История тигра: Обратная сторона настоящего

Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно любить повседневные мелочи. («Слова пигмея») Акутагава Рюуноске Спокойствие лучше, чем радость. Оно надёжнее. («Гроздья гнева») Джон Стейнбек

      С того самого, несомненно, знаменательного момента, когда я впервые проснулась, ощущая себя взрослой, трезво смотрящей на картину окружающего мира, личностью, минул месяц. Ну, практически, ведь именно сегодня, пятого мая, мне исполнилось пять лет, с чем меня и поздравила Система, когда я только открыла глаза, натыкаясь на ставшее уже привычным задание привести себя в порядок до объявления всеобщего подъёма...       Конечно, поначалу, вставать было очень тяжело, но, постепенно, я втянулась. Пусть, в мыслях, и пообещала себе, что, когда покину стены приюта, буду отсыпаться за все потраченные на хронический недосып годы своего детства. Тогда, безусловно, стало легче, пусть и ненамного, но хоть что-то. Да и человек, зная, что впереди его, возможно, будет ждать что-то хорошее, работает куда как продуктивней. По крайней мере, на меня это всегда действовало, когда требовалось подниматься рано, и я мысленно успокаивала себя тем, что высплюсь на следующий день. Если получится.       Своеобразная такая психологическая уловка – обычная манипуляция с собственным сознанием, которая, пусть и не пришлась по душе моей исконно кошачьей, ленивой сущности, но жить позволяла вполне неплохо. И очень даже сносно, особенно в условиях достаточно жёстких дисциплинарных рамок приюта, который, однако, за всё прошедшее время, не стал видеться мне таким уж ужасающим.       Право слово, если бы не запыленный подвал с огромной, добротной решётчатой клеткой, то я бы ни за что не подумала, что нахожусь именно в том приюте, что и Накаджима Ацуши из моих частично реанимированных воспоминаний. А так, клетка действительно имелась, и находилась на положенном ей месте – в закрытом подвале (который я споро открыла с помощью шпильки, взломав – хотя, скорее, окончательно доломав, – при этом и так не важно выглядевший замок, тем самым подтвердив свой весьма продвинутый уровень навыка взлом, да), который, судя по виду, давно уже никто не посещал, то это только подтверждало мою гипотезу о том, что этот мир, всё же, чем-то действительно отличался от того, о котором я читала. И пока, к счастью, эти отличия были именно в лучшую сторону, и потому я подспудно надеялась, что подобная тенденция, со временем, будет только возрастать...       ...а также не подложит мне некую грандиозную подлянку, по прошествии неопределённого количества времени (так сказать, в назидание, и чтобы не расслаблялась!). Из-за чего, к слову, я и предпочитала не заглядывать наперёд, чтобы потом сильно не разочаровываться, да. Ведь жизнь, она такая – дамочка достаточно капризная и непредсказуемая...       Ещё одним достижением для меня стало то, что я более плотно стала сотрудничать со своей тигриной натурой, которая вполне охотно шла на контакт, после того, как я осознала её своим естественным продолжением. Ну, не то, чтобы мы действительно стали взаимодействовать в реальности, скорее, я просто начала чаще прислушиваться к своим ощущениям, своеобразным таким инстинктам, которые настойчиво советовали поступить тем или иным образом.       Прислушаться к чему-либо, запомнить, или сделать акцент на определённом звуке или запахе. Особая форма наглядного обучения, во время которого я не только училась различать и правильно разграничивать свои чувства, дабы не путаться в их разнообразии, но и разбирала ошибки на собственном примере. А также училась обращать больше внимание на свои звериные инстинкты, которые частенько предостерегали меня о различных каверзах, подстроенных милейшими представителями человечества, которые-таки решили меня достать и прижать к стенке. Ну, не то, чтобы у них это не получилось, просто...       ...впоследствии, им пришлось на своих двоих добираться до медпункта. Конечно, я им ничего не сломала и даже синяков на память не оставила (хотя могла, и, признаться честно, очень хотела, пусть и понимала, что для меня, ментально взрослой, развитой и устоявшейся личности, было как-то низко глумиться над детьми), ведь мои приёмы были заточены именно на то, чтобы вызвать наиболее болезненные ощущения. И этот опыт, определённо, также нашёл своё применение в моей новой жизни.       Правда, случались у меня и казусы. Безобидные, конечно, но я ещё никогда так сильно не ощущала себя на грани фола. Словно бродящей, пьяно раскачиваясь из стороны в сторону, по тонкому лезвию, и мысленно надеясь, что меня не раскроют. Ну, не то, чтобы раскроют, так как тогда было бы достаточно, чтобы они просто увидели. Что именно? Ну так хвост...       ...обычный тигриный, полосатый хвост, который просто появился в один прекрасный момент утром, и своевольно не захотел исчезать.       И ладно, если бы он просто появился, ведь спрятать его под одежду (что очень кстати была довольно свободной, хотя и приходилась мне по размеру, а также выглядела новой и опрятной) было достаточно легко, когда я услышала и поняла, что не одна такая ранняя пташка, встающая за полчаса до всеобщего подъёма. Как осознала? Ну, так ведь топот со стороны детских спален, а громкость шагов существенно уступала звуку ходьбы взрослых.       Хотя, дело было не столько в том, что я научилась различать детей и взрослых по звучности их шагов – что, впрочем, я также считала своим гордым, заслуженным достижением, которое служило подтверждением того, что я не зря провела столько времени, прислушиваясь к ходьбе людей, входящих в моё непосредственное окружение! – а в том, что мне, в тот момент, страсть, как хотелось пожать шею одному неудавшемуся жаворонку. И притом не только потому, что он мог стать случайным свидетелем моей неожиданной (даже для меня самой) хвостатости. Скорее, главной причиной возникновения самого факта моего раздражения, служил сам хвост, который ни в какую не хотел под эту самую одежду запихиваться. Исчезать, впрочем, тоже не спешил.       Благо, что тогда удалось всё решить, и своевольная конечность всё же обернулась вокруг талии, будучи скрытой под свободной кофтой. Правда, это не отменяло того, что хвост то и дело норовил выползти на всеобщее обозрение, повинуясь моим эмоциональным порывам, и явственно желая в полной мере выразить моё недовольство. Ну, как у всех представителей семейства кошачьих – резким, ритмичным подёргиванием хвоста. Но мне удалось его сдержать, пусть и ценой собственных потраченных нервов.       Главное, что остальные воспитанники приюта и настоятели не увидели, ибо, как я успела узнать от незабвенной Системы – которой, как оказалось, можно было даже вопросы задавать, и которая всегда находила возможность напомнить мне о существовании себя любимой! – врождённые таланты эсперов-оборотней, согласно «Международной классификации способностей одарённых» (как оказалось, тут и такая имелась, пусть и в весьма ограниченном доступе!), занимали очень и очень высокие позиции.       Всё же, с какой стороны не посмотри, возможности этой разновидности способностей были очень перспективны, ведь их пользователи не только в несколько раз превосходили своей силой и скоростью обычного среднестатистического человека, но и имели обострённую чувствительность (в наличии которой я сумела убедиться на собственном опыте ещё в первый день). И это, не говоря уже о чудовищной естественной регенерации и высокой вероятности передачи этой способности по наследству!       Так что перспективы были очень и очень весомыми, а также достаточно привлекательными для любителей лёгкой наживы. Иными словами – большей части посторонних. Но только в том случае, если они об этом узнают. А так как уведомлять их о наличии у меня подобной особенности я решительно не собиралась, то они все оставались в пролёте.       Ну, по крайней мере, я на это надеялась, так как всегда очень осторожно практиковалась в подобных трансформациях, а окна, что в туалетной комнате, что на крыше, где я обнаружила для себя уютный такой закуток, были плотно зашторены и закрыты. Хотя, на чердаке с этим и без гардины из старого куска ткани было бы неплохо, так как там всегда стояла непроглядная тьма, которая совершенно не мешала мне вершить свои дела, а также позволила убедиться, что ночью я вижу ничуть не хуже, чем днём, если не лучше...       Что сказать, так как я отнюдь не желала, чтобы моя пушистая особенность выходила из-под контроля, то я решила начать тренироваться в самостоятельном превращении. Первый раз даже, чисто на всякий случай (а также из соображений собственной безопасности!), попробовала именно в клетке подвала, в котором, как я подозревала, имелась неплохая звукоизоляция (и который всё также оставался открытым, ибо никто за несколько недель так и не удосужился проверить сохранность замка). Но ничего. Второй раз, впрочем, тоже. А вот третий – тот самый инцидент с хвостом, который ещё несколько раз своевольно являл себя, словно дразнясь, вне обозначенной, как безопасные для тренировок, территории.       В один из подобных случаев у меня даже удача подскочила сразу на несколько пунктов, что я сочла довольно показательным! Однако и после этого своенравная конечность так и не прекратила периодически проявлять себя, когда я ощущала наиболее яркие эмоции. Повезло ещё, что в такие моменты, когда меня со всех сторон окружали дети, он появлялся сразу под одеждой, иначе меня бы давно раскрыли! И потому, я могла с уверенность сказать, что моя пушистая особенность, за каких-то несколько недель, стала причиной потери не одной тысячи нервных клеток. И даже не двух...       Впрочем, проблемы преследовали меня не только с моим тигриным ретранслятором эмоций, но и с ушами. Обычными такими, закруглёнными, которые также повадились периодически украшать мою голову по бокам. Там, где должны были находиться уши человеческие, но чуть повыше. Благо, хоть эта часть моей кошачьей сущности была более «тактичной», и возникала только тогда, когда я оказывалась в гордом одиночестве. Но всё равно показывалась неизменно регулярно.       Так сказать, появлялась в комплекте с хвостом в те моменты, когда я пробиралась на чердак, куда даже дети не заглядывали – ибо не было света, да и вообще как-то страшно и по-своему жутко, – и где я могла побыть наедине с собой. А также со своей сущностью, которая стала более терпимой к моему желанию не демонстрировать свои тигриные атрибуты каждому первому встречному, и потому не стремилась делать всё вопреки моим желаниям, опасно балансируя на самой грани.       Но и подобному феномену я сумела отыскать вполне логичное (как мне казалось) объяснение, ведь как только я начала более свободно управляться с непривычными элементами внешности, я решила попробовать, так сказать, почаще их «выгуливать». И потому стала посещать приютский чердак в несколько раз чаще, тем самым становясь его единственным завсегдатаем.       Однако из-за того, что я больше времени стала проводить на крыше – естественно, без ведома взрослых, которым туда просто не было хода, да и то – только с фонариком, – то, что моё отсутствие обнаружат, было лишь вопросом времени. Которого они, как мне казалось, и так потратили изрядно. Ну, что тут сказать, своими действиями я также надеялась проверить пределы их наблюдательности (которые оказались не самыми впечатляющими, да), а также узнать, как они отреагируют на моё исчезновение.       И узнала. На несколько дней позже рассчитанного срока – ибо надеялась, что взрослые будут... ну, порасторопнее, что ли, – но и их реакция окупила всё потраченное время на ожидания (не то, чтобы тренировки можно было охарактеризовать, как что-то тривиальное, в особенности учитывая будущие перспективы, но всё же), ведь когда настоятели впервые обратили внимание на то, что меня не было на привычном месте...       ...дело едва ли не мгновенно дошло до самого директора, который, когда я нашлась (считай, вышла к ужину, ведь самообразование – самообразованием, а еда – по расписанию!), казалось, даже познал дзен. Ну, по крайней мере, именно так я решила окрестить то неопределённо-возвышенное выражение одухотворённости, которое едва ли не крупными кандзи были выведено на его лице. И чувство огромного облегчения, что пришло на смену отнюдь не фигуральному страху за собственную жизнь, которым мужчина буквально пропах насквозь.       И это было очень подозрительно, как, впрочем, и всё то, что регулярно происходило в стенах этого странного приюта, который не хотел выпускать меня за приделы своего порога. Да и директора я никогда не видела в настолько всполошенном состоянии, словно его, право слово, убивать будут! Или всё-таки действительно будут? Всё же, я так до конца и не определилась с той ролью, которая была отведена мне для игры на шахматной доске этого заведения. А также терялась в догадках относительно личности того гроссмейстера, которого я настолько зацепила, что он сподобился угрожать директору приюта, в котором я сейчас находилась.       А в том, что я кого-то, да успела заинтересовать за свою, пока ещё, довольно непродолжительную жизнь (ну, не считать же мне двадцать шесть лет моего предыдущего воплощения), я даже не сомневалась. Пусть мне и были решительно не понятны действия и мотивы этого индивида, который, по каким-то своим, личным причинам, стремился оставить меня именно в этом приюте.       В этом у меня, к слову, также была возможность убедиться (оттого и уверенность), так как, буквально за неделю до моего пятилетия, сие чудесное заведение решила посетить одна бездетная пара. Ну и, как получилось в итоге, они обратили своё внимание на меня, кто привычно тихонечко сидела на лавочке в стороне от всеобщего гама, и читала. Пусть настоятели и были свято уверованы в том, что я просто рассматривала картинки в книгах (в чём я их, впрочем, не спешила разубеждать). Да и сами литературные произведения, которые за половину месяца успели побывать в моих руках, было сложно отнести к категории лёгкого, «детского» чтива. А так как настоятели свечку надо мной не держали – за это отдельное спасибо неподражаемому дуэту двух миниатюрных смерчей имени Кейко и Акио, которые, что не день – то новое достижение! – то они, следовательно, не могли меня ни в чём уличить.       Да и интеллектуальный голод – дело такое, со скуки и японскую классику в оригинале читать начнёшь, и какие учебники, чтобы не только узнать всего и побольше, но и сравнить историю и образование двух столь схожих, но в тоже время и отличных миров. А также двух совершенно разных, непохожих друг на друга, стран. Чего стоил только тот факт, что не так давно отгремела Мировая, или же, как её еще называют, Великая война, которая началась в Европе и, тем или иным образом, затронула все страны, в том числе и Японию (пусть и не столь критично, как остальные, но всё же!), а закончилась всего год назад, в 1998!..       Кхе-м, что-то я, определённо, отвлеклась. В общем, после того, как эта образцовая супружеская чета заприметила такую тихую, отстранённую, сидящую в стороне и интеллектуально просвещающуюся меня, то они решили подойти, и поговорить. Даже не смотря на то, что я и не вилась вокруг них вместе с остальными детьми, которые также, как и я, хотели увидеть мир за стенами приюта. Но между нами имелось одно существенное отличие: я знала, что меня вряд ли позволят забрать, так как уже, на тот момент, питала к этому вопросу определённого рода сомнения.       Ну, так вот, мы поговорили. И даже остались вполне довольны друг другом, так как эти люди, с моей точки зрения, в принципе, не выглядели плохими, да и внешне, судя по одежде, были вполне себе обеспеченными. Но после того, как они ушли к директору, чтобы договориться о моём удочерении – о чём они сообщили мне лично, перед тем, как исчезнуть в его кабинете, – ну и, как говорится, исчезли с концами. Не знаю, правда, что там действительно произошло, но в мою сторону, после этого события, они даже лишнего взгляда не бросили.       Однако, пусть внешне они и сохраняли видимое спокойствие и некоторую отстранённость, внутри их сдавливала горькая досада и даже некая эфемерная жалость. Что именно стало её источником я, правда, точно не знала, но даже альтернативно одарённым личностям сразу же стало бы ясно, как день, что это нечто было связано со мной. А если быть точным – с теми словами, которые сказал им директор, и которые послужили главной, решающей причиной того, почему они столь резко изменили своё решение на диаметрально противоположное.       Впрочем, эта догадка подтвердилась буквально вечером того же дня, когда я, за несколько часов до отбоя, и практически сразу же после ужина, услышала в высшей степени интересный разговор. Как и полагалось по всем законам детективного и прочих жанров, услышала я его совершенно случайно (хотя, учитывая мой показатель удачи, я испытывала к этой «случайности» определённого рода сомнения), и именно ту информацию, которая меня так горячо интересовала.       Как это произошло? Ну, так не все дети усвоили прошлый урок, вот мне и пришлось напомнить им, что каждое действие обязательно имеет свои последствия, и ведёт к противодействию. Конечно, детей я не била – хотя некоторых, особенно наглых представителей этой назойливой братии, определённо, следовало бы! – но моё стоическое игнорирование и мягкое напоминание о произошедшем в прошлый раз, существенно их отрезвило.       И потому мне удалось затушить этот очаг ещё до его фактического возгорания. Пусть я и была вынуждена, в тот момент, с силой сжать внезапно появившийся хвост, чтобы тот не сдал меня со всеми потрохами. Право слово, с ушами в этом отношении было не в пример легче!       Но я опять отклонилась от темы. Так вот, пригрозив ребятам крайне болезненной и абсолютно незаметной расправой – ибо в прошлый раз, сколько бы они не плакались настоятелям, но доказать, что именно я их побила (не взирая на свою внешнюю хрупкость, что стала решающим фактором в том, чью именно сторону приняли взрослые), так и не смогли, – я направлялась в сторону своего чердака, который, за прошедшее время, успел стать моей личной обителью тишины и спокойствия. Ну и благодаря своему, в некотором роде уникальному, и по-своему исключительному слуху, услышала перешёптывания двух настоятельниц в одном из отдалённых кабинетов, который использовался для обучения малолетних спиногрызов каллиграфии. А также должен был пустовать в столь поздний час.       И если опустить все детали, вроде впечатлительных охов и сопутствующих им ахов, которые неизменно сопровождали речь церковниц, то выходило, что говорили они о моей скромной персоне. Естественно, не упоминая имени, но догадаться, что речь шла именно обо мне, было совсем не сложно.       Так вот, из их рассказа стало известно, что директор приюта рассказал той паре некую душещипательную историю, суть которой сводилась к тому, что я была чем-то неизлечимо больна, и мой якобы существующий диагноз не позволял мне дожить даже до собственного десятилетия. А директор, добрая душа, решил предупредить будущих родителей, чтобы они не брали себе на душу такую ношу, и настоятельно посоветовал не привязываться к девочке – то бишь ко мне. Вот такая вот жертвенность, сознательность и самоотдача (а также впечатляющие навыки красноречия), которые просто не позволяли мужчине отдать меня в семью! Ну, это если исходить из слов всё той же женщины, которая эту историю услышала, и решила тактично не заявлять о своём присутствии, и просто самоотверженно погреть уши (ведь каждая новость, о которой можно было посплетничать с коллегами по рабочему месту в стенах маленького, закрытого приютского сообщества, ценилась едва ли не на вес золота!). А после – и подруге пересказать, предусмотрительно скрывшись в одном из самых отдалённых классов...       И после того, как я прослушала эту историю (а если точнее – ту краткую выжимку фактов, которую мне удалось почерпнуть из речи двух великовозрастных сплетниц), мне стало как-то даже иррационально спокойней, что ли. Ну, просто, раньше, даже если я и подозревала, что нахожусь в приюте не просто так, то в тот момент – получила этому какое-никакое, но вполне весомое подтверждение, которое лишний раз доказывало, что существовал некий человек, который был кровно заинтересован в том, чтобы я и дальше продолжала оставаться в приюте. Что это не моя взыгравшая паранойя, которая, после прибавления животных инстинктов, стала на порядок острее, а вполне реально существующий факт.       В тот самый момент, за сделанные умозаключения и рассуждения в верном ключе, Система даже решила расщедриться, и выделить мне по паре единиц очков характеристики к логике и интуиции. Тем самым показателям, которые практически не повышались в обычной жизни, но, тем не менее, оказывали на неё существенное влияние...       Однако, пусть после этого инцидента и прошла всего неделя, за прошедшее время моя решимость узнать личность того таинственного человека, который имеет определённое влияние на директора приюта, так и не утихла. Всё же, мне было слишком интересно, кем же являлся тот человек, который сумел прогнуть под себя главного настоятеля этого непримечательно заведения (на которое, при обычных обстоятельствах, никто и глаза не положит!). А также узнать, а что, собственно, за цель им движет...       Но так как предположения можно было строить вечно, а круг подозреваемых был достаточно широк – шутка ли, в него попадала не только часть настоятелей и загадочный спонсор, но и энное количество людей со стороны, с которыми мог быть знаком сам директор! И потому, так как ломать голову над этим вопросом можно было вечно, я решила отложить решение этой загадки до лучших времён (а также до того момента, когда у меня появятся хоть какие-нибудь, но вещественные доказательства!). И, в кои-то веки, насладиться своим личным праздником. А ведь меня даже Система не преминула поздравить, и потому решила подарить мне торт и один уровень, так сказать, не отходя от кассы!       И этот вполне реальный шоколадный торт (всё же, иногда, от Системы мне доставались вполне материальные презенты, которые пополняли мой инвентарь – по сути, личный кусочек подпространства, куда я могла складывать часть своих вещей, которые не должны были увидеть окружающие), я решила съесть после обеда, когда пройдут все занятия – посещение которых было обязательным для всех воспитанников приюта, – и у меня появится свободное время. Ну, как свободное? Просто после двух часов, и практически до самого ужина, дети, фактически, были предоставлены сами себе. Нет, конечно, за ними наблюдали, и даже пытались чем-то занять, но, в основном, все предпочитали резвиться на улице на детской площадке, за которой кто-нибудь из взрослых, да приглядывал в полглаза.       Я же предпочитала в это время читать в библиотеке, или в каком-другом тихом углу, либо проводить его на чердаке, где частенько исчезала, дабы меня никто не беспокоил. А также, чего уж тут таить, чтобы никто не стал свидетелем моей кошачьей сущности, которая всегда показывала себя, когда я находилась в одиночестве...       И сегодня, в этот знаменательный день, стоило мне переступить порог столовой, и привычно опуститься на своё место за столом, как ко мне подошёл один из настоятелей и поздравил с днём рождения. Так, как поздравлял и многих до меня. С небольшой, но очень вкусной (особенно в среде с особой недостачей продуктов с высоким содержанием сахара!) шоколадкой, и самой обычной, мягкой улыбкой.       Всё же, даже несмотря на то, что директор меня, в некотором роде, выделял (то, что он не выпускал меня из приюта, считается?), остальные продолжали относиться ко мне всё также снисходительно. А также не забывали читать нотации о пользе коллективизма – в детской, много упрощённой форме, естественно, но от этого они не становились менее нудными, – и за глаза обсуждать мою нелюдимость и якобы существующую болезненность, новость о которой, как то шило в мешке, женщины даже не собирались хранить в особой тайне. Почему якобы существующую? Так благодаря Системе, я была в полной мере осведомлена о состоянии собственного здоровья. А оно, к слову, будет получше, чем у многих!       Потому, для остальных воспитанников приюта, отношение ко мне, со стороны взрослых, оставалось всё также неизменно. Как и ко всем детям. Хотя, если взглянуть со стороны, могло показаться, что за мной даже недосматривают, так как я не стремилась к вниманию старших, которое было так необходимо малышам моего возраста, да и вообще частенько самовольно пряталась от настоятелей. И, не то, чтобы меня это не устраивало, ибо казаться частью серой массы было намного лучше, чем из этой же массы выделяться!       Так что к взрослым у меня не было никаких претензий, ведь у меня, фактически, была тёплая постель (пусть и достаточно жёсткая), крыша над головой (которая даже не протекала) и горячее трёхразовое питание (пусть и странной, едва привычной японской кухни). В общем, всё, что было необходимо для относительно комфортной жизни обычной пятилетней девочке. Потому мне тем более было грех жаловаться, в особенности если вспомнить, каким должен был быть этот приют по истории, да и в послевоенные-то годы...       ...нет, пусть уж лучше всё остаётся таким, какое оно есть сейчас. Так и у меня больше шансов выжить (ибо я достаточно смутно представляла, что делала бы, окажись на улице, где сейчас махровым цветом цвела преступность, пока государство окончательно не оправилось после войны, которая окончилась чуть больше года назад, и не взялось за наведение порядков на своей территории!), и относительная безопасность (пусть приют и находился в пригороде Йокогамы, благо, хоть в достаточном отдалении от каких-либо портов и складов!), и полный пакет документов после совершеннолетия. С какой стороны не посмотри – одни сплошные перспективы! В особенности, если я научусь в полной мере контролировать свою сущность, и сумею, после, поступить в языковую школу, чтобы как-то обосновать и освежить все свои лингвистические познания.       Но вернёмся к завтраку, который состоял из отядзуке (риса, залитого зелёным чаем, который, не смотря на странный внешний вид, был очень даже не плох на вкус, пусть мясо и было бы много предпочтительней) и сока, а также одного спелого яблока и шоколадки. Впрочем, подобное исключение относилось только к именинникам.       Когда мы все поели и собрались было, согласно расписанию, отправиться на занятия, в столовую вошёл директор. Заметно нервничающий директор, от которого исходили ощутимые флюиды напряжения, да и вообще выглядевший непривычно бледным и растерянным. Выйдя на середину столовой, мужчина решил сообщить нам радостную (хотя, судя по его эмоциональному состоянию, – скорее тревожную!) весть о том, что к нам в приют решил приехать сам достопочтенный Спонсор-доно, собственной персоной...       Ну и, как полагалось из монолога директора приюта – если его существенно так сократить, ибо мужчина так заливался соловьём, чтобы скрыть собственную нервозность, что внезапно раскрыл в себе талант великого оратора, – мы все должны будем встречать этого, несомненно, дорогого гостя (как в прямом, так и в переносном смысле), который столько всего сделал для нашего заведения. И так как он должен приехать незадолго до обеда, то у нас будут отменены уроки и все прочие занятия по саморазвитию, включая чтение молитв и изучение церковных писаний.       Это, конечно, было весомым таким плюсом, однако мне, в отличие от других детей, совсем не хотелось смотреть на этого самого загадочного спонсора (пусть это и было бы, несомненно, полезно; однако, право слово, кто будет мешать мне, с моим-то зрением, посмотреть на него с безопасного расстояния – через окно?), и потому я считала, что от отсутствия одного ребёнка в той ораве, которая выйдет его встречать, хуже, определённо, не будет.       Особенно если у этого ребёнка день рождения, который он хотел провести наедине со своими мыслями. И с шоколадным тортом, что так удачно вписался в картину моего маленького такого празднества и, даже находясь в инвентаре, заранее дарил на редкость благодушное настроение. А также с чашкой горячего чёрного чая с сахаром, которая шла в комплекте.       Да и, чего уж тут таить, не хотелось мне отменять свой запланированный праздник, даже несмотря на то, что к нам должна приехать столь важная шишка. Ведь спонсор может объявиться и в любое другое время (и всё равно, что до этого он и вовсе не приезжал!), а день рождения – только раз в году. А у меня – ещё и первый осознанный праздник в этом мире!..       Определившись со своими дальнейшими действиями, я смиренно направилась в комнату вместе со своими вынужденными соседями по жилплощади, которые активно переговаривались между собой. А также обсуждали ту праздничную одежду, которую наденут, желая произвести наилучшее впечатление на взрослых.       Но так как я, определённо, не желала принимать участие во всём этом балагане, носящем имя «великое переодевание», во время которого девочки более старшего возраста бегали из комнаты в комнату делая причёски и обсуждая наряды друг друга (а также наблюдали за готовностью младших, чтобы те выглядели опрятно), то я по-быстрому накинула на себя самые приличные вещи, которые у меня были – тёмно-синий сарафан с гольфами и аккуратными балетками, – и была такова.       Зачем же мне переодеваться, если я всё равно не собиралась никуда идти? А как, в противном случае, мне придётся объясняться с настоятелями, если они меня увидят? Так я хоть могла сказать что-то наподобие: захотелось в туалет, или внезапно стало нехорошо. И мне, с большей вероятностью, могли поверить, чем если бы я была в обычной одежде! Потому конспирация и только конспирация, ведь осторожность никогда не помешает...       Так, дождавшись сего судьбоносного момента, и незаметно отделившись от жаждущей зрелищ толпы, я, тихо мурлыча себе под нос ненавязчивую, прилипчивую мелодию, которая запомнилась мне из какой-то рекламы – всё же, телевизор в нашем приюте также имелся, и нам даже, иногда, разрешали смотреть на нём мультики; и пусть я и не была особой поклонницей данного времяпровождения, но иногда и мне требовалась моральная разгрузка, – шла по коридору в сторону библиотеки.       Спонсор – высокий темноволосый мужчина европейской наружности, которому не дашь больше тридцати, был одет в чёрную шляпу-котелок и тёмных же плащ (это я увидела находясь уже по ту сторону окна на первом этаже, когда благополучно отстала от торжественной делегации встречающих, что решила поприветствовать этого человека стоя перед парадным входом), приехал уже с десяток минут как, и потому, пока они раскланивались в традиционных приветствиях, я могла беспрепятственно бродить по пустынным коридорам, не боясь наткнуться на взрослых. Хотя, даже если бы и встретилась с кем, то мне не составило бы труда скрыться, так как все обитатели приюта ходили очень уж громко, вне зависимости от возраста, и потому их было довольно легко обнаружить. Я же, в свою очередь, развивала тихий шаг, и старалась воспроизводить как можно меньше звуков даже при беге. Как настоящая хищная кошка.       И кто знает, была ли эта насущная необходимость продиктована инстинктами, которые требовали от меня быть как можно более тихой, гибкой и плавной в своих действиях. Всегда оставаться настороженной, как на охоте. Или же это я сама себя так настраивала, пусть и признавала весомые преимущества своей неслышной ходьбы и умения балансировать, даже перемещаясь по самому краю не самых устойчивых поверхностей. А ведь я специально проверяла, дабы удостовериться, что чувство равновесия мне, в случае чего, не откажет в самый ответственный, решающий момент. И оно меня не разочаровало, так как перемещаться по ящикам на чердаке я могла с относительной лёгкостью, и даже почти бесшумно!..       Всё также продолжая оставаться незамеченной, я быстро добралась до библиотеки, которая, на моё счастье, оказалась открытой – ну, в крайнем случае, мне пришлось бы воспользоваться вездесущей шпилькой (хотя и какой кусок проволоки тоже прекрасно бы подошёл), которой я наловчилась довольно ловко манипулировать ещё в прошлой жизни под чутким руководством Антона, которого безвременно почивший дед научил и подобным фокусам! – и потому я, практически сразу, стоило мне оказаться в помещении, приступила к выбору книги. Художественного произведения, что должно было скрасить мой сегодняшний праздник, который я собиралась провести в уютной компании себя, тортика и чашки крепкого чёрного чая...       Когда же я, наконец, нашла искомую, заинтересовавшую меня ещё в прошлое посещение библиотеки, книгу, то оказалось, что я самым банальным образом до неё не дотягиваюсь! И это, нет, не злило, но в достаточной степени расстраивало (в особенности, если учитывать то, что, в прошлой жизни, я была достаточно рослой). Но я не спешила отчаиваться, и потому потянулась вновь. Однако...       ...мне пришлось резко отдёрнуть руку в сторону, ведь поверх корешка книги кто-то положил свою ладонь.       – Юная леди хотела достать эту книгу?.. - и, в тот же момент, за моей спиной раздался низкий, мягкий и обволакивающий баритон. Абсолютно посторонний голос, обладатель которого – что удивительно, при моём-то слухе! – подобрался ко мне совершенно бесшумно (или это я просто слишком привыкла, что каждый в этом приюте идёт – словно гвозди в пол вколачивает?!).       Но ещё большее недоумение у меня вызвало то, что я совершенно не паниковала, а инстинкты, которые всегда настороженно относились ко всем новым лицам в моём окружении (конечно, не то, чтобы таких было много, но всё же!), словно заснули, благосклонно реагируя на наличие в моём личном пространстве этого незнакомца. И это было очень и очень странно! Они там сломаться успели, что ли, пока я не заметила?..