***
Тёмная резная дверь, на первый взгляд, была словно вытесана полчаса назад. Но не ускользнуло от внимания Ильвы ни царапины на ручке, ни небольшие пятна, что выделялись другим оттенком. Скорее всего, оттирая краску, прислуга слегка переусердствовала. Но Летта никогда не стала бы ругать ту. Слишком недостойно, женщины должны быть мягкими.
А ведь с Ильвией могла бы и не притворяться.
- Здравствуйте, милая, входи - улыбается. Казалось, бы, прошло много времени, даже
слишком много, но в мгновение напряжение спало. Некуда спешить, теперь они одни. Нет никого, кто помешает Ильве сказать все, что годами копилось у той в воспалённом сознании. Виолетта улыбается. Искренне. Как тогда.
Тяжёлая дверь бесшумно - ведь все должно быть идеальным - отворилась, открывая взору гостьи просторную комнату, в которой, как и ожидалось, царил уютный минимализм. Двухспальная кровать с небольшой резьбой на кремового цвета дереве, под стать ей кресло около письменного столика. Неудивительно, ведь Летта любит писать. Слова, что она произносит, неизменно пустят тебя в путь, на самый верх. Вот только, письменность её с грохотом столкнет тебя вглубь, заставляя невпопад махать поломанными крыльями, пока ты не достигнешь каменного дна, упав и разбившись на бесконечные частички пыли вечности.
- - Здравствуй, милая. - слова, что Ильвия проигрывала в голове годами, рассыпались в песок, уступив место щемящей и терзающей душу нежности с привкусом удушливого бутона грусти, что пускает корни в самое сердце души, царапая волчьими когтями. И лопается, испаряется, убегает в закоулки, слабея от вида ответной улыбки. Все сомнения сейчас казались бессмысленными. Все оказалось сном.
- Прости меня.
***
Не отпускай меня, прошу, я вновь и вновь теряла тебя в млечном пути. Ты умирала на моих руках, сходила с ума, взлетала, чтоб упасть, и всегда, каждый раз я видела это. Я не желала открывать глаза, ведь знала,
что тебя не будет.
