Penance

Эд, в отличии от других, не мог молча сидеть и ждать, когда прибудет остальная часть Ордена. Он сердито расхаживал по столовой, сверля взглядом пол, пытаясь переварить всю информацию. Гордыня в Хогвартсе. И зачем, Эд понятия не имел. Все, что он сделал — насколько им было известно — это обнаружил Армию Дамблдора. Хоть результат этого и принёс Гордыни пользу, но у него не было причин находиться там. Что он пытается сделать? Ал и Сириус не следовали примеру Эда, но выглядели одинаково обеспокоенными со своих мест за столом. Ал смотрел в пространство, одной рукой придерживая голову, а другой тихо барабаня по столу. Голова Сириуса была спрятана в его руках, он ссутулился на столе. Эд подумал бы, что он спит, если бы не редкое бормотание, доносившееся с его стороны. Все были глубоко погружены в свои мысли, их мозг работал на полную мощность, пытаясь придумать какой-то способ быть на шаг впереди Гордыни. Но, несмотря на сильную ощутимую тревогу, висевшую в воздухе, блестящий ум Эда подводил его. Проходя мимо стены, он ударил ее правым кулаком — не для того, чтобы нарушить жуткую тишину, а для того, чтобы выразить свое разочарование. Он был самым молодым государственным алхимиком в истории, черт возьми! Он увидел Истину! Он и раньше видел, как умирали Гомункулы, но что это меняет? Потому что если ты сделаешь хотя бы одну малюсенькую ошибку, умрет пятьдесят миллионов человек. Глаза Ала блеснули при трескающимся звуке, и Сириус на мгновение оторвал голову от своих рук, но ни один из них не помог нарушить невыносимую тишину. Эд мог злиться только на Гордыню, на Волан-де-Морта, на Министерство, на Истину, но когда дело дошло до этого, он понял, что винить ему некого, кроме самого себя. Если бы он был в состоянии противостоять Гомункулу несколько месяцев назад, когда тот угрожал кровавой печати Ала, если бы он не был так чертовски праведен и отказался— — Как...как вы удержали его у себя? — спросил Сириус. Эд насладился звуком чего-то другого, чем его собственное (дрожащее, яростное, недостойное) сердцебиение, когда мужчина продолжил, — Ты сказал, что вы и группа других смогли остановить его, верно? — Нас двоих, двух бессмертных, двух химер и двух ниндзя было достаточно, чтобы заманить его в ловушку на несколько часов. И даже тогда он сумел выбраться наружу. — И чуть не убил троих из нас. — А... — Сириус замолчал, его лицо поникло. Эд вздохнул и снова принялся расхаживать по комнате. Единственными слабостями Гордыни, если их можно так назвать, были яркий свет и полная темнота. Если там было какое-то заклинание… Ал, казалось, подумал о том же. — Фред и Джордж изобретатели? Они делают действительно удивительные вещи с магией, так? —он повернулся и вопросительно посмотрел на Сириуса. — Они сделают что-то вроде светошумовых бомб или что-то такое, что сделает всё совершенно темным? Сириус, казалось, задумался, нахмурив брови, сосредоточившись на новой идее. — Не то чтобы я знаю, — сказал он наконец, — но они всегда придумывают что-то новое. Может быть, вы сможете предложить им это, и они смогут начать работать над этим. — Но нам нужно это сейчас, — сказал Эд, тяжело вздыхая и борясь с желанием снова ударить кулаком в стену, — И в любом случае, мы все сидячие утки в темноте. Это сможет временно остановить его, но… Если бы только Хейнкель и Мистер Горилла были здесь, чтобы помочь нам. Прежде чем они успели обсудить эту идею и предложить что-то новое, Дамблдор аппарировал обратно на кухню. Серьезное выражение было на его лице, которое, казалось, говорило о состоянии ситуации, в то время как на самом деле ничего не выдавало. — Собрание персонала закончилось, — сказал он напряженным голосом. — Все должны скоро прийти. Эд коротко кивнул и опустился на стул рядом с братом. Может быть, у других появятся свежие идеи, как только начнется встреча, потому что его обычно гениальный ум отказывается сотрудничать. И тут, словно взбунтовавшись против этой мысли, в голову пришла внезапная безумная идея. Им требовалось больше информации, это было очевидно. И от кого же еще можно это получить, как не от самого монстра? Он прямо там — все, что нам нужно сделать, это... Но прежде чем он успел развить эту идею, несколько хлопков от аппарирования пронеслись по комнате, а огонь в кухне заревел зеленым. Через несколько минут большая часть Ордена заполнила столовую. Эд никогда не видел, чтобы так много членов Ордена собралось одновременно; даже если они с Алом, в прошлом месяце, посещали каждое собрание, было несколько человек, которых он никогда раньше не видел. Это было свидетельством того, насколько отчаянным стало их положение. Мы потеряли школу. Мы потеряли последнее безопасное убежище для невинных людей, которые не должны были сражаться. Кто, черт возьми, теперь сможет защитить тысячу студентов от Гордыни? Им нужно придумать план, и быстро. Та же мысль продолжала терзать его, и он вынужден был признать, что она имеет свои достоинства... Если, конечно, Гордыня скажет им что-нибудь. С чего бы ему? Несмотря на то, что его план (то, что они знали о нем) казался надежным со всех точек зрения, Гомункул был слишком умен, чтобы выдать все врагам. Даже когда он уже был на пороге победы. Погруженный в свои мысли, Эд не замечал тишину вокруг. С тех пор как комната заполнилась людьми, никто не произнес ни слова, кроме негромких приветствий между друзьями. Наконец-то оторвавшись от своих мыслей, Эд заметил воцарившуюся тишину. Это было так непохоже на него, так непохоже на Орден в целом, что он едва сдержался, чтобы просто так не закричать. Напряжение, тревога, ужас, висевшие в воздухе, почти мешали дышать. Было очевидно, что все ожидали, что Дамблдор что-нибудь скажет, что Эд или Ал придумают какой-нибудь блестящий план, что кто-нибудь вырвет их из этого кошмара. Никто не говорил. Прошло несколько секунд, и наконец Эд не выдержал. Оглушительная тишина сведет его с ума, если только что-нибудь не случится, и очень скоро.… — Это только вопрос времени, когда Гордыня решит, что Хогвартс важнее Амбридж, — громко сказал он. Несколько человек подскочили от неожиданности, очевидно, вырвавшись из своих собственных мыслей, когда они повернулись к нему лицом. — Там, в Хогвартсе, есть что-то, что ему нужно, и если бы этого там не было, он не стал бы туда лезть. Если она ему так нужна, он воспользуется своим единственным шансом получить её, к черту Амбридж. — Но разве это не означает, что он потеряет власть над школой? — спросил Римус, приподняв бровь. — Директором станет кто-то другой, не подчиненный ему. — Не обязательно, - ответил Эд, повернувшись к Снейпу, — Они все думают, что ты работаешь на них, да? Если ты сможешь убедить его ... как-нибудь. Ему четыреста лет, он знает все приемы, описанные в книге. Глаза Снейпа сузились, но он отрывисто кивнул. — Подожди секунду, — громко сказал Грюм, перекрывая все, что мог бы сказать Снейп. — Насколько нам известно, сегодня вечером он мог получить все, что хотел, и обнаружение этой группы защиты было просто бонусом. Нам нужно... — Информация, — закончил Эд. — Но если только кто-нибудь из вас не найдет способ поговорить с ним, не рискуя быть убитым. — Мы в курсе! - сказал Аластор. - Если, конечно, он все еще следит за домом. Мы даже не знаем, там ли он еще! За столом послышалось несколько согласных шепотов. Эд вынужден был признать, что это не была ужасная идея (в конце концов, он сам ее придумал)... Он просто хотел, чтобы до этого не дошло. Рисковать жизнями, чтобы они могли понять, что он задумал... но я не уверен, что у нас есть выбор. Ал объяснял это остальным так, как думал Эд; неудивительно, что они не выглядели довольными. — Если вы, два ребенка, смогли пережить драку с ним, я уверен, что все будет в порядке, — прорычал Муди. — Это лучший план, который у нас есть. С таким же успехом можно попробовать. Эд нахмурился на замечание «ребенок», но было уже поздно, и ни у кого из них не было ни терпения, ни времени спорить. — Отлично, — рявкнул он, хлопая в ладоши и укрепляя свой автомат. — Любой, кто достаточно быстр, чтобы увернуться, может стоять в передней, но держись позади нас. — Держаться... — громко повторил Муди, выглядя очень оскорбленным, но Эд только сердито посмотрел на него в ответ. Эти люди никогда не знали истинной силы Гордыни; они понятия не имели, с чем столкнулись. Лишь немногие вообще видели его. Эд не хотел рисковать...особенно когда ставки были так высоки. Они с Алом быстро пробрались на кухню. Уголь был большим источником углерода; Ал быстро вытащил немного из камина, превратив его в большой непроницаемый щит. Даже если бы Эд был бы уверен, что сможет сдержать тени одной рукой, было бы лучше вернуться назад. Но... магия сделала Гордыню еще сильнее, чем он был раньше. Несмотря на ситуацию, Эд ухмыльнуться, когда Ал без особых усилий поднял тяжелый щит. Теперь он был почти так же силен, как Эд; волшебные лекарства в сочетании с ежедневными упражнениями быстро вернули давно забытую мышечную массу. (Отчаяние за состояние страны, конечно, не имело ничего общего с их почти навязчивым обучением.) Они прошли в узкий Холл, до краев заполненный членами Ордена. Многие из них, как подозревал Эд, не справятся с задачей уклоняться от теней, но он только фыркнул и бросил взгляд на Ала. Не дай им пострадать. Альфонс кивнул, держа щит, чтобы заслонить толпу людей позади себя, и Эд распахнул входную дверь. В течение нескольких секунд ничего не происходило; достаточно долго, чтобы люди начали перешептываться, задаваясь вопросом, не оставил ли он своё наблюдение за штабом. Однако Эд не ослабил бдительности; он поднял руку, словно защищаясь, и внимательно огляделся в тусклом свете уличных фонарей. По крайней мере, поблизости нет магглов. Что-то двинулось на другой стороне улицы, в переулке между номерами три и четыре. Эд сосредоточился на нем, внимательно наблюдая, не Гордыня ли это... У него было достаточно времени, чтобы сдвинуть автоброню, чтобы левая рука не была отрублена начисто. Лязг эхом разнесся в ночи, заставив Ала зашипеть, а нескольких волшебников ахнуть. Ему показалось, что он услышал крик Молли. Атака началась. Эд с легкостью блокировал атаки Гордыни, который все время смеясь. — Ты теряешь хватку! — крикнул он в ночь. — Что, все еще не можешь убить нас? Тогда почему ты здесь... Ал хмыкнул за его спиной; сбоку появилась тень, скользнула вокруг Эда и врезалась в щит. Он виновато оглянулся на младшего брата, прежде чем снова обратить внимание на аллею, где все еще не появилась Гордыня. — Да ладно, я уверен, что ты съел кого-то, кто умеет аппарировать! Если только ты не слишком напуган... Треск. Гордыня появился посреди улицы, злобно улыбаясь им всем. — Очень хорошо, Стальной Алхимик. Ты учишься. — Хм? Ты съел всех тех бедных людей, которые «исчезли»? — при этой мысли ему стало плохо. Достаточно было видеть, как он поглощает Обжорство, одного из своих сородичей, их врага; но думать, что он разрывал невинных на части только ради их магической силы… — Тогда сколько их? — спросил он, пытаясь припомнить общее число жертв на прошлой встрече. Жертвы колдовства исчислялись сотнями —в основном магглорожденные — в то время как магглы… — С чего бы мне говорить тебе что-то подобное? — злая усмешка на его лице стала шире. — Дай угадаю, у вас нет больше идей о том, что я собираюсь сделать, так что просто решил посмотреть, расскажу ли я вам. Как странно. Эд стиснул зубы. Может быть, он и был очевидной приманкой, чтобы заманить сюда Гордыню — но его все равно бесило, что Гомункул считал все это забавным. Но Гордыня удивил его, когда он продолжил: — Давай заключим сделку. За каждый факт, который я тебе расскажу, ты посылаешь одного из тех могущественных волшебников, что прячутся там вместе с Альфонсом, — его пристальный взгляд переместился на углеродный щит, его глаза немного сузились. — Хм... вон тот, высокий, рыжеволосый, отлично подойдет на закуску.… — Заткнись, Гордыня, — почти прорычал Ал. Эд удивился; не так много вещей могли быстро вывести его брата из себя. Но, он предположил, что угрозы людям, которые ему небезразличны, определенно попали в этот список. — А этот щит не слишком тяжел для тебя? — злобно поинтересовался Гордыня, его тени пробежали по передней части почти ласково. — Твое тело было у тебя всего пять месяцев и ты, конечно же, хочешь его оставить.… Эд, теперь расположившийся так, чтобы видеть и парадную дверь, и Гордыня, увидел, что Ал только еще сильнее нахмурился и крепко сжал щит. Несколько волшебников, едва видимых за щитом, обменялись недоуменными взглядами по поводу комментария Гордыни о «теле», но ни у кого из них не было времени объяснять. — Стыд и позор… — продолжил Гордыня, не убирая свои тени и нисколько не огорчаясь. — Если бы ты только впустил меня. Это самое странное зрелище — со всеми прелестями, которые вы имеете на этом доме, кажется, что вы все плаваете там, между номерами одиннадцать и тринадцать. — И мы намерены продолжать в том же духе, — громко сказал Эд, заставляя Гомункула снова посмотреть на него. — Если ты этого не сделаешь— — Гордыня, — неожиданно прервал его голос Дамблдора, заставив всех посмотреть на старика. — Что ты делал в моей школе сегодня вечером? Конечно же это, не для того, чтобы искать незаконные группы обороны… — Директор Дамблдор! — насмешливо, с фальшивым удивлением в голосе сказал Гордыня. — Отдай мне этого рыжеволосого человека, и я отвечу на твой вопрос. — Как насчет того, чтобы я дал тебе сценарий, а ты объяснил его, — голос Дамблдора становился все тверже. Эд понял, что первым вопросом было проверить воду. Он хотел посмотреть, как Гордыня отреагирует на самого могущественного волшебника на их стороне. Теперь, когда он знал, что его совершенно не волнует этот добрый фасад… — Ты говоришь, что ты и Волан-де-Мортом работаете вместе, чтобы убить всех тех, кто принадлежит к маггловскому наследию. Но Артур чистокровный, как ты наверняка знаешь, как и многие из тех волшебников, которых ты убил. Интересно, что ты выиграешь, солгав своим союзникам? На этот раз Гордыня рассмеялся прямо, его глаза потемнели от злого юмора. — Ты действительно думаешь, что Том Риддл мне ровня? Может, у него и есть бессмертие, но я намного выше любого человека на этой планете. Вы, конечно, поняли это, директор? Дамблдор кивнул, глядя на него, как будто ожидал такого ответа, но Эд мог сказать, что его разум был потрясен новой информацией. То ли дело было в том, что Волан-де-Морт был бессмертен, то ли в том, что Гордыня явно лгал всем своим союзникам, он точно не был уверен. Эд полагал, что они должны были знать, что Гордыня никогда не снизойдет до того, чтобы работать бок о бок с простым человеком. Он использовал многих из них дома — Марко, этот жуткий доктор Кимбли...

{Огонь}

Но если они сделают ошибку...

{Разрушение}

— Если ты так думаешь, то в чем же еще ты ошибаешься? — Гордыню, казалось, позабавило это, когда он оторвал Эда от своих мыслей, ухмыляясь его растущему ужасу. — Похоть была права—люди действительно глупые создания. Я бы с удовольствием остался и выслушал ваши теории, но это испортило бы все веселье… Несколько волшебников закричали и нырнули за щит, когда Гордыня начал быстро отбрасывать тени. Эд и Ал блокировали их с некоторым трудом; он уже не сдерживался так сильно, как раньше, и несколько раз Эду приходилось нырять, чтобы тень не проскользнула в дверной проем. Но так же быстро, как он начал, он остановился с шепотом произнесенным словом и небольшим хлопком. Эд быстро вскочил на ноги, чтобы осмотреть темную улицу, ища глазами любой признак того, что Гордыня все еще был там. Небольшое светлое пятно, на котором он стоял, было пустым; единственные тени, которые он видел, были естественными, отбрасываемыми уличными фонарями и деревьями. Он ушел. Ал, похоже, пришел к тому же выводу, потому что позвал Эда обратно в дом и захлопнул дверь, прежде чем ослабить бдительность. — Это...могло бы быть и лучше, — сказал Сириус через мгновение, хотя он смотрел на обоих Элриков, кажется, с благоговением. Эд с некоторым запозданием осознал, что его акробатика и быстрые рефлексы Ала, должно быть, были весьма впечатляющими, особенно для тех, кто никогда не видел их в действии. — Никто не истекает кровью? — Эд пожал плечами, возвращая руку в нормальное состояние. — Также мы кое-что узнали. Он контролирует Волан-де-Морта, нам нужно переосмыслить все, что происходит.… — он замолчал, думая о последних словах, которое послала им Гордыня, прежде чем исчезнуть. — Вы... Вы слышали, что он сказал? В самом конце? — спросил Ал у комнаты в целом, очевидно следуя той же линии мысли. Краска быстро отхлынула от его лица, и Эд понял, что его собственное лицо не отстает, когда до него дошел смысл единственного слова. Это можно было понять по-разному, но в разговоре, и собственно тот кем был говорящий — Эд не мог придумать ничего другого. Они должны были понять, как остановить его, как победить самое могущественное существо в мире, прежде чем это произойдет снова, прежде чем они станут... Жертвоприношением.

***

К удивлению Гермионы, после смерти Амбридж в Хогвартсе мало что изменилось. Директор...по крайней мере, не был. Конечно, вся атмосфера была намного мрачнее, и все, казалось, были слишком сосредоточены на ненависти к Амбридж, чем на учебе, но они, по крайней мере, попытались почувствовать себя нормальными. «Авроры» все еще патрулировали школу, и занятия шли как обычно—за заметным исключением обороны, которая была полностью стерта. Самое главное, что Окружной Прокурор был еще жив. Они собиралась гораздо меньшими группами, и Гарри не мог вести их всех, но факт оставался фактом: она все еще была. Шло четвертое декабря, больше чем через две недели после отъезда Дамблдора, и восстание все еще продолжалось. Их число увеличивалось с каждой встречей, поскольку все больше людей узнавали о ее существовании и хотели присоединиться. Гермиона, Гарри и Рон никому не отказывали, особенно теперь, когда не было класса защиты, который давал бы хотя бы видимость обучения. Все в школе ненавидели Амбридж, и она это знала; к несчастью, она также знала, что имеет полную власть над ними всеми и пользуется ею с удовольствием. — Гм...Гермиона Грейнджер, не так ли? — она вздрогнула, очнувшись от своих мыслей в библиотеке, и посмотрела на девушку, которая прервала ее. Она выглядела как первокурсница, с длинными светлыми волосами, но что действительно сбивало Гермиону с толку, так это цвет, подчеркивающий ее мантию. Зелёный. — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — наконец добродушно спросила она, отложив перо. Не каждый день кто-то из Слизерина разговаривает с гриффиндорцем, особенно с магглорожденной. Но на лице этой девушки не было и следа насмешки, ни намека на презрение; во всяком случае, она казалась нервной. - Я... у меня есть старший брат в Равенкло, и он сказал, что вы ... обучаете его.…У меня были небольшие проблемы, так что ты не думаешь... Гермиона лишь на мгновение удивленно уставилась на нее. Она совершенно ясно поняла смысл послания: «код» был хорошо известен Окружному Прокурору. Она не сомневалась, что он распространился и на подземелья… Но эта девушка, закручивая кончик хвоста, глядя на Гермиону пристальным взглядом, была первой слизеринкой, которая попросила присоединиться к группе. — Конечно! — сказала она наконец, пожимая плечами, но все же наклонилась к девушке, чтобы убедиться, что та понимает, чем рискует. — Амбридж не может знать. Убедись, что никто на твоём факультете, кто мог бы ей помогать, не услышит об этом, хорошо? Девушка фыркнула. — То, что мы слизеринцы, вовсе не значит, что мы глупые, что бы вы там ни думали. — Будем надеяться, что ты права, - пробормотала Гермиона, роясь в сумке и вытаскивая галеон. — Вот как мы общаемся.… Девушка кивнула, выслушав объяснение, и помахав рукой, вышла из библиотеки. Гермиона вздохнула, и на ее лице появилась легкая улыбка. Они начали привлекать слизеринцев! Конечно, она была первокурсницей с тесными связями с Равенкло, но, возможно, это означало, что Слизерин будет сотрудничать с ними! Тот факт, что это было связано с ужасной войной, немного смягчил эту радость, но факт оставался фактом: происходило что-то историческое.

{Воздух}

Может быть, они все-таки выиграют свою часть войны!

{Насилие}

Припрыжка, давно отсутствовавшая в ее походке, сопровождала ее всю дорогу до общей комнаты. — Мисс Грейнджер, можно вас на пару слов? Гермиона смущенно пожала плечами Гарри и Рона, прежде чем подойти и поговорить с профессором Макгонагалл. Члены Окружного Прокурора демонстративно избегали разговоров с преподавателями, которые были членами Ордена, и, похоже, профессора придерживались той же идеи. И чтобы Макгонагалл открыто поговорила с ней после занятий… Быстрый взгляд в дальний угол комнаты показал, что шпионов Министерства, пытающихся подслушать разговор, не было, и это заставило ее немного расслабиться. Но если Амбридж пронюхает об этом... Она подошла к столу выпроводив Гарри и Рона за дверь. Если бы она просто разговаривала с профессором, они могли бы поговорить на уроке, но три ученика— особенно такие близкие, как они—несомненно, вызвали бы подозрение. — Я слышала, что вы взяли на себя обязанности наставника у некоторых других учеников, — сказала Макгонагалл, как только за Роном закрылась дверь. У Гермионы отвисла челюсть, она даже не пыталась скрыть своего удивления. Они даже не намекнули на это в письме, слишком боясь, что Амбридж заметит это. А если бы слух дошел до одного из профессоров— — Не волнуйтесь, Амбридж понятия не имеет, — быстро заверила ее Макгонагалл, правильно прочитав ужас на ее лице. — Только те из нас, кому можно доверять, знают, что вы продолжаете дальше. Должна сказать, вы отлично это скрывали. Если бы Мисс Уизли не подошла ко мне, я бы никогда не догадался. — Джинни? — Гермиона вообще не могла понять, зачем ей рассказывать профессору об их тайных встречах. Даже если Макгонагалл была достаточно умна чтобы ничего не говорить и была определенно на их стороне… — Да, она подумала, что было бы неплохо, если бы несколько человек с каждого факультета изучили заклинание Патронуса. Более конкретно, она спросила о нашем методе отправки сообщений через них. Я, например, думаю, что это отличная идея, на случай, если что-то все-таки произойдет здесь. Гермиона медленно кивнула; действительно, не было другого способа мгновенно отправить сообщение, не аппарируя и не используя камин. — Значит, Вы хотите обучить нас? — Я думаю, что мистер Поттер и Филиус обучат вас самому Патронусу, — сказала она, и на ее лице появился намек на улыбку. — Но да, как только вы овладеете им, я научу вас посылать через них сообщение. По сравнению с самим оберегом, это действительно довольно легко. — Подождите...профессор Флитвик тоже собирается нам помочь? — Гермиона не могла сдержать волну надежды, которая захлестнула ее. — Вы хотите сказать, что вы все— На этот раз улыбка полностью сформировалась на лице Макгонагалл, почти став ухмылкой, когда она закончила за нее: — Мы ненавидим ее так же сильно, как и вы, Мисс Грейнджер. Все, что может положить конец этой тирании — как в Хогвартсе, так и по всей стране —это честная игра для нас. Гермиона на мгновение замолчала, обдумывая услышанное. Макгонагалл помогала им. Флитвик помогал им. Снейп, Спраут и все остальные в школе были готовы помочь. Она не могла сдержать детскую улыбку, появившуюся на ее лице, когда наконец обрела дар речи — Большое спасибо! — она чуть не взвизгнула. — Мы, когда это будет лучше всего для профессора Флитвика? Я поговорю с несколькими людьми из каждого факультета, посмотрим, заинтересуются ли они… Ей ответило очень непрофессиональное фырканье. Гермиона и представить себе не могла, что кто-то с таким достоинством и прямотой, как Макгонагалл, способен издавать такие звуки. — Он говорит, что завтра в шесть часов у него в кабинете, если к этому времени вы соберете достаточно учеников. Она быстро кивнула, ее глаза расширились от волнения. Ей не терпелось поделиться этой новостью с Гарри, Роном и остальными, ведь с учителями на их стороне— Макгонагалл широко улыбнулась и положила руку на плечо Гермионы. — Мы все это переживем. Эдвард и Альфонс, уверена, найдут способ— ее глаза метнулись к точке позади Гермионы, и она опустила руку, когда что-то скрипнуло. — Обязательно перечитайте главу о трансфигурации рептилий. Если у вас все еще есть проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью. — ее голос внезапно стал деловым, официальным. Точно так же, как должны быть отношения между учеником и учителем. Гермиона подняла бровь, но медленно кивнула и потянулась за своей сумкой. — Большое спасибо, профессор. Она коротко кивнула, не сказав больше ни слова. Когда Гермиона повернулась, чтобы уйти, она увидела одного из Авроров, пробиравшегося к передней части комнаты. Настроение Гермионы снова резко упало, и от полного уныния ее спасла лишь мысль о том, что со временем все наладится, как только в дело вступят учителя. Но до тех пор ... все как обычно. Она действительно не замечала этого раньше, но когда она скользнула на свое обычное место по зельеварению, как раз когда прозвенел звонок, слизеринцы вели себя довольно...странно. Крэбб и Гойл, как обычно, были партнерами (и, так или иначе, получили лучшую оценку, чем Гарри и Рон в половине случаев), но Малфой, который обычно работал в паре с Паркинсон, сидел рядом с Блейзом Забини. Паркинсон тем временем сидела рядом с Ноттом. Я думала, эти двое терпеть друг друга не могут… Сердитый взгляд омрачил лицо Малфоя, хотя Гермиона и не догадывалась почему, и он время от времени бросал расчетливые взгляды на Гарри и—из всех людей—на Невилла. Она пожалела, что у нее не было больше времени, чтобы разобраться во взглядах, но Снейп призвал класс к вниманию, его выражение лица было еще более кислым, чем обычно. Он также, казалось, наблюдал за Малфоем, Паркинсон и Ноттом. Теперь, когда Гермиона присмотрелась к ним повнимательнее, они все выглядели совершенно измученными. Она уже собиралась наклониться и посоветоваться об этом с Гарри и Роном, ни один из трех слизеринцев, о которых шла речь, не были из тех, кто теряет сон из—за домашней работы, но тут заговорил Снейп. — Сегодня вы попытаетесь приготовить напиток Веры. Инструкции… Гермиона вполуха слушала его рассказ, вместо этого пристально наблюдая за странной троицей на другом конце помещения. Малфой, казалось, по крайней мере пытался обратить на него внимание, восстанавливая хоть какую-то нормальность, но Паркинсон и Нотт были поглощены разговором в нескольких футах слева от него. Гермиона не могла расслышать ни слова из того, что они говорили, но они, казалось, бросали взгляды вокруг комнаты на конкретных студентов. Снова Гарри и Невилл. Что происходит? Неужели они действительно настолько незрелы, чтобы попытаться разыграть какую-то шутку? Особенно учитывая то, как сейчас управляется школа… Затем взгляд Нотта скользнул к Малфою. Его потускневшие глаза на мгновение расширились, возвращая себе часть злорадного блеска. Он взволнованно повернулся к Паркинсон и заговорил тем же тихим голосом. В этот момент Гермиона готова была убить за какое-нибудь невидимое расширяющееся ухо. Что бы они ни обсуждали, она должна была предположить, что это было что-то плохое. Даже если бы между двумя факультетами установилось что-то вроде неохотного перемирия, она была уверена, что слизеринцы не откажутся пожертвовать гриффиндорцами, чтобы спасти свои шкуры. Они с Невиллом работали над своим зельем в относительном молчании, разговаривая только в случае необходимости. Наличие Невилла в качестве партнера было своего рода помехой; она должна была внимательно следить за каждым его шагом, чтобы убедиться, что он не испортит задание. Но вместе с новообретенной уверенностью в себе, казалось, пришла и повышенная склонность к учебе. Даже Снейп был вынужден поставить ему двойку на их предыдущем задании; Невилл положительно светился весь день. Когда они откинулись назад, чтобы дать котлу закипеть в течение необходимых трех минут, Гермиона повернулась к Невиллу и сказала вполголоса: — Макгонагалл задержала меня сегодня после занятий. Она сказала, что думает о проведении учебной группы для последнего урока, так как это было довольно трудно… Глаза Невилла слегка расширились, и он широко открыл рот, прежде чем вспомнил, где находится. — Это действительно здорово с ее стороны, — наконец сказал он, его глаза сияли от возбуждения. — А когда она его проведет? — Завтра в шесть, если сможешь. Она сказала, что ей нужно только несколько человек из каждого факультета, так что мы можем просто передать это дальше. Я подумала, четыре или пять, и ... - она замолчала, ужасное чувство, что за ней наблюдают, пробежало по ее спине. Она медленно повернулась, делая вид, что смотрит в книгу, а на самом деле искала виновника. Неудивительно, что все выглядело так, будто это снова были Нотт и Паркинсон. Но точно сказать было невозможно, потому что они быстро отвели глаза, когда она обернулась. Было очевидно, что они не обращали никакого внимания на задание; вместо темно-фиолетового, описанного в книге, их зелье было ярко-оранжевым. Они и пальцем не пошевелили, чтобы исправить положение. Когда Снейп проходил мимо их столика, он только покачал головой и продолжил путь. Но Гермиона не упустила из виду, как заострились его глаза, когда они задержались на паре, которая была слишком поглощена своим тихим разговором, чтобы заметить это. Значит, Снейп тоже заметил что-то странное… — Ну, — сказал Невилл, взглянув на часы, прежде чем улыбнуться ей. — Я обязательно приду. Я доверю тебе забрать остальных? — Конечно, — сказала она через мгновение, пытаясь вспомнить, о чем они говорили. — Неужели прошло уже три минуты? — Почти, — кивнул он, подбирая срезанные хвосты тритонов. Внимательно посмотрев на часы, он кинул их с интервалом в пять секунд, пока Гермиона вздыхала и пыталась собраться с мыслями.

{Вода}

«Мы мало что можем сделать, пока они не сделают свой ход,» — угрюмо подумала она, поднимая корни щупалец и начиная резать их.

{Хаос...}

Как раз тогда, когда я думала, что все идет к лучшему… На следующий день, как и было обещано, в кабинете Флитвика собралась дюжина студентов вместе с Гарри и самим профессором. Даже то, что многие были где-то вместе, было крайне незаконно, но профессор наложил на дверь так много чар, что Гермиона сомневалась, что кто-нибудь когда-нибудь их найдет. — Теперь, как я понимаю, вы все должны научиться производить телесных Патронусов, — сказал Флитвик, стоя перед ними. — Как можно скорее, так? Они все кивнули, некоторые из них довольно нервно оглядывались по сторонам. Гермиона, однако, была уверена в том, что все присутствующие в зале смогут выступить эффектно. В Хаффлпаффе и Равенкло она выбрала двух девочек и двух мальчиков, четырехкурсников и старше, которые обладали исключительной способностью к зачарованнию. Таким образом, рассуждала она, если что-то случится в любом из факультетов— или в любом общежитии-кто-то сможет послать сообщение, пока не стало слишком поздно. Даже если это было высокоуровневое заклинание ЖАБА и почти все в комнате были напуганы неудачей в критический момент, все они знали, что должны преуспеть. Флитвик начал объяснять применение и теорию заклинания, и Гермиона позволила себе отвлечься, так как уже слышала это несколько раз—и из книги, и от Гарри. Она настроилась только тогда, когда он заговорил на тему, о которой знали лишь избранные: общение. — Я точно не знаю, как это работает, — пожал он плечами, хотя Гермиона сильно в этом сомневалась. Скорее всего, он хотел, чтобы им объяснил настоящий член Ордена. — Но, по словам Минервы, есть способ мгновенно отправлять сообщения с помощью Патронусов. Она объяснит вам эту часть, но вам будет полезно знать, что это ваша конечная цель. Теперь, я полагаю, мы могли бы начать, если нет никаких вопросов… Все просто уставились друг на друга, в конце концов кивнули головами. — Превосходно! Ну, если вы все уверены в заклинании и движении палочки, вы можете попробовать его. Вспомните счастливое воспоминание, которое наполняет вас теплом при одной лишь мысли. В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, пока все они пытались вспомнить это воспоминание. Гермиона закрыла глаза; у нее было несколько смутных мыслей о каникулах в детстве, но ни одна из них не наполнила ее теплом. (Теперь, когда она подумала об этом, это действительно было свидетельством того, насколько серьезно они относились к этому, что Рон не начал смеяться над этим «дурацким» образом.) Ее мысли перенеслись на несколько лет назад, в Хогвартс. Может быть, когда она узнала, что она волшебник? Это был, безусловно, счастливый момент в ее жизни, но он был омрачен тем фактом, что ей предстояло покинуть родителей и все, что она знала, ради странного нового мира… Вот! Если это воспоминание не поможет, то она не знает, какое. Легкая улыбка появилась на ее лице, когда она вспомнила эту сцену, яркую, как всегда в ее сознании. Вечный запах старой ванной комнаты, смешанный с совершенно ужасным зловонием тролля, нисколько не омрачил воспоминания; мысль о том, что именно тогда нашла друзей, заглушила все. Она не открывала глаз, размахивая волшебной палочкой и шепча: — Экспекто патронум. Несмотря на то, что она знала, что не стоит ожидать успеха с первой попытки, все же было довольно неприятно видеть, что она не произвела ничего, кроме легкого голубого тумана. Она взмахнула волшебной палочкой, наблюдая, как она рассеивается в воздухе, когда Флитвик, сияя, повернулся к ней. — Должно быть, это было особенно сильное воспоминание, Мисс Грейнджер, раз вы вызвали туман, тогда пропустили движение волшебной палочки. Гарри и Рон рассмеялись, но в этом смехе не было злорадства; она только слегка улыбнулась, чувствуя, как краснеет ее лицо. На самом деле ничто не могло испортить ей настроение в этот момент; ее тело было настолько измучено сильными эмоциями, вызванными воспоминаниями, что она не могла думать ни о чем другом. Гарри и Рон бросились спасать ее, Гарри и Рон помогли ей подняться, Гарри и Рон пошли с ней обратно в общую комнату… Все они поплыли перед ее глазами, когда она почувствовала, как они наполняются слезами. Рон и Гарри — ее друзья — ее лучшие друзья, бросились к ней с явным беспокойством на лицах, как и много лет назад, спрашиваю, что случилось, если она ранена— Философский камень. Василиск. Спасение Сириуса. Турнир Трех Волшебников. А теперь эта ужасная война... Они держались вместе, несмотря ни на что, даже когда другие сдались бы в отчаянии. И это никогда не изменится, куда бы мы ни направлялись. — Да, - сказала она, крепко обнимая своих сбитых с толку друзей, и слезы потекли по ее щекам. — Это было самое лучшее.

Земля.

Безусловно, самая устойчивая из всех компонентов вселенной, она представляет собой жесткость и постоянство. Что бы ни случилось, что бы ни сделали, она будет продолжать существовать. Такое постоянство, конечно, заслуживает похвалы, но вместе с ней приходит и великая сила. В чужих руках она не принесет ничего, кроме трагедии.