Penance

На следующее утро завтрак прошёл довольно спокойно. Единственными, кто проснулись, были Мистер и Миссис Уизли, Люпин и Гермиона, которые сидя в полной тишине, думали о двух странных подростках. Гермиона, со своей стороны, вздрогнула при одним лишь воспоминании о том, как старший мальчик сломал ей нос. Его кулак не был и похож на плоть, даже для такого сильного удара, больше походило на то, будто она врезалась в кирпичную стену. Её лицо исказилось от фантомной боли, и она еле удержалась, чтобы не потереть нос.  — Они уже позавтракали? — спросил Мистер Уизли, наконец нарушив молчание. Его жена покачала головой и тут же встала. — Я сейчас же отнесу поднос. Я не знаю, сколько Эд поел вчера вечером…он заставил своего брата съесть почти всё… И не зря! Когда они с Уизли вторглись в их комнату, Гермиона не смогла как следует рассмотреть ни одного из мальчиков, но как только пришли взрослые, она увидела, насколько худым он был. Это очень сильно беспокоило её. Бедное дитя было кожа да кости! Он нуждался в еде больше всех.  — Я сама отнесу, — вызвалась она. Гермиона действительно не знала, почему ухватилась за возможность вернуться к мальчикам; возможно, она просто хотела загладить свою вину. По крайней мере, она извинилась за вчерашнее вторжение.  — Я не знаю.… — неохотно проговорил Римус. — Им может не понравиться снова видеть тебя после прошлой ночи…  — Я хочу извиниться, — быстро сказала она. — Я не надолго.… Люпин хотел было возразить, но тут вернулась миссис Уизли с огромным подносом еды.  — Милая, ты не могла бы отнести все это наверх? — спросила она с обеспокоенным видом протягивая ей поднос. Гермиона едва не пошатнулась под его тяжестью, но быстро пришла в себя.  — Со мной будет всё в порядке…я вернусь через минуту! — и она быстро поднялась по лестнице к нужной двери. Осторожно открыв её, она оглядела комнату, прежде чем войти самой. Оба мальчика все еще лежали в постели и, казалось, спали…впрочем, тоже самое она думала и прошлой ночью. Гермиона тихо пересекла комнату и поставила поднос на старый письменный стол, стоявший всего в нескольких футах от кровати. Решив, что на этот раз оба мальчика крепко спят, она собралась уже уходить, как вдруг услышала, как шевелятся простыни. Гермиона обернулась и увидела, что старший мальчик медленно садился; его длинные волосы заплетены в косу были в беспорядке, а глаза полуприкрыты ото сна. Она отступила на несколько шагов, не желая повторения вчерашнего, но подросток, казалось, не замечал ее. Он присел на край кровати, моргая, чтобы прогнать сонливость. Гермиона подумала, что возможно ей лучше уйти, но тут он наконец заметил её. Какое-то время он тупо смотрел на неё, потом, видимо, решив, что она не представляет для него никакого особого интереса, повернулся лицом к брату.  — Э-э… — громко начала Гермиона. Внезапно он обернулся, сверля ее взглядом. Она чуть не задрожала, но твердо стояла на своем, борясь с тревогой и готовясь произнести слова, которые собиралась сказать. — Я принесла завтрак, который Миссис Уизли приготовила для вас. Просто… Мальчик пристально смотрел на нее в течение первой части ее предложения, прежде чем громко вздохнуть и снова отвернуться. Гермиона вдруг вспомнила, что мальчики не говорили на английском. Она была немного огорчена, что не сможет извиниться, но Грейнджер не собиралась сдаваться.  — Эй! — громко крикнула она повелительным тоном, на который была способна. Мальчик вновь обернулся, выглядя слегка раздраженным. Она указала на поднос на столе. Его пристальный взгляд проследовал за ее пальцем и остановился на огромной куче еды. Он кивнул ей и его взгляд стал менее злым, чем раньше, прежде чем он опять отвернулся.  — Я Гермиона, — внезапно сказала гриффиндорка. Она не знала, зачем представилась, но решила, что так будет вежливее. Мальчик непонимающе уставился на неё, и она попыталась снова. — Гермиона.— она произнесла это медленно, указывая на себя для большей убедительности. Мальчик понимающе кивнул и ткнул большим пальцем в перчатке себе в грудь, сказал:  — Эд.

***

 — Ты туда вернулась? — недоверчиво спросил Рон, всего через полчаса после того, как проснулся. — Этот псих сломал тебе нос! Разве ты не видела его вчера вечером? Он был…  — …напуганным, — закончила она за него. — Мы даже не подумали об этом с их точки зрения. Они только появились здесь, никто не говорит на их языке, один из них настолько слаб, что едва может двигаться, а потом целая куча людей, которых они не знают, вбегает в их комнату. Я думаю, что тоже буду защищаться!  — Да… но… — Рон, казалось, не мог найти слов. — Он не должен был нападать на тебя!  — У нас у всех были палочки, — возразила Гермиона. — И мы, вероятно, выглядели довольно угрожающе. Особенно для того, кто болен. — сейчас оглядываясь назад на их план, она поняла, что он был слишком безрассудным, плохо продуманным и просто глупым. Она также не могла понять, почему вообще согласилась на такую идею. Рон, казалось, ничего не мог ответил на это и Гермиона почувствовала прилив удовлетворения.  — Они же чертовы психи, — настаивал рыжий, все еще выглядя сердитым. — Не надо было на тебя нападать…  — Ну, эти «чертовы психи» хотят выучить английский, — добродушно произнёс Сириус, прислонившись к дверному косяку. Оба подростка подскочили от неожиданности. — Гермиона, ты могла бы попробовать научить их?  — Я? — пискнула она. Как она могла научить целому языку двух подростков, если не знала ни слова из их родного языка? Это почти невозможно!  — Может, хотя бы попробуешь? — спросил Сириус, оттолкнувшись от дверного косяка и полностью войдя в комнату. — Мерлин знает, что у тебя больше мозгов и терпения, чем у всех нас. Дамблдор, вероятно, мог бы помочь тебе, когда он придет, но его недостаточно, чтобы научить двух подростков совершенно новому языку… Гермиона все еще сомневалась.  — Я могу попытаться, — медленно произнесла она. — Может быть, я научу их алфавиту и разным звукам, но структура невозможна без профессора Дамблдора…  — В следующий раз, когда он освободится, я попрошу его помочь тебе с этим, — пообещал Сириус. — Если ты свободна, не могла бы ты пойти прямо сейчас? Эд был немного беспокойным с тех пор как они закончили обед… Рон фыркнул. — Кто сказал, что он не попытается напасть на нее снова? — он насмешливо покачал головой. — В конце он сошел с ума…  — Он ударил Гермиону, потому что видел в вас угрозу, — отрезал Сириус, неосознанно повторяя то, что она сказала ранее. — Он очень сильно защищает своего брата. И он понятия не имел, кто вы и что там делаете, поэтому и защищал Ала. — Рон, казалось, сдулся; он больше ничего не сказал на эту тему, когда они вышли.  — Я постараюсь изо всех сил, — сказала она, когда они шли по коридору, — но не знаю, как быстро они это поймут и насколько я буду полезна.…  — Ты справишься, — ободряюще сказал Сириус стоя у закрытых дверей их комнаты, на которую она с опаской поглядывала… Наверное, я не смогу этого сделать. Это безумие! Почему… — Да ладно тебе, Ты же гриффиндорка! — Сириус, слегка подталкнул ее вперед. — Они не причинят тебе вреда. Иди. — она протянула дрожащую руку и толкнула дверь. Очевидно, сегодня утром кто-то принес вторую кровать, на краю которой сидел Эд и разговаривал со своим братом (Алом?), который лежал на подушках у изголовья другой. Они были погружены в серьезный разговор; их язык звучал очень сложно и так чуждо, что Гермиона чуть было тут же не отказалась от этой идеи. Но тут тощий мальчишка, Ал, заметил ее и приветливо помахал рукой. Он, по крайней мере, казалось, не держал зла из-за прошлой ночи… Гермиона услышала, как за ней закрылась дверь; она была совершенно одна с двумя людьми, с которыми едва могла общаться. Оба мальчика выжидающе смотрели на неё, и Грейнджер снова охватил неизвестный страх. Как она могла научить их такому сложному языку, как английский? Не было никакой возможности! У неё мелькнула мысль развернуться и выбежать из комнаты, но она не вынесет унижения, которое наверняка ждет её внизу. По крайней мере, она должна попытаться… Гермиона расправив плечи сказала как можно яснее:  — Английский? Ал оживился, а Эд выглядел очень довольным, поэтому подскочив на ноги он сел на край кровати своего брата, для того чтобы им было легче разговаривать. Радуясь, что они теперь, по крайней мере, в хороших отношениях, Гермиона подошла к столу и подвинула стул к кровати. После недолгого раздумья она взяла пустой поднос в качестве письменного стола и кое-какие письменные принадлежности, усевшись так, чтобы мальчики могли видеть и её, и пергамент. Она на мгновение замолчала. Как ей лучше начать учить их такому сложному языку? Она решила начать с алфавита, в котором было всего двадцать шесть букв; надеясь, что это будет достаточно легко запомнить. Гермиона приступила записывать прописные и строчные буквы своим аккуратным почерком. В это время две пары золотистых глаз пристально смотрели на неё, немного нервируя, но она упорно продолжала. Когда она добралась до буквы G, Эд резко выхватил у нее пергамент и перо. Она подняла глаза, немного раздраженная, но мальчик что-то записывал, и когда он с выжидающим выражением лица вернул ей бумагу, на ней мелким почерком было что-то написано.  — Эдвард Элрик? — удивленно прочитала она, глядя на мальчиков. Это было полное имя Эда? Но тот факт, что он написал его, и что она смогла прочесть, означал, что они писали одним и тем же алфавитом! Лица мальчиков расплылись в широких улыбках, и Гермиона не могла не улыбнуться в ответ. Может быть, это действительно будет проще, чем она думала…

***

 — Ты что? Грубый голос Грозного глаза донесся как раз в тот момент, когда Гермиона и Элрики собирались заканчивать. Она была поражена тем, как они быстро овладевали языком. Они учились всего четыре часа; за это время братья запомнили почти двести слов и фраз. (Она была настроена скептически, но после того, как опросила их несколько раз, ей пришлось признать, что они действительно выучили) кроме того, они были на пути к пониманию структуры предложений языка. Гермиона не совсем понимала, как они это поняли, поскольку она даже не коснулась этой темы, но… Единственным предупреждением о приближающемся незваном госте, которое они получили, были неровные шаги, топающие по коридору. Затем дверь с грохотом распахнулась, и вошел Аластор Грюм, сурово глядя на подростков. Эд тут же попытался встать, но Гермиона подняла руку, останавливая его, и повернулась к мужчине.  — Здравствуйте, Профессор. Нормальный глаз мужчины метнулся к ней, но его магический был прикован к двум мальчикам сидевшим на кровати.  — Ты здесь с ними одна, Грейнджер? О чем ты только думала? Они могли убить тебя!  — Но ведь они этого не сделали, не так ли? — ответила Гермиона, защищая. Конечно, никто ничего о них не знал, но Дамблдор не возражал, чтобы они остались. И этого было достаточно для неё. — Я учу их английскому.  — Они даже не отсюда? — он нахмурился еще сильнее и сделал несколько неровных шагов вперед; Гермиона заметила, что внимание Эда переключилось на ногу Грюма. Золотистый брови мальчика поползли вверх и она не поняла почему. Даже если ампутанты были не обычным явлением, он ведь должен понимать, почему у него деревянная нога, верно?  — Твоя… нога? — медленно произнес Эд. Хотя многие фонемы в их языках были похожи, Гермиона заметила, что мальчики с трудом различают буквы «р» и «л», поэтому они поначалу боролись с некоторыми смешанными звуками. Она бы не поняла, что именно сказал Эд, если бы он не смотрел туда. Грюм мрачно рассмеялся, его фальшивый глаз был прикован к мальчику. — А как насчет твоей ноги, креветка? Это очень мило…  — Аластор! — громко позвала Миссис Уизли с порога, решительно оборвав его. — Я же просила их не беспокоить! Они не опасны. Гермиона перестала обращать внимание на взрослых и повернулась к Эду и Алу. Ей очень хотелось спросить, что случилось с ногой Эда, но она понимала, что это не ее дело. Если он не жаловался на это, то, вероятно, это было не так уж и важно… Она подозревала, что единственное, что мальчики поняли из ответа Грюма, было «твоя нога», и по какой-то причине Эд выглядел одновременно сердитым и шокированным. Он пристально смотрел на человека со шрамами, пока тот наконец не ушел вместе с Миссис Уизли. — На сегодня всё? — проговорила Гермиона медленно и четко, стараясь придерживаться словарного запаса, который они теперь знали. Это действительно было невероятно, как много они смогли усвоить за такое короткое время. При таких темпах она ожидала, что через пару недель они будут говорить более свободно. Эд пожал плечами и кивнул. — Завтра? — с надеждой спросил его младший брат, глядя на неё полными надежды глазами ребенка. Гермионе пришлось напомнить себе, что ему почти пятнадцать и, что он всего на год младше её. Трудно было поверить, когда Ал вел себя так, словно только что родился. Он дотрагивался до всего, до чего мог дотянуться, даже просил Гермиону принести ему вещи с другого конца комнаты, чтобы он мог их подержать; каждый вдох, казалось, приносил ему сильную радость. И когда его глаза сомкнулись на несколько минут, он внезапно их открыл, на его лице промелькнуло странное удивление, за которым последовало удовлетворение. Он широко улыбнулся, выражение, которое его брат с готовностью вернул, взъерошив ему волосы, а затем продолжил урок, как будто ничего не случилось. Гермиона, конечно, уважала их уединение, но Ал показался ей очень странным. Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что с ним случилось?  — Да, завтра. После обеда? — произнесла она и, получив утвердительный кивок, повернулась, чтобы уйти. Когда она повернулась, чтобы закрыть за собой дверь и помахать мальчикам, то заметила еще кое-что очень странное. Она пробыла в комнате больше четырех часов, и Ал ни разу не ослабил хватку на руке брата.  — Ты жива! — ликующий голос Фреда поприветствовал ее, когда она вошла в комнату Рона, где, как она поняла, собрались все остальные.  — Конечно, я… жива, — сказала она, качая головой и улыбаясь. — Они не собираются убивать меня! Рон бессвязно заворчал со своей кровати, но ничего не сказал. Гермиона не обратила на это внимания и села рядом с Джинни на другой кровати.  — Они на самом деле учатся очень быстро…и если будут продолжать в том же духе, то скоро будут бегло говорить. Рон фыркнул, явно не в силах придумать ответ, но Фред и Джордж только добродушно рассмеялись. Какое-то время они все сидели молча, а потом Джордж оживился.  — У них же сегодня вечером встреча, верно? Мама еще не видела эти уши… хотите попробовать? Они все согласились, а Гермиона немного неохотно…но потом она подумала, что, возможно, они обсудят Эда и Ала. Она никому не сказала полного имени Эда и никому не высказыла своего замешательства по поводу Ала. Она чувствовала, что это разрушит их хрупкие узы доверия. Грейнджер не была уверена почему, было не похоже, чтобы они много разговаривали, но она чувствовала странную дружбу, возникающую между ними. И Гермиона не хотела портить её, особенно так скоро после того, как она зародилась. Несколько минут спустя все пятеро стояли на лестничной площадке возле кухонной двери, ожидая, чтобы убедиться, что все благополучно вошли внутрь, прежде чем опустить выдвижное ухо. Гермиона еще не совсем понимала, как они работают, но, похоже, они функционировали достаточно хорошо. Внезапно она услышала громкий голос Дамблдора, призывающий комнату к порядку, и, как она и надеялась, он сразу же заговорил об Элриках. Большая часть Ордена не знала о новых обитателях дома, поэтому директор ввел их в курс дела, а Аластор Грюм что-то тихо бормотал на заднем плане.  — Я не воспринимаю их как угрозу, — закончил он. — Они не сделали ничего, что могло бы создать проблему. Я думаю, что разумно позволить им остаться, пока младший не поправится, а потом выясним, откуда они, сотрём их воспоминания и отправим домой. Вслед за этим послышался гул, среди которого было очень трудно различить в толпе хоть один голос.  — Они вообще волшебники? — громко сказал Грюм, успокаивая многих других. — У них ведь нет волшебных палочек, верно? И… — Они появились прямо из воздуха, Грозный глаз, — произнес спокойно Люпин. — Ни один магл не смог бы этого сделать. Это определенно какая-то магия. Гермиона была немного удивлена; она даже не подумала об этом. А ведь и правда, ни один из мальчиков не вытащил палочку, пока она была с ними, и Эд определенно предпочитал магловские боевые приемы. Но, может быть, он просто маглорожденный и был так воспитан. В этом не было ничего плохого! Она сделала мысленную пометку, чтобы придумать какой-нибудь способ спросить их о магии, когда у неё будет такая возможность. Тема была исчерпана; казалось, что общее согласие состояло в том, чтобы позволить подросткам остаться, по крайней мере, до тех пор, пока Ал не выздоровеет. Несмотря на то, что Аластор настаивал на обратном, Дамблдор хотел, чтобы они остались, и это решило вопрос для многих. Взрослые перешли к другим вопросам, которые были не столь интересны, так что Гермиона позволила себе немного отвлечься, думая об Элриках. Как ей вызвать магию и сказать это так, чтобы они поняли? Для этого потребуется какая-нибудь хитрая формулировка, это уж точно… Джинни издала удивленный звук, и Фред чуть не выдернул ухо из предосторожности; оказалось, что она смотрела в коридор, которой был позади них. Грейнджер тоже посмотрела туда и увидела, что Эд медленно идет к ним, с любопытством разглядывая мрачные картины на стене. Он заметил их и напрягся, прежде чем увидел Гермиону. Он подошел прямо к ней; Рон издал какой-то звук, но она подняла руку, чтобы заставить его замолчать, и повернулась к Эду.  — Привет.  — Эй, — сказал он в ответ, оглядывая группу, особенно расширяющееся ухо, с растерянным, но настороженным выражением. — Скоро еда? Ал… Похоже, остальные не поняли, что он сказал, но у Гермионы не возникло никаких проблем.  — Скоро, — пообещала она. — Сейчас взрослые разговаривают. Он нахмурился, услышав незнакомое слово «взрослые», и Гермиона попыталась уточнить.  — Ээ… Сириус, Римус, Молли, Дамблдор и многие другие, — медленно произнесла она. — Потом Молли будет готовить. Эд кивнул и повернувшись на каблуках, исчез в коридоре.  — Ты четыре часа учила его английскому, и он все понял? — спросила Джинни, глядя ему вслед с шокированным выражением лица.  — По крайней мере, они поняли общую суть, — согласилась Гермиона. — Я же говорила тебе, что они оба все схватывают на лету.  — Псих, — сказал Рон, все еще выглядя довольно сердитым. Грейнджер подумала, что он немного драматизирует, просто потому что Эд ударил ее в порядке самозащиты…  — Они опять начали говорить о чем-то скучном, — внезапно объявила она, наклоняясь к уху пытаясь отвлечь Рона от темы. — Давайте вернемся в комнату, пока они не конфисковали это.