Сливаясь с бездной

      Если бы Драко Малфоя спросили, когда он влюбился в Гарри Поттера, он бы не смог дать ответа. И вовсе не потому, что считал это своим личным делом, хотя и поэтому, конечно, тоже. Драко и сам не знал: не было судьбоносного мгновения, не дрожала под ногами земля, открывая путь в бездну, не разверзалось небо, не пронзала все существо роковая фраза «я его люблю». Просто в момент, когда увидел в ателье мадам Малкин растерянно-восторженного худого парня с яркими зелеными глазами, почувствовал необъяснимую тревогу. Намного позже предположил, что это было предчувствие опасности. А потом… все сразу. Горькая обида, слепая ярость, глухая тоска, сжатые зубы. От страха не за себя — за него. Потому что Поттер обладал редким талантом ввязываться в неприятности, причем именно в те, которые грозили немедленной аппарацией к Мерлину! Сердце выписывало в груди финт Вронского, когда Поттер носился вокруг дракона на турнире, совсем замерло, когда Драко «не узнал» его в мэноре, и, кажется, вообще исчезло во время побега на метле из Адского пламени. Поначалу Драко казалось, что он просто хочет дружить с Поттером, и лишь потом пришло понимание, что дружба не может быть причиной перехваченного дыхания только лишь от того, что Гарри прошел мимо. Как всегда, даже не взглянув на него… К чему строить иллюзии на этот счет? Лучше убедить себя, что ничего не происходит, и нет никаких чувств к Поттеру. Да вообще чувств нет: Малфоям их совсем не полагается иметь. Просто соблюдай правила приличия и демонстрируй хорошие манеры в рамках расписанной до буквы жизни. Драко был уверен, что все получается, пока не стал старше и не пришли сны… Это было самым мучительным: всю ночь целовать Поттера, теряясь в ощущениях, до миллиметра и каждой выступающей косточки изучать его тело, а потом просыпаться от собственных жарких стонов, в ужасе проверяя, не забыл ли наложить Заглушающее. Пару раз такое случалось, и приходилось утром на ходу врать чутко спящему Забини, что снилось свидание со знойной Ромильдой Вейн. Драко даже переспал с ней пару раз для убедительности — она была у него первой в постели — и в надежде на то, что, может, отпустит. Но нет… Средства от Поттера не существовало. Видимо, забыли придумать, в нарушение закона о том, что раз есть яд, должно быть и противоядие. Безоар не в счет. Не в случае с Поттером. От него — точнее, от глупых, позорных фантазий Драко — лекарства не было. Приходилось создавать самому, стараясь не смотреть в сторону гриффиндорцев. Драко даже обрадовался, обнаружив на седьмом курсе, что Поттера и его компании в школе нет и, судя по всему, не будет. Но известия доходили настолько тревожные, что потом Драко уже и не знал, что лучше. И снова ночами, силой воли заставляя зубы не скрипеть, Драко мечтал о том, чтобы Поттер вернулся и оказался хотя бы в относительной безопасности. И Драко мог бы его видеть… Потому что этого все равно хотелось до дрожи, до невозможности, до накатывающих приступов неконтролируемой ненависти к самому себе. Такое вот противоречие. Поттер был внутри: отравлял, скручивал внутренности, бежал по венам, перетекал из сознания в подсознание, лишал логики и разума. Это граничило с одержимостью, и только сила воли не позволяла соскользнуть в безумие, заставляя остановиться в паре шагов от него. Но когда приходила пустота, становилось еще хуже. Все сжималось от того, что ничего в жизни уже не произойдет. Ничего такого, ради чего стоило дышать, ходить, разговаривать. Просто быть. Драко не хотел жениться. Как и поступать в университет. Желал уехать во Францию или Италию в жалкой попытке избавиться от мучительного чувства. Если уж родители решили, что ему необходим еще один диплом, почему бы не учиться там? Люциус, видимо, чтобы не обострять конфликт, выдал галлеоны на поездку с условием, что сын вернется к началу сентября: продолжать образование в Лондоне и жить в мэноре. Драко согласился с уточнением: в самом дальнем крыле с отдельным входом. Путешествие не спасло. Постоянно встречая в Париже и Венеции влюбленные парочки, Драко чувствовал себя еще несчастнее. Как будто чужая радость отбирала призрачную надежду на и так невозможное. И дело было не в том, что Поттер вроде бы не интересовался парнями, просто ему никогда не будет нужен именно Драко Малфой. Известие о скорой помолвке с Асторией Гринграсс Драко воспринял стоически: знал, что рано или поздно придется. Она или другая — неважно. Лишь бы получить наследника, это вдалбливалось в его голову с детства. Малфои женятся! На это делался особенный упор в разговорах, чего Драко пугался. Неужели отец догадывается? Астория не вызывала никаких эмоций: холодная и застывшая, словно статуя, она демонстрировала такое же безразличие к собственной судьбе, как и сам Драко. Похоже, ей без разницы, за кого выходить замуж. Лишь однажды, когда Астория вспыхнула на прогулке, подобно внезапно брошенной Аваде, Драко понял, что его невеста не так проста, как кажется. И хорошо, что не имеет розовых очков в вопросе семейной жизни: с влюбленной дурочкой было бы сложнее. А здесь и объяснять ничего не надо. Иногда ему казалось, что Астория тоже отравлена ядом безответных чувств. Например, после вопроса о влюбленности в ее глазах пронесся ураган страха. Не имеет значения, по кому она страдала. Все равно каждый будет жить своей жизнью: после того, как родится сын, Драко станет неважно, хранит ли жена верность. В ее интересах забеременеть как можно скорее, хотя Астория и обмолвилась, что в ближайшие пару лет не планирует этого делать. Но Драко не спросит. Зелье зачатия уже приготовлено Нарциссой, и на днях будет добавлено в вино супруги. А он продолжит свои жалкие безуспешные попытки забыть Поттера. Того самого Поттера, что сейчас закрыл дверь, невербально бросив в нее Заглушающее и Запирающее заклинания, и улыбнулся странной улыбкой:  — Привет, Малфой! <empty-line> Мысли Драко заметались, как внезапно потерявшая управление метла. Он вдруг почувствовал себя в собой же расставленной ловушке. Столько мечтать о том, чтобы Гарри Поттер оказался в его спальне! А сейчас?! Всё бы отдал, лишь бы сбежать! Туда, где не нужно спешно подбирать осколки безнадежно потерянного самообладания.  — Что ты здесь делаешь? — Не самый умный из вопросов вырвался против воли. Точнее, жалких ее остатков.  — Пока ничего. Но, возможно, сделаю… Если не возразишь. Гарри шагнул навстречу, оказавшись опасно близко — почти как тогда… Метла, дым, жар, крики Грейнджер и Уизли… Сейчас Драко чувствовал себя примерно так же. Только бы не отступить! Только бы не сделать шаг назад! Поттер положил руку ему на плечо, заставив отвернуть голову. Это получилось само собой: было страшно взглянуть Поттеру в глаза. Даже не увидеть, а показать… Потому что сейчас скрыть не получится. Не в спальне, не в двух шагах от заботливо приготовленной кровати. Не в этой ситуации — нелепой в своем абсурде. А тот продолжал говорить. Казалось, ему не было никого дела до того, что Драко так заинтересовался стеной.  — Обязательно нужно было жениться, Драко? Вот так не дать ни единого шанса? Или это особая тактика: исчезнуть, перестать смотреть на меня, уйти, чтобы заставить бежать за тобой? Считай, что добился своего — я прибежал. Только поздно.  — Что поздно? — Драко почти шептал, поворачиваясь. Поттер смотрел на него так, как будто… происходящее сейчас что-то значило для него. Внимательно, смело и в то же время с отчаянной надеждой… на что?  — Признаваться в своих чувствах. — Поттер усмехнулся, его рука переместилась с плеча вниз и погладила ладонь Драко, забирая в свою уверенным движением. Словно он всегда имел на это право. — Думаешь, я ничего не знал, и мне было безразлично? Да я с ума сходил, пытаясь забыть, но это оказалось сильнее.  — Почему ты раньше молчал? — собственный глухой голос показался Драко чужим.  — А ты? Тишина задрожала от напряжения. Время застыло. Застыло все, даже собственное дыхание. Единственный живой звук во всём мире — биение сердца Поттера… Гарри… отдавалось во всем существе Драко. Во всем, чем был Драко Малфой…  — Сейчас придет Астория, — он произнес это так, словно речь шла об изменившейся к ужину погоде.  — Не придет, — прошелестел голос Гарри. — Она через две комнаты отсюда спит у открытого сундука. У нас не так много времени, мы уже до Мерлина его потеряли. Но если хочешь, я уйду, и забудем все, чего не было. Только сначала… Драко не успел ничего понять. Миг — и губы Гарри на его губах. Ещё миг — и он отвечает! Исступленно, жарко, яростно, вцепившись в плечи, чтобы не упасть. Не провалиться в бездну, которая ширилась под ногами. Но уже не страшно. С ним — не страшно! Вместе… Гарри обнимал его, и до кровати было всего несколько шагов… Кто упал первым, подмяв под себя другого — какая разница! Куда девалась одежда — тоже. Не упустить ни мгновения, вжаться, врезаться — все, как в изматывающих снах, только во много раз безумнее, ярче и до боли реальнее. Выступающие ключицы, до дрожи трогательная линия щек под быстрыми поцелуями, руки, выскальзывающие из рукавов рубашки, и удивительно несмелый шепот Гарри:  — Ну же… не бойся. Сделай это… Драко и не думал, что в финальный момент Гарри окажется распростерт под ним: с закушенной нижней губой, припухшей от страстных поцелуев, с какой-то отчаянной решимостью в глазах. В сознании, затуманенном удовольствием, мелькнуло «а он вообще когда-нибудь?..», и Драко выдохнул:  — Гарри, ты раньше…  — Неважно. Просто сделай это… Сколько прошло времени? Минуты? Секунды? Вечность?.. С усилием вернуться в ускользающую реальность. Упасть на Гарри, удобно устроив голову на его плече. Выровнять дыхание. И, будто в бреду, услышать самое страшное:  — Драко, мне пора. Скоро сонные чары перестанут действовать, и твоя жена окажется здесь. Ты и сам понимаешь… Драко, наблюдая, как неловко и торопливо одевается Гарри, морщась, вдруг почувствовал себя виноватым и покраснел: все, что только что произошло, оказалось перед глазами. Ярко, как в Омуте памяти…  — Я еще увижу тебя? — Драко знал, что позже возненавидит себя за такое проявление слабости, но это было выше его сил — отпустить Поттера вот так…  — Конечно. — Улыбка Поттера была какой-то неживой и безжизненной. — Скорее, чем сам думаешь. Пришли мне сову, напиши, когда и где. Я приду. Я больше не хочу… без тебя. Никогда, Драко! Больше никогда! Оставшись в одиночестве, Драко посмотрел на смятые простыни — свидетелей их (уже их!) отчаянно сбывшихся чувств, зная, что скоро будет счастлив. Точнее, уже счастлив. Только все-таки нужно вызвать эльфа и приказать прибрать здесь, а потом уложить жену спать. В конце концов, он мог сегодня переволноваться и оказаться неспособным выполнять обязанности новобрачного. Но планам Драко не суждено было сбыться. Он едва успел натянуть пижамные штаны, как дверь резко распахнулась — на пороге стояла Астория. Смертельно бледная, с каким-то пугающим блеском в глазах и искаженным не то улыбкой, не то гримасой ртом. Драко подался было ей навстречу, но она выставила вперед руку, словно применив приклеивающее заклятие, и Драко замер на месте.  — Знаешь, я не удивлена тем фактом, что из нашей супружеской спальни только что вышел Поттер. В конце концов, подобного следовало ожидать! И не надо говорить, что это не то, что я подумала, и ты сейчас все объяснишь — не опускайся до лжи, тебе это не идет! Астория сделала пару шагов в сторону, прислонившись к шкафу. Драко показалось, что она едва удерживает себя в вертикальном положении и сейчас сползет вниз. Но это не помешало ей продолжить.  — Знаешь, я тебя разочарую — мой отец тоже его видел. Более того, даже сумел правильно все понять и прореагировать единственно верным способом: наложить на твоего любовника Обливиэйт! С применением фамильных чар главы рода, так что никому другому снять не получится. Но если ты обратишься к своему тестю с такой просьбой… Драко и не предполагал, что тихая воспитанная Астория может так улыбаться, до ужаса напоминая тетушку Беллатрису в особенно безумные моменты. Казалось, законная супруга сейчас взмахнет палочкой и выпустит в него серию Круцио. А потом, решив, что этого недостаточно, решит дело самым простым способом — Авадой… Поттер… Гарри… Ничего не вспомнит… Их чувства… Предстоящее свидание…  — Ты… Вы… — практически прошипел Драко, давая повод заподозрить его в знании парселтанга.  — О, не волнуйся. — Небрежная интонация, с которой Астория произнесла эту фразу, совсем не вязалась с ее застывшим лицом. — На отца Обливиэйт наложила уже я. Думаю, он будет очень удивлен тем, что, оказывается, заколдовывал Гарри Поттера, да еще и по такому пикантному поводу. Поговори с ним, если хочешь, я не запрещаю… А может, так будет даже лучше? — голос Астории внезапно стал успокаивающе вкрадчивым. — Наш брак еще не подтвержден, отец не стерпит нанесенного мне столь необычного… оскорбления. Конечно, скандала не избежать, но мы оба будем свободны. Я, к тому же, окажусь в ореоле жертвы с незапятнанной репутацией. А ты заново выстрадаешь Поттера — у тебя большой опыт в этом вопросе! Ну же, Малфой, решайся! Изобрази уже из тряпки мужчину, в конце-то концов! Усмешка Астории была унижающей, проникающей прямо в сознание. Мысли Драко завертелись с такой бешеной скоростью, что он не мог ухватить ни одну из них. Вместо этого выбежал, преследуемый неестественным, картинным, истерическим хохотом жены. И уже не увидел, как она повалилась на пол, стараясь подавить рвущееся из горла хриплое рыдание. Драко аппарировал из коридора, где находились новые апартаменты молодой четы, в свое старое обиталище в дальнем крыле. В страхе, что, оставшись, просто убьет Асторию. Или ее отца. Или обоих… Упав на кровать, Драко подмял под себя подушку и закрыл глаза, представив лицо Поттера в момент, когда тот его целовал. В первый и последний раз? Но, может, не все потеряно? Скорее всего, Гарри заставили забыть только проведенное в его постели время, а не чувства к нему, Драко. А они есть! Иначе, зачем тогда он вообще явился с признаниями и обещаниями, которые срывались с его губ, когда… Звук открывающейся двери едва не заставил Драко застонать. Он не хочет никого видеть! Просто не способен сейчас разговаривать…  — Драко, почему ты здесь? Астория что, слишком… нервничает? Показалось, или в мамином голосе в придачу к попытке проявить тактичность звучала тщательно скрываемая фальшь? Что-то неуловимо похожее на… поведение Гарри? На всю эту ситуацию с ним? Что-то не так… Только он не мог понять, что именно.  — Все будет хорошо… Просто дай ей немного времени. Драко почувствовал, что Нарцисса присела рядом на кровать и запустила руку в его волосы — совсем как в детстве, когда его душили слезы из-за казавшихся такими серьезными нелепых горестей.  — Ты тоже устал… Спи, Драко… Спи… Последним, что услышал Драко, был звук закрывающейся двери и легкие торопливые шаги.