Penance

- ...Сэр. - Да? - Что такое «Глюквиль» ? Вы очистили письмо, но... - Это Аместрийское пожелание. «Да пребудет с вами удача» - Понятно. - Мисс Амбридж, пожалуйста, не отвлекайте меня из-за таких мелочей. - Да, сэр.

***

Эй, Прости, что мы так внезапно исчезли, ничего тебе не сказав. Кое-что случилось с нашей семьей, и нам срочно пришлось уехать. Я не думаю, что мы обратно вернемся в Хогвартс... Всё довольно серьезно. То что нас нет рядом - не означает, что ты должен зря тратить своё время! Убедись, что ты знаешь всё, с чем мы тебе помогали. Помни мои советы: если ты не уверен в чём-то, поищи, прежде чем пытаться! Будет плохо, если ты используешь непроверенный, потенциально опасный материал. Спроси у профессора, наиболее опытного в этом вопросе, например, Макгонагалл или Снейпа… Кроме этого! Помни мое правило паранойи: никого не нужно недооценивать. Особенно этих слизеринцев. Сначала они могут показаться только раздражающими, но не думай, что это все, что они могут сделать. Быть параноиком лучше, чем плохо подготовленным. Ты жаловался на того сумасшедшего учителя, который был у тебя в прошлом году, но Лунатик—или как его там—прав. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Мы хотим, чтобы ты выжил и окончил Хогвартс, даже если эти мерзкие змеи хотят, чтобы ты закончил школу морским слизняком. Это не очень-то и весело, да? В любом случае, если ты не хочешь быть параноиком, то научись быстро бегать. Я не уверен, что мы сможем хорошо обучить морского слизняка. Удачи с С.О.В! Возможно, тебе будет немного трудно с некоторыми уроками (вообще-то, был один урок, который нас раздражал, но мы хотели узнать как можно больше о магии!), но я уверен, что ты прекрасно справишься. Жаль, что у нас было мало времени познакомиться поближе! Какое-то время мы будем заняты семьей, но не стесняйся поддерживать связь. Глюквиль, Эд и Ал.

***

Это было утро понедельника, второй день после исчезновения Элриков. Гермиона, Гарри и Рон уставились на письмо, лежавшее на столе, а Невилл нервно сидел рядом с ними. - Вы... думаете, это написали они? - спросил Гарри, снова просматривая письмо. - Почерк похож на Эда, но оно такое, не знаю... бессмысленное? Мы теперь знаем, что они живы, но… Гермиона медленно кивнула, вновь посмотрев на неряшливый почерк на пергаменте. Затем что-то щёлкнуло в её голове, и она ахнула. - Посмотрите на подпись! - ...Глюквиль? - спросил Рон, нахмурив брови. - Где я это раньше слышал? - Это Аместрийский! - прошипела Гермиона. - Они говорили, что это значит им нужна помощь. Но оно закодировано, как и та книга. Фактически это переводится как "искренне", или "искренне Ваш", или что-то вроде этого. Я думаю, они сделали это, чтобы пройти мимо Министерства и... - Гордыни. Гарри и Рон кивнули, когда наконец до них дошло. - Эм... - неуверенно произнес Невилл, выглядя совершенно потерянным. - Я не знал, стоит ли вам это показывать, там вроде ничего такого важного нет... Только то, что они живы, но вы сказали что... - Нет, это просто замечательно, приятель! - сказал Рон, похлопав его по спине. - Хорошо, что ты общался с Эдом. Сомневаюсь, что Амбридж позволила бы им написать кому-то из нас! - Какое отношение к этому имеет Амбридж? - озадаченно спросил он. - Они написали, что уехали к семье. - Но у них нет семьи, - резко сказал Гарри, посмотрев на Гермиону в поисках подтверждения. - Разве они не говорили, что они только вдвоём. - В том-то и дело, - тихо сказала она, снова перечитывая письмо. - Всё здесь закодировано. Всё, что они написали, имеет двойной смысл. Надеюсь, мы сможем понять, что оно на самом деле означает... Рон нервно фыркнул. - Они же знают, что мы не такие умные как они? Если они думают, что мы сможем расшифровать их кодировки, они в пролёте, потому что... - Я уверена, что они немного упростили её. И пока они будут разбираться с Амбридж... Вот, видите, они пишут об уроках и других вещах, о которых они упоминали летом, но он не знал— Прозвенел колокол, из-за чего все четверо подпрыгнули. - Я поработаю над этим на уроке, - решила она и убрав письмо в сумку, встала. - Ребята, я доверю вам написание конспекта по Истории и Трансфигурации, если не успею закончить... Как только мы поймём о чём они хотели сообщить, нам придется рассказать об этом кому-нибудь из профессоров… - её мозг работал в полную мощность, размышляя, кто же будет лучше. Амбридж сразу бы заподозрила неладное, окажись она или любой из них в кабинете Дамблдора. О Снейпе не могло быть и речи, а из остальных профессоров не все были полноправными членами Ордена. Макгонагалл, ну конечно. Трансфигурация как раз будет прямо перед обедом – она сможет поговорить с ней. Значит у неё есть всего три часа на расшифровку письма, обманувшего Гордыню. Она следовала за своими друзьями, глубоко погрузившись в свои мысли, до самого класса истории. Если она что-то и знала об Элриках, так это то, что из всех людей, которых она встречала, они были самыми умными. Естественно тут были закодированы важные вещи, но дело было не только в этом. Они знали, что Невилл покажет им письмо—не намекнули ли они на события прошлого лета? Только то, что знали члены Ордена… Они вчетвером сели в самый конец класса – она вытащила письмо и чистый свиток пергамента, когда Бинс начал свою лекцию. Было довольно легко не обращать внимания на его бормотание, и поэтому она быстро приступила к самым очевидным вещам. Семья—у них не было семьи. По крайней мере, не здесь. Так почему же... Единственным логическим ответом было – Гордыня, ведь он был оттуда, откуда и они. Если они сказали, что «уехали» к семье – значит Гордыня похитил их? Всё довольно серьёзно — он опасен, и они решили сражаться на стороне Ордена. Но Гордыня схватил их первым—он хотел удержать их от борьбы против него? Или они ему для чего-то нужны? Она даже не заметила, как уже заполнила первый свиток пергамента, и рассеянно кивнула в знак благодарности, когда Гарри положил перед ней новый. Справа от неё храпел Рон, впрочем, как и весь остальной класс. Она должна быстро всё выяснить — их жизни висели на волоске — и если Дамблдор был обеспокоен именно так, как ей рассказали Гарри и Рон, то... Она не стала далеко убирать письмо, когда прозвенел колокол, и они отправились на Трансфигурацию – только запихнула свои записи в сумку и доверила Гарри и Рону увести её подальше от стен и других студентов. Она была уверена, что разгадала поверхностные послания –они были у Гордыни, ситуация ужасна, продолжайте учиться, но вот с СОВ... Защита! Оба Элрика ненавидели этот урок и ненавидели Амбридж — неужели она тоже в этом замешана? Амбридж из Министерства. Они всегда говорили, что она их раздражала, значит ли это, что они противятся ей тоже? Гордыня и Министерство... Гордыня контролирует Министерство. Как только она села на заднем ряду класса Макгонагалл, то сразу же достала свое перо и записи, и начала строчить. Орден должен был знать. Если единственный монстр, которого опасались Элрики, контролировал правительство... Фадж всегда был слабаком. Он молчал о возвращении Волан-де-Морта – и он легко встанет на колени перед требованиям Гордыни Она остановилась на полуслове, ужасно намочив свои записи, но не стала обращать на это внимание, когда последняя мысль вновь пронеслась у неё в голове. Они молчали о его возвращении, и, без сомнений, признали, что это было единственное, что правильно — они знали, что он вернулся, но отрицали это публично. Она не удивится, если Волан-де-Морт заставил Министра— Волан-де-Морт контролирует Министерство. Гордыня контролирует Министерство Волан-де-Морт и Гордыня работают вместе. Она с шумом перевернула письмо. В третьем и в четвёртом абзаце они упоминули Слизеринцев и змей... Волан-де-Морт был змеёй и владел змеёй, а Гордыня управлял тенями, которые были похожи на змей... Она смутно услышала, как её позвали, но не обратила на это внимания, так как её мозг был включён на полную мощность. Если это было что-то глубже, что еще они могл... Рон резко толкнул её локтем под ребра, и она подняла на него широко раскрытые глаза. - Мисс Грейнджер, вы внимательно слушали лекцию? - спросила профессор Макгонагалл, выглядя строгой и, даже, немного удивленной. - Конечно, профессор. - это была ложь. Она знала это, весь класс знал это и Макгонагалл тоже знала это. Она всегда была ужасной лгуньей. Но сейчас ей было не до этого. Гордыня и Волан-де-Морт. Она была уверена, что выглядит так же испуганно, как и чувствует, но это не имело значения — в классе не было Слизеринцев, только Гриффиндорцы и Хаффлпаффцы, никто ничего не скажет им. - Ну, тогда вы, конечно же, сможете рассказать мне, какую ужасную ошибку совершил Бартоломео Ферраро в тринадцатом веке, во время исследований непроверенной трансфигурации? Ферраро... Она знала это имя, но в суматохе страха и ужасных открытий её разум не мог найти подходящего ответа. - Я не... я не помню, профессор, - с трудом выдавила она. Её руки задрожали, и она почувствовала себя на грани истерики. От урока прошло десять минут, осталось чуть больше часа, а она едва надломила поверхность этого письма. У меня мало времени. - Вы хорошо себя чувствуете? - резко спросила профессор, подходя к их столу. - Мисс Грейнджер, вы бледны, как призрак. Все шло так быстро, очень быстро — голос Макгонагалл, её дыхание, тиканье часов, скрежет стульев Гарри и Рона, когда они повернулись к ней. Время ускорилось, она не успеет вовремя и потеряет возможность поговорить с Макгонагалл. Она не могла рисковать, разговаривая с ней вне класса, а следующей Трансфигурации у неё не будет до среды. Тогда будет уже слишком поздно... - Гермиона! - говорит Рон, яростно тряся её за плечи, и это немного вернуло её в реальность. Ничего не замедлялось, а время на исходе. - Отведите её в больничное крыло, - смутно услышала она голос Макгонагалл. Слишком быстро, слишком быстро, Гермиона едва понимала её, - будьте осторожны, она вот-вот потеряет сознание. Гарри осторожно приподнял её, пока Рон запихивал её записи –драгоценные, опасные, меняющие мир записи – в сумку. Она отказалась выпускать письмо из рук, поэтому Рон просто перекинул её сумку через свое плечо и взяв её за другую руку, вывел из класса. Её друзья пытались поговорить с ней, успокоить, выяснить, что случилось, но она была слишком далеко в мыслях, пытаясь расшифровать еще одну часть письма. Она запомнила его наизусть, после тщательного двух часового изучения, и ей нельзя было терять ни единой драгоценной секунды, которые у них оставались. Она не помнит, как очутилась в больничном крыле. Она просто лежала на кровати, сжимая в руке письмо, а мадам Помфри в тревоге склонилась над ней. - Мисс Грейнджер! Вы меня слышите? Что случилось? С вашим телом все в порядке, но вот ментально, вам нужно успокоиться. Гермиона только покачала головой, пытаясь сесть. - Дайте мне мои записи, - сказала она, сама удивившись тому, как ровно прозвучал её голос. Теперь все замедлилось и она получила достаточно кислорода, снова настроившись на окружающий мир. - Я ещё не закончила. Ещё нет. - Вы не в том состоянии, чтобы работать! - резко сказала медсестра, толкнув её обратно на подушки. - Трансфигурация не так уж важна, мне придётся дать вам успокоительное, если вы не прекратите. - Я должна! Они умрут, если я не... - она умоляюще потянулась к Рону, и он немного поколеблелся, прежде чем отдать ей сумку. - Правда, мадам Помфри, это очень важно, - сказал он, когда та открыла рот, чтобы возразить. - Это... Гермиона не стала обращать внимания на последовавший спор и вытащив заметки, начала записывать всё больше и больше информации, так как её голова была просто переполнена ею. Гордыня, Волан-де-Морт, Министерство – все связаны. Не доверяйте никому. Вы должны научиться защищаться, раз они планируют войну. У нас нет шансов, иначе— Из ниоткуда появилась рука мадам Помфри, пытавшая вырвать из её рук пергамент, но Гермиона не допустила этого. Она крепко сжала его, но все, что она сделала – это разорвала свои записи пополам. Она бы закричала, наорала, но оторванная часть была давно закончена и она уже работала над следующей, а Помфри всё равно придётся рано или поздно вернуть их ей. - Мисс Грейнджер! Вам нужно успокоиться, или я буду вынуждена оглушить вас! Это заставило её остановиться. Оглушение могло вырубить жертву на несколько минут или часов, в зависимости от силы заклинания. У неё нет времени... Она должна была... - Пожалуйста, мэм, это очень важно. Письмо.. - Письмо? - резко спросила она, поворачиваясь к Гарри. - От кого? Пауза. - Просто пара друзей, которые больше сюда не ходят, - ответила Гермиона, не поднимая глаз. Если бы она была на стороне Гордыни, то уже должна была знать об этом, знать, что оно прошло мимо Гордыни, и не стала бы сомневаться. Но если она все еще ждет новостей— - Значит, Фадж это допустил? - в её голосе прозвучало удивление, но в глазах мелькнуло понимание. - Со всеми законами, которые он нарушил в отношении этих двоих... Такого ответа Гермиона не ожидала. Рон пришел к очевидному выводу раньше неё, но... - Вы видели их с субботы? С ними все в порядке? Как вам... - Теперь да, - она фыркнула. - Фадж, должно быть, пришел в себя раз они смогли отправить письмо... Если я когда-нибудь... - А где вы их видели? - настаивала Гермиона, наконец подняв глаза. Любые подсказки о них будут огромной помощью… - Мне пришлось лечить руки Альфонса и прикрепить конечности Эдварда, - сказала она с мрачным выражением на лице. - Это было... - Прикрепить конечности? - хрипло спросил Рон, его глаза стали огромными, словно галеоны. - Они отрезаны? - Нет, кто-то другой добрался до него первее. Я работала с его протезами. Гермиона поздно сообразила, что не рассказала Гарри и Рону о руке и ноге Эда, но теперь это уже не имело значения. Они узнали, что Эд и Ал живы и в безопасности, по крайней мере пока, поэтому она должна сосредоточить всё своё внимание на расшифровке того, что они пытались сказать ей и остальным. Быстрый взгляд на часы, показал ей, что у неё осталось меньше часа до конца занятия. - Мадам Помфри, - вдруг сказала она, - не могли бы вы позвать сюда Профессора Макгонагалл? Я хочу узнать, что пропустила на уроке. - она не подняла глаз, продолжив писать заметки. Это позволит ей выиграть несколько драгоценных минут, но факт оставался фактом – ещё многое предстояло выяснить. - Вообще-то мне тоже нужно поговорить с Минервой. Это не помешает. Час пролетел быстрее, чем Гермиона могла себе представить, но и её записи тоже. Она не знала, как Элрикам удалось вложить всё это в такое короткое письмо, но они это сделали. До того, как прозвенел колокол к обеду, Помфри поспешила через камин к Макгонагалл. Она вместила все важные детали в три небольших свитка пергамента и протянула по одному Гарри и Рону, которые выглядели озадаченными, быстро прочитав пергамент. - Повторяйте за мной, - тихо сказала она, когда обе женщины вышли из кабинета. - Мисс Грейнджер, вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы учить уроки? - обеспокоенно спросила Макгонагалл, быстро подойдя к койке и встав у ног. - Конечно, профессор. Я сожалею о том, что случилось в классе. - она не сожалела, правда не сожалела. Если бы она не выяснила это, они все были бы обречены, - Вот мое эссе с прошлой недели. Простите, что не успела сдать его перед уходом. - она протянула ей свиток пергамента, ожидая. - ...Спасибо, - сказала Макгонагалл, принимая записки с довольно растерянным видом. - Поттер, Уизли, вы тоже сдаёте? - Э-э...да, вот, профессор, - сказал Гарри, послав Гермионе вопросительный взгляд, когда они с Роном передавали свои «эссе» . Макгонагалл быстро взяла их, взглянув поверх Гермионы, прежде чем послать ей проницательный взгляд. Она, разумеется, поняла эту хитрость, хотя, ничего и не сказала. - Поппи, ты сказала мне, что тебе тоже нужно поговорить со мной? - спросила она, засунув записи во внутренний карман своей мантии. - Да... Вы не декан факультета Альфонса, но, насколько я понимаю, вы познакомились с ним этим летом? Меня очень беспокоит его физическое состояние, когда я... эм... лечила его сломанную руку на прошлой неделе, обнаружила, что кости у него слишком хрупки. Вы знаете почему так? Гермиона не стала слушать их разговор, предпочитая вернуться к своим первоначальным, почти неразборчивым записям. Главный посыл был ясен среди других мелких, которые они упоминали — не доверяйте никому, кроме известных сторонников Ордена, продолжайте учиться, ведите себя так, как будто все нормально. Тренируйтесь для войны. И последнее сообщение было тоже ясным: оставайтесь на связи. Как только они снова окажутся в Ордене, даже если взрослые ничего не расскажут ей, Гарри и Рону, то Эд и Ал сделают это. Она аккуратно сложила свои записи в сумку и наклонившись вперед, повернулась к Гарри и Рону. - Я тут подумал... Может, нам стоит создать что-то вроде... учебной группы?

***

К великому облегчению Эда, Гордыня и Амбридж разрешили им отправить письмо Невиллу. Это было не так уж и необходимо, как могло бы быть. Шеклболт сказал, что у них уже есть план, как их вытащить, но между строк были спрятаны важные детали. Они ясно дали понять, что Невиллу и всем остальным студентам, нужно продолжить свои занятия и научиться защищать себя до того, как начнется весь ад. Все всегда говорили, что Хогвартс был самым защищенным местом в мире, что никто не сможет попасть туда, если Дамблдор не разрешит это, но с Амбридж, работающей там… Он со вздохом прислонился к стене своей камеры. Прошло уже три дня с тех пор, как они очнулись в недрах Министерства, и абсолютно ничего не происходило. Неряшливый на вид мужчина, стоявший на страже у дверей их камер, Долиш, редко разговаривал с ними, а молодая женщина, которая приносила им еду (чьи ярко окрашенные волосы, казалось, менялись каждый день) всегда куда-то спешила. Сегодня, видимо, все было по-другому. - Кингсли сказал, что ваш суд состоится завтра, - говорит она, и присев на корточки между Эдом и Долишем, поставила поднос в пределах досягаемости его правой руки. - Я не уверена, кто будет свидетельствовать в вашу пользу, но вы можете быть сами по себе... - Тонкс, - сказал Долиш, его глаза сверкнули, когда он повернулся к ним. - Им не нужно– - Брось, Долиш, это их собственный суд, - рассмеялась Тонкс. - И они должны знать, что происходит. Это будет нечестно, если они этого не сделают! - Только не говори мне, что действительно считаешь их невиновными! - недоверчиво сказал мужчина. - Всё свидетельства, которые есть— - Они невиновны, пока не докажется их вина, - весело ответила она, прежде чем снова повернуться к Эду. - Эй, ты думаешь, я смогу увидеть твою автоброню? Я слышал об этом от начальства, но… - она с надеждой схватила его за правый рукав, глядя на него большими зелеными глазами. - Как хочешь, - пожал он плечами, и она взволнованно потянула его за рукав. - Вау! Она такая же хороша, как и любая другая рука, верно? Это потрясающе! - она наклонилась к его руке и подняла, её лицо светилось интересом. - Почти, - ответил Эд, смущенно наблюдая, как она проявляет особый интерес к его мизинцу. Она согнула один из суставов и заглянула внутрь костяшки– Вынула один из винтов? Когда она встала, держа винт в руке и лучезарно улыбаясь ему, он не мог не задаться вопросом, с какой целью это было сделано. Он был в самом бесполезном пальце, и не был жизненно важным – он мог двигать им просто отлично. Она подмигнула ему темным глазом, прежде чем отвернуться, чтобы отнести еду и Алу. Погодите. Разве минуту назад её глаза не были зелеными? У Эда не было привычки заглядывать в глаза незнакомым девушкам, но они были настолько ярко-зеленого цвета, что он подумал, а настоящие ли они. Она изменила цвет глаз? Но как? Мет​аморфомаг. Он вспомнил, как летом в разговоре всплыло имя "Тонкс" – значит, эта женщина тоже была в Ордене? Насколько глубоко зашла система старика? Эд увидел, как Тонкс положила винтик на поднос Ала, протягивая его ему. - Что ж, убедитесь, что вы оба готовы к суду, - сказала она, рассеянно постукивая кончиками пальцев правой руки друг об друга, когда выходила из камеры. - Хорошенько отдохните, проследите, что бы вы были начеку, и все такое. - Тонкс, - предупреждающие произнес Долиш, и она рассмеялась, двинувшись в сторону коридора. Она все еще постукивала большим и указательным пальцем, и Эд на мгновенье задумался, что она хотела этим сказать. Наверняка, оно имело какое-то значение… Затем он собрал все воедино. Она использовала свою правую руку – его автоброня – и тайком передала Алу винт. Две вещи, которыми можно легко что-нибудь нацарапать и высечь на камне или дереве. Они хотят, чтобы мы нарисовали круги. Но когда и какие? - Как будет проходить суд, Мистер Доулиш? - спросил Ал, бросив взгляд на Эда, прежде чем сфокусировать свое внимание на Авроре. Очевидно, он пришел к тому же выводу, что и Эд, но им надо больше информации. Тонкс все время упоминала о суде, очевидно, им нужно подождать до завтра — но что они должны были сделать? Небольшой отвлекающий маневр? Взорвать здание? Мужчина сверкнул глазами, но Ал лишь невинно посмотрел на него. В конце концов он фыркнул. - Мы с Шеклболтом сопроводим вас в зал суда, где вы и сторона обвинения представите свои доказательства Визенгамоту. Я буду охранять вас на протяжении всего процесса, и вы будете сидеть на волшебных стульях, поэтому даже не думайте о своей странной магии, - закончил он довольно неуклюже, пытаясь скрыть это суровым взглядом. Впрочем, для Эда и Ала информации было предостаточно. Если их посадят на стулья, то теперь ясно, что от них требуется. Однако для Эда остаётся загадкой, как им удастся миновать Долиша, Гордыню и всех остальных, когда они освободятся. Но Эд должен был признать, что все остальное пока шло безупречно. Они могли только надеяться, что их удача поможет им в суде.

***

Ранним утром следующего дня, пришли Долиш и Шеклболт, чтобы доставить их в зал суда. Эд увидел, как Ал засунул винт в рукав, прежде чем они двинулись дальше. Он надеялся, что никто не станет проверять, что за маленький металлический блеск был виден под прямым углом. - А что будет, если нас признают невиновными? - бодро спросил Эд, посмотрев на Долиша. Он закатил глаза, такие же странные зеленые, как у Тонкс, и ответил: - Если это произойдёт, в чем я искренне сомневаюсь, ваш послужной список будет очищен, и вас отправят обратно в Хогвартс. - А...если нет? - спросил Ал с легкой дрожью в голосе. - Я думаю, вы отправитесь в Азкабан, - пожал он плечами. Эд с удивлением заметил, что его глаза внезапно потемнели, совсем как в последние дни. Ох, чёрт. Неужели, преобразующая сила была настолько сильной? У него было время, чтобы обдумать тот факт, что их отправят в Азкабан, тюрьму, которую контролирует Волан-де-Морт (и, следовательно, Гордыня), до того как они, наконец, вошли в зал суда. Он был устроен, как Колизей, с сиденьями, расположенными полукругом перед двумя большими деревянными стульями. Эд едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться: вырезать на них круг будет легче лёгкого. Долиш приковал руки Эда к подлокотникам кресла, когда из ниоткуда появились новые цепи, приковав и ноги. Он взглянул на Ала, который ловко извлек винт из рукава, пока Шеклболт проверял, надежно ли закреплены его кандалы. Эд должен был отдать должное людям из Ордена – они были чертовски хороши в актёрской игре. Как только Долиш отошел от него, встав позади их стульев, то предостерегающе положил руку ему и Алу на плечо, тогда Эд оглядел комнату более внимательно. Спереди по центру была Боунс, и ободряюще улыбалась им. Амбридж и Фадж стояли в стороне, тихо переговариваясь. Гордыня сидел перед ними, наблюдая за происходящим со скучающим выражением лица. Эд не упустил из виду неестественные тени, едва видневшиеся по краям зала. Остальные волшебники Визенгамота смотрели на него и Ала с удивленными лицами. Многие нервно поглядывали в сторону Министра, но никто из них ничего не сказал, пока Фадж не призвал суд к порядку. - Двадцатого октября состоится суд по обвинению Эдварда и Альфонса Элриков в преступлениях, угрожающих здоровью и безопасности волшебников и магглов... Эд едва удержался, чтобы не закатить глаза, пока шло предварительное вступление. Министр перечислил несколько важных персон в качестве свидетелей, наряду с Селимом Брэдли и ещё нескольких других очевидцев с испуганным видом в качестве свидетелей обвинения. Наконец он закончил, глубоко вздохнув, и пожилая ведьма, сидевшая сзади, крикнула вниз: - Неужели нет свидетелей защиты? - Ну, мы не знали, что должны будем предстать перед судом, пока четыре дня назад, не оказались в вашем подвале, - громко ответил Эд. - У нас даже не было возможности выяснить, в чем нас обвиняют. Кто-то начал перешептываться, а кто-то с сомнением посмотрел в сторону Фаджа. Ал бросил на него резкий взгляд, а Долиш крепче сжал его плечо. Он медленно начал царапать большим пальцем контур круга на внутренней стороне стула. Фадж продолжил: - Я уверен, что вы сумеете неплохо защитить себя. - он выглядел довольно взволнованным, когда снова посмотрел на свой свиток пергамента. - Обвиняемые обвиняются в следующем: они сознательно и добровольно совершили темную магию, угрожая жизни как магов, так и магглов. Что они вступили в сговор с другими темными магами, чтобы принести большой вред стране с неизвестной, опасной ветвью темной магии, нанеся четвертого августа большой физический вред группе магглов, напав на небольшой пригородный ресторан. Эд закатил глаза, когда список преступлений всё продолжался и продолжался, желая, чтобы они поторопились и осудили их уже. Половина внешнего круга была уже готова, и никто, похоже, не догадался о их плане. Гордыня был занят тем, что ухмылялся, пока Фадж всё продолжал болтать, а другие не стали бы обращать внимания на такое… - Вы Эдвард и Альфонс Элрик из...э…школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, верно? - наконец Фадж закончил, выглядя сбитым с толку, когда понял, что у них нет адреса. - Да, сэр, - ответил Ал, явно стараясь произвести хорошее впечатление на остальных членов суда. - Вы прибыли в эту страну двадцать второго июля? - Да, - ответил Эд, прикинув, что даже если это и не точная дата, то достаточно близкая. Но какое это имеет отношение к ... - Вы прибыли из чужой, неизвестной страны, которая специализируется на той области магии, о которой никто в Британии ничего не знает? - Верно. - Эд откинулся на спинку стула, когда внешний круг был завершен. Было очевидно, что они не выиграют процесс. Судя по тому, как члены Визенгамота смотрели на Гордыню, он был уверен, что им всем угрожали, чтобы их осудили. - Прояви уважение к Министру Магии, мальчишка. - сказала Амбридж со своего места по правую руку от Фаджа. - Точно. Ну... - Братик, - прошипел Ал и повернулся к Визенгамоту. - Простите, но Эдвард очень легко теряет сомообладание. - Похоже, что это так. - Амбридж злобно ухмыльнулась, глядя на них сверху вниз. - Мы можем продолжать. Эд воздержался от ответного оскорбления — ведь, это она его перебила — и выжидающе уставился на Фаджа. - Да, - сказал он, снова поднося пергамент к носу. - Вы оба были в кафе у Костас четвертого августа, где помогли группе темных магов убить нескольких человек. - Я спас это кафе, - резко вмешался Эд. - Если бы я не сопротивлялся- - Свидетели утверждают обратное, - говорит Фадж, даже не подняв глаз от пергамента. - Эдвард совершил это преступление, в то время как Альфонс был ранен в начале битвы некой Августой Лонгботтом, которая едва успела отбиться от них до прибытия Авроров— - Позови её сюда! - крикнул Эд, снова подавшись вперед в своем кресле. - Спроси её, что случилось! Ты несёшь полную чушь— Долиш крепче сжал его плечо, и Ал громко издал гортанный звук. - В этом нет необходимости, - сказала Амбридж. - Вы двое, наверняка, сможете сами дать показания. - Нет, если ты не дашь им шанса дать их, Долорес, - перебил её Боунс — замечательная женщина, какой бы она ни была. - Если ты собираешься просто игнорировать каждое их слово, это вряд ли справедливое свидетельство. Эд увидел, как тень поднялась спереди трибуны и схватила её за ногу. Она заметно вздрогнула, бросив презрительный взгляд на Гордыню, прежде чем продолжить: - Это самое нелепое судебное разбирательство, которое я когда-либо вела. Они же дети. Это не просто какой-то глупый случай несовершеннолетней магии. Вы действительно верите, что четвертый и пятый курс способны использовать Тёмную магию? Она, казалось, собиралась сказать что-то еще, но тут Эд увидел тени, змеящиеся вокруг её шеи. Она внезапно закрыла рот, вновь взглянув на Гордыню. - Господин Министр, это вполне логично, - заговорил Ал, со злостью посмотрев в сторону Гордыни. - Если бы вы позволили нам позвать кого-нибудь, то... - Мы уже установили, что в этом нет необходимости, - сказал Фадж, сурово взглянув на них обоих. - Если это все от Мадам Боунс, Министерство вызовет своих свидетелей для дачи показаний. Гордыня встал, его лицо было таким же невинным, как всегда. - Куда мне встать, Министр? - Всё хорошо, можно прямо с места, - сказал Фадж, бросив на него нервный взгляд. - Селим Брэдли, верно? Вы присутствовали при нападении четвертого августа? - Да, сэр. - Гордыня определенно выглядел как нервный десятилетний ребенок, который широко раскрытыми глазами оглядывает комнату. - Мой отец и я стояли в очереди, чтобы позавтракать, когда большая группа людей в черных капюшонах вошла и начала причинять людям боль. А потом он,- он указал на Эда, - встал и помог им. Это были не очень подробные показания, но Эд был уверен, что в любом другом суде они были бы немедля опровергнуты. Но, по-видимому, в Визенгамоте... - Вы точно помните, что сделал Эдвард? - спросил старик с длинной бородой, очевидно, пытаясь сделать процесс как можно более нормальным. - Он ... заблокировал всех на небольшом участке, а затем начал нападать на них с ножом и шипами, которые он сделал из земли. - Эд был почти впечатлен, когда глаза Гордыни наполнились слезами. - Много людей пострадало, и он даже убил парочку. Это было ужасно! Было еще три свидетеля. Один, кажется, первокурсник Слизерина из Хогвартса. Дрожащим голосом он рассказал суду – бросив несколько нервных взглядов на Эда и Ала – как они угрожали ему и другим первокурсникам и как они проникли в запретную секцию библиотеки, чтобы исследовать Темные Искусства. Когда он снова сел, никто не выглядел убежденным его показаниями, но весь Визенгамот был слишком напуган Гордыней, чтобы показать это. Были ещё два свидетеля (пожилые дамы, которые, по-видимому, встретились и подверглись угрозам со стороны Эда и Ала этим летом), после которых, Фадж, казалось, закончил. Эд наложил последние штрихи на свой круг и стал ждать момента, когда ему нужно будет его активировать. Он вообще мало что знал о судах, но из того, что ему удалось узнать из работы Хьюза в Следственном Отделе, судебные процессы обычно занимали несколько недель, даже месяцы. Быстрый взгляд на часы в передней части зала показал, что не прошло и часа. Скорее всего, весь суд был лишь фарсом, чем-то, что Министерство могло бы изложить на бумаге, чтобы избежать любых вопросов об их осуждении. - Защита, есть что сказать? - спросила Боунс напряженным голосом. Тени вокруг её горла исчезли, но Эд был уверен, что Гордыня крепко держал её. Эд посмотрел на Ала, и тот коротко кивнул. «Мой круг закончен. Жди сигнала от Тонкс.» - Только то, что эти свидетели либо врут, либо у них бред, - сказал Эд, небрежно пожав плечами. - Понятия не имею, откуда у вас это дерьмо, но... - Прекрасно, тогда мы можем вынести вердикт, - громко сказал Фадж, не обращая внимания на возмущенное возражение Эда. Судьи по всему залу начали перешептываться, переводя взгляд с Эда и Ала на Гордыню. На лицах многих из них застыло отчаяние, и они замолчали, виновато посмотрев на них сверху вниз. Решение было принято ещё до начала голосования. Визенгамот был крепко обмотан вокруг мизинца Гордыни, и их ни за что не оправдают. Эд осторожно положил большой палец на свой круг, готовый активировать его в любой момент. Наконец шепот стих, и Фадж немного выпрямился. - Кто за осуждение? Наступила пауза, во время которой в воздух поднялись лишь несколько рук. По мере того как шли секунды, несколько теней направились к столами судей, всё больше и больше рук признавали их вину. Через несколько секунд каждый судья поднял руку. Кто-то выглядел ликующим, другие – испуганными, третьи – разъяренными, четвёртые – готовыми расплакаться. - Тогда все решено, - сказал Фадж, решительно вставав и постучал молотком. - Доулиш, Шеклболт, проводите их в камеры предварительного заключения, пока... Хватка Тонкс на плече Эда стала почти болезненной - это сигнал. Он и Ал одновременно активировали круги, осветив зал вспышкой синего цвета. Все произошло так быстро; Фадж начал выкрикивать приказы; Визенгамот был в хаосе, пытаясь выяснить, что происходит; стул и кандалы сломались под Эдом, и он быстро встал. Крик ярости Гордыни был прерван резким скручиванием Тонкс, и Эд почувствовал, как тень порезала его руку, прежде чем зал суда исчез в темноте.

***

Огонь.

Форма, не имеющая истинной формы, но способная влиять на все, что находится в пределах его досягаемости. С его почти сверхъестественной энергией, он неостановим, как только он начнёт свое возгорание. Такая страсть, такая сила воли редко встречается и высоко ценится, но в плохих руках она не принесет ничего, кроме трагедии.