Не убегай от меня

Леонид бесцельно бродил по улицам города, прокручивая в голове разговор со Степаном и ругая себя на все закорки. Не нужно было искать с ним встречи, не нужно было расставаться с Антоном… Возможно, со временем ему бы удалось вытеснить из мыслей этого принципиального капитана и зажить спокойной, размеренной жизнью. Антон все же хорошо к нему относился: заботился, помогал с учебой, искренне переживал за него, а он с ним так подло поступил. Сейчас Лёня сильно жалел, что поддался порыву увидеть Данилова, и теперь он знал совершенно точно, что вместе им не быть. Это знание не принесло ему желанного облегчения, скорее наоборот — стало лишь хуже. Леониду хотелось выть от безысходности, от нежелания принимать правду, от этой поганой любви, которая причиняла ему одни лишь страдания и жгучую боль в области груди. Блуждая по темным закоулкам, он вышел к реке и остановился на мосту, подставляя лицо под ледяные потоки воздуха. По лицу скользили блестящие слезинки и тут же замерзали на щеках. Глядя бессмысленным взором на город, о котором он так долго мечтал, Лёня вновь выуживал из памяти фрагменты из своей жизни, связанные со Степаном. Тогда, много лет назад, Лёня мечтал лишь обо одном — чтобы Стёпа обратил на него внимание и улыбнулся ему. Каким невероятно счастливым он был, когда Степан спас его от тех хулиганов. Он отвел его к себе домой, заботливо обработал ссадину, а затем поил вкусным чаем и рассказывал разные занятные истории о своей учебе. Лёнька слушал, широко распахнув глаза, и ловил каждое слово своего героя. И чем больше Степан рассказывал, тем сильнее разрасталось в мальчишке желание выучиться на полицейского, стать сильным и смелым, бороться со злом. Степан, сам того не желая, определил жизнь Субботина и тот был ему очень благодарен за это. Вернувшись в общагу почти под утро, Лёня не раздеваясь рухнул на постель и долго неподвижно лежал, разглядывая трещинки-паутинки на потолке. На душе было пусто, словно все эмоции разом высосали из него. Перед глазами стояло лицо Данилова, в ушах звенели последние слова, которые он швырнул в Лёню, словно отравленный дротик. Теперь отрава растекалась по венам, просачивалась в клетки кожи, наполняла собой сердце, но Лёня был рад этому — эта отрава выедала из него все чувства и эмоции, заглушая нестерпимую боль. Больше всего на свете в этот миг он жалел об одном — о том, что нельзя стереть себе память и избавиться от воспоминаний, причинявших боль.

***

Два года спустя. Леонид сидел в библиотеке и внимательно читал учебник по криминалистике. За два года он сильно изменился: возмужал, раздался в плечах, синяя футболка подчеркивала рельефные мышцы. В его глазах читались решимость и уверенность в себе. Многие мечтали обратить на себя его внимание, но Леонид, полностью погрузившись в учебу, даже не мыслил о серьезных отношениях. Ему вообще казалось, что в его груди не сердце, а кусок льда, не способный больше любить. Два года назад, после встречи со Степаном, он все же порвал с Антоном и надолго выпал из нормальной жизни. Он ходил на занятия, посещал все дополнительные курсы, упорно тренировался в зале, выматывая свой организм настолько, чтобы вечером не хватало сил для самобичевание. Лишь спустя восемь месяцев Лёня начал чувствовать внутри себя что-то, кроме пустоты. Пробоины в сердце начали понемногу зарастать, затягиваться, оставляя лишь глубокие рваные шрамы. Но Леонид надеялся, что однажды шрамы рассосутся и тупая, ноющая боль, наконец-то перестанет быть его вечной спутницей. Сейчас Субботин даже себе не смог бы ответить на вопрос, как тогда, два года назад, стоя на мосту он удержался от желания шагнуть вниз, в бурлящий речной поток, и покончить с этой болью раз и навсегда. Он помнил лишь что долго и пристально глядел на темную ленту реки, а ветер свистел над ухом, упрямо подталкивая его вперед. Он словно шептал: ну же, стоит сделать лишь шаг и все закончится, боли не будет, придет желанный покой и умиротворение. Но Леонид не поддался на эти жуткие уговоры. Он не бросился в ледяные объятия реки, отыскав в себе силы жить дальше. В просторном зале библиотеки стояла привычная тишина. Немногочисленные студенты, оказавшиеся тут в это время, корпели над учебниками, и тишину нарушали лишь редкий шелест страниц да негромкие шаги библиотекарши, прохаживающейся между высокими стеллажами. В нагретом воздухе явно улавливались запахи старых томов, вперемешку с ароматами духов и дезодорантов, на стенах играли в прятки солнечные зайчики, с улицы доносились редкие голоса. Леонид перевернул страницу и потянулся к бутылке с водой, которую он захватил с собой. Последние дни стояла невыносимая жара, и даже кондиционеры не справлялись, лишь бессмысленно гоняя потоки горячего воздуха. Отпив чуть тепловатой жидкости, Леонид поморщился, утер со лба пот тыльной стороной ладони и вновь сфокусировался на теме. Экзамены не за горами, поэтому стоило приложить максимум усилий к подготовке. — Лёнь, тебя хочет видеть какая-то странная женщина! — разрезал воздух громкий голос Николая Зарубина, однокурсника Леонида. — Что еще за женщина? — не отрываясь от учебника, недовольно спросил Субботин. Он терпеть не мог, когда его отвлекали от важных дел. — Не знаю, — ответил Коля, плюхаясь рядом с однокурсником. — Слышал только, что она из ФЭС. — Что ты сказал? — Леонид резко повернулся к собеседнику с широко распахнутыми глазами. — Из ФЭС? — Да, на вид такая суровая, властная, — Колька поёжился. — Смотрит на всех так, словно в каждом видит опасного преступника, не иначе. Жуть, одним словом. Не хотел бы я, чтобы она преподавала у нас. Ты бы поторопился, полковник Страхов велел тебя срочно разыскать. Больше не слушая болтовню Кольки, Лёня торопливо засунул учебник в сумку и со всех ног бросился бежать к кабинету Страхова. — А, вот и он! — радостно возвестил декан, едва Леонид показался на пороге его кабинета. — Лёня! Проходи. Леонид, тяжело дыша, вошел в просторный кабинет и тут же уткнулся взглядом в высокую женщину, которая взирала на него с самым суровым видом. От ее взгляда парню сделалось не по себе. Казалось, что женщина видит насквозь все его тайные желания и пороки. — Здравствуй, Леонид, — заговорила незнакомка. Она пристально-изучающе смотрела на парня, от чего у него по спине побежали мурашки. — Я полковник Рогозина, из федеральной экспертной службы. Думаю, ты слышал про нашу организацию. — Д-да, конечно, — пробормотал Леонид, вытягиваясь по стойке смирно. — Рад знакомству, товарищ полковник. Но… При чем тут я? — Видишь ли, Лёня, — заложив руки за спину принялась объяснять Рогозина. — Я лично слежу за успехами каждого ученика этой школы и присматриваю кадры для ФЭС. На данный момент ты лучший ученик Московской школы милиции, и я бы хотела пригласить тебя к себе на стажировку. — Меня? — промямлил Леонид, недоуменно глядя на Рогозину. Он так сильно разволновался, что едва осознавал происходящее. Все казалось каким-то нереалистичным. Неужели сама Рогозина только что пригласила его на стажировку туда, куда мечтали попасть совершенно все студенты школы милиции? В то самое место, где работал он. — Но у меня даже не по всем предметам пятерки. — Оценки в данном случае меня мало интересуют, — усмехнулась Рогозина. — Видишь ли, я внимательно следила за тобой с того момента, как ты попал в поле моего зрения. Ты весьма способный, умный и очень проницательный. В тебе есть то, чего не достает другим — цепкий ум, нестандартное мышление и отличная память. Как показала практика — ты умеешь выходить за рамки предложенного и принимать собственные решения. А также у тебя лучшие показатели прохождения полосы препятствий, что тоже немаловажно для работы в ФЭС. Ну, что скажешь? — Я согласен, — уверенно кивнул Субботин, ощущая легкий мандраж по всему телу. — Значит решено, — улыбнулась Рогозина. Она приблизилась к парню и протянула ему руку. — Сдавай экзамены и приходи. Вернувшись в свою комнату, Леонид закрылся в душе и долго стоял под холодными, упругими струями воды, желая хоть немного привести в порядок неугомонные мысли. «Что ж, — подумал Лёня, ощущая, как вода ласкает его обнаженное тело. — Во всяком случае, теперь у него не получится так просто сбежать от меня».