Под знаком дракона

Касин проснулся утром с бешено колотящимся сердцем и спешно ощупал кровать. Ярэ рядом не было, не было его ни в спальне, ни в остальных комнатах совсем не скромной кельи. Вернувшись в постель, Касин пролежал еще с полчаса, мучая себя вопросом: «Действительно ли они с Ярэ провели ночь вместе или то лишь иллюзия, порожденная ароматической свечой?» Второе подтверждала горстка пепла на столике у окна, отсутствие друга и невероятность произошедшего. Зато на первом настаивали яркие воспоминания, отголоски эйфории в теле и по две поперечные царапины на плечах. Стоило Касину коснуться ран, и его обдало сладостным теплом. И все же несговорчивый разум продолжал спорить, уверяя, что безэмоциональный Ярэ, презирающий и даже страшащийся плотских страстей, никогда бы не пошел на подобное соитие. Истерзав себя внутренними спорами, Касин решил отдаться на суд друга. Нашел он Ярэ на одной из тренировочных площадок за прохождением обычного утреннего круга боевых фигур. Тот приветствовал Касина совершенно обыденно, это склонило чашу весов к тому, что страстная ночь — лишь результат дурмана, но спросить все же стоило. Вот только как? Напрямую нельзя. Если ничего не было, отношение Ярэ к нему кардинально поменяется в худшую сторону, а если безумный акт имел место, то уточнение в его реальности Ярэ может счесть оскорблением. Продолжая терзаться размышлениями, Касин сам прошел круг фигур, при этом внимательно наблюдая за другом. Отпрыск рода Сау надеялся хотя бы в какой-то мелочи: движении, взгляде, полуулыбке найти подсказку. Не удалось. Ярэ вел себя так же сосредоточенно, как и всегда, методично отрабатывал упражнение и ни на что не отвлекался. Закончив обязательную часть, Касин отважился произнести: — Как тебе сегодня спалось? — голос немного подвел, дрогнул от волнения, и пришлось закашляться, чтобы это скрыть, но и без промедления продолжить. — Мне показалось, что ночь выдалась очень душной. Я долго ворочался и никак не мог сомкнуть глаз. — Я ничего не заметил. Читал до самого рассвета, а потом просто упал на постель и уснул, — без какого-либо особого выражения ответил его друг. «Выходит, ничего не было!» — ухнуло в голове Касина, сердце встревоженно забилось, и он почувствовал облегчение: значит, все остается по-прежнему. — Я намеревался сегодня сходить в чайный дом, что так нравился нашему сиятельному, — продолжил беседу Ярэ. — Если у тебя на этот вечер нет более интересного занятия, можем пойти вместе. Касин посмотрел на него удивленно, потому что еще ни разу не получал от Ярэ приглашения куда-либо, и тут же встрепенулся: не рано ли он решил, что перемен не будет? Весь дальнейший день прошел для Касина в терзаниях о реальности или нереальности совместной ночи и в ожидании вечернего похода как ответа на этот вопрос. И вот прошел уже час как они, сидя друг против друга, пьют чай в общей зале под нежные напевы флейты и под присмотром местных чаровниц, а ничего так и не прояснилось. Ярэ разговаривал о чем угодно, только не о том, что больше всего волновало его друга, отчего беспокойство последнего лишь нарастало. — Сегодня здесь многолюдно, — не выдержал состояния неопределенности Касин, — давай перейдем в отдельную комнату? На втором этаже есть покои с балконами. Можно будет наслаждаться видом звездного неба. Его друг не стал возражать, но уединение ничего не изменило. Ярэ продолжал вести ничего не значащие разговоры, но у Касина сложилось впечатление, что думает тот на самом деле о чем-то другом и это что-то занимает его сильнее. Ночь выдалась тихой. Чистое звездное небо раскинулось в вышине во всем своем великолепии. Из нижних этажей чайного дома продолжал доноситься мелодичный голос флейты, а на балконе второго этажа, который заняли молодые люди, царил покой. Жесткие циновки для сидения здесь заменяли мягкие ковры и подушки, что располагало к большей расслабленности и неге. Горячий пряный напиток совсем немного дурманил, давая разуму оставаться достаточно ясным. Вся обстановка настраивала душу на поэтический лад. Несмотря на это, попытки отпрыска рода Сау подвести товарища к обсуждению самой волнующей темы ничего не дали. Зато для самого Касина общение без посторонних глаз ухудшило положение. В памяти стали настойчиво всплывать картины совместного жаркого безумия, близость Ярэ и одновременно недоступность стали сводить с ума. Неистово захотелось повторения, снова увидеть великолепие обнаженного тела, снова смять в объятьях казавшегося совсем бесстрастным, овладеть, услышать его блаженные стоны и вместе с ним взорваться экстазом. Дыхание Касина потяжелело, во взгляде отразился хмель желания, но Ярэ, казалось, ничего не замечал и продолжал говорить о пустяках, глядя на далекие холодные звезды. Хотя то, что серьезный отпрыск рода Тамир разговаривает ни о чем, уже само по себе было довольно странно, но Касин сейчас находился не в том состоянии, чтобы подозревать и рассуждать. Безумно хотелось получить хотя бы то, что прошлая ночь ему так и не подарила — поцелуй. Тонкие губы, трепетные и подвижные, приобрели в глазах Касина неодолимую привлекательность, дразнили и манили так, что до боли сводило челюсти. Дойдя до пика вожделения, Касин, стремясь удержать себя от рокового шага, до крови прикусил губу. Сам же вздрогнул и с шумным выдохом спешно отвернулся, потому что Ярэ, наконец поняв, что что-то происходит, оторвался от созерцания небосвода и перевел взгляд на него. Совместное чаепитие обернулось неимоверной пыткой. — Прошлая бессонная ночь дает о себе знать, — произнес Касин, кое-как совладав с собой. — Кажется, я готов уснуть прямо здесь. — Надеюсь, дело действительно в этом, а не в том, что тебе стало со мной так скучно, что потянуло в постель, — улыбнулся Ярэ. «Еще как потянуло, — с болью подумал его друг, — в постель». Касин был прав, весь вечер Ярэ больше думал не о дружеском общении, а о младшем брате, и затеян вечерний выход был ради того, чтобы побыть подальше от него. Заметив во время последнего занятия, как Фари задыхается, старший брат понял, что перестарался. Не стоило ожидать слишком многого от сына простолюдинки. Если Фари суждено оставаться заурядным членом Ордена с весьма посредственными умениями, то так тому и быть. Тихий приятный вечер в обществе Касина дал Ярэ восстановить душевную гармонию и прийти к окончательному решению. На следующее утро Ярэ сам нашел брата после утренних приветствий богов и объявил, что совместные занятия прекращаются: — Ты будешь ходить к господину Тауси, пока он не подтвердит, что знаешь и можешь ты достаточно для образованного человека. А чтение трудов из нашей библиотеки тебе придется продолжать самостоятельно. В твоих же интересах не бросать самостоятельного познания. — Как жаль, — расстроился юноша. — Позвольте высказать вам слова истинной благодарности за все, что вы для меня сделали, за потраченное на меня время… Фари догадывался, что причина отказа благодетеля от роли наставника в произошедшем на последней тренировке. «Он почувствовал мои совершенно недостойные мысли и желания», — сокрушенно подумал юноша. Ярэ остановил его словоизлияния взмахом руки. — Не стоит. — А что с нашим последним боем? Осталось еще пятое сражение, — напомнил Фари. — Даю тебе семь дней, чтобы закрепить полученные навыки, освоиться с ними и показать мне их в состязании. Фари сдержано кивнул. Тренировками юноша занялся с такой отчаянной решимостью, что почти не оставил себе времени на сон и отдых. В результате это принесло свои плоды, узкая тропинка, показанная Ярэ, была пройдена столько раз, что превратилась в хорошо утоптанную дорогу. Помогал Фари и сам образ благодетеля. Стоило вспомнить о последнем совместном занятии, о проникновенном голосе над самым ухом, о провокационной близости тел и удивительном ощущении проникновения, как руки наполнялись вибрирующим теплом и управление окружающими потоками эфира становилось возможным. Очевидные успехи подопечного заметил и наставник, удостоив прилюдной похвалой. Однако кое-кому это пришлось не по нраву. — За что его хвалить? — намеренно громко хмыкнул Чонги, проходя недалеко от Фари. — Никаких особых успехов у него нет. — Верно, — подхватил Гамхи, — с палкой он обращается и то более умело. — Он до сих пор не выполнил условие о пяти боях с выбранным членом Ордена, — заметил Римсак. Омрис, поддерживая задор товарищей, решил не ограничиваться разговорами в третьем лице и обратился прямо к Фари: — Как же так? От тебя отказался даже Тамир? — Мне казалось, его размажут сразу пять раз и забудут о его существовании, — подал голос Шитмору. — Или тебя пожалели? Оставили помучаться от осознания собственного бессилия? — Нет, господин Ярэ был так великодушен, что сам преподал мне несколько уроков, поведал о некоторых тонкостях и дал время закрепить полученные навыки, — с достоинством ответил задираемый, стараясь не опускаться до уровня склоки. — Напыщенные слова, не больше, — оскалился Омрис. — Даже Тамир не стал бы возиться с таким неумехой, как ты. — Он очень великодушен, следует в этом заветам Ордена, что и вам бы не помешало, — произнес Фари. — А, пусть покажет, чему его научили, — вдруг бросил Шитмору. — Что нам слова?! Докажи делом! Четверо его товарищей согласно усмехнулись, непременно желая принять участие в испытании ненавистного новобранца. Сразу пять противников для такого неопытного бойца, как Фари, было, несомненно, серьезнейшем испытанием, но наглецы задели честь его кумира, и такого он не имел права прощать. Вскинув голову и усмехнувшись, Фари бросил короткое: — Прошу, — призывая врагов действовать немедленно. Взбешенные его самоуверенностью, забияки атаковали, не задумываясь. Юноша взмахнул руками, на мгновение скрестил их перед собой, а затем обе перевел вправо. Проделал он это изящно, словно танцуя, даже неосознанно скопировав манеру Ярэ, хотя тому потребовалось бы совершить гораздо меньше движений для того же результата. За мгновение до атаки Фари как раз подумал о своем благодетеле, о том, что эти пятеро задир посмели неуважительно о нем отзываться, и в ладонях появилось жжение. Руки были готовы управлять силами. Своей мощи Фари для отражения пятикратной атаки не хватило бы, и он воспользовался тем, что струилось вокруг и само по себе. Контратаковать не стал, а сильным потоком смел направленные к нему ударные струи и запустил вокруг себя. Не ожидавшие ничего подобного противники на первом обороте отшатнулись, ощутив проносящийся мимо поток, а на втором их уже отбросило, так как круг стал расширяться. К третьей встрече, состоявшейся через несколько секунд, противники Фари оказались более подготовленными и выставили щиты, вот только не в сторону врага, а вправо. Запущенный Фари поток ревущей мощью быстро надвигался на ощетинившихся силовыми заслонами, когда юноша решил, что показал свои возможности достаточно. Взмах сцепленных рук перенаправил струю силы в землю. Не ощутив столкновения, задиры принялись удивленно озираться по сторонам, пытаясь понять: исчезла угроза или только делает обходной маневр. — Полагаю, довольно, — пытаясь подражать невозмутимости своего благодетеля, произнес Фари и направился прочь. — Опять применил какую-то странную технику! — возмутились его обескураженные противники. Фари ликовал: наконец удалось поставить наглецов на место и подтвердить, что Ярэ не напрасно тратил на него свое время. Более-менее довольным в последние дни чувствовал себя и Касин. Друг словно опять о нем вспомнил, не пропадал, ссылаясь на занятость больше обычного, охотно беседовал, когда дела или случайность сводили их вместе, даже дважды приглашал вечером прогуляться за стенами обители. Что вдруг случилось? Касин искал ответ в себе, в иллюзии о совместно проведенной ночи… Или все же не иллюзии? Иллюзия не могла бы так повлиять на того, кто ничего о ней не знает. Однако от истинной причины он оставался слишком далек. Ярэ изо всех сил старался удержать у себя ясность и чистоту духа и не скатываться в злость и раздражение от никчемности незаконного отпрыска своего отца. В этом ему как раз и помогало дружеское общение, не замутненное ничем посторонним. Ярэ намеревался провести с братом последний пятый бой и в дальнейшим сталкиваться с родственничком как можно реже. В назначенный день и час Ярэ и Фари встали на тренировочной площадке друг против друга. Несколько десятков членов Ордена пришли посмотреть на показательное сражение, хоть оно и не предполагалось слишком уж зрелищным. Юноша, выйдя на бой против своего кумира, почти не волновался. Шансов выиграть он не имел никаких, поэтому рассчитывал просто продержаться дольше, чем в прошлые разы. Ярэ снова атаковал первым, послав в сторону брата не слишком сильный одиночный сгусток. От волнения и неопытности Фари не успел разобраться в сущности атаки и применил то, что уже помогло ему выстоять против пятерых задир: сильным кольцевым потоком запустил шарообразный заряд по кругу, чем заслужил недоуменно приподнятую бровь брата. Едва сгусток оказался за спиной юноши, Ярэ дернул заряд обратно на себя. Не успев поставить никакой защиты, Фари снова оказался на земле поверженным. — Забавная попытка, — бросил Ярэ и уже направился прочь, как путь ему преградила пятерка задир в полном составе. Фари, мгновенно забыв о себе, вскочил на ноги и поспешил к своему кумиру, подозревая, что зловредная шайка задумала что-то недоброе. Ярэ даже не стал тратить слов на остановивших его, просто вопросительно посмотрел. — Просим господина Ярэ Тамира провести с нами пять учебных боев, — почти хором заявили задиры и протянули ему каждый по свитку, перевязанному шелковой лентой. От такого поворота Фари удивленно вскинул брови, а вот его старший брат остался невозмутим. — Я не занимаюсь наставничеством, — заявил он и шагнул вперед, намереваясь продолжить свой путь. — Мы вас очень просим, — сказал Гамхи. — Вам удалось обучить даже этого неумеху!.. — восхищенно выдохнул Чонги. — Мы обещаем отдать все силы! — поддержал Римсак. — Я не занимаюсь наставничеством, — повторил Ярэ, не останавливаясь. Пятерка просителей была вынуждена расступиться, давая ему дорогу, а уже спустя мгновение к Фари кинулся Шитмору: — Как тебе удалось его уговорить?! Фари с невинной улыбкой развел руками. В последующие дни юноша с успехом доказывал на тренировках своим недругам, что теперь он далеко не так беспомощен, как раньше. *** — Его сиятельность желает нас видеть, — сообщил Касин, появившись на пороге кельи своего друга. — Почему так поздно? — удивился Ярэ, собиравшийся занять остаток вечера сжиганием накопившихся посланий. — От скуки устраивает небольшое застолье, — пояснил Касин, ища глазами, куда бы присесть. — Хочет удивить нас кушаньями своей родины. Ярэ собрал в корзину последние свитки, хорошенько примял их, накрыл крышкой, а потом вздохнул: — Я бы нашел, чем еще заняться. — Брось. Немного развлечений и тебе пойдет на пользу. Довольно прозябать в своем воинственном аскетизме. У тебя ведь даже посидеть не на чем. — На циновке, — не понял его затруднений товарищ. — Или прилечь. Ярэ указал взглядом на свою постель. Касин хотел было ответить все в том же шутливом тоне, но потом вдруг смутился и отвернулся. — Я имел в виду, что ты мог бы обустроить свои покои более роскошно, — попытался он выправить тон и настроение беседы. Ярэ посмотрел по сторонам. Его келья мало отличалась от жилищ новобранцев Ордена: на полу лишь циновки, из мебели - невысокая кровать, два сундука для хранения вещей, столик для письма и стол для приема пищи — и это на три просторные комнаты. — Здесь все, что мне нужно, — пожал плечами непритязательный хозяин кельи. — Вот и идем, — подхватил его под руку неугомонный Касин, — окунемся в роскошь заморских стран, — и потянул за собой, рассказывая, какой приятный вечер их ожидает. Для скромного застолья принцу выделили малую трапезную. Столы по распоряжению устроителя поставили двумя группами: вдоль стен для телохранителей сиятельного Ванши и один длинный в центре для приглашенных членов обители. В стремлении хоть немного задобрить высокородного гостя ему разрешили пригласить музыкантов, так что вечер действительно обещал быть приятным. Ванши казался вполне довольным и вел себя как радушный хозяин. Проявляя к Касину особое благоволение, принц усадил того во главе стола, накрытого для братии обители. Среди множества блюд даже выставили хмельные напитки. — Чего же добивается его сиятельность? — шутливо произнес Касин, оценивая всю роскошь пиршества. — Попрать ценности аскезы Ордена и развратить нас? — Хотелось бы верить, что так он всего лишь избавляется от скуки, — мрачно произнес Ярэ, сидящий по правую руку от своего товарища. Вкусная трапеза, хмельные напитки без ограничений, веселая музыка и дружественная обстановка быстро сделали свое дело. Громче зазвучали голоса, смех и шутки. Принц пустился в долгое повествование о чудесах своей родины, и кто-то его даже почтительно слушал. Касин принялся вспоминать забавные истории и заполучил еще больше слушателей. Сам он делал вид, что очень увлечен ролью рассказчика, но в действительности пытался так избавиться от очередного наваждения. Ярэ сидел рядом с ним, чуть менее серьезный, чем обычно, улыбался в ответ на его шутки, даже самые неуклюжие, и выглядел настолько привлекательно, что Касину хотелось взвыть от жгучего желания обладать. В его памяти снова плясали самые откровенные воспоминания, а хмель коварно создавал ощущение, что есть надежда на… Касин прикусывал себе щеку, сжимал под столом кулаки и забавлял слушателей новой историей. Однако Ярэ тоже не был так уж благодушен и погружен в праздник. Он то и дело поглядывал на сиятельного Ванши, пытаясь разгадать, для чего придумано это застолье. После очередной перемены блюд принц поднялся, сделал музыкантам знак смолкнуть и громко объявил: — Здесь я достаточно насмотрелся танцев членов Ордена, теперь хочу удивить вас танцем своей родины — Гажара! Его телохранители расценили обращение как сигнал к действию, покинули свои места и, обойдя столы, выстроились перед ними в две шеренги. Сам Ванши перебрался прямо между блюд и кубков и оказался во главе своих отрядов. Прислужники быстро раздали охранникам принца копья. Занимавшие центр члены Ордена, озадаченно переглядываясь, начали вставать, не понимая, что происходит. Копья вызывали закономерные опасения, хоть их и разукрасили цветными лентами. — Мы покажем наш древний боевой танец, — с успокаивающей улыбкой заявил Ванши, — а вы проявите уважение к нашим обычаям и поднимитесь, — попросил он тех, кто еще оставался сидеть. Танец начался только тогда, когда перед принцем клином встали все приглашенные члена Ордена во главе с Касином. Музыканты не возобновили игру, и гажарцы озвучивали происходящее сами короткими общими выкриками, что отдаленно напоминало песню. К тому же они ритмично стучали ногами, а временами и древками копий, что тоже создавало определенную мелодию. Никакого изящества в движениях телохранителей не было, и в целом происходящее больше напоминало совместные занятия по воинскому искусству. Делались выпады попеременно то на правую ногу, то на левую, копья кружились, поднимались и опускались, описывали острием в воздухе различные фигуры и возвращались в исходное положение. «Совсем не интересное зрелище, не способное подарить никакого удовольствия наблюдающим», — подумало большинство членов Ордена. — По сравнению с этим, наши тренировки действительно походят на прекрасные танцы, — усмехнулся Касин. — Зато сколько напряжения в воздухе, — тихо произнес Ярэ из-за его спины. — Интересная особенность для танца. — А ты веришь, что это танец? Касин кинул на него через плечо удивленный взгляд. — А что же? — Пока не знаю. — Тебе стоило хоть немного пригубить хмельного, — покачал головой его друг, — и подумать о чем-нибудь более приятном, чем подозрения. Дружескому совету Ярэ не внял, а попытался почувствовать движение, которое создавали танцующие. Копья, возгласы, общее раскачивание в такт — все это, несомненно, затрагивало силы эфира, но способом, который члены Ордена не знали. Тем временем движения ускорились, потоки обрели более определенное направление, и Ярэ насторожился. Действуя очень слаженно, каждый из танцующих описал острием копья круг, закрепив этим силовой вихрь на орудии, а затем совместным резким выпадом направили вихри в сторону принца. Поддавшись, волны эфира помчались в заданном направлении. Не зная, чего именно ожидать, но подозревая, что это неспроста, Ярэ тихо скомандовал стоящему впереди другу: «Щит!» Касин выставил перед собой заслон раньше, чем успел осознать, что именно делает, настолько прием был отработан у них с Ярэ в групповых сражениях. В то же мгновение два направленных к Ванши потока преобразовались из состояния эфира в огненную форму. Принц распахнул длинные полы своего одеяния, и под ним сверкнули металлические латы. Отразившись от блестящей поверхности, огненные столбы полыхнули в сторону отряда Ордена, врезались в щит Касина, и, еще не растратив своей мощи, попытались обогнуть преграду. В этот момент, взмахнув руками словно крыльями, их перехватил встречным ударом Ярэ и направил обратно. Пламенные вихри, повторив свой путь, обрушились на бедра Ванши. Тот закричал и рухнул на колени. Его телохранители побросали копья и кинулись к своему господину тушить вспыхнувшую одежду. — Что это было?! — Касин ошарашено смотрел то на своего друга, то на голосящего принца. — Неизвестная техника, — коротко пояснил Ярэ. — Нападение! На меня напали! — Ванши вскочил на ноги и от отчаянных воплей наконец вернулся к словам. — Напали! Это все видели! Немедленно сюда господина Гё! Я требую его! И требую, чтобы напавшего схватили! Хватайте его! Хватайте! Сейчас же! — дрожащей от перенапряжения рукой он обличительно указывал на отпрыска рода Тамир. Сбив с господского платья весь огонь, телохранители двинулись выполнять приказ, ощетинившись теми же самыми копьями, с которыми танцевали. — Вот это понятный поворот дела, — процедил сквозь зубы Касин. Разумеется, он никому не позволил бы даже коснуться своего друга, да и остальные члены орденского отряда тут же сплотились вокруг Касина и Ярэ, образовав непреодолимый барьер. Противостояние хоть и обострилось до предела, но жертв пока удалось избежать. Получив сбивчивое сообщение о происходящем, в малую трапезную поспешил сам глава Ордена. Предстала ему живописнейшая картина: красный от негодования, мокрый и грязный от всего на него пролитого, в обгоревших одеждах, принц кричал, что было сил, и метался между своими телохранителями и ушедшими в глухую оборону членами Ордена. Противники пожирали друг друга взглядами в окружении перевернутых столов, разбросанной еды и разбитой посуды. В воздухе витало сильнейшее напряжение. — Ваше высочество, вы благополучны? — кинулся к Ванши господин Гё, тем самым переводя на себя весь гнев гостя. — Нет! — взвизгнул тот от возмущения. — Тысячу раз нет! Разве не очевидно! Посмотрите на мою одежду! Я горел! Горел заживо! И это сделал кто-то из ваших людей! Нет! Даже скрывать не буду! Я уверен! Это был Тамир! Мои ноги! — с эти возгласом принц снова рухнул на пол, корчась от боли. — Прошу вас сначала приказать своим людям опустить оружие, — тоном совсем не просительным заявил глава Ордена, — и мы во всем разберемся. Ванши подняли с пола, усадили на стол, и стало видно: полы халата и штаны насквозь пропитала кровь, которая теперь начала капать на циновки. — А еще мне срочно нужен лекарь! — бросил принц. Господин Гё тут же послал за врачом, а Ванши сделал знак своим телохранителям отойти от окруженного отряда Ордена. Собратья, более не опасаясь нападения, убрали защитные заслоны. — Хотелось бы услышать объяснения о произошедшем, — жестко обратился господин Гё к своим подопечным, — прежде всего от вас, господин Ярэ. — Неужели он посмеет отрицать, что напал на меня?! — не унимался принц. — Это все видели! И мои люди! И ваши! Все! — Это не было нападением. Я отразил атаку, — спокойно пояснил Ярэ. — Нас неожиданно атаковали! — с жаром поддержал Касин. — Если бы не мой щит и не оборотный удар Ярэ, сейчас горели бы мы, весь наш отряд. — Господин Касин защищает своего друга! — не отступал сиятельный Ванши. — Благородно, но не в этом случае! Он преступник! Он посмел на меня напасть! — Первыми напали вы! — бросил в ответ разгоряченный отпрыск рода Сау. — Каким образом? — взвился принц. — До выходки Тамира никто в вашу сторону даже оружия не направил! — Вы ударили в нас огнем! — Я не повелитель огня! Я не умею делать ничего подобного! Это ваша стезя! И в результате я ранен! Довольно защищать преступника! Я требую, чтобы его наказали со всей суровостью! Требую наказания! — Я готов все объяснить, — все так же спокойно произнес Ярэ, — но не в присутствии принца. Он слишком болезненно на все реагирует. — Очень хотелось бы услышать ваши объяснения! Неужели опуститесь до лжи и выдумок?! — не желал прекращать разбирательство сиятельный Ванши. — Мне тоже хотелось бы услышать ваши объяснения, — с учтивым поклоном произнес Ярэ, но именно в этой безупречной учтивости чувствовалась насмешка. — Что за технику вы применили и что за латы у вас под одеждой? — Охотно отвечу! Не понимаю, о какой технике идет речь! А латы!.. Я ежеминутно опасаюсь за свою жизнь, поэтому защищаю себя, как только возможно! — Угрожаем вашей жизни совсем не мы! Дела Гажара нас не касаются! — снова вмешался Касин. — Зачем бы господину Ярэ понадобилось нападать на вас? — Из-за личной неприязни! — парировал Ванши. Касин хотел продолжить спор, но после подобного заявления уже не в такой уважительной манере, однако Ярэ его остановил, положив руку на плечо. Глава Ордена оценил весь накал страстей и счет разумным разбираться в случившемся отдельно с каждым из участников. К тому времени появился лекарь, так что принца отвлекли заботой о его сиятельном здоровье: обработкой ран и укладыванием на носилки. — Всем немедленно в зал собраний, — распорядился господин Гё, гневно глядя на своих подопечных, — и ждать там моего возращения. Сам же он сопровождал принца до покоев, успокаивая разгоряченного гостя обещаниями, что проведет необходимое разбирательство. И разбирательство состоялось немедленно, как только в месте проведения общих собраний появился глава Ордена и трое самых высокопоставленных его членов. — Позор! Позор пал на наш Орден! Позор, от тени которого мы еще долго не сможем избавиться! — гневно начал свою речь господин Гё. — Чтобы ни произошло в малой трапезной, этого вообще не должно было произойти! Сам император передал нам под охрану высокородного гостя, и тут он в стенах нашей же обители получает серьезные раны! Раны от рук нашего же собрата! Собрата, назначенного в отряд, призванный охранять принца! Император нам этого не простит! Верно, не простит и сам принц, но недовольство императора для нас важнее! Никакие оправдания не помогут нам избежать скандала и позора! Вы должны помнить об этом, когда будете рассказывать нам, что случилось. Опрашивали участников конфликта по одному, остальным приходилось ждать за дверью без возможности что-либо услышать. Первым довелось держать ответ Ярэ. — Признаю свою вину в том, что слишком поздно понял сущность опасности, грозившей мне и моим собратьям, и отреагировал на нее недостаточно быстро, — с неизменным хладнокровием произнес он. — Что вызвало появление огненной силы? — выпытывало высокое собрание. — Полагаю, какая-то неизвестная нам техника Гажара, замаскированная под танец. — Подобным умением владеют только члены Ордена! Немыслимо, недопустимо считать, что кто-то еще способен так управлять стихиями! — возмутились допрашивающие. — Это наше исключительное умение! Главная ценность Ордена! Никто кроме членов Ордена не может владеть ею! — И все же гажарцы во главе с принцем ее применили, — настаивал Ярэ. — Даже если на мгновение предположить, что это так… Разве нельзя было полностью развеять огненное возмущение? — строго спросил господин Гё. — Разве так уж необходимо было возвращать ее отправителю? — Я не успел оценить истинную силу атаки и прибег к самому проверенному способу отражения. — Вы навлекли огромную беду на наши головы! — Прошу меня простить, — с достоинством ответил отпрыск рода Тамир, — я не имел такого умысла. — Господин Ярэ поступил правильно! — неизменно защищал друга допрашиваемый Касин. — На его месте так поступил бы любой! Нас атаковали внезапно! До последнего мгновения маскируя это под танец! Я успел выставить заслон только потому, что господин Ярэ меня об этом предупредил! Не считаю, что кто-то виноват, кроме принца и его телохранителей! Не мы на них напали! Мы даже толком не защищались! — Но его высочество получил серьезные раны ног и теперь справедливо негодует и требует наказать виновного, — холодно заметил один из высокопоставленных собратьев. — Во всем произошедшем он должен винить только себя. — Владение силами эфира доступно только членам Ордена. Это известно всем. Никто кроме вас не мог вызвать огненный вихрь. — Мы этого не делали. Я могу в этом поклясться! Поклясться и за себя, и за каждого, кто входит в отданный под мое командование отряд! Вызвали огонь принц и его люди, — уверенно отвечал отпрыск рода Сау. — Если все так, как вы говорите, удалось бы погасить силу пламени без направления ее обратно в принца? — спросил господин Гё. — Трудно сказать. Мы никогда не сталкивались с подобной техникой. Но считаю, господин Ярэ применил самую верную тактику, полностью отразив. К тому же, принц оказался в латах, которые, правда, не слишком ему помогли, но их существование подтверждает, что он был готов к сражению. — А мы считаем, — возразил один из допрашивающих, — что уроженец Тамир, будучи опытным воином, должен был справиться угрозой, не причиняя никому вреда. — Как я уже говорил, нападение произошло внезапно. Условия ничем не отличались от настоящего сражения, а в бою с противником не раскланиваются, — возражал Касин, возмущенный, что их обвиняют, а не поддерживают. — Вы забываетесь! Принц Гажара нам не враг, а союзник! — Союзник, вздумавший напасть. Может стоит перестать с ним церемониться? — Вы ничего не понимаете в делах, касающихся высших интересов империи! — Так для империи нужен виновный, — криво усмехнулся Касин. — Тогда обвините и меня в том, что поставил заслон и посмел не позволить спалить нас заживо! — А что скажет нам хранитель традиций Ордена? — обратился господин Гё к единственному члену собрания, который во время разбирательства еще не проронил ни слова. — Проступок совершен в отношении лица, которое не состоит в Ордене. Пострадавшее лицо находится под охраной Империи и оберегается во имя ее интересов. Мы бы должны отдать виновного на волю императорского суда, — задумчиво проговорил хранитель традиций, внимательно глядя на горящего праведным гневом отпрыска рода Сау. — Я готов приносить клятвы перед любым судом, — прорычал Касин. — Ярэ невиновен, он защитил всех нас, а вот в намерениях принца стоит разбираться. И если вы собираетесь отдать Ярэ на расправу людям императора, то и меня тоже! Если он виновен, то и я не меньше! — Но мы всегда придерживались правила, — продолжил хранитель традиций, — что внутренние вопросы Ордена мы решаем сами. Те, кто ступает под нашу сень, клянутся в верности и послушании, а мы обещаем им братскую помощь и защиту. Это дело должно остаться делом Ордена. Несмотря на возражения и оправдательные речи всех участников со стороны Ордена, обвинительный вердикт все же был вынесен. За неправильно выбранный способ борьбы с огненным вихрем Ярэ приговорили к заключению в эфирную сферу. — Что это значит? Никогда о таком не слышал? — недовольным тоном бросил Ванши, когда ему сообщили о результатах дознания. — Не слишком ли это мягкое наказание для того, кто пытался меня убить? По-моему, это несправедливо! Вы сами вынесли приговор своему собрату! Это слишком мягкое наказание! Он покушался на мою жизнь! На жизнь! А вы всего лишь сажаете его в какую-то сферу! На сколько? На десять лет? На двадцать? — На три месяца, — сдержанно ответил господин Гё. — Всего-навсего?! — взвился принц. — Где же справедливость?! По-вашему, моя жизнь так ничтожна?! Так мало стоит, что за покушение на нее вы посадили виновника всего на три месяца?! За убийство раба преступник получает более суровое наказание! Я недоволен! Я возмущен! Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться императору! Я требую имперского суда по этому случаю! Меня хотели убить! Разве вы этого не понимаете?! — Если бы господин Ярэ пытался вас убить, ему бы ничто не помешало, — скрипнув от злости зубами, проговорил Касин. — Но это никому из нас не нужно, а ему, уверяю вас, даже в голову бы не пришло, тем более таким образом. А теперь из-за несправедливого обвинения он целых три месяца будет висеть в сфере над южной башней, находясь буквально между жизнью и смертью. И неизвестно, как долго ему придется восстанавливать жизненные силы после освобождения. — Между жизнью и смертью? — довольно щурясь, повторил Ванши. — Значит, все еще считаете, что он невиновен? — Я в этом уверен, — почти прорычал отпрыск рода Сау, злясь еще сильнее от явной радости принца. — Не очень хорошо, что начальник отряда предоставленных мне охранников придерживается такого мнения, — усмехнулся сиятельный Ванши. — Не находите? — обратился он к господину Гё. — В таком случае, — вспылил Касин и тоже обратился к главе Ордена, — требую снять с меня эту огромную «честь». Господин Гё едва собрался ответить, как сиятельный гость его перебил: — Зачем же так? Вы меня вполне устраиваете в качестве главы охранников. Больше, надеюсь, никаких происшествий не будет, ибо теперь мне для исцеления нужен длительный покой. — Тогда не будем спешить с отставкой, — решил глава Ордена, отклоняя тем самым просьбу. Касин недовольно мотнул головой, не понимая, зачем принцу держать при себе того, кто так плохо к нему относится. До самого последнего момента приведения приговора в исполнение отпрыск рода Сау надеялся, что Ярэ помилуют. Касин даже обратился к хранителю традиций Ордена с просьбой подать прошение о пересмотре вида наказания. Хранитель традиций являлся вторым по значимости человеком после главы Ордена в вопросах процедур и наказаний, к его мнению обязательно прислушались бы. Самый молодой из всех, кто ранее занимал этот пост, господин Нэскар часто шел против мнения господина Гё и самых уважаемых членов Ордена. Он ревностно охранял устои и правила, не позволяя пренебрегать ими ради выгод текущего момента. Внимательно выслушав жаркую речь просителя, хранитель традиций произнес: — Вина Тамира, действительно, спорна, но именно поэтому нам стоит сберечь жизнь и честь нашего собрата. Заточением в сфере мы спасаем его от ненависти принца, недовольства императора, гнева господина Гё и происков любых врагов. Даже от раздражения в отношении самого себя. Это тяжелое испытание, но его надо вынести.