The Hollow Men

      Дом они покидают примерно в одиннадцать. Джонни просовывает свои конечности в фирменные кожаные штаны, и Ви его тогда от всей души проклинает. Само собой, надо же было влезть в одни из самых, блять, обтягивающих, которые только существовали.       Клуб действительно располагался совсем недалеко, всего в нескольких кварталах от башни, поэтому много времени, чтобы добраться туда, им не потребовалось.       Не беря во внимание своё неудовлетворение, Ви стоит признать, что ему до одури приятно видеть Сильверхенда настолько беззаботным, как сейчас. Он припадает к высокому стулу за барной стойкой, будто бы здесь не в первый раз, и заказывает по одной «Олд фэшн» на каждого.       Ходят слухи, что Джонни Сильверхенд восстал из мёртвых, но, по-правде говоря, людей, заставших двадцатые, осталась никчёмная кучка, а остальным было откровенно поебать. Ви подумывает, что многие даже не верят, что этот чувак действительно тот самый. Кроме того, в Найт-Сити происходят вещи и куда более странные, чем возвращение с загробного мира давно позабытого дохлого террориста.

      Когда они допивают, и рокер заказывает по второму кругу, Ви позволяет себе отвлечься на толпу. За последние месяцы он заработал кое-какую репутацию в городе, поэтому момент, когда на него обратят внимание, не заставляет себя ждать. Совсем скоро ему начинают дерзко подмигивать, а кто-то даже делает вполне очевидные намёки на близость, и, когда мимо него проходит особенно очаровательный парень и мягко проводит ладонью по пояснице, он, не раздумывая дважды, поднимается на ноги.       Одним глотком допивает шот и присоединяется к тому на танцполе. Но не раньше, чем бросает взгляд на прислонившегося спиной к стойке Джонни, с превесёлым выражением лица скрестившего на груди руки.

      Во время танца с всё ещё незнакомым молодым человеком, он не прекращает рассекать взглядом воздух в пространстве над Джонни. Тот поначалу высиживает в одиночках, но чуть позже к нему присоединяется миниатюрная дама, которая, очевидно, ему совсем неравнодушна. Они позволяют друг другу расслабиться, повеселиться, и, когда Ви на какое-то мгновение растворяется в ритме музыки, а затем оглядывается, теряет из виду ту женщину.       Следом с глаз пропадает и Джонни, но вскоре он находит его в небольшой кабинке с диванами рядом с молодой парой. Та ранее упомянутая барышня сидит на коленях своего бойфренда, но эти двое определённо заинтересованы конкретно Сильверхендом. И пытаться не надо, чтобы сказать об этом наверняка.       Партнёр по танцам, кажется, уже перенасытившийся музыкой, предлагает наёмнику уединиться у себя дома, однако тот, хоть и именно за этим сюда изначально пришедший, вежливо отказывается, да и парень, судя по всему, не очень-то и расстроен. Перед тем, как оставить Ви наедине с самим собой, он подмигивает ему и, кивая в сторону вновь оставшегося одного Джонни, говорит: «Повеселись со своим чумбой». Он, тогда точно застигнутый врасплох, покрывается ярко-розовым и, что-то буркнув на прощание, быстро ретируется подальше от площадки.       Какое-то время он шкерится в уборной, и как только румянец спадает, а сам он больше не чувствует себя влюблённым подростком, возвращается обратно в шумное помещение и присоединяется к рокеру в кабинке.

      — Не собираешься поразвлечься с этой парочкой? — интересуется он, делая глоток из напитка, который любезно предлагает сидящий рядом.       — Ну нахуй, ты вообще их лица видел? Даже у меня есть какие-то стандарты, Ви.       — Вот как, а? — с ухмылкой парирует он, на что Джонни лишь закатывает глаза.       — А что насчёт твоего чумбы с танцпола?       — Не понравился, — отвечает быстро, избегая чужих глаз.       — Серьёзно? Потому что мне казалось, что ты был буквально в секунде от того, чтобы не начать тереться об него прям там.       — А ты внимательно наблюдал, да? — отшучивается наёмник, но ответить Джонни не даёт парниша, который внезапно оказывается перед их столиком.       — Эй, чикос, — ласково мурлыкает он, — могу я угостить вас выпивкой? За мной счёт, разумеется.       Рокер решает ответить за двоих прежде, чем до наёмника вообще доходит суть происходящего, а незнакомец, жестом останавливая официанта, заказывает ещё порцию текилы. Потом он подходит к Сильверхенду ближе, и Ви отчётливо видит, как он кладёт руку ему на бедро. А тот и не против совершенно.       — Я Шейн, частенько тут бываю и ни разу вас не замечал. Впервые здесь?       — Я — да, — отвечает Джонни. — Он нет.       — Ох, так вы не так давно вместе? — спрашивает он, а Ви из-за этого воздухом давится.       Им подают заказ, молодой человек любезно протягивает один шот наёмнику, который, опрокинув тот залпом, пытается прояснить ситуацию.       — Мы не вместе, — он смотрит на Джонни, а он в ответ своими тёмными глазами смотрит на него.       — Что? — Шейн выглядит откровенно возмущённым. — А я-то надеялся на безумно горячий тройничок с вами. Ну как же так, — он хлопает рюмку с текилой. — Что ж, полагаю, и один из вас сможет меня удовлетворить. А, что скажешь, красавчик? — одним плавным и грациозным движением он опускается на обтянутые коричневой кожей коленки. Ви ждёт, что их обладатель оттолкнёт мерзавца, но в действительности не происходит ничего. Ничего, кроме того, что тот кладёт руки ему на талию и большими пальцами лезет под рубашку, подобранную явно не по размеру.       Наёмника тогда с головой охватывает свирепая ревность, он чуть было не посылает этого Шейна прямиком нахуй. Но вовремя прикусывает язык, и теперь всё, чем он может себя утешить, это обрывки Сильверхенда, виднеющиеся за широкими плечами. Джонни приподнимает в неоднозначном жесте бровь и тянется за бухлом.       Не замечая внутреннего смятения парня рядом, новоявленный чувак придвигается к музыканту ближе, обнимает его за плечи и что-то шепчет на ухо.

      Ви встаёт со своего места, не соображая совсем, как он до такого вообще дорвался, но понимая, что у него в ушах болезненно звенит и ему пора сваливать.       — Ладно, я пошёл, — он едва слышит самого себя и рвётся к выходу.       На улице делает глубокий вдох, сжимает-разжимает кулаки и в целом пытается успокоиться. Но когда в башке предательски всплывает образ Джонни, который водит своими пальцами по чужой коже, перед глазами мелькает красная рябь.       Он, подобно вихрю, мчится от клуба подальше, ощущая, как сильная ревность жжёт где-то в области живота, в мгновение, когда он заворачивает за угол, слышит как кто-то, определённо бегущий вслед за ним, выкрикивает его имя. Разумеется, блять, это Джонни.

      — Какого хуя, Ви?! — возмущается он, догоняя и грубо хватая наёмника за плечо. Тот рвано дёргается и, не говоря ни слова, продолжает быстрыми шагами двигаться в сторону квартиры. Заебали его эти сраные выходки Сильверхенда и его беспечность.       — Просто отъебись от меня, ладно? — выдаёт, наконец, он, пока рокер без остановок продолжает следовать за ним. Минуя всё расстояние и дойдя до мегабашни, они останавливаются в ожидании лифта.       — Да чё, блять, с тобой стало? Мы отлично проводили время, а ты вдруг подрываешься и сбегаешь, — когда широкие металлические створки разводятся, и они оба проходят внутрь, Ви с куда большей силой, чем это необходимо, тычет на кнопку нужного ему этажа.       — Может быть, отлично проводил время ты, Джонни, — по приезде на общий этаж, бывший-мёртвый продолжает шаг за шагом ступать за наёмником по коридору, а затем вверх по лестнице, будто бы всё ещё являясь паразитом в его мозгу. Всё это время Ви серьёзно задумывается о том, чтобы просто хлопнуть дверьми у того перед еблом. Ему просто хотя бы пару часов надо провести в одиночестве. Что ж, Сильверхенду на этого глубоко чхать, потому что он просто вслед за ним же преодолевает железную дверь, что с характерным звуком хлопает позади них.       — О чём ты вообще говоришь? В чём, нахуй, твоя проблема, Ви?! — взбешённым голосом спрашивает он, на что парень, зверски рыкнув, оборачивается и одним движением вколачивает его в удачно закрытую дверь.       — Узнать хочешь, в чём моя проблема? — гадко выплёвывает он, указательным пальцем тыча в грудину напротив. — В тебе, ёбаная эгоистичная сволочь! Спорим, блять, ты думаешь, что это забавно. Что я просто какой-то тупой втюрившийся в тебя ебанат. Спорим, блять, ты и от этого кайф ловишь! — он опять надавливает на него пальцем, а потом резко разворачивается с необъятным желанием съебаться от него куда-нибудь подальше.

      Джонни знает, что далеко он не уйдёт. Хватает металлической рукой и, словно тисками, сжимает чужое запястье, чей хозяин в попытке вырваться одёргивается назад, но уже через секунду наступает черёд Сильверхенда зажимать его у закрытой двери.       — Лишь в одном ты точно прав, — своим невероятно низким голосом шипит он, и Ви с ненавистью осознаёт, что звук отзывается где-то на уровне его собственного члена. Всё это время рука, что более схожа с человеческой, жёстко оттягивает короткие волосы на загривке. — Ты тупой ебанат.

      Наёмнику возразить хочется, но только он открывает рот, как Джонни накрывает его своим, втягивая в грубый, жадный поцелуй. Это происходит настолько неожиданно, что Ви какое-то время не реагирует от слова совсем, но позже, когда мозг всё-таки активирует нужные клетки, он в кулаки собирает рокерскую майку по бокам и прижимает мужика к себе как можно ближе.       Тот упирается бедренной костью меж ног напротив, толкается вверх и прикусывает у Ви нижнюю губу с такой силой, что через секунду ощущает привкус крови и слышит жалобные стоны. Пацан одну руку тянет к его отросшим чёрным патлам, а другую опускает к заднице и властно её сжимает. Музыкант возбуждённо мычит, облизывая окровавленную губу, и шёркается об полувставший хер рядом, в ответ на что другой, пытаясь усилить трение, разводит ноги чуть шире.

      У двери они целуются до тех пор, пока не начинает барахлить дыхалка, и пока Ви не начинает чувствовать, как будто вот-вот отвалится его достоинство от столь рьяных движений вверх-вниз по джинсам.       — На кровать, — на выдохе говорит он, снова припадая к губам Джонни и толкая его в угол комнаты. Сильверхенд щиколотками ударяется об нишу и валится на матрас. Тянет ладонь вперёд, чтобы утянуть наёмника за собой, а тот мотает головой и опускается на колени.       Он приподнимается на локтях и наблюдает за тем, как пацан дерзко стягивает с него ботинки и вслед за ними расстёгивает молнию на кожанках. Оставаясь верным своим принципам, Джонни не носит нижнее бельё, поэтому его напрягшийся член выскальзывает ровно в тот момент, когда штаны отлетают куда-то в сторону.       Стоит признать, член у него действительно шикарный, и, хотя у Ви и не было особо возможности его увидеть во время их дебютной дрочки, он предпочёл верить словам рокера о том, что эту часть тела реконструировали деталька-в-детальку.

      Прежде чем сжать в кулаке толстый ствол, Ви, не теряя время зря, подаётся вперёд и одними губами обхватывает пульсирующую головку. В благодарность за это музыкант протяжно хрипит и вновь заводит пальцы, те, что из плоти и крови, в чужие волосы.       Ви облизывает головку, касается языком уздечки и целует агонизирующую вену, расположившуюся вдоль. Когда опускается к яйцам, чуть было не получив коленом в голову, хищно усмехается и покрепче сжимает бедро напротив свободной рукой.

      В конце концов, осознавая, что теряет над собой контроль, Джонни собирает гриву наёмника в кулак и с силой оттягивает вверх. Тот, с негромким звуком выпустив изо рта член, выжидающе смотрит ему в глаза.       — Как бы мне ни хотелось кончить тебе прямо сейчас в глотку, у меня на сегодня другие планы. Снимай штаны.       — Что за планы? — ехидно переспрашивает он, быстро стягивая с себя ботинки, джинсы и майку, оставаясь стоять только в одних боксерах.       — Их тоже, — требует музыкант, кивком указывая на оставшийся предмет одежды, который Ви послушно сдёргивает и отшвыривает в сторонку.       Джонни упирает колени в матрас и обнимает его за рёбра, словно обволакивая его тело. Прижимается к прессу губами и рычит:       — Я буду трахать тебя до тех пор, пока всё, что не останется у тебя башке, это то, как выкрикивать моё имя.       По телу пробегает мелкая дрожь, Ви уверен, что мужик чувствует её тоже. Он смеётся ему куда-то в живот, несильно прикусывая отдельные участки.       — Блять, — бормочет Ви.       Сильверхенд кибернетической рукой ведёт к ягодицам, едва ощутимо кончиком пальца проводя меж булок. Наёмник не уверен, трясётся он от нетерпения чего-то большего или от элементарного возбуждения.

      — Хорошо, залезай на кровать, — велит Джонни, чему другой беспрекословно подчиняется. — Ложись на спину, хочу видеть тебя.       У Ви в груди что-то поперёк становится, когда он делает то, что ему говорят, фиксируя ступни на матрасе и под поясницу пихая подушку. Джонни вытаскивает смазку из места, в котором, как он уверен, прятал её пацан, и приличное количество выдавливает на пальцы.       — Я давненько не растягивал парня, так что, говори, если будет больно, ладно?       — Давненько, типа, около пятидесяти лет? — изрекает тот, подтягивая одну ногу к груди, создавая для себя и партнёра более удобные условия.       — Скорее, около шестидесяти.       — Уверен, что ты отлично справ… — остальная часть слова заменяется на негромкий стон, когда Джонни начинает надавливать на колечко мышц.       Ви почти уверен, что тот делал это и раньше, но ему всяко не достаёт мастерства. В действительности сейчас ему на это глубоко поебать, и всё, что имеет для него значение, это быть достаточно растянутым для крепкого сильверхендовского хера. Именно поэтому, почувствовав в себе третий палец, он протяжно стонет, что готов.

      — Наконец-то, блять, — высвобождая пальцы, бормочет Джонни. Он резкими движениями обтирает их об рубашку, которая, как уверен Ви, принадлежит вообще-то ему, и он бы обязательно возмутился, не будь так сильно заведён.       Рокер опять хватается за смазку, льёт немного на член и пару раз проводит ладонью по всей длине. И, пристроившись к пацану поближе, прижимает головку к чужой дырке.       — Готов?       Ви лишь закатывает глаза.       — Ещё со вчера готов. Давай уже, — и, обхватив одной ногой Джонни за пояс, прижимает его бёдра к собственной заднице.       Их стоны сливаются воедино, когда Сильверхенд постепенно начинает входить, сопротивляясь любой попытке Ви почувствовать его всего и сразу. Он вслепую тянется к нему, натыкается на плечо и, притягивая его для поцелуя, получается так, что он лишь покусывает чужие губы и отрывисто в них шипит.

      Джонни прижимается лбом к его груди, опаляя разгорячённым дыханием кожу, и медленно отводит таз назад для сильного толчка. Им требуется какое-то время, чтобы освоиться на одном темпе, от которого у наёмника, говоря честно, искры перед глазами вспыхивают.       Он зарывается пальцами в его чёрные волосы, проводит по взмокшим от пота прядям, пока тот сыплет по шее и груди поцелуи с кроткими укусами. Зажав один сосок между губ, он аккуратно вращает вокруг него языком и всасывает внутрь, провоцируя пацана на поток ярчайших матов и не слабый прогиб в спине.       — Хм-м-м, нравится, да? — дразнит он, из-за чего Ви от души хочется въебать по самодовольному еблу.       — Нравилось бы больше, если б ты мне подрочил, — вместо этого на выдохе ляпает он, и Джонни усмехается ему прямо в грудь, напоследок лизнув покрасневший сосок.

      Рокер так или иначе опускает ладонь ему на член, и в этот момент с уст наёмника срывается стон, по своему звучанию очень похожий на имя Сильверхенда. Тот быстро дрочит ему, попутно грубыми движениями вколачивая его в матрас, и вскоре Ви чувствует, как по всем органам растягивается приближающийся оргазм.       Темп у Джонни становится всё более неслаженный и рваный, Ви скрещивает ноги у него за спиной и вжимает его в себя настолько глубоко, насколько может, пока тот, громко выругавшись, на секунду замирает.       — Всё хорошо, — сквозь одышку цедит Ви. — Я тоже скоро кончу.       Тому, очевидно, этого хватает. Он выходит из горячего тела и входит снова одним рывком, в ответ различая протяжное «блять».       Ви буквально ощущает, как внутри него пульсирует сильверхендовский член, и проводит несколько раз ладонью по собственному, этого и одной картины содрогающегося от наслаждения Джонни ему достаточно, чтобы, прогнувшись в спине и выкрикнув его имя, кончить.

      Следующие несколько секунд в комнате раздаются звуки только их сбившихся дыханий и тихое мяуканье кота. Джонни, придя в себя, выходит из тела наёмника и сваливается рядом. Тот же, схватившись за рубашку, об которую ранее вытирали пальцы, и недолго поводя ею по всему животу, переворачивается на бок и, чувствуя, как стекает по одной булке сперма, смотрит на Джонни.       — Ты трахал меня без презерватива.       Рокер приподнимается, опёршись на один локоть.       — Ты это сейчас серьёзно? Я ненастоящий, мой член ненастоящий, моя сперма тоже ненастоящая. Нахуя мне презерватив?       Ви в ответ на это смеётся.       — Справедливо.

      — Что? — интересуется Джонни, в какой-то момент понимая, что Ви лупает на него дольше обычного. Он наблюдает за прилипшими ко лбу мокрыми волосами, за зрачками, что как у наркомана расширяются от возбуждения, и за грудью, что налилась розовым.       — Ничего, — улыбается он, затем встаёт на ватные ноги и двигается в сторону дивана, чтобы взять сигарет. Он не видит, но отчётливо ощущает взгляд рокера на своей заднице.       Подкуривает, долго втягивается и выдыхает. Обернувшись, видит, что Джонни присаживается на край кровати, спуская ноги к полу. Подходит к нему, затягивается ещё раз и осторожно садится к нему на колени. Руку, ту, что не держит сигарету, заводит в волосы и резким движением запрокидывает чужую голову назад. Мужик ухмыляется и податливо открывает рот, точно зная, что задумал Ви. Наёмник подаётся вперёд и выдыхает дым в рот Джонни, жадно вбирающим в себя никотин.       — Наверное, нам не стоит так злоупотреблять твоими новыми лёгкими, — шепчет он ему в губы.       — И что в этом весёлого? — отвечает тот, позволяя вовлечь себя в глубокий поцелуй. Он не менее слюнявый и грубый, чем все их предыдущие, но этот кажется более интимным. Ви буквально тает на чужих коленях.

      — Душ? — спрашивает парень спустя несколько минут ленивых поцелуев, в течение которых даже забывает, что курит, едва ли не опалив угольком пальцы.       Джонни согласно мычит, и Ви соскальзывает с его колен, протягивая руку.       — Пойдём, дедуля.       — Почти всему, чего ты касался, всего несколько недель.       — Ну, самая важная часть тебя — самая древняя, — смеётся он.       Джонни хватается за руку и позволяет себя поднять.       — Иди ты нахуй, Винсент.       У Ви по всему телу тепло расходится от такого ласкового тона и неожиданного употребления его имени, и когда минуту спустя он утаскивает Джонни под струю душа, а тот орёт как ненормальный, что вода холодная, он думает, что, возможно, им обоим в конце концов просто повезло.