Penance

Мне нужно, чтобы вы нашли пять студентов, на четвертом или пятом курсе, которые соответствуют этим описаниям. Они должны быть чистокровными; однако, если вы можете место Гарри Поттера, это также приемлемо. Потерпите неудачу, и вы будете наказаны. Добейтесь успеха, и я, возможно, позволю вам жить.…

***

Рон широко улыбнулся, наблюдая, как его серебристый пес бегает кругами вокруг выдры Гермионы. Он знал, что это, вероятно, было связано со всей положительной энергией, сконцентрированной в кабинете Флитвика, и он не чувствовал себя так беззаботно уже несколько месяцев. Ему только что удалось послать сообщение через всю комнату Гарри с патронусом, и он не мог удержаться от смеха, когда тот обслюнявил выдру большим влажным поцелуем. (Он на мгновение задумался, не дать ли собаке имя ... но эта мысль быстро вылетела у него из головы. Он никогда бы не стал выслушавать высказывание Фреда и Джорджа) Теперь он наблюдал с довольно глупой ухмылкой, все еще украшавшей его лицо, как Луна заняла свою очередь — ее патронус кролик. — С нами все будет в порядке? — спросил он Гермиону. Дело было вовсе не в том, чтобы успокоить себя; он просто чувствовал себя таким бодрым, таким уверенным, что просто обязан был поделиться этим чувством со своим лучшим другом. Гермиона улыбнулась в ответ, выражение ее лица стало чуть более сдержанным, но глаза сияли не меньшим счастьем. — Технически, мы чувствуем это только, потому что... — Да, да, не порть момент, — оборвал он ее, обнимая за плечи и наблюдая, как лев Невилла скачет по комнате. — Кто бы мог подумать, да? Думаю, что эти сущности получают наши истинные личности. Представьт себе лицо Невилла, если бы он узнал все это в прошлом году… Гермиона рассмеялась. — Я всегда знала, что в нем это есть, — сказала она, наблюдая, как его лицо осветилось, когда лев вернулся и устроился у его ног. — Ему просто нужна была уверенность.… — Так что же выдра говорит о тебе? Что ты маленькая, пушистая и любишь плавать? — спросил Рон, пригибаясь, когда Гермиона попыталась игриво шлепнуть его. Они оба рассмеялись и продолжили осматривать комнату. Рон, честно говоря, не видел никого из студентов таким счастливым уже несколько месяцев; многие бегали со своими Патронусами, смеясь, как будто им было все равно. Рон даже не задумывался о том, зачем они вообще учили это заклинание. — Знаешь, выдры - очень умные существа, — сказала Гермиона через мгновение, нежно улыбаясь, когда ее Патронус ударил Рона по голове с большим успехом, чем она сама. — Собаки особенно преданны и дружелюбны. Ты должнен рассказать им о своей...держу пари, они будет очень доволены. Ухмылка Рона стала шире: он даже не подумал об этом! — Ну, как только мы вернемся туда завтра, нам придется покрасоваться! Наконец-то мы можем сделать то, чего не могут Эд и Ал! Гермиона громко рассмеялась. Обычно Рон чувствовал укол...чего-то ... не совсем ревности... он вспомнил, что дружил с тремя самыми умными людьми на планете, но даже такая отрезвляющая мысль не могла испортить ему сегодня настроение. Было пятнадцатое декабря, последний школьный день перед рождественскими каникулами, и казалось, что даже надвигающаяся тень Амбридж и сила, которой она все еще обладала, не могли убить их праздничный настрой. Хагрид так и не вернулся в школу, но другие учителя принесли его обычную дюжину рождественских елок; замок был украшен от башен до подземелий. Снежный покров за окном довершал идеальную картину. Гарри подошел к ним, получив сообщение от Луны, и на его лице тоже появилась веселая улыбка. — Жаль, что здесь нет омелы, да? — невинно спросил он, указывая куда-то поверх их голов. — Держу пари, что Флитвик наколдует их, если вы попросите.… Рон, как правило, нервно смеялся бы над этим, отделяя себя от Гермионы, но сегодня все было по-другому. — Какая жалость, — согласился он, качая головой. — А теперь, если бы ты только мог получить Чо или кого-нибудь еще, ты был бы так же счастлив! Ухмылка Гарри стала злой, он ударил Рона по голове безо всякой реальной силы. — Джинни говорит, что Лаванда присматривается к тебе... Если вы не сделаете это официально в ближайшее время, она может попробовать что-нибудь сделать… Гермиона взглянула на Рона, который кивнул в ответ, и его улыбка стала еще шире. Как один, они бросились на своего друга, повалив его на пол в шквале добродушных криков и сильно запутавшись в конечностях. На этот раз Рон проигнорировал то, что все вокруг могли подумать. Он был почти уверен, что они все посмеются над этим; все были слишком пьяны от счастья, которое производили Патронусы. Он не удивится, если они тоже присоединятся. Он смеялся; Гермиона смеялась; Гарри смеялся; в этот момент время остановилось, и все было прекрасно. Тревожные морщинки вокруг глаз сменились морщинками смеха, прищуренными от радости, как будто Гордыни и Волан-де-Морта никогда и не существовало. Сонная дымка, которая, казалось, постоянно затуманивала их глаза, исчезла; казалось, самое большое, о чем они должны были беспокоиться - это то, что его мать приготовит на рождественский ужин. Их бледные щеки снова порозовели, как будто Рону предстояло участвовать в следующей схватке с Эдом и Алом, соревнуясь, кто больше съест за обедом. Натянутые улыбки, натянутый смех, темные мешки под глазами-все это исчезло, как будто никогда и не существовало, и все трое были потеряны для мира во всем, кроме друг друга. Теперь Рон понял, лежа на спине рядом с двумя своими лучшими друзьями, почему Гермиона начала плакать, когда впервые вызвала своего Патронуса. В конце концов, в уголках его собственных глаз уже собирались слезы счастья. Ничто не может быть более совершенным. В конце концов, все студенты разошлись по кабинету небольшими группами, позволив своим Патронусам рассеяться в воздухе. Все еще почти сияли после часа, проведенного на уроке, возбужденно болтая о разных животных и о том, как успешно они справились с заданием. — Кто бы мог подумать...Невилл... — Я знаю! Я думал, что Джинни будет иметь льва, но я думаю, что лошадь ей тоже подходит— — Я могу послать сообщение через половину замка! Гарри должен был добраться до башни Гриффиндора, прежде чем она не сможет добраться до него—это действительно превосходно— Рон от души рассмеялся, и все голоса вокруг него слились в веселый гул. Одной рукой обняв Гарри за плечи, а другой Гермиону, он чувствовал себя на вершине блаженства, когда они возвращались в гостиную. Патронус овладел собой, лучшие друзья были рядом, до Рождества оставалось меньше двух недель… О чем еще может мечтать парень? Абсолютно ничто не могло испортить эту прекрасную ночь, он был уверен в этом. В конце концов они обнаружили, что сидят в общей комнате, наблюдая за тем, как пустеет комната вокруг них. На этот раз Рон не чувствовал необходимости заполнять тишину пустыми разговорами; все трое просто сидели у огня, наблюдая, как он медленно угасает, превращаясь в дымящиеся угольки. — Ну, нам всем, наверное, пора спать, — сказала Гермиона через некоторое время, вытянув руки над головой, но не двигаясь. Они были единственными, кто остался в общей комнате; все остальные легли спать в ожидании утренней поездки на поезде. — Я думаю, твои родители захотят, чтобы ты проснулся и встретил их, когда приедешь.… Рон фыркнул. — Они должны уже привыкнуть.… — но его слова были прерваны предательским зевком, выдававшим тот факт, что он действительно устал больше, чем показывал. В какой-то момент они спустились с высоты, вызванной их Патронусами, оставив их всех более усталыми, чем когда-либо. Почему они не могут просто спать на диване… — Давай, ленивая задница, - засмеялся Гарри, легонько стукнув его по затылку, когда тот взял инициативу в свои руки и встал. — Покажи завтра всем своего Патронуса, Сириусу понравится...но ты не можешь этого сделать, если спишь! Ворча про себя, что дурацкое общежитие находится на дурацком верхнем этаже и что его дурацкая кровать (ну, не совсем...его кровать на самом деле была довольно потрясающей) находится так далеко, Рон встал и последовал за своим другом к лестнице, ведущей к общежитию мальчиков. Лениво помахав Гермионе через комнату, он в конце концов оказался наверху, натянул пижаму и упал на кровать. Пробормотав «спокойной ночи» Гарри и всем остальным, кто мог бы встать, он быстро погрузился в давно забытые приятные сны. Гораздо раньше, чем он ожидал, Рона неожиданно разбудил хриплый крик справа от него. Он повернулся, чтобы посмотреть, но в тусклом свете почти ничего не увидел. — Гарри? — догадался он, с трудом приподнявшись и раздвинув занавески, чтобы взглянуть на соседнюю кровать. Гарри нередко снились кошмары, и он уже приготовился подкрасться к кровати своего лучшего друга и разбудить его, как вдруг услышал, что тот вздрогнул и проснулся, тяжело дыша. Это было не так уж часто. — Гарри? — он попробовал снова, на этот раз в его голосе прозвучала тревога. Теперь, когда он подумал об этом, ему показалось, что он услышал какое-то странное шипение, Парселтанг, между воплями и скручиванием простыней. Между этим и бурным пробуждением, которое пережил Гарри, Рон знал, что это не может быть обычным кошмаром. — Гарри! Приятель, ты чего? Он оказался рядом с Гарри еще до того, как тот осознал, что пошевелился, и резко тряхнул его за плечо, пытаясь привести в чувство. Он запутался в простынях, весь мокрый от пота и сильно дрожащий. Рон продолжал звать его по имени, разбудив при этом Невилла, Дина и Симуса и заставив их перебежать дорогу. Глаза Гарри вспыхнули, но прежде чем Рон успел успокоить его, он наклонился и его вырвало прямо на босые ноги Рона. Он почти ничего не замечал, с тревогой ожидая, когда спадет тяжесть, пытаясь понять, что же вызвало такую ужасную реакцию. Может ли Гордыня проникать и в умы людей? Эд и Ал никогда ничего не говорили о такой силе, но... — Он действительно болен, - сказал Невилл, и в его голосе звучали одновременно тревога и ужас. — Может, позвать кого-нибудь? Рон даже не подумал ответить, доверяя Невиллу самому взять инициативу на себя, он продолжал звать своего друга, полный ужаса, переполнявший его голос. Как раз тогда, когда они думали, что все начинает смотреть вверх— Наконец Гарри выпрямился, все еще очень бледный, и посмотрел на Рона рассеянными, полными страха глазами. — На твоего отца...на твоего отца напали.… Прежде чем Рон успел понять, что Гарри имел в виду, прежде чем он понял, что это означает, со стороны лестницы раздался ужасный грохот. Все пятеро быстро обернулись и увидели, что дверь рухнула; она рассыпалась на куски, когда тусклый свет с лестницы сделал все возможное, чтобы осветить комнату. Рон направился к своей палочке еще до того, как осознал, что пошевелился; все, что разбило дверь в два часа ночи, должно было быть чем-то плохим. Но не успел он сделать и двух шагов, как в комнату ворвалось несколько темных завитков. Один из них подхватил его справа и швырнул в каменную стену позади себя. В голове у него стучало, волосы намокли; то, что, как он подозревал, было сломанными ребрами, превращало каждый вздох в битву, когда он пытался сесть. И тут он увидел руку, лежащую на земле. Только через мгновение он заметил, что длинная веснушчатая рука принадлежала ему. Потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что он кричит. Парализующая боль пронзила руку (где она должна быть, ее там нет, черт возьми, я потерял руку), и он согнулся пополам в пространстве между кроватью Гарри и собственной, скольжение в постоянно растущей луже крови и, отчаянно схватив обрубок какой была его правая рука, будто пытался заглушить боль. Его голова и грудь не шли ни в какое сравнение; даже когда ребра протестующе заскрипели, он продолжал сжимать руку в шоке и ужасе. Кровь брызнула на пол, несмотря на все его усилия, и он понял сквозь пелену оцепенелого ужаса, что сегодня ночью мы все умрем. Четыре других пронзительных голоса прорезали его ад, и его разум, наконец, вернулся к реальности. Он поднял затуманенные глаза и увидел те же самые черные штуки (руки? Змеи? Он даже больше не был уверен) поднимали Гарри с кровати, игнорируя его крики и отчаянную борьбу. А потом он увидел в воздухе и Невилла, который извивался, как рыба, вытащенная из воды, и кричал испуганным голосом, чтобы Рон, Дин или Симус дали ему палочку. Но Дин и Симус были заняты своими делами, уворачиваясь и проклиная черных тварей изо всех сил. Они, похоже, играют с парнями, подумал Рон; они не двигались с той едва заметной скоростью, с которой напали на него. Гарри и Невилл продолжали болтаться в воздухе, хрипло крича, пытаясь освободиться и выкрикивая такие вещи, которых не мог понять помутненный мозг Рона. Он знал, что ему чего-то не хватает в этой ситуации; он просто не мог понять, чего именно. Боль, потеря крови и изнеможение объединились, превратив его мозг в хаос. Может быть, если он заснет, то проснется и обнаружит, что это был ужасный сон… — Рон! Рон! — испуганный голос Гарри, наконец, прорвался сквозь его оцепенение, заставляя его снова поднять глаза, подальше от растущего лужи крови, разбрызганной перед ним. Ему все еще было трудно следить за тем, что происходит. Он видел, как Дин и Симус поднялись и зашевелились; они не были серьезно ранены. Но что-то явно пыталось похитить Гарри и Невилла, и это оставило его умирать, истекая кровью на полу. — Рон! Послушай меня! — в голосе Гарри звучало отчаяние, и он сделал все возможное, чтобы сфокусировать затуманенный взгляд на своем друге. Но прежде чем он успел сказать что-то еще, чернота обвилась вокруг его рта, отрезая любые попытки общения. Гарри был без очков, и его волшебная палочка лежала на прикроватном столике; он был совершенно бессилен, совершенно беззащитен против этого монстра, напавшего на них. Что-то вспыхнуло в мозгу Рона при этом осознании, сводя его к холодным, жестким фактам. Это существо, очевидно, считало, что он упал навсегда, так как ничто не нападало на него. Он был черным, быстрым, сильным-мог прорезать кость. Гордыня. Гордыня вторгся в их спальню, делая все возможное, чтобы вывести из строя остальных, пока он забирал Гарри и Невилла. Сам он никогда не видел этого монстра, но знал, что это единственное, что имеет смысл. И он понял, что точно нужно делать. Проблема была в том, чтобы сделать это незаметно, когда ему не хватало доминирующей руки. Изо всех сил стараясь держаться как можно ближе к полу и борясь с чернотой на краю поля зрения, он направился к прикроватному столику Гарри. Его собственная палочка была слишком далеко—ему придется обойти кровать-об этом не могло быть и речи. Он уже пользовался волшебной палочкой Гарри, и хотя результаты не были впечатляющими, это сработало. Его колено скользнуло в лужу крови, а левая рука потянулась, чтобы схватить палочку друга. Он заставил себя не обращать на это внимания, сосредоточиться на предстоящей задаче (это просто немного крови, перестань быть таким ребенком, Эд потерял вдвое больше, чем я), случайно оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что еще не слишком поздно. Гарри и Невилл, как ни странно, все еще висели в воздухе. Что бы там ни делал Гордыня, он, похоже, никуда не торопился. Или ему это нравится. С приливом торжества он, наконец, почувствовал, как его пальцы обхватили грубую ручку волшебной палочки Гарри. Он неуклюже потянул ее вниз, нащупывая правильный захват в руке, которую никогда не использовал для занятий магией. У тебя есть только один шанс, Уизли. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, чтобы не чувствовать боли и головокружения, и вспомнил прекрасный вечер, который только что провел с друзьями. Идеальный вечер, прямо перед адской ночью. Направив палочку под кровать Гарри в отчаянной надежде, что Гордыня этого не увидит, он прошептал: — Экспекто патронум. Он чуть не упал от облегчения, когда увидел, как перед ним материализовалась собака. Теперь казалось, что это было целую вечность назад, когда он прыгал по кабинету Флитвика, ни о чем не заботясь. Но теперь, несмотря на большой балдахин, он освещал комнату голубым светом. Рон знал, что у него есть всего несколько секунд до того, как его убьют.

{Огонь}

Я должен спасти их.…

{Разрушение}

- Минерва Макгонагалл, - выдохнул он, надеясь, что заклинание услышало его. Патронус слегка изменился, показывая, что сообщение началось. - Помогите ... Гордыня…Гарри и Невилл… Его рука слишком сильно дрожала, мир вращался вокруг него дикими кругами. Палочка выпала из его безжизненной хватки, и пес взмыл в воздух. Рон обмяк от облегчения и изнеможения, рухнув на спину, тщетно пытаясь остановить поток крови из предплечья. Одна из теней Гордыни оторвалась ото рта Гарри — метнуться прямо к Рону, у которого больше не было сил что-либо делать. Ему показалось, что он слышит крики, доносящиеся со стороны двери, стук, крики, как будто кто-то пытался ворваться внутрь. Гордыня, без сомнения, закрыл ее своими тенями. Для него не было возможности выжить. Гарри... Гермиона…

{Земля}

Тень, казалось, медленно приближалась к его животу; Рон не мог не наблюдать за ее продвижением расфокусированными глазами. Ему показалось, что он слышит, как Гарри кричит ему, чтобы он двигался, его голос поднялся до уровня ужаса, которого Рон никогда не слышал, но у него больше не было сил что-либо делать.

{Сила}

Надеюсь вы победите этого ублюдка… Ромильда никогда не считала себя героем, но она знала, что должна что-то сделать, когда одну из ее соседок внезапно подняли с постели посреди ночи. Она кричала так, что готова была поднять мертвого, пиная эти штуки—странные черные руки—с такой силой, что ее изголовье раскололось, но монстра это ничуть не смутило. Остальные три соседки по комнате истерически съежились в своих постелях, ничем не помогая. Хотя Ромильда должна была признать, что это был самый страшный опыт в ее жизни, она была слишком упряма, чтобы позволить похитить одну из своих соседок по комнате. Она спрыгнула с кровати, ее разум был переполнен паникой, палочка крепко сжата в сильно дрожащей руке. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы избавиться от него, поскольку она выстрелила столько проклятий, сколько смогла придумать, в руки, крепко держащие Джинни. Они, казалось, слегка дрогнули— совсем чуть-чуть, после всего этого? — прежде чем разделиться, несколько направляются прямо к ней, внезапно превращаясь в острые лезвия. — Ромильда! — Джинни закричала, но она не была глупой, она уже двигалась, перепрыгивая через чемоданы и сумки по пути к двери. Ни одно из ее заклинаний не было эффективным, но если бы она смогла выбраться, — позови кого-нибудь из профессоров— Занятия гимнастикой в начальной школе и физическая работа в Окружной Прокуратуре —вот, что спасло ей жизнь. Она увидела клинок, мчащийся к ней слева, и ей пришлось быстро перекатиться, чтобы не быть обезглавленной. Наконец она добралась до двери, готовая с грохотом распахнуть ее и бежать так, словно за ней гнался сам ад— Но дверь была плотно закрыта чернильной чернотой. Она развернулась, едва увернувшись от очередного удара, пытаясь сообразить, что делать дальше. Эти твердые твари все еще крепко держали Джинни, и трое ее друзей, казалось, либо не хотели, либо не могли помочь. Ромильда не знала, откуда взялась эта героическая жилка, но понимала, что не может отказаться от нее сейчас, когда пробирается к своей соседке по комнате, пытаясь сбить ее с ног. Это было совершенно неэффективно; во всяком случае, руки, казалось, только крепче обхватили ее. Ромильда получила глубокую рану на предплечье, когда не успела вовремя отпрыгнуть. — Это же тени! — сказала Джинни громко и быстро, как будто ожидала, что ее в любой момент могут прервать. — Сделай... Она пискнула, когда тени начали подниматься вверх по ее шее, угрожающе сжимая ее. Но как только Ромильда снова увернулась, она сразу поняла, что должна сделать. Да, временами она бывала немного легкомысленна, но когда это имело значение, быстро соображала. Она как сумасшедшая бросилась к окну, задернув занавески, чтобы не видеть лунного света. Они были тенями; если не было света, чтобы создать их, тогд— Но этого было недостаточно: на другой стороне комнаты находился какой-то источник света. В ванной комнате. Она тоже рванулась в ту сторону, но тени поймали и ее, почти спокойно обхватив ноги и заставив замереть на месте. Как только она набрала полную грудь воздуха, чтобы крикнуть кому-нибудь из остальных, чтобы они добрались до света в ванной, тени прорвались сквозь каменную стену позади нее, разбивая ее на куски и заливая спальню ярким лунным светом. Все было кончено.

{Воздух}

Она слишком поздно поняла, что происходит, когда тени подтолкнули ее к разрушенной Стене. Когда она внезапно обнаружила, что висит на одной лодыжке в сотнях футов над открытым пространством, ее разум был наполнен единственной, ужасающей мыслью, что я умру.

{Насилие}

Пронзительный крик разорвал ночь, когда она упала. В спальне было темно и сыро, но Блейз никогда не обращал на это внимания; он просто лежал в своей постели, окруженный громким храпом Крэбба и Гойла, и ему совсем не хотелось спать. Время от времени он слышал, как кто-то двигается со стороны кроватей Драко и Теодора, и знал, что они тоже не спят. Он не знал почему, но было тяжелое чувство, которое он мог назвать только страхом, пронизывающим комнату. Все началось около десяти, сразу после комендантского часа, и сосредоточилось в подземельях. Крэбб и Гойл ничего не замечали, как всегда быстро засыпали, но все трое—и Блейз был уверен, что почти весь факультет—не могли отделаться от ощущения, что за ними наблюдает очень большой и очень сильный хищник. Драко, Теодор и Пэнси весь день нервно переглядывались...как будто знали, что сейчас произойдет. Но эти трое вели себя очень странно уже несколько недель, и Блйз знал, что лучше не спрашивать об этом. Теодор настоял, чтобы они оставили факел гореть в их обычно черной как смоль спальне, и остальные согласились, более чем немного смущенные. Блейзу показалось, что он заметил вспышку ужаса на лице Драко, прежде чем тот извинился и ушел в ванную. Тишина душила, топила... Он хотел выяснить причину этого, хотя бы для того, чтобы обрести душевный покой… Ровно в два часа обрушился потолок. Тяжелая мебель из общей комнаты упала вокруг них, диван не дотянувшись до Блейза всего на несколько дюймов. Он поспешно вызвал заклинание щита, услышав, что Драко и Теодор сделали то же самое. Но Крэббу и Гойлу повезло меньше: неожиданно и резко очнувшись от глубокого сна, они только озирались по сторонам и довольно глупо моргали. Только когда стол рухнул на ноги Гойлу, он, казалось, полностью проснулся; сдавленный крик, вырвавшийся из его горла, наверняка разбудил половину факультета. Когда лавина утихла, Блейз осторожно опустил щит, оглядываясь вокруг на бойню. Вся спальня была разрушена, и завалена гора мебели, отделяющая каждую кровать от другой. Он начал карабкаться по обломкам перед собой, намереваясь выяснить, что, черт возьми, только что произошло, но Теодор издал слабый писк и жестом велел ему слезть. — Что? — спросил он очень раздраженно. Если это было то, что он, Драко и Пэнси планировали—что это была за шутка? Нас могли убить... Но Теодор указал на дыру в потолке, заметно сглотнув, когда его рука задрожала. Блейз поднял глаза, все еще едва сдерживая ярость, и увидел только чернильную черноту там, где должна была быть дыра. Это была не естественная темнота общей комнаты; Блейз мог сказать это наверняка. Она выглядела твердой, как будто кто-то накрыл дыру огромной черной простыней. Что за ... Прежде чем он смог потребовать от Нотта объяснений, что , черт возьми, происходит, прежде чем он смог хотя бы пошевелиться, из темноты протянулись длинные руки, направляясь к каждой кровати. Блейз закричал, дико брыкаясь, когда его подняли в воздух. Его руки были крепко связаны по бокам, хотя он сомневался, что сможет что-то сделать, даже если воспользуется волшебной палочкой. Что же это за чудовище? Летифолд? Он всегда думал, что они похожи на дементоров, но не удивился бы, если бы это съело его живьем— — Не сопротивляйся! — услышал он голос Нотта, звучавший более чем испуганно. Он повернулся к своему соседу по комнате, которого тоже подняли с кровати, бледного и заметно дрожащего. — Он не убьет тебя, если ты не будешь сопротивляться! Блейз действительно прекратил корчиться—во всяком случае, это не принесло ему никакой пользы—и огляделся, чувствуя, как краска отливает от его лица, когда он увидел, что все пятеро болтаются в воздухе. Ноги Гойла были согнуты под странным углом, и он продолжал громко кричать, очевидно, игнорируя всю ситуацию, утопая в собственной боли. — Что происходит, если это не убьет нас? — наконец спросил он Теодора, сохраняя невозмутимый вид. Все, что он хотел сделать, это впасть в ужасную истерику, но это никак не повлияло бы ни на его репутацию, ни на их нынешнюю проблему. Поэтому он сдержался, заставляя себя сохранять спокойствие как можно дольше. Словно в ответ на его вопрос, тень, удерживающая Драко, дернула его к центру комнаты, заставив снова закричать и посмотреть на Теодора широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Что происходит? Я думал—

{Вода}

Но чернота обвилась вокруг его горла, остановив его. Его глаза невероятно расширились, когда он оглядел всех четверых, молча прося их о помощи. Но Блейз знал, что ничего не сможет сделать. Даже если бы ему дали шанс, кто бы на самом деле попытался бороться с этим монстром?

{Хаос}

Драко всхлипнул и исчез в темноте потолка. Падма обнаружила, что спит на диванах в общей комнате в тот вечер после совещания Окружного Прокурора, возглавляемого Фредом и Джорджем. У группы Патронуса была назначена встреча, но близнецы Уизли сочли это ужасной тратой «времени для надирания задниц» для остальных; они довольно радостно провели их всех через долгий час упражнений. У нее едва хватило сил добраться до башни Равенкло и рухнуть на диван, прежде чем заснуть. Она внезапно проснулась около двух часов ночи, на мгновение растерявшись, прежде чем сориентироваться. Луна свернулась калачиком на соседнем стуле, тихо дыша и улыбаясь во сне. Падма поняла, что, пока она спала, на нее накинули большое голубое одеяло, и улыбнулась, садясь. Даже если Луна и была странной, Падме пришлось признать, что она была милой девочкой. Кресло, хотя и удобное и близко к огню, не выглядело лучшим местом для сна...если только она не хотела свернуть шею по пути домой в поезде. Падма медленно встала, поплотнее завернувшись в одеяло, и подошла, готовясь разбудить девочку и отправить ее спать. Однако прежде чем она успела добраться до нее, богато украшенная деревянная дверь, ведущая в остальную часть замка, разлетелась на куски. Луна испуганно проснулась, и Падма неуклюже обернулась, чтобы посмотреть, что это было. Она думала, что дверь заколдована—никто не может это сделать.— Длинные черные щупальца врывались в комнату одно за другим, некоторые закрывали окна, другие забаррикадировали двери в спальни. Большинство собралось в кучу, чтобы закрыть дыру, которую они проделали в стене, оставив примерно полдюжины висеть в воздухе, угрожающе повернувшись к ним. Падма сбросила одеяло с плеч и сунула руку в карман за волшебной палочкой. Она не знала, что это было, но это определенно выглядело угрожающе, и с тем, как Гарри давил на Окружного Прокурора— Луне, похоже, пришла в голову та же мысль; она вытащила свою палочку и настороженно посмотрела в темноту. — Ты… Он ударил. Падма взвизгнула, когда эти ... твари... чуть не перерезали ей правое запястье. Она выронила палочку и отшатнулась, с ужасом наблюдая, как они направляются прямо к Луне. — Шевелись! Девушка еще мгновение стояла неподвижно, продолжая смотреть. - Гомункул? Ей показалось, что она услышала смех, но она не была уверена, когда он прозвучал более неземным, чем человеческий, исходящий отовсюду вокруг них. - Луна! - закричала она, снова пытаясь привлечь ее внимание. Ее увлечение невозможным было терпимо—даже интересно— сейчас было не время. Гомункулы были мифами, и... Луна, казалось, наконец пришла в себя, отпрыгнув в сторону в последний момент, чтобы не быть разрезанной пополам. Не успела ни одна из девушек и глазом моргнуть, как к ней подбежали другие руки, разрубив ее палочку надвое и подняв в воздух. Луна тихонько вскрикнула; это был не совсем крик, но Падма увидела ужас в ее широко раскрытых бледных глазах. - Оставь ее в покое! - крикнула она, ее правая рука бесполезно повисла, когда она бросилась вперед. К черту магию; Луна была ее другом, и если это чудовище хотело похитить ее— Она потянулась здоровой рукой к ногам Луны, изо всех сил дергая ее против невероятной силы этого монстра. Несмотря на ее обширное чтение, несмотря на то, что она была в доме «остроумия и учености», она никогда не слышала ни о чем подобном. У него даже не было определенной формы, потому что она была уверена, что раньше рук было не так уж много. Она почувствовала, как что-то обернулось вокруг ее талии за мгновение до того, как она пролетела по воздуху, сильно ударившись о статую Ровены Равенкло через всю комнату. Она медленно встала, ее зрение затуманилось, когда она попыталась снова сфокусироваться на Луне. — Падма, не подходи! - ужас наполнил голос Луны; она казалась реалистичнее, чем Падма когда-либо слышала ее. — Гомункулы слишком могущественны, ты не можешь— Речь девушки, стук в ее голове, и то, что казалось криком со стороны лестницы общежития, все смешалось в неразберихе в голове Падмы. Она не сомневалась, что они заперты здесь до тех пор, пока монстр не позволит им уйти; никто не мог войти, и никто не мог выйти. Она была единственной, кто мог защитить Луну, и она будет...или умрет, пытаясь это сделать. Вот о чем говорил об Окружном Прокуроре. Она снова побежала к ним, даже не потрудившись поднять свою палочку, намереваясь только спасти девушку от милости этого ужасного монстра. Ей показалось, что она услышала еще один смех, на этот раз злорадный, и опасный голос— — Глупые люди… Она снова полетела по воздуху. Ее голова ударилась о стену с оглушительным треском. А потом была темнота.

Эфир.

Говорят, что четыре других элемента составляют все то, что не могут, оно бестелесно, и не может быть по-настоящему увидено. Одни говорят, что это то, что составляет небеса и все, что они содержат; другие, что это просто то, что человек не может надеяться понять. Если бы эта сила была должным образом использована, она была бы непохожа ни на что, когда-либо известное человечеству. В чужих руках она не принесет ничего, кроме трагедии.

Сириус разбудил Эда рано утром, с затуманенными глазами, смущенный и раздраженный. — В чем дело? — спросил он, садясь и протирая глаза, когда Сириус начал будить Ала. — Гордыня напал на Хогвартс, — сказал он дрожащим голосом, бросая одежду Эда. — Нам нужно туда добраться— Эд уже встал с постели, накинул пальто поверх пижамной рубашки и натянул сапоги. — Что он там делает? - спросил он, направляясь к двери, и Ал не отставал. В его голосе звучало принужденное спокойствие; он уже был внутри школы-кто знает, что он уже мог сделать? — Все, что Макгонагалл нужно было, это Патронус от Рона-это звучало так, будто он пытался навредить Гарри и Невиллу— — Как мы туда доберемся? - быстро спросил Ал, когда они все вошли на кухню. Его голос дрожал, несмотря на очевидные усилия сохранять спокойствие. Эд оглядел комнату, его взгляд задержался на камине, прежде чем он вспомнил, что произошло в прошлый раз, когда они пользовались летучей мышью. Затем его внимание привлекла большая красная птица из кабинета Дамблдора, сидевшая на раковине. В ней была, из всех вещей, жестяная банка для печенья. Он не был уверен, насколько это поможет им, но— — Это портключ, — быстро сказал Сириус, забирая ее у птицы. Он исчез во вспышке огня. — Она телепортирует нас в Хогвартс. Неавторизованные запрещены законом, но это меньше всего нас беспокоит… — он выжидающе протянул банку, и Эд взял ее, отбросив сомнения в сторону. Если Гарри и Невилл—и все остальные люди в замке-в опасности— — Раз...два ... три! — сказал Сириус, очевидно, так быстро, как только позволял магический процесс. Эд, казалось, летел несколько головокружительных секунд, в то время как его желудок пытался остаться позади; наконец, он неуверенно приземлился в кабинете Макгонагалл. — О, слава Мерлину! — профессор выбежала из двери с совершенно белым лицом. — Пока мы знаем только, что он атакует гриффиндорскую башню, но он заблокировал спальни и портрет Толстой леди. Мы не можем войти — Идите проверьте другие факультеты, - быстро сказал Эд. - Пришлите нам Патронуса, если мы там понадобимся. Они ранены? —если он заполучит Гордыня... Что ему может понадобиться от учеников Хогвартса? Или он делает это просто ради забавы? — Мистер Уизли казался очень слабым, — сказала она, и ее глаза посуровели, когда она поспешила с ними к двери. — Никто ничего не знает ... нам нужно ... Сириус, будь добр, сходи в офис Амбридж и убедись, что она там. — Правильно. — лицо Сириуса не изменилось, но Эд знал, что он хотел сопровождать их в гриффиндорскую башню, но они, возможно, уже опоздали. Мы можем поспорить позже. Они с Алом добрались до башни в рекордно короткие сроки, взбежав по лестнице и завернув за угол. Портрет Толстой дамы был уничтожен; похоже, Гордыня забаррикадировала дыру. Вот почему мы вообще сюда не приехали. Но вместо того, чтобы блокировать вход, несколько теней, оставшихся в коридоре, просто остались на месте, и со всех сторон раздался угрожающий смех. — Вы опоздали… Они оба громко зарычали, запрыгнули в комнату и направились к общежитию мальчиков. Какое-то дурацкое заклинание не пускало их к девочкам — из всех заклинаний, которые можно наложить на чертову лестницу - так что им оставалось только надеяться, что Гермиона, Джинни и все остальные смогут продержаться до тех пор, пока Макгонагалл не вернется от других факультетов. Эду хотелось закричать, что они бросают людей, отчаянно нуждающихся в помощи, но он заставил себя сосредоточиться на мальчиках. Если мы все выясним достаточно быстро, все будут в порядке. (Он просто должен был продолжать убеждать себя в этом.) — Эй! Что происходит? — он громко закричал, когда они, наконец, приблизились к большой, почти истеричной толпе на верхней площадке лестницы. Казалось, что все мальчики собрались на узкой лестнице, тесно прижавшись друг к другу среди бесчисленных щупалец Гордыни. Эд чуть не выругался из-за их глупости — если Гомункул захочет убить их, лестница превратится в кровавую баню, там нет места, чтобы двигаться. Несколько удивленных возгласов последовали за ними, когда они протиснулись в переднюю часть толпы. Бледнолицые близнецы Уизли и еще несколько учеников постарше стояли там, глядя то на Элрика, то на то место, где раньше была дверь. Гордость довольно легко запечатала его, не оставив места никаким заклинаниям. — Они все еще там? - настойчиво спросил Ал Фреда, быстро шагая к нему. - Кто-нибудь пострадал? — Рон перестал кричать минуту назад, - сказал он дрожащим голосом. — Гарри звал его, но он, должно быть ... потерял сознание… Все они думали об одном и том же, но ни у кого не хватало духу высказать это вслух: или он мертв. - Ну ладно. Все вниз, в общую комнату, - громко сказал Эд, прогоняя всех, кроме близнецов Уизли и Ли. — Вы будете только мешать. Подождите, пока Макгонагалл или кто-то другой не скажет вам, что делать. — Мы не можем просто так оставить их! - недоверчиво сказал невысокий мальчик с мышиными волосами. — Гарри там ... и Рон ...другие. - Да, мы знаем, кто там, - нетерпеливо сказал он, - но если Гордыня решит напасть на нас здесь, мы все умрем. Тащите свои задницы вниз, или я заставлю вас уйти. Все на мгновение перевели взгляд на Ала, словно ожидая, что он упрекнет брата, но тот лишь рассеянно махнул рукой, крича через дверь тем, кто был заперт внутри. Эд отчетливо слышал почти истерические вопли Гарри среди удаляющейся мешанины раздраженного бормотания:— - Рон ... его рука—и он попал ему прямо в живот. - Он дышит? - спросил Ал, его лоб был глубоко нахмурен в беспокойстве... по крайней мере, те, кто плохо его знал. Эд видел, что его младший брат был в шаге от срыва, но делал все возможное, чтобы оставаться спокойным и сильным для Гарри, Фреда, Джорджа и всех остальных, кто нуждался в нем, чтобы держать себя в руках. — Думаю, что да—не могу... Его внезапно оборвали, но Эд почти сразу услышал два яростных крика—Дина и Симуса. — Отпусти их! — Симус казался вне себя от ярости, когда они продолжали выкрикивать разные заклинания. Эд ничего не мог разглядеть сквозь густую пелену теней, даже света от заклинаний. Все, что ему оставалось, - это звуки, доносившиеся из комнаты...которые были намного хуже. — У вас есть что-нибудь, что делает его черным как смоль или ослепляет светом? — он что-то пробормотал Фреду, надеясь, что прайд либо не услышит, либо ему будет все равно. Странно, насколько пассивным он был по отношению к остальным… Как будто ему это нравилось. В данный момент для него все это было просто игрой… Глаза Джорджа расширились. - Порошок! Она еще не доведена до совершенства, но.... - Иди и принеси его. Как можно больше, - быстро сказал Ал, когда Эд сбежал вниз по лестнице, намереваясь добраться до камина. Они могли уничтожить тени за один раунд, да, но Гордыня мог просто отправить их обратно. Ему придется сделать угольный щит для входа в общую комнату— Не обращая внимания на крики собравшихся в комнате парней, отчаянно жаждущих услышать новости, он быстро принялся за уголь в камине. — Элрик! Что— — Не сейчас! — крикнул Эд, уже таща тяжелый щит к зияющей портретной дыре. — Если бы вы могли просто подождать— Серебристая полосатая кошка материализовалась перед ним, ее рот открылся, чтобы произнести сообщение Макгонагалл. — Он также держит общую комнату Равенкло и одно из общежитий Слизерина. Он находится где-то в подземельях, но Северус пока не знает, где именно. Эд громко выругался, расколов щит на три более тонкие части, прежде чем снова взбежать по лестнице. Это было плохо—он уже успел проникнуть так далеко в замок—и если Рон серьезно ранен, то кто же еще? Он покачал головой, когда, наконец, добрался до верха лестницы, молясь Богу, в которого не верил, чтобы Гордыня не перешла в наступление прежде, чем они смогут это провернуть. На лицах Фреда и Джорджа была такая надежда, такая уверенность, что они с Алом смогут спасти их младшего брата, и он не знал, сможет ли вынести неудачу в этот момент. Предать доверие невинных людей в Хогвартсе означало принести их всех в жертву Гордыне. Это была невероятная цена, которую Эд отказался платить. Осталось надеяться, что удача улыбнется им до самого конца.