроило, если бы они тебе не понравились. Но самое интересное, что ты по-прежнему не читал мои сообщения, а соответственно ответа я могла бы ждать очень долго, если бы кое-что не произошло. Мы вновь встретились.       Я бы откровенно соврала, если бы сказала, что это было полной неожиданностью. В моем сознании тайной безысходностью горела мысль, что в этом месте ты можешь появиться рано или поздно. По крайней мере вероятность была выше, чем просто искать тебя по городу. Хотя, надо признаться, я уже знала где ты живёшь, конечно без номера квартиры, но точно знала в каком районе, на каком этаже и в каком доме. Полное сумасшествие обыскать всю Москву в поисках твоего дома, но этого делать и не пришлось. Современные технологии очень хороши, но иногда играют и против нас. Стоило тебе вывесить вид из своего окна, как мне просто осталось найти такие дома. Да, скажет кто-то, как можно найти чьё-то местоположение просто по внешнему виду дома. Но особенность новостроек такова, что каждый застройщик пытается сделать каждый дом особенным, а потому, зная какие жилые комплексы уже сданы, найти нужный уже не кажется таким безумством. Хотя всё, что происходит в моей жизни, по-другому пока даже не назвать. Как оказалось впоследствии, я угадала даже этаж. Но опустим этот момент, поскольку я не собиралась быть сталкером и расстилать постель около твоего подъезда. Но признаюсь, что иногда, в моменты злости за твоё молчание, мне хотелось подорваться прямо среди ночи, пройти двадцать километров до твоего дома и просто начать кричать твоё имя под окнами, потому что ломка, которая охватывает моё существо от недостатка тебя в моей жизни, изматывает и бороться с собой очень тяжело. А порой и невыносимо.       Но вернёмся к нашей встрече. Я стояла у сцены, слушая выступление малознакомой мне группы, потом на мгновение повернулась и увидела тебя. Узнала мгновенно, даже несмотря на маску. Узнала и в буквальном смысле застыла на месте. Окаменела. Мои руки в мгновение ока застыли и онемели словно от холода. Сердце забилось сильнее и голова закружилась, что весь окружающий мир полетел лёгким хороводом. Тогда мне прежде всего стало очень страшно. Страшно оттого, что сбылась мечта увидеться, но в душе мгновенно пробудился страх отказа, отрицания меня. Душа влюблённого становится такой чувствительной и слабой, но и сильной одновременно. Можно выдержать все трудности, даже сильную физическую боль, если это нужно, чтобы соединиться, добраться до любимого существа. Но отказ от этой самой личности в принятии себя уничтожает с невиданной легкостью. Душа моя пребывала в растерянной сумятице, я не знала, как мне подойти к тебе. Как мне собраться, чтобы пересилить себя, я не знала, как ты отреагируешь. Не буду мучить себя излишним описанием всей бурей в моей душе, но к концу вечера я все же собралась с силами и смогла подойти к тебе.       Когда я начала говорить, то сразу же начала задыхаться. Возможно, ты принял это за растерянность и смущение, но в большей степени это было раболепное преклонение перед богом. Когда я говорю с тобой, лёгкие переполнены кислородом и я начинаю задыхаться от этого. Как будто в лёгких расцветают цветы и от этого становится головокружительно хорошо. Пресыщаешься этими ощущениями и тонешь в них. Забавно, но каждый разговор с тобой я начинаю с фразы: привет, можно мне с тобой поговорить? Я не могу существовать без этого можно. Без твоего одобрения я не могу вмешиваться в жизнь, создавая помехи своим существованием. Самое глупое, что я забыла все вопросы, которые хотела тебе задать, помнила только один, насчёт цвета глаз. Ты немного удивился, но все же ответил, что зелёные. Наконец-то загадка долгого времени перестала мучить меня своей таинственностью. Ты сказал, что совсем не антисоциальный и умеешь общаться, но в последнее время занят. Ты просто мастер вежливого отказа и ухода от прямых ответов. Но мне это даже нравится в своей мучительно подвешенной невесомости. Я попросила тебя посмотреть мои сообщения и выразить свои эмоции. Да, я тоже мастер, только странных просьб. И ты пообещал. Пока мы совершали акт коммуникации, пародирующий общение, твоя девушка стояла рядом, немного поодаль. Не имею малейшего понятия, подозревает ли она во мне нечто большее, чем просто фанатку. Меня раздражало, что почти после каждой реплики ты смотрел на неё, словно нуждался в одобрении, как преданный пёс. Мне хотелось схватить тебя за руку, чтобы отвлечь от неё, ведь эти вырванные куски внимания, по-прежнему не были безраздельно мои. Это больно. Я не могу описать эту боль. Боль, сжигающую заживо. А ещё я опять попросила о фото, самое забавное, что на каждом из них у нас с тобой одинаковое выражение лица. И я всегда стою чуть в стороне от тебя, мне страшно прикоснуться к тебе, выдать свою реакцию слишком явно. Интересно, о чем думала она, пока фотографировала нас. Насколько сильно она понимает что ей повезло, что у неё есть ты. Я завидую ей в этом плане как кошка, голодающая неделю, холёному и пышущему здоровьем псу.       А после я ещё и попросила обнять тебя и ты не был против, а потому я наконец-то смогла дотронуться до тебя. И поскольку я была в абсолютно шоковом состоянии от такой близости, что уже смутно помню, попрощалась ли я с тобой, но в итоге я опять сбежала. Бежала по улице от переполняющих чувств.       Когда я ехала в метро ты мне наконец-то ответил. Не знаю, насколько ты правда был рад присланному. Но позже мне удалось задать тебе вопросы и ты даже отвечал в привычной манере спустя долгие дни. А потом я совершила отчаянную глупость и попросила о встрече. Я просто хотела задать тебе сотню накопившихся вопросов, потому что письменно отвечаешь долго и такая беседа затянулась бы на годы. Но в итоге, ты все наверное понял неправильно или наоборот слишком правильно и опять заморозился. Молчание длится уже два месяца. И я по-прежнему в ожидании следующей встречи. И я дождусь. Обязательно. Я живу ради этого.