Penance

Драко медленно шёл по замку, все время сердито оглядываясь. Эта сука... Она не казалась такой плохой в первые два месяца, но вот в последнее время… Впервые за столько лет вся школа сошлась во мнение, что Долорес Амбридж была ненормальной. Она начала раздавать аресты, как Дамблдор раздавал лимонные дольки, не щадя даже тех, кто имел почти прямой доступ к самому Темному Лорду. Неужели она действительно настолько глупа? Если он расскажет об этом отцу, то... Нет, ничего хорошего из этого не выйдет. Она, скорее всего, была хорошим шпионом для Темного Лорда в Хогвартсе. С тем количеством силы, которым она обладала, Драко мог понять почему. Однако это всё ещё не объясняло, почему он получил наказание за то, что не был на своем месте и не «убрал» книги и палочку, как только прозвенел звонок. Это просто смешно. Он видел, к чему приводили её задержания — ученики с других факультетов часто жаловались на свои ободранные, кровоточащиеся руки. Что было не очень красиво. (Как ни странно, на руках Нотта и Паркинсон не было ничего подобного, когда они вернулись после своих задержаний. Однако выражение крайнего ужаса на их лицах навело его на мысль, что это было не намного лучше) Он помедлил, прежде чем свернуть в коридор, ведущий к кабинету Амбридж. Драко никогда не считал себя трусом, но ему все равно пришлось проглотить что-то похожее на панику, пока он шёл. Что бы ни случилось с Теодором и Пэнси, они ни словом не обмолвились о случившемся. Вспомнив, как глаза Нотта вспыхнули нескрываемым ужасом, Драко подумал, что он предпочел бы физическую пытку тому, что с ними случилось. И вот остановившись перед дверью, в его животе резко появилось желание бежать как можно дальше. Он почти прислушался этому чувству, но ведь Амбридж ничего такого не станет делать, верно? Дамблдор—как бы сильно его недолюбливал сам Драко – остановит её от чего-то слишком радикального. И, само собой, тот факт, что он был одним из последователей Темного Лорда, должен был что-то значить. Драко решительно кивнув саму себе, повернулся, решив, что будет избегать Амбридж как можно дольше в течение следующих нескольких дней. Но как только он сделал один шаг, насмешливый, металлический, детский голос резко остановил его. Острая, парализующая дрожь пробежала по его спине. - Не хотите ли войти, Мистер Малфой? Простой вопрос раздавшийся со всех сторон, эхом разнесся по коридору и растворился в пустоте. Драко быстро развернулся, его рука метнулась к палочке. Тот факт, что говорящему было не больше десяти лет, нисколички его не смутило; кто бы—что бы-это ни было. Дверь позади него со скрипом открылась, и Драко, обернувшись, увидел улыбающуюся, почти злобную Амбридж. - Да, Мистер Малфой, присоединяйтесь к нам, - сказала она своим болезненно-сладким голосом. - Мы подготовили для вас...специальное задержание. Драко никогда так сильно не желал, чтобы он мог аппарировать прямо здесь и сейчас. Его мозг кричал, чтобы он бежал-что в этом кабинете было что-то запретное, что-то темное. Что-то еще более опасное, чем Темный Лорд, что-то невообразимое… Нет, Драко не считал себя трусом. Просто у него был хорошо отточенный инстинкт самосохранения. Прежде чем он успел сделать быстрый рывок по коридору (каким бы безполезным он ни был), рука Амбридж крепко сжала его плечо. - Я уверена, вы уже поняли, что это «задержание» - всего лишь прикрытие для истинной цели нашей встречи, - сказала она почти добрым голосом. Драко пришлось подавить еще одну дрожь. - Если вы уделите нам всего несколько минут вашего времени, я отправлю вас обратно в спальню. Он хотел усмехнуться с каким-нибудь остроумным ответом, но не был уверен, что его голосовые связки могут выдавить что-то, кроме недостойного писка. Поэтому он молчал. Чувство обреченности стало лишь сильнее, когда он вошёл в кабинет. Его глаза бегали по комнате, выискивая угрозы и возможные пути отступления. Его взгляд остановился на окне. Кабинет находился на третьем этаже, с видом на открытую территорию. Это будет больно, но... - У тебя ничего не получиться, если захочешь прыгнуть, - сказал тот же жуткий детский голос, почти весело звучащий. Драко вздрогнул и снова обвел взглядом комнату. Там ничего не было, так где же?.. И тут он увидел это. Он мог бы сойти за первокурсника, если бы у него не были пугающе фиолетовые глаза. Также проблема была в длинных черных...штуках, плавающих вокруг него, но разум Драко отказывался воспринимать их на данный момент. Они были быстро занесены в раздел «страшно, как в ад» и отложены на потом. Когда его и взгляд Драко встретился, он едва сдержался, чтобы не закричать и не убежать в ужасе. К черту достоинство, ему нужно поддерживать репутацию, но для этого нужно быть живым. На этот раз мальчик-монстр расхохотался. - Я не причиню тебе вреда, - сказал он. Он не мог оторвать глаз от его глаз, пока тот продолжил: - Ты мне ещё нужен. Услышав, как Амбридж закрыла за собой дверь, Драко едва сдержал стон. - Кто ты? - спросил он, стараясь говорить как можно небрежнее. Он почти уверен, что терпит неудачу, но в данный момент это волновало его меньше всего. - Ты обо мне не слышал? - это существо даже немного удивилось, прежде чем вернуться к своему самодовольному, высокомерному фасаду. - Нотт же живет с тобой, да? И если не от него, то от своего отца... Как никак, он работает на меня. Драко наконец понял, и в животе у него образовалась тошнотворное чувство осознания. -Ты Гордыня? - тот, кто чуть не отправил его отца в Азкабан, если бы он вовремя не сбежал из кафе и того безумца Элрика; тот, кто якобы замышлял убить всех магглов в стране, чтобы сделать себя и Темного Лорда бессмертными; тот, кто в одиночку поставил Министерство на колени.… Ему пришлось сдержать приступ тошноты. Такой могущественный монстр нашел свой путь в Хогвартс? Несмотря на то, что ему не нравился директор и большая часть школы, он не хотел, чтобы в её стенах был такой Джаггернаут. - Да, это я, - ответил Гордыня, и на его лице появилась злобная усмешка. - И у меня есть для тебя работа. Но сначала… - он резко повернулся к Амбридж, на мгновение его взгляд стал рассеянным. - Мисс Амбридж, возможно, вам будет интересно узнать, что в Тайной комнате на седьмом этаже собралось много студентов. Следуйте за мной, и вы найдете их. Женщина приподняла бровь, но ничего не сказала. Она вышла за дверь, и у Драко мгновенно появилась глупая надежда. Может ему удастся ускользнуть пока Гордыня будет наверху… Но это монстр не пошевелился, только протянул одно из черных щупалец (о Мерлин, это тени), которые вились по коридору и исчезали из виду. Гордыня сново перевел взгляд на Драко, и тот громко сглотнул, готовый броситься наутек, если ситуация повернется в другую сторону. Но этот урод только ухмыльнулся и наклонился вперед в своем кресле за столом Амбридж.

{Огонь}

Почему он выглядит опасным и угрожающим, когда был на добрых три фута ниже Драко?

{Разрушение}

- Итак, Мистер Малфой… - Драко обнаружил, что его ноги обвили те самые черные щупальца, заставив сесть на деревянный стул позади него. - Мне нужно, чтобы ты нашел…

***

Девятнадцатое ноября. Если честно, Гермиона была очень удивлена, что А.Д. не обнаружили ещё в прошлом месяце, учитывая количество мер безопасности, которые установила Амбридж. Еще более удивительным был тот факт, что все их письма Эду и Алу отправлялись. Наверняка, Амбридж должна была в какой-то момент понять, что эти письма на самом деле не были адресованы брату Рона? Она решила не беспокоиться об этом, пока—если, напомнила она себе,—не придет время. Она открыла последнее письмо от Элриков и быстро пробежалась по нему глазами. Гарри и Рон выжидающе посмотрели на неё через стол, а несколько других гриффиндорцев с любопытством наблюдали за ней. Все члены А.Д. знали-и поклялись хранить тайну-об их тайном обмене письмами. На собраниях Гермиона сообщала всем, какую информацию им удавалось передать. Даже если взрослые не хотят, чтобы они что-то знали, они должны узнать, чтобы выжить. - На поверхности ничего особенного... - пробормотала она, пробегая глазами по неровному почерку Ала. - Опять то же самое. - Все в пределах слышимости немного расслабились, и Гермиона сосредоточилась на одной конкретной строке письма. «У Норберты пропал аппетит...она ест гораздо меньше обычного, и я очень беспокоюсь за её здоровье…» По словам Рона, Норберта была одной из любимых драконов Чарли. (Гермиона думала, что в первый год "она" была совсем не дружелюбной…) Это было их кодовое имя для Гордыни, чтобы Эд и Ал держали их в курсе реальных событий через действия «Норберты». Хаос, сжигание леса, причинение вреда одному из своих товарищей...она привыкла слышать все это. Но узнать, что Гордыня прекращает свои убийства? Значит ли это, что его план почти завершен? Может, он решил сделать перерыв? Пытается сбить их с толку? Так много вопросов и никакого определенного ответа. Она вздохнула и убрала письмо в сумку, чтобы позже его изучить. "Авроры" патрулировали Большой зал, как и весь Хогвартс для защиты студентов от Сириуса Блэка и других сбежавших заключенных. «Очевидно, они не настоящие авроры, они просто ходят вокруг, чтобы убедиться, что никто ничего не попытается сделать.» Гермиона была вынуждена признать, что они хорошо справлялись со своими обязанностями; студенты должны были быть очень осторожны на своих встречах А.Д., даже больше, чем раньше. - Чему ты сегодня будешь учить, Гарри? - спросил Рон вполголоса, когда они оказались на уроке истории, их первом уроке за день. - Кажется, все довольно хорошо владеют Редукто… - Да, - сказал Гарри, слегка нахмурив брови. - Я думал о защитных чарах неделю или две, из-за его теней и прочего. Они не могут остановить его, но смогут задержать на время. Гермиона кивнула. Они не знали точно, насколько силен Гордыня, поскольку было известно, что даже самое мощное заклинание щита легко поддавалось его силе. Но эти заклинания стоит изучить, поскольку Гордыня не единственный враг, с которым они столкнутся. Она нервно взглянула на дверь. Хотя шпионы не сидели на всех уроках, они имели привычку неожиданно появляться. Это, в сочетании с обычной работой Амбридж «Верховного инквизитора», вроде как, доводило многих учителей до предела. Но никто не был настолько глуп, чтобы говорить об этом. Даже слизеринцы, которых Амбридж, казалось, терпела еще в сентябре, безнадежно пали под ее железным кулаком. Теперь даже они бросали на неё взгляды, полные отвращения, каждый раз, когда она проходила мимо. Вся школа объединилась против неё—но она по-прежнему властвовала. Единственное, что стояло между ней и полным контролем над школой, был Дамблдор. «Боже правый, если она найдет способ прогнать его, то это всё равно, что просто пойти и сдаться Гордыне.» Она составила целый список защитных чар, которым хотела обучить Армию Дамболдора, полностью проигнорируя Бинса. Изучение истории было очень важным—как еще они могли удержаться от повторения ошибок прошлого? Но у них не будет будущего, в котором они могли бы совершить эти ошибки, если проиграют эту войну. (Потому что так оно и было на самом деле. Предстояла решающая битва с тремя врагами. Шла битва за жизнь каждого мужчины, женщины и ребенка в стране. Внутри Хогвартса шла битва за права каждого существа, живущего под его крышей.) Если они проиграют эту войну, у них не будет будущего. Они должны победить любой ценой.

***

В тот вечер встреча Армии Дамблдора началась нормально. Они начали с простого Протего, планируя перейти к более сложным заклинания, поскольку они все уже овладели всеми лёгкими заклятиями. Было семь сорок пять —пятнадцать минут от начала их встречи— когда Гермиона увидела нечто такое, что заставило ее сердце замереть. Она не сразу поняла, что это было, откуда оно взялось и как оно сюда попало, но была уверена, что увидела часть огромного глаза, прикрепленного длинными чёрными щупальцами к шару.… Господи. - Гарри, нам нужно убираться отсюда, - сказала она срывающимся голосом. - Вон там, у двери, кажется, это... Когда Гарри повернулся к двери, ну, или где она была обычно, чтобы посмотреть, что случилось, тень уже исчезла. Но его острые взгляд, отточенные годами исканий, ничего не упустил; его лицо быстро побледнело, и он повернулся к классу, повысив голос. - Сегодня мы уйдём с занятий пораньше. Уходим...оттуда. - он указал на новую дверь в противоположной стене. - Идите в свои гостиные как можно быстрее, но не выглядите так, будто бежите. Мерлин, если он достанет кого-нибудь из нас… - последнюю фразу он прошептал Гермионе и Рону, которые только что подошли к ниму с встревоженным видом. - Что происходит? Неужели Амбридж...? - Хуже. Здесь была Гордыня, - выдохнула Гермиона. - Я видела его тени. Иначе и быть не могло. Рон выглядел очень испуганным. - Он ничего не сделал? Он просто... был там? - А потом он ушел. Скорее всего к Амбридж, - подтвердила Гермиона. - Смотрите, все уже почти вышли, пошлите. Довольно скоро, в комнате остались только они трое и Невилл. Невилл остался верен своему решению, принятому почти месяц назад. Он вытащил карту мародеров из сумки Гарри, убедившись, что берег для них чист. - Спасибо, Невилл, - быстро сказал Гарри, взял карту и передал её Гермионе. - Давайте пойдём. Он вытолкал их троих в коридор, но Гермиона услышала, как открылся другой вход в комнату, как только Гарри захлопнул перед ними дверь. Она мгновенно исчезла. Рон издал какой-то сдавленный звук, а Гермиона подавила рыдание, смотря на то место, где был Гарри. Он не успел выйти, он был в комнате наедине с Амбридж... И Гордыней. - Господи, - прошептала она, её здравомыслее улетучилось вместе с самообладанием. - О Боже мой, о Боже!… - Пойдемте за Дамблдора, - предложил Рон, неловко обняв её за плечи. Гермиона почувствовала, как он дрожит, но он продолжил: - Они ничего ему не сделают—он не нарушил ни единого правила, находясь в комнате один… Невилл снова активировал карту, посмотрев на неё широко раскрытыми глазами. - Странно, - сказал он, нахмурившись. - Тут написано, что Гордыня в кабинете Амбридж с Малфоем, но так же написано, что он в Гриффиндорской гостиной и в Слизеринской и в Хаффлпаффе, и в Равенкло... — на его лице появился ужас. - Пожалуйста, скажите мне, что карта сломалась… Гермиона медленно покачала головой, когда к ней вернулась часть здравого смысла. - Он что, может находиться в разных местах одновременно? - даже когда она произнесла это как вопрос, её мысли вернулись к письму, которое она получила несколько недель назад. «Её так трудно сдержать! Должно быть, это из-за сильной магии в ней. Иногда кажется, что она везде и сразу, она передвигается…» Ох, чёрт. - Давайте пой... п-подождите-ка секунду, - резко оборвал себя Невилл, уставившись на карту. - Гарри только что вышел из комнаты с Амбридж и Гордыня с ним—похоже, они направляются к Дамблдору! - он посмотрел на них, и в его глазах промелькнул намек на прежнюю тревогу. - Я думаю... может, нам просто пойти в гостиную и подождать его? Если они идут к Дамблдору-с ним ведь ничего не случится, так ведь? Скольких бы противоречий не было в сердце Гермиона, ведь Гарри был её другом, и она не могла просто так бросить его - но её разум больше соглашался с Невиллом. Они могли только ухудшить ситуацию, появившись без предупреждения в комнате с Гордыней… Поэтому она с большой неохотой позволила Рону и Невиллу увести себя в Гриффиндорскую Башню. Рука Рона все еще крепко обнимала её за плечи, но она не переставала дрожать. Гермиона знала, что ей не намного лучше.

{Воздух}

Но ни один из них не упомянул об этом; ни один из них не произнес ни слова, пока они шли в безопасное место.

{Насилие...}

Но ни один из них не мог избавиться от ощущения, что они оставили своего друга на произвол судьбы. Когда Гарри вернулся в общую гостиную, почти все спали. Насколько им было известно, никто, кроме Гарри, не был пойман. Никто ничего не знал. По крайней мере треть гриффиндорцев присутствовала на собрании, и они с нетерпением ждали новостей. Но Гермионе он показался неестественно тихим. Насколько она могла судить, он был невредим. У него были все четыре конечности, он не истекал кровью и не выглядел страдающим от боли. (Или, по крайней мере, физической.) Потому что, присмотревшись к нему повнимательнее, она поняла, что он ужасно напуган. Его лицо было бледным как полотно, он то и дело проводил рукой по волосам и категорически отказывался смотреть кому-либо в глаза. - Гарри? - спросил Рон через несколько секунд. Тишина была густой, удушаюшей. Гермиона была уверена, что закричит, если это продолжится. Их друг наконец встретился взглядом с Роном, и Гермиона ясно увидела боль и полное отчаяние, которые он едва сдерживал. - Армия Дамблдора. Некоторое время никто не произносил ни слова, пытаясь понять, какое отношение название их группы имеет к мертвому выражению лица её лидера. - Что?.. - отважился Невилл, озвучивая то, о чем все думали. - Армия Дамблдора. Гарри выглядел слишком бледным, когда, спотыкаясь, подошел к Рону и Гермионе, занявшие места у камина. - Дамблдор... У Гермионы перехватило дыхание. Она, наверное, не так поняла, должно быть какое-то другое объяснение тому, почему её друг выглядел так, будто наступил конец света… Но другие, похоже, пришли к тому же выводу. Они молча смотрели на Гарри, умоляя его доказать, что они ошибаются. Что он не имел в виду это, потому что последствия будут ужасными, за пределами воображения— Мир Гермионы рухнул, когда он подтвердил их худшие опасения. - Он ушёл.

***

Был полдень девятнадцатого ноября, и Эд был уверен, что кто-то пострадает, если ничего не случится в ближайшее время. На Площади Гримо было скучно. Это было скучнее, чем в Центральном штабе, скучнее, чем в школе, скучнее, чем даже в больнице. Там, по крайней мере, были врачи, на которых он мог задирать нос, и Мустанг, которого он мог раздражать. Но здесь ничего нет. Дамблдор вынудил их троих остаться в этом доме, потому что выйти на улицу и быть похищенными или убитыми никому не поможет. Однако факт остаётся фактом: Эд не мог долго сидеть на одном месте. Даже во время своего годичного восстановления из-за автоброни он всегда настаивал, чтобы Ал или Уинри вывозили его на улицу, насладаться свежим воздухом. Теперь он не мог даже этого сделать. Римус приходил так часто, как только позволяла его работа в Ордене, а Молли приносила еду каждые несколько дней и, кроме них, никто не приходил, если только не на собрание. У них был только странный Кричер и еще более странный Клювокрыл. (Не то чтобы у Эда был выбор, чтобы проводить с ним время. Но старый и унылый вид дома Сириуса начинал сводить его с ума.) - Ты что-нибудь слышал о Гарри в последнее время? - спросил он Сириуса за ужином. Он не знал всей истории, но, очевидно, Сириус, Римус и отец Гарри были лучшими друзьями, когда учились в Хогвартсе. После того, как родители Гарри умерли, когда он был ещё маленьким (Эд почувствовал острый укол сочувствия, когда узнал об этом), течение последних двух лет Сириус и Римус стали его крестными отцами. - Нет, - ответил Сириус, покачав головой. - Окружной прокурор с каждой встречей становится все строже, и Амбридж все такая же, но в остальном... Наверное, я мог бы сказать ему, что Хагрид скоро вернется в деревню. Это должно его подбодрить. Хотя Эд мог ясно видеть радость на лице Сириуса, даже гордость за то, что восстание его крестника прошло очень хорошо—он также не упустил горечи в его словах. И если он уловил это, то наверняка— - Но что? Что случилось? - спросил Ал, выглядя обеспокоенным за своего друга. - Всё отлично, просто сейчас происходит подпольное восстание, а я сижу тут! - выпалил он с таким видом, словно давно хотел это сказать. - Другие члены Ордена всегда работают и спасают жизни, и даже Гарри и его друзья могут что-то сделать! Но все, что я могу - это предложить этот дерьмовый предлог для дома в качестве места встречи! Я так чертовски бесполезен! - последнюю фразу он подчеркнул отчетливым рычанием и ударом кулака по столу. Эд и Ал переглянулись, не найдя слов. По правде говоря, они оба чувствовали тоже самое: желание помочь, но неспособность покинуть дом. Все, что они могли предложить, так это информацию, а в сражении она почти ничего не стоила. - Ты мог бы... ну… - начал Эд, но он действительно не мог придумать, что этот человек может сделать. - В конце концов, все это затмит тебя, не так ли? Когда все узнают о Гордыне им будет не до тебя, они вообще забудут о тебе! Эд знал, что Сириуса это не убедило. Он также знал, что не умеет работать с эмоциями, и, похоже, даже у Ала иногда возникают с этим проблемы, поэтому он хотел попытаться сменить тему. К счастью, Сириусу пришла в голову та же мысль. - Не стоило поднимать эту тему, - пробормотал он, хотя вид у него по-прежнему был очень кислый. - Вы, ребята, находитесь в той же ситуации, если не в худшей, и сейчас не время ныть.… - Нет, не стоит держать всё в себе! - сказал Ал, обеспокоенно глядя на него через стол. - Это очень плохо для тебя, и станет только хуже, когда это все выплестнется наружу! Эд невольно поежился. - Как Мустанг, например. Наверное хорошо что ты еще не дошел до того что готов взорвать полгорода чтобы убить Зависть. Ал бросил на него острый, смущенный взгляд, но Сириус выглядел потерянным. - Зависть? Это что-то вроде Гордыни? - Только менее мощный и более раздражающий, - кивнул Эд. - Он обладал способностью менять облик, как Тонкс, и убил лучшего друга Полковника. И когда Мустанг узнал об этом... Сириус кивнул, и в его взгляде появилось что-то слишком похожее на узнавание. - Мне, кажется, это знакомо. Эд наконец понял, почему некоторые эмоции, мелькнувшие на лице его друга, были ему знакомы. Иногда Сириус оговаривался в своих диких историях о временах, проведенных в Хогвартсе, ссылаясь на "четверых". Но прежде чем Эд успевал спросить об этом таинственном четвертом друге, Сириус всегда менял тему разговора, и мрачное выражение омрачало его лицо. Теперь Эд знал, что это был за мимолетный взгляд: почти зеркальное отражение Мустанга, когда Эдвард крепко держал Зависть в своих руках. Последовала пауза, прежде чем Сириус сменил тему на этой довольно удручающей ноты. - Вы говорили, что ваш друг Мустанг-Полковник? Разве это не высокое звание в магловской армии? Откуда вы его знаете? Эд поймал взгляд Ала только после того, как тот ответил. - Он мой командир! Разве мы о нём не упоминали? У Ала был такой вид, словно ему очень хотелось стукнуться головой об стол. Сириус лишь на мгновение уставился на него, приоткрыв рот. Минуту никто не произнёс ни слова; Сириус выглядел так, словно пытался понять, шутил ли он. И наконец... - Ты...военный? У себя дома? - Да, - сказал Эд осторожно, оценивая его реакцию. Он знал, что даже в такой поджигающей войну стране он был единственным несовершеннолетним солдатом. В этой стране, где взрослые, казалось, не останавливались ни перед чем, чтобы удержать "детей" от назревающей войны. - Тебе же, пятнадцать? Что это за страна, которая позволяет человеку в таком юном возрасте служить в армии? - Сириус, казалось, почти время от времени терял дар речи, пытаясь найти хоть какое-то подобие логики, которая могла бы объяснить ему это. Ал обреченно вздохнул, когда лицо Эда расплылось в улыбке. Кот вылез из мешка, и Эд определенно доверял Сириусу настолько, что рассказал ему об этом. - Я присоединился к ним, когда мне было двенадцать. Мог бы, и в одиннадцать, если бы у меня были все четыре конечности! Сириус полностью потерял дар речи. Его челюсть глупо отвисла, кажется, он пытался найти слова. - В свои двенадцать, я беспокоился о том, сколько же навозных бомб я положил в штаны Нюниусу в тот день, - наконец хрипло выдавил он, выглядя одновременно пристыженным и испуганным. - Какой больной ублюдок допустил это? - Ну, это долгая история, - заверил его Эд, улыбаясь шире, когда Ал действительно ударился лбом об кухонный стол. - Но если ты действительно хочешь знать, где это... (он отказался говорить об Аместрис в прошедшем времени—все в порядке, они все живы) ты когда-нибудь слышал об Аместрисе? Было странно-выносить на всеобщее обозрение тему об их родной стране. Эд не мог сдержать острой тоски, пронзившей его сердце. Уинри. Бабуля. Учитель. Мустанг. Соколиный глаз. Мэй. Жадность. Миссис Хьюз. Элисия. Даже наш старик... Никто из них понятия не имел, что произошло, кто жив, а кто умер. (Конечно, Отец потерпел поражение, потому что последствия его триумфа были слишком ужасны, чтобы даже об этом думать). Эд старался не думать о том, что они могли потерять, хотя иногда это приходило ему в голову слишком неохотно. Глаза Сириуса вспыхнули, когда он увидел, что выражение их лиц на мгновение изменилось, но он тактично проигнорировал их в пользу этой новой головоломки. - Где он? - спросил он через несколько секунд, наконец признав свое поражение. Эд заставил себя вернуться в настоящее, потому что теперь они ничего не могли сделать для Аместриса. Сначало, они должны спасти Великобританию. Эд улыбнулся, увидев выражение его лица. Он прекрасно знал, как сильно Сириус настаивал на том, чтобы решить все виды загадок самому. Признать поражение-особенно Эду и Алу, которые, как он всегда утверждал, были моложе и потому менее опытны… (Эд и Ал всегда смеялись над этим и никогда не поправляли его. В конце концов, он и сам прошел через ад) - Ты умеешь хранить секреты? - спросил Ал, наконец улыбнувшись и включившись в игру, заставив себя вернуться к теме разговора. Он заговорщически наклонился вперед, и Сириус с готовностью повторил это движение. - Конечно, могу! Я сохранил "лунатика", не так ли? - Ну что ж… - Эд замолчал, откровенно смеясь над взволнованным лицом Сириуса. - Тебе придется пообещать, что ты нам поверишь. - Что ты хочешь этим сказать? - он нахмурился; Эд не мог понять, от смущения или от досады. - Ты же знаешь, сколько всего я терплю каждый день! Во что я не мог поверить? Эд и Ал обменялись еще одним взглядом, наслаждаясь тем, что всё ещё тянут время. - Я думаю, мы могли бы доверять ему, - сказал Ал, небрежно пожимая плечами. - Ты прав. - кивнул Эд - Я имею в виду.. - Что? Эд усмехнулся. Он, особенно он, всегда любил подзадоривать Сириуса, и тот старался изо всех сил. Это было похоже на то, что он был взрослым с мышлением подростка, чтобы дополнить Эда. Он был переменчивой личностью, но по какой-то редкой случайности он встретил и подружился именно с теми людьми, которые уравновешивали его. Он точно знал момент, когда сможет сказать Сириусу, чтобы тот отреагировал наилучшим образом, потому что это было то же самое для него самого. - Ну... ты когда-нибудь слышал о параллельных вселенных? Очевидно, это было последнее, что Сириус ожидал; ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. - Например ... разные временные рамки? Например, если Америка никогда не станет независимой, или Гитлер выиграет Вторую Мировую? Эд имел лишь смутное представление о том, что означали оба этих события, но, похоже, по крайней мере имел правильное представление. - Вроде того. Только наш мир совсем другой. Нет похожих языков, стран... Совершенно не связанные с вашими. - И это позволяет двенадцатилетним детям служить в армии, - добавил он, скептически приподняв бровь. - ...Это сложно, - коротко ответил Эд. - Роль, на которую меня приняли, была основана на таланте, а не на возрасте, и я выдержал испытание, так что... - Но это же военные, верно? То же, что и здесь? Сражаться, убивать и умирать? Какого черта ты...? - У нас были на то свои причины. - Эд постарался, чтобы его тон положил конец этой дискуссии. Ему нравился Сириус—очень сильно, но некоторые секреты просто должны остаться секретами. У Сириуса и так было достаточно забот. А это поднимает вопросы, о которых никто из нас не хочет говорить. К счастью, Сириус, похоже, понял намек. - Но, черт возьми, параллельная вселенная? На что это похоже? - нетерпеливо спросил он. - Трава все еще зеленая, небо все еще голубое, и тому подобное? - Конечно! - Ал попытался (и с треском провалился) скрыть свое хихиканье, закатив глаза. - Эта страна очень похожа на наш дом.… Лондон даже немного напоминает мне Центральный. - Но это же безумие! - глаза Сириуса сияли от возбуждения. - Как вы сюда попали? У вас есть какие-нибудь идеи, как вернуться? Когда-нибудь тебе придется рассказать мне все о своем мире. Эд рассмеялся, готовый прервать его каким-нибудь остроумным ответом, но тут в комнату ворвался поток пламени и ветра. Все трое мгновенно вскочили со своих стульев— Сириус поднял палочку, рука Эда была преобразована, а у Ала был небольшой кинжал, преобразованный из столового серебра. Как оказалось, это был всего лишь Дамблдор, державший большую красную птицу, которую Эд однажды увидел в его кабинете. Все трое опустили оружие, Сириус бросил странный взгляд на лезвие, торчащее из руки Эда, и гладкий серебрянный клинок Ала, который застенчиво преобразил их обратно в столовые приборы. - Приятно видеть, что вы не потеряли свои рефлексы, - сказал Дамблдор, стряхивая сажу с бороды. Однако беззаботные слова были потеряны для всех, когда они увидели чрезвычайно серьезное выражение на лице старика. - Профессор Дамблдор? - робко спросил Ал, не выказывая никаких признаков того, чтобы другой объяснил свое внезапное и необъявленное появление на кухне. - У нас проблема, - ответил он через мгновение, глядя всем троим в глаза, прежде чем продолжить. - я не могу вернуться в Хогвартс. - Что? - все мысли, кроме этого единственного вопроса, вылетели у Эда из головы. Он должен вспомнить причину этой катастрофы. Единственный человек в Хогвартсе, который мог бы это сделать, - это Амбридж, и она... Дерьмо. - Амбридж теперь главная, верно? - сказал он хрипло, хватаясь за стол перед собой, чтобы не упасть. Он не особенно любил школу, но никто из людей, живущих под ее крышей, не заслуживал того, чтобы находиться под командованием её и Гордыни. Дамблдор серьезно кивнул. - Она сказала мне, что если я не уйду со своего поста, Гордыне будет позволено бродить по замку по своему желанию. С нашими знаниями прямо сейчас, у нас нет способа... - Но теперь, когда она главная, Гордыня будет входить и выходить, когда захочет! - Эд слышал, как его голос становится громче, но не находил в себе сил для беспокойства. - Они на одной стороне! Лучше бы ты был там и попробовал— - Мы с Долорес дали нерушимую клятву. Если я не буду пытаться вернуть себе пост директора, она не позволить Гордыне проникнуть в Хогвартс. Если она это сделает, клятва будет нарушена, и она умрет, - добавил он для Элриков. Эд вынужден был признать, что с их ограниченной информацией это был неплохой план. Но это не будет работать вечно...потому что если Годыня действительно захочет попасть в Хогвартс, одна жалкая человеческая жизнь для него ничто. - Что же нам тогда делать? - спросил Сириус, выглядя очень обеспокоенным. - Мы должны защитить Гарри и других учеников—мы не можем просто бросить их на произвол судьбы! - Я созову собрание Ордена, как только собрание персонала Долорес будет завершено, - сказал Дамблдор. - Оставшиеся верные нам учителя должны будут работать вместе для защиты учеников, что мы и обсудим сегодня вечером. Если у кого-то из вас есть идеи, как сделать так, чтобы Гордыня не попал в Хогвартс ... - его глаза блеснули, и Эд увидел, что Дамблдор слишком хорошо знает, как далеко Гордыня готов зайти, - пожалуйста, расскажите нам всем. Нам нужно как можно больше идей, чтобы перехитрить его. Он серьезно кивнул им и повернулся к величественной птице, сидевшей у раковины. - Фоукс, будь добр, сообщи Хагриду, что ему небезопасно возвращаться в Хогвартс... Пришли его сюда как можно скорее, чтобы мы могли что-нибудь придумать. - птица издала длинную, низкую ноту и исчезла в очередной вспышке огня и порыве ветра. - Вы трое, ни в коем случае не выходите из дома. - сказав это, он посмотрел прямо на Эда, и мальчик обиженно посмотрел на него в ответ, прежде чем немного расслабиться. Гордыня, прямо сейчас, был на вершине мира. Он был так близок к достижению того, чего достиг Отец в Аместрисе—и на этот раз не было никакого Хоэнхайма, чтобы нарисовать контркруг и остановить его. В этом мире, с холодком осознал Эд, мы-Хоэнхайм. Они лучшая ставка этой страны против непобедимых. Они были теми, кто скорее всего уничтожит Бессмертных, и все же, они понятия не имели, с чего начать. С последним, торжественным кивком, Дамблдор с треском Аппарировал прочь. После последовала жуткая тишина.

Вода.

То, что является неотъемлемой частью жизни, также может быть концом всего. Она нестабильна и иррациональна, она меняется без предупреждения с разрушительными последствиями. Несмотря на эти ужасные вещи…когда она выбирает кем быть, она может быть заботливой, чувствительной и интуитивной. Как бы ни смотрели на это изменчивое—и жизненное—существо в чужих руках, оно не приносит ничего, кроме трагедии.