Penance

Джордж поднялся наверх одновременно с Эдом, крепко держа в руках коробку с надписью «Перуанский порошок тьмы». — Один такой пакетик должен блокировать любой свет в радиусе ста метров, но он еще не совершенен. Эд быстро сунул руку в коробку и схватил один из маленьких пакетиков. — Это лучшее, что у нас есть. Ал, возьми парочку и один из щитов, и отправляйся в Равенкло. Кто из вас быстрее, спускайтесь в Слизерин. Ли шагнул вперед, на его бледном лице отразилось замешательство. - Щит? Эд вдруг понял, что не был там все лето; если только Фред и Джордж не просветили его, он понятия не имел, что происходит. — Это углеродный щит, — быстро сказал он, — единственное, что может остановить его атаки. Положите его на ту дыру, которую он там проделал. Ли кивнул и ушел; Ал не отставал. — Хорошо, вы двое, — сказал Эд, поворачиваясь к Фреду и Джорджу. Они все еще стояли у заблокированной двери, выглядя ошеломленными и потерянными. — Как только прорвёмся, идите и помогите Рону. Я вернусь, как только закрою отверстие портрета. Они быстро кивнули, и Эд вновь помчался вниз, взяв ещё два, прежде чем вернуться в общую комнату. Нервный взгляд в сторону теней, заполнявших большую часть комнаты, показал, что Гордыня вовсе не изменил своего положения. Он мог только надеяться, что это из-за какого-то магического барьера, а не ловушки... Но он должен рискнуть. Мы все еще не знаем, что происходит с девочками. Он крикнул он через всю комнату, мгновенно привлекая внимание мальчиков. — Мы собираемся избавиться от теней, но вы должны держать этот щит напротив портретной дыры, чтобы он не смог вернуться. — он указал на большой лист углерода, лежащий рядом. — Убедись, что нет никаких пробелов, хорошо? Все они кивнули, горя желанием помочь, толпой двинулись к щиту и поставили его рядом с зияющей дырой. Эд быстро разорвал пакет с порошком, бросил его к своим ногам, и комната погрузилась в полную темноту. Ему показалось, что он услышал отдаленный крик ярости, но это не имеет значения; Гордыня должен был уйти от Гриффиндора сейчас — у него нет никакой возможности материализоваться. — Мне все равно, что он там делает, только не убирайте его! —крикнул он, уже слепо бежавший к лестнице для мальчиков. — Он не сможет пройти, пока вы держите его там! Некоторые из них хмыкнули в ответ, когда его нога наконец коснулась основания лестницы. Он вскочил и через несколько секунд вошел в свою старую спальню. Было очень темно, за исключением группы палочек, сосредоточенных вокруг точки в дальнем конце комнаты. Все это место было разрушено; там были остатки некогда плакатов, разбросанных по полу. Но он быстро подбежал к остальным, почти оттолкнув Симуса с дороги, чтобы получить четкий обзор на Рона. Гарри не преувеличивал: кровь—слишком много крови—постоянно растекалась по полу вокруг его распростертого тела. Его правая рука лежала в нескольких футах в стороне, наполовину погребенная под обломками кровати, а из огромной раны в животе хлестала кровь. Но тот факт, что он все еще истекал кровью, означал, что он еще жив. Через несколько секунд Эд уже стоял на коленях, срывая с себя куртку и отчаянно прижимая ее к ране на животе мальчика. Остальные поспешили освободить ему место, а он нетерпеливо оторвал рукава, чтобы плотнее завернуть. — Принеси простыню! - крикнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, и завязал тряпку как можно туже. — Есть ли какой-нибудь способ привести медсестру? Дин вскочил, чтобы вытащить простыню из-под обломков, пока Фред отвечал на вопрос— — Мы не можем аппарировать в Хогвартсе, и с заблокированной портретной дырой… Эд выругался и взяв у Дина алую простыню, разорвал ее на толстые полосы и обернул вокруг плеча Рона. Он не знал точно, как тот долго истекал кровью, но пол был скользким от крови. Если Помфри не сможет прийти в ближайшее время— - Добби! - внезапно сказал Гарри, и его голос наполнился внезапной надеждой. - Домовые эльфы могут. Громкий треск разнесся по всей комнате, заставив Эда резко обернуться. Добби, по-видимому, один из тех зверей, которых так ненавидели в штаб-квартире — был таким же маленьким, с висячими ушами и зелеными глазами, которые жутко светились в тусклом свете. Он бросил один взгляд на окровавленных подростков, тихо пискнул и исчез с очередным треском. — Черт возьми, почему я не подумал об этом раньше… — Гарри все еще был очень бледен, на его лице застыло сердитое, самоуничижительное выражение. - Может, мы могли бы.... — Гордыня убила бы его или ассимилировала, чтобы он тоже мог аппарировать, - быстро оборвал его Эд. Было не время для «может быть»; это время для действия и мужества и всех тех других вещей, которые должны были представлять гриффиндорцы. — Если он убежал и не хочет позвать медсестру. Но еще один треск разорвал воздух, сонная мадам Помфри крепко держала Добби за руку. — Мерлин, Мистер Элрик, что вы здесь делаете? Вы мог бы им стать... — Я спасаю Рону жизнь, — коротко сказал Эд, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы показать ей неподвижную фигуру мальчика. — Мне нужно надрать задницу Гордыне за пределами территории, так что, если вы не против. Она уже двигалась, бледная, с палочкой в руке, отталкивая Фреда и Джорджа с дороги. Добби все еще стоял рядом, выглядя не иначе как испуганным, и Эд быстро повернулся к нему. — Ладно, Добби, мне нужно, чтобы ты отвел меня в подземелье. Домовой эльф повернул к нему свои выпуклые глаза, явно собираясь отказаться. — В подземельях творится что-то очень темное, Мистер Элрик, сэр. Добби не хочет туда возвращаться. — Да, я знаю, что там что-то опасное. Но я должен идти отбиваться, — прорычал он. — Ты единственный, кто может доставить меня туда! Какое-то мгновение он молчал, зеленые глаза метались между Эдом и распростертым телом Рона, затем его лицо ожесточилось. — Если сэр собирается драться с тем, кто причинил вред другу Мистера Гарри Поттера, Добби поможет! — он крепко взял протянутую руку Эда в свою и отодвинулся, словно призрак. Они оба неуверенно приземлились рядом с Макгонагалл, которая была бледна, выкрикивая приказы другим учителям поблизости. — Добби, позови моего брата, Ала. Он в гостиной Равенкло. Домовой эльф кивнул и исчез. - Макгонагалл! - крикнул Эд профессору, которая быстро обернулась и тут же расслабилась, увидев его. — Мистер Джордан смог очистить Слизерин, и Филиус наложил достаточно чар, чтобы помешать ему материализоваться больше, чем он уже сделал, но Северус все еще не определил его точное местоположение... Эд выругался, оглядывая тускло освещенный коридор. Так вот почему он больше ни на кого не нападал с тех пор, как они прибыли— слава тебе Господи. Но он все еще скрывался, вероятно, выжидая, пока не придумает запасной план. Эд предположил, что у них было всего несколько минут до этого— Добби появился рядом с ним, с бледным Алом на буксире, как раз когда серебристая лань материализовалась перед Макгонагалл. — Он находится на том же уровне, что и общая комната Хаффлпаффа, прямо под кухней. Приведите сюда Элриков-я скоро буду там. Эд растерянно прищурился; он понятия не имел, где находится то или другое из этих мест. Но прежде чем он успел спросить об этом Макгонагалл, Добби схватил его за руку и трансгрессировал вместе с Алом прочь. Они очутились в темном коридоре, вероятно, в глубине подземелий. — Добби не пойдет дальше этого, господа, — сказал он, низко кланяясь. — Монстр, которого вы ищете, должен быть дальше по этому коридору. — Спасибо, Добби, — сказал Ал, улыбаясь, несмотря на явный ужас, и последовал за Эдом по коридору. Эхо крика Добби «господа, доброго пути!» пропало почти сразу же, поскольку они полностью сосредоточились на поиске ослабленного контейнера Гордости. В зависимости от того, насколько хорошо сработали чары Флитвика, можно было просто физически вынести его за пределы территории... Какое-то движение впереди и слева привлекло его внимание, и он осторожно поднял руку, жестом приказывая Алу держаться позади него. Когда они медленно и осторожно двинулись вперед, Эд заметил, что свет в коридоре стал ярче. Значит, он где-то поблизости. Его взгляд метался по сторонам, тело было напряжено и готово к действию. Но никто не атаковал сразу; вместо этого из-за угла послышался этот ужасный, злобный голос. — Я всё гадал, когда же вы появитесь, Эдвард и Альфонс Элрик. Эд выругался и повернулся, чтобы защититься от натиска теней, но Гомункул просто стоял рядом с несколькими парящими тенями, выглядя явно раздраженным. — Жаль, что Гомункулов считают темными созданиями - сказал Эд, ухмыляясь, но не теряя бдительности. - В противном случае нам всем пришлось бы чертовски туго. — Что ты вообще здесь делаешь? — резко спросил Ал, переходя прямо к делу. — И что тебе нужно от Гарри, Невилла и Луны? — Пять элементов, — ответил Гордыня, и на его лице отразилась частица его вездесущего высокомерия. — Пятеро студентов. Конечно, даже вы можете понять это. Черт! Рука Эда опасно задрожала, прежде чем он смог взять себя в руки. Они были так глупы—они так и не смогли узнать, почему Гордыня был в Хогвартсе все эти недели назад. В конце концов, Орден был просто вынужден отложить его в сторону, оставив все на волю случая, чтобы это не повторилось снова. Из-за чего невинные пострадали. Как мы могли быть так слепы? — Зачем они тебе понадобились? — настаивал Ал, его голос стал жестким. — Это касается только нас троих—тебе не нужно этого делать. Гордяня рассмеялась, его глаза расширились от недоверия. — Вы двое действительно не поняли, насколько невероятна эта магия? Каждый волшебник для меня эквивалент сотен магглов—это почти бесконечный источник энергии! Зачем мне использовать вас, маглов, когда я могу использовать пятерых молодых, сильных волшебников? Эд напрягся. — Ты... — не подумав, он бросился вперед, превратив свою руку в смертоносный клинок. Но прежде чем кто-либо из них смог как следует атаковать, знакомый голос прорезал коридор— — Гордыня, я думал, мы договорились, что ты не причинишь вреда никому из наших учеников. Эд чуть не обернулся, не веря своим глазам: Северус Снейп стоял рядом с Алом с непроницаемым выражением лица. — Я думал, ты просто хочешь отправиться на разведку? — А, Мистер Снейп… — Гордыня отбросил тени, которые он оставил, и на его лице появилась злая ухмылка. — Все немного вышло...из-под контроля. Но у меня сложилось впечатление, что с вашей стороны не будет никакого сопротивления. Презрение ясно читалось на лице Гордыни; в конце концов, даже если он был блестящим и превосходным лжецом, Снейп был всего лишь человеком. — Это было до того, как ты чуть не убил двух наших студентов. Если они не выживут... — Двое? Кажется, я помню, что их было три… — улыбка Гордыни стала шире. — Полагаю, вы не нашли бы ту темноволосую девушку, которую я сбросил с башни.… Эд почувствовал, как его лицо побледнело, а в голове пронесся смысл этого заявления. Гриффиндор и Равенкло были двумя башнями дома—они охраняли их обоих... Но мы не могли проверить гриффиндорских девочек. Он открыл рот, готовый выкрикнуть непристойности в адрес Гордыни, что за чудовище бросает невинную девушку за сотни футов к ее смерти, но Снейп снова прервал его, его голос был раздражающе спокоен. — Как директор школы, я настаиваю, чтобы вы покинули территорию и никогда не возвращались. Если ты этого не сделаешь, я тебя заставлю. На этот раз Гордыня громко рассмеялся. — То, что ты воздвиг достаточно барьеров, чтобы не пустить меня в свою драгоценную школу, не означает, что я не могу получить их другим способом. — Уходи со мной прямо сейчас, Гомункул, или ты пожалеешь об этом, - сказал Снейп, и на этот раз в его голосе прозвучала угроза. - Твои силы здесь сведены почти к нулю; я очень сомневаюсь, что ты победишь в битве, даже против нас, простых смертных. Гордыня молчал, изучая на мгновение их лица. — Ну, это только вопрос времени, когда СМИ узнают, что на Хогвартс напали. Я подозреваю, что это не займет много времени, прежде чем он будет полностью закрыт… Снейп взмахнул палочкой, и Гордыня немедленно рухнул на землю, остыв. — Ну, теперь мы знаем, что магия подействует на него, если мы пройдем мимо теней… — насмешливые, высокомерные нотки в голосе Снейпа внезапно исчезли; он выглядел совершенно измученным, когда левитировал распростертое тело Гордыни. Эд с содроганием вспомнил, что уже довольно поздно; весь этот ужас, адреналин...неудивительно, что все так устали. — Вам двоим лучше выяснить, за кем он охотился, — сказал Снейп, уже направляясь в коридор. — Профессор Снейп, подождите! - сказал Ал, остановив его на мгновение и заставив повернуться, приподняв одну бровь. - Скажи профессору Макгонагалл, чтобы она добралась до гриффиндорских девочек—мы не могли, с этими прелестями на лестнице. Снейп кивнул и быстро исчез в темном коридоре. Эд был готов последовать за ним, пока не услышал странное сопение, доносившееся оттуда, где только что стоял Гордыня. Эд осторожно приблизился к этому месту, все еще держа перед собой поднятую руку. Может быть, это ловушка, расставленная Гордыней? Неужели он действительно не так беспомощен здесь, как притворяется? Неужели Снейпу грозит опасность. Но когда он подошел достаточно близко, чтобы разглядеть в тусклом свете, то увидел, что кто-то —подросток — свернулся в клубок на некотором расстоянии от него, сильно дрожа от подавленных рыданий. В темноте было трудно сказать наверняка, но что-то похожее на светлые волосы и зеленую одежду вспыхнуло в памяти Эда. Он сделал еще один шаг вперед. — ...Драко Малфой? Мальчик дико вскинул голову, оглядываясь вокруг в нескрываемой панике, прежде чем его взгляд упал на Эда...и смертоносное лезвие, прикрепленное к его руке. Взвизгнув он, быстро отступая назад и пытаясь встать на ноги. — Если ты убьешь меня, то я... — Ого, успокойся, — быстро сказал Эд, поднимая руки вверх. Взгляд Малфоя следовал за его правой рукой, широко раскрыв глаза от ужаса, но Эд не понимал, в чем дело, пока Ал тихо не рассмеялся рядом с ним. — Брат, твой нож.… — ...Ах, понял. — Эд смущенно вернул руку в нормальное состояние. Вспыхнувший синий свет осветил бледное, заплаканное лицо Малфоя на мгновение, прежде чем они снова оказались в почти полной темноте. — Послушай, мы не причиним тебе вреда, хорошо? Мы просто пытаемся понять, что происходит. — Откуда мне знать, что я могу доверять тебе? — огрызнулся мальчик, не подходя ближе. Его голос все еще дрожал от ужаса. — Ты сумасшедший—еще в августе, ты... — О, черт. Ал, у тебя есть волшебная палочка? — Эд начинал терять терпение: этот разговор, когда они не видят лиц друг друга, ни к чему их не приведет. — Здесь чертовски темно. — Но если ты зажжешь свет, он вернется! Вот как это работает! — голос Малфоя был высоким и испуганным; было очевидно, что мальчик был в одном шаге от полного срыва. Хотя Эд и не был уверен, что может винить его за это (проведя какое-то время с Гордыней, тот мог бы вывести любого из себя), он должен был успокоиться, иначе они останутся здесь навсегда. И у нас есть другие дела, которые мы должны сделать. — Драко, Профессор Снейп сейчас, сказал что Гордыня находится за пределами Хогвартса, - сообщил Ал спокойным и ободряющим голосом. (Эд всегда удивлялся, как он это делает.) — я просто зажгу свою палочку, чтобы мы могли нормально поговорить, хорошо? Он не причинит тебе вреда. Успокаивающие слова Ала и отсутствие других вариантов, казалось, заставили Малфоя колебаться, прежде чем согласиться. Коридор вскоре осветился достаточно хорошо, чтобы хорошо видеть друг друга, и Эд шагнул к Малфою, осматривая его на предмет повреждений. Если не считать перепуганного, заплаканного лица и тонкого слоя пыли, покрывавшего его с головы до ног, он казался невредимым. Значит, он одна из жертвоприношений. — Ты хоть понимаешь, что происходит? — спросил он через несколько секунд. — Что ты...? — Он сказал, что не причинит нам вреда, если мы поможем.… - сказал Малфой, его бледные глаза смотрели невидящим взглядом куда-то мимо них. — Мы просто должны были выбрать пять, и наши семьи были бы в порядке… Эд напрягся, кровь застыла у него в жилах. Гордыня заставила слизеринцев, скорее всего, детей Пожирателей Смерти, выбирать одноклассников, чтобы умереть от руки этого монстра? И он угрожал их семьям, если они этого не сделают? Как и говорила Жадность, Гордыня всегда была последней вещью, которую кто-то хотел. — Так почему же ты один из них? Ты же не мог сам пойти добровольцем? - подсказал Эл, когда он, казалось, не собирался продолжать. Малфой только покачал головой, выглядя потерянным. — Должно быть, Теодор и Пэнси-я подумал, что лучше всего подхожу под описание. Эти ублюдки— — Описание? — Эд надавил на него, но мальчик, казалось, уже ничего не понимал; он привалился к ближайшей стене, закрыв лицо сильно дрожащими руками. Эду показалось, что он услышал что-то вроде «потерять лицо перед проклятыми магглами», но прежде чем он успел разозлиться, Ал шагнул вперед, успокаивающе положив руку на плечо мальчика. — Давайте поднимемся наверх, ладно? Все профессора там, и я уверен, что у медсестры есть что-то, что поможет вам успокоиться. Гордыня тебе не навредит... Все будет хорошо.… Он поддерживал непрерывный поток бессмысленного комфорта, пока все трое пытались подняться наверх. Когда они добрались до места, где Добби оставил их, Эд понял, что понятия не имеет, где они находятся. Он уже собирался повернуться и спросить почти истеричного Малфоя, знает ли тот дорогу назад, когда в коридор стремительно вошла невысокая полная женщина с побелевшим лицом. — О, слава Мерлину, с вами обоими все в порядке! - сказала профессор Спраут, и ее лицо озарилось облегчением. — Когда вы не вернулись с Северусом, мы ... Мистер Малфой? — она оборвала себя, выглядя смущенной и обеспокоенной, когда подошла ближе. — Вы что... — Гордыня забрала его, — просто сказал Эд, отступая в сторону и наблюдая, как профессор забирает его у Ала. Он не признавал ее официальным членом Ордена и не знал, как много позволено знать остальным профессорам, поэтому решил не вдаваться в подробности. — Он немного напуган, так что... — Конечно, — тут же ответила она, успокаивающе обняв мальчика за плечи, и повела его по коридору. —Все немного успокоилось—все те бедные люди, которые пострадали, находятся в больничном крыле, и теперь, когда Северус заботится об этом монстре… Эд кивнул, слушая вполуха и пытаясь составить план дальнейших действий. Гарри, Невилл, Луна, Драко Малфой…кто был пятой жертвой? Одна из гриффиндорских девушек, конечно—но их были десятки— Спрашивать Малфоя было явно неуместно; Спраут, казалось, наполовину поддерживал его, пока они поднимались по лестнице. Ему придется подождать, пока он успокоится, или дождаться отчета Макгонагалл… — Брат, как ты думаешь, мы тоже можем пойти в медицинское крыло? - спросил Ал вполголоса, выглядя обеспокоенным. — Рон и Падма там, я хочу посмотреть, будут ли они там.… Он замолчал, очевидно не в силах продолжать. Однако Эд быстро кивнул, бросив взгляд на реконструкцию здания, когда они проходили мимо слизеринской гостиной. Флитвик, казалось, снова собирал заколдованный вход, в то время как несколько студентов ремонтировали общую комнату. Если хаос достаточно утих, чтобы начать такую работу, у Эда и Ала наверняка было хоть немного времени для себя. Мне нужно знать, все ли с ними в порядке. Судя по обеспокоенному выражению лица Ала, он думал о том же. Потому что в противном случае это была бы его вина.

***

Боль. Это было первое, что он осознал, когда проснулся. Она была немного влажной с прошлого раза (когда он чувствовал это раньше?), и тот факт, что он вообще мог чувствовать, означал, что он не был мертв, но... Почему ему вообще было больно? Он даже не помнил, как заснул.… Мир был погружен во тьму, но его веки были слишком тяжелы, чтобы открыть их сейчас. Он решил просто полежать спокойно, собраться с мыслями и вспомнить, почему ему так больно. С остальным миром он разберется позже. Он смутно слышал, как что-то происходит вокруг него, но ему казалось, что он находится под водой. Он ничего не мог разобрать. Он почувствовал какое-то давление на левую руку (левую, почему не правую, почему это так странно?), так крепко, что он боялся, как бы пальцы не онемели. Он не был уверен, что кто-то был у его кровати, но он просто списал это как странное и довольно жуткое на данный момент. Патронусы. В тот вечер у них был урок, и он, наконец, смог сохранить свой достаточно долго, чтобы послать сообщение. Но почему он чувствовал, что должен был использовать его снова? .. Все вдруг вернулось к нему, и он громко ахнул, широко раскрыв глаза. У него не было и полсекунды, чтобы сообразить, где он находится, повсюду белое, должно быть, больничное крыло, прежде чем кто-то вскрикнул и заключил его в объятия. — О, Рон ... слава Богу...мы не знали, сможешь ли ты... Ему потребовалось мгновение, чтобы его все еще затуманенный разум зарегистрировал кудрявую голову, рыдающую у него на груди, как голову Гермионы. —В-в порядке, - произнес он автоматически, его слова были невнятными, когда он протянул руку, чтобы неловко погладить ее по голове. — Нужно большее, чтобы этот монстр у-убьёт меня, ты же знаешь… Ее рыдания не уменьшились, она только крепче сжала его живот. Он не знал, что делать; он все еще чувствовал себя довольно отстраненным от всего...но он знал, что должен заставить Гермиону чувствовать себя лучше. Он был в порядке, или скоро будет; он не умер в бою, и теперь он проснулся, верно? Истинная, калечащая боль от нападения Гордыни была далеким воспоминанием, и хотя он знал, что ему придется иметь дело с этим позже...Гермиона была в первую очередь. Все еще успокаивающе гладя своего друга по голове и пытаясь придумать, что бы сказать, он был поражен еще несколькими криками со всей комнаты. Ему показалось, что кто-то сказал: «позови Гарри и Невилла», но он не был уверен, когда все, кроме Гермионы, казались такими далекими. И все же он ухватился за эту команду, и надежда расцвела в его груди. Они не ранены, они где-то в замке. Гордыня не достал их. Через несколько секунд его кровать была окружена более чем дюжиной людей. Их налитые кровью глаза наполнились слезами, но они улыбались с таким облегчением, словно весь мир только что свалился с их плеч. — Э-э ... привет, — сказал он через мгновение, глядя на них поверх головы Гермионы. Это было довольно ошеломляюще, быть окруженным таким количеством людей после пробуждения, и все они выглядели такими будто гора с их плеч упала, такими счастливыми, что он проснулся…у него не хватило духу попросить их уйти. Но у мадам Помфри, похоже, были другие соображения. — Пропустите меня! — рявкнула она, выглядя совершенно растрепанной, когда толкнула Дина и Фреда. — Вы можете сказать мне, где болит? — спросила она Рона, и в ее глазах появилось гораздо более мягкое выражение. Волнение? Затуманенный мозг Рона не мог точно сказать. Он осторожно оторвал Гермиону от своей груди, прежде чем медсестра успела потребовать, чтобы она отошла, но она лишь крепко сжала его руку. Он сомневался, что она отпустит его в ближайшее время. — Э-э...все, — ответил он после минутного раздумья. Он вспомнил, как его швырнуло в стену; это объяснило бы его грудь и голову. Он даже не хотел смотреть туда, где должна была быть его рука, чтобы полностью не потерять самообладание. Его желудок ... он, казалось, помнил, как Гордыня пытался разрубить его на части, но когда он посмотрел вниз, сглотнув желчь, то увидел, что он все еще цел. Зияющую рану выдавали только толстые бинты, опоясывающие весь живот. — Ну, этого и следовало ожидать. Я удивлена, что ты проснулся так быстро, вообще-то, сейчас только восемь часов.… Он искренне надеялся, что она имела в виду восемь утра в тот же день, что и нападение...но эта мысль была прервана, когда мадам Помфри подняла свою волшебную палочку. — Подождите, что случилось? Гордыня ушел? Неужели все ... — Половина школы смогла дать ему отпор, — сказал Джордж с убийственным видом. — Здесь только ты и Падма Патил. Правда, ей чуть не проломили голову—мы не думаем, что она скоро проснется. Рон подумал, что в тоне брата было что-то... странное, но у него не было ни времени, ни сил думать об этом. Мадам Помфри снова заговорила: — Из чего бы ни был сделан этот монстр, он замедляет процесс заживления. Твоя голова и ребра зажили, но они будут болеть...живот и рука, правда… — Вы ...можете исцелить их, не так правда? — Симус выглядел очень нервным, его веснушки выделялись на бледном лице. — Я имею в виду, что вы можете отрастить конечности, верно? Так... — Если только не проклята темной магией, - ответила она, качая головой. — А так как мы точно не знаем.... — Рон? Рон! Громкий голос Гарри, полный облегчения, донесся со стороны двери. Рон наклонил голову, наблюдая, как Гарри, Невилл и еще несколько человек вбежали в лазарет. — Никогда больше так не делай. Мы так волновались. Несмотря на резкие слова, Рон понял, что Гарри не сердится. Он не мог видеть ничего, кроме облегчения на лице своего лучшего друга, когда он сел на кровать рядом с Гермионой, обняв ее все еще вздымающиеся плечи и сжимая руку Рона другой. — До тех пор, пока ты не пообещаешь, что тебя снова не похитят, — съязвил он, пытаясь изобразить на лице расслабленную улыбку. Это далось нелегко; совершенство, которого они достигли накануне вечером, казалось, было так далеко от них. Но Гарри и Невилл, и все остальные, по-видимому, были в порядке, и он и Падма будут в порядке, так что… Может быть, если они поработают над этим достаточно, то смогут вернуться к тому, что было раньше. Беззаботная, невинная, счастливая жизнь. — Мы сделаем все возможное, чтобы держать их подальше от Гордыни, — сказал кто-то позади Дина. Темнокожий мальчик был слишком высок, и Рон не мог видеть говорившего. Голос с легким акцентом показался ему смутно знакомым, но ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, откуда он доносится. — Эд? — недоверчиво спросил он. Разве их с Алом не разыскивает вся страна? Что, черт возьми, они делают? — Рад видеть, что ты проснулся, — ухмыльнулся Эд, выглядя по-настоящему счастливым, когда обошел Дина и встал лицом к лицу с Роном. — Должен признаться, я впечатлен, проделывая все это, когда у тебя не было руки… — Но ведь и ты был в такой же ситуации, не так ли? - спросил Рон, приподняв бровь. — так вот как ты потерял свою? Неужели Гордыня— Эд покачал головой, и на его лице появилось странное выражение. — Это был несчастный случай много лет назад... но это к делу не относится. Ты будешь в порядке, и теперь, когда ты по большей части вне опасности, надеюсь, магия сможет вырастить ее обратно—это будет зависеть от момента, но если тебе ПОВЕЗЕТ… Рон кивнул, слегка улыбнувшись мальчику. Он не сомневался, что они с Алом были неотъемлемой частью защиты школы; несмотря на свои ранние сомнения в отношении мальчика, у него не было причин испытывать к нему и его брату ничего, кроме глубокого уважения и восхищения. Кстати, об этом... — А где Ал? — Рон был уверен, что он тоже был в Хогвартсе, чтобы сражаться; они оба делали все вместе, и борьба с Гордыней, безусловно, не было исключением. Эд, казалось, на секунду замешкался, поэтому Гарри заменил его, глядя в ту точку комнаты, которую Рон не мог видеть. — Он... он разговаривает с Джинни. Что-то определенно было не так в тоне его друга; паника, которую он так старательно пытался подавить, снова поднялась в полную силу. — Что случилось? С ней все в порядке? Неужели Гордыня ранил ее? — будь прокляты недостающие конечности, если этот монстр дотронется до его младшей сестры, он убьет его. — Она ... она в порядке физически, - нерешительно продолжил Гарри. - Просто... Гордыня напал на их общежитие, пытался похитить её, а её соседка по комнате Ромильда сопротивлялась. Но я думал, что мы с Падмой здесь единственные...? Он чувствовал на себе тревожные взгляды окружающих его людей, как будто они ждали, что он сам во всем разберется. Почему? Но ему ответили страдальческие выражения на лицах и рыдания сестры, доносившиеся с другого конца комнаты. — Он ... он убил её? — его голос был хриплым и испуганным, но никто не возразил ему. Это мог быть он, это мог быть он так легко-или Падма, или Дин, или Шеймус, или еще кто-нибудь. — Профессор Флитвик наложил чары, — тихо сказала Гермиона, заговорив впервые с тех пор, как он проснулся. Она выпрямилась, но все еще крепко сжимала его оставшуюся руку. — Но это было только после того, как они ...поняли... Было уже слишком поздно, он уже ... Она, казалось, не могла продолжать, но в этом не было необходимости; холодная, ледяная яма ужаса поселилась в животе Рона и, казалось, вряд ли сдвинется с места. Когда он оглядел изможденную, измученную группу, окружившую его кровать, он вдруг понял, как невероятно им повезло, что они вообще здесь оказались. - Ал... Ал хорошо разбирается в таких вещах, - сказал Эд, нарушая минутное молчание. Он, казалось, постарел на десятилетия после ужасного откровения Рона; его глаза хранили мудрость и печаль за пределами его шестнадцати лет, поскольку он, казалось, не мог встретиться с Роном взглядом. - Он будет ... - Р-Рон? Группа тут же расступилась, и Ал вывел вперед почти истеричную Джинни. Луна последовала за ним, выглядя очень приземленной и очень обеспокоенной. Глаза Рона встретились с красными, опухшими глазами сестры, и она, спотыкаясь, высвободилась из объятий Ала, неуверенно пробираясь к нему. - Рон... Слава Богу. Она рухнула на край его кровати напротив Гарри и Гермионы, всхлипывая еще сильнее, когда притянула его в объятия. — Я... это моя вина. Я так рада, что ты жив. — Это не твоя вина, - немедленно сказал он. Никогда в жизни он не видел Джинни такой потерянной и истеричной, как сейчас. — Это тот самый ублюдок, Гордыня ... не волнуйся, мы надерем ему задницу и отправим в небытие.… Она только крепче обняла его, продолжая всхлипывать. За последние несколько часов Рон никогда так сильно не желал, чтобы у него было обе руки; Гарри и Гермиона крепко держали его левую руку, и он ничего не мог поделать, потому что его забинтованная грудь была мокрой от слез младшей сестры. Гарри, казалось, все понял, потому что он поднял руку и мягко отстранил руку Гермионы. Рон послал другу благодарный взгляд и начал успокаивающе гладить сестру по волосам. Джинни была не из тех, кто плачет; даже когда ее похитили в тайную комнату три года назад, ей удавалось сдерживать слезы, пока она не осталась наедине с родителями. Он предполагал, что Гордыня имеет эту тревожную ауру везде, куда бы он ни пошел, что, будучи почти похищенным (он все еще не знал, почему...) и наблюдая, как умирает друг… Он думал, что тоже впадет в истерику. Мир для Рона на данный момент был только его сестрой, все остальные вокруг него, даже Гарри и Гермиона, отошли на задний план. Постепенно рыдания Джинни стали стихать, хотя она все еще время от времени икала и не выпускала его из объятий. Если бы не постоянная боль, все еще терзающая его тело, он бы почти назвал эту сцену…спокойной. — Мистер Уизли, как я рад видеть вас проснувшимся! Рон вскинул голову от неожиданного голоса. Дамблдор, выглядевший старым и изможденным, стоял рядом с мадам Помфри в ногах его кровати. Большая часть толпы вокруг его кровати уже рассеялась, остались только самые близкие друзья, братья и Элрики. — Рад снова видеть вас в Хогвартсе, — сказал он в ответ, пытаясь улыбнуться. Его ребра и рана в животе кричали от тяжести тела Джинни, но он не собирался просить ее сдвинуться. Это было терпимо и сейчас ее счастье было важнее. Он может справиться с небольшой болью, если это заставляло его сестру чувствовать себя лучше. — Ну, теперь, когда Долорес нарушила свою часть клятвы, я могу вернуться, — сказал Дамблдор, и его голубые глаза на мгновение потемнели. — К сожалению, к тому времени, когда ее смерть была подтверждена и я смог приехать, было уже слишком поздно, чтобы я мог чем-то помочь. Если бы не Филиус, Северус, Эдвард и Альфонс, я сомневаюсь, что кто-то из нас был бы здесь сейчас. Он кивнул в сторону Элриков. Эд тоже только кивнул, а Ал слегка улыбнулся. — Теперь, когда мы верим, что знаем, чего хочет Гордыня… — Нам обязательно обсуждать это сейчас, Альбус? - вмешалась мадам Помфри. Рон подскочил: он забыл, что она здесь. - Мистеру Уизли предстоит долгое выздоровление, если мы вообще сможем отрастить ему руку... — Рон почувствовал, как Джинни крепче сжала его руку, и едва удержался, чтобы не поморщиться. — и я все же хотел бы убедиться, что этот монстр не причинил вреда тем пятерым.… — Вы бы знали, если бы он это сделал, — вдруг сказал Эд. — Они здоровы физически, так как нужны ему живыми. Он не стал бы их травить или что-то в этом роде. — И все же… — медсестра выглядела явно обеспокоенной, когда смотрела на окружающих ее жертв. — Я не знаю точно, из чего состоят эти тени.. — Убедитесь, что с Роном и Падмой все в порядке, прежде чем беспокоиться о нас, — вмешался Гарри, глядя через Рона на ближайшую кровать. Вокруг него собралась толпа студентов, в основном Равенкловцев; Рон мог только предположить, что это Падма, все еще без сознания. — Если ее голова действительно такая.… — Мы будем внимательно следить за всеми пятью, пока у них перерыв, — тихо сказал Дамблдор мадам Помфри. — Сомневаюсь, что они вообще пострадали. Гордыня гораздо более искусен в психологической войне. Рон нервно думал о Ромильде, Падме, о себе и о том хаосе, который учинил этот монстр, и надеялся, что Гордыня никогда не проникнет в его голову. — Подожди. Ты сказал пять? - внезапно спросил он, смущенно нахмурившись от неожиданного открытия. — Гарри, Невилл и... и Джинни... Кто еще? — Он пытается собирать жертвы, — медленно произнес Ал, очевидно, изучая лицо Рона, чтобы оценить его реакцию, прежде чем продолжить. — Этот конкретный круг трансмутации имеет пять точек, и он основывает свой выбор на пяти элементах. Он также пытался похитить Луну и Драко Малфоя. — Малфоя? - из всех людей, которых нужно убить, чтобы его генеральный план сработал. Рон думал, что Малфой будет одним из тех, кто будет ему помогать… Он увидел светловолосого мальчика у дальней стены, очень растрепанного и очень потерянного. Он никогда раньше не видел, чтобы Малфой выглядел так по-человечески. Он всегда хмурился, всегда был готов к какому-нибудь ехидному замечанию... но теперь все это исчезло. Он выглядел так ужасно неуместно, глядя на кровати Рона и Падмы с плохо скрываемым чувством вины, что Рон понял, что ему жаль мальчика, которого он так ненавидел. Он был уверен, что идея игнорировать границы факультета, чтобы помочь другому человеку, невинному, беспомощному человеку, была замечательным шагом вперед для волшебного мира. Он просто не был уверен, что обстоятельства, которые привели к этому, стоили риска. Поняв, что он так и не ответил на объяснения Ала, Рон быстро кивнул, оглядывая окружающих. — Так как же нам уберечь их всех от Гордыни? — Он не должен быть в состоянии вернуться в Хогвартс - по крайней мере, причинить какой-либо ущерб, — сказал Дамблдор, — но в качестве меры предосторожности они все согласились провести рождественские каникулы в штаб-квартире. — Это...это безопасно? — он не то чтобы жаловался, ведь существование группы сопротивления, конечно, не было сюрпризом для любого, у кого была хоть половина мозга. Но там Сириус... Невилл, Луна и Малфой понятия не имели… — Если у тебя есть идеи получше мы с удовольствием ее выслушаем, — сказал Гарри, пытаясь улыбнуться. — Все будет как на большой рождественской вечеринке-твоя мама приготовит ужин, и я пойду с тобой. Рон тоже слегка улыбнулся, готовый на мгновение погрузиться в этот веселый поток мыслей. Он хотел забыть о своих тяжелых ранах и серьезности ситуации, хотя бы на несколько мгновений.… Но прежде чем это произошло, он был грубо прерван появлением серебристой рыси перед Дамблдором. Он не сразу узнал Патронуса, но голос, исходивший из пасти животного, несомненно принадлежал Кингсли. Он был так поглощен поисками отправителя, что не сразу понял, о чем идет речь. — Прошлой ночью на Артура напала какая-то змея. Мы нашли его только сегодня утром... отправьте детей в Штаб как можно скорее. Молли встретит их там. Последовала ужасная, оглушительная тишина.

***

На Площади Гримо никогда еще не было так тихо. Там были все Уизли, включая нескольких старших братьев, которых Эд никогда раньше не встречал, а также многие члены Ордена. Несмотря на это, на них всех оказывалось какое-то гнетущее давление, почти угроза. Не нарушай тишину. Джинни была безутешна. Потеряв отца, человека на которого она всегда смотрела снизу вверх, вскоре после того, как увидела смерть подруги и чуть не была похищена... Она заперлась в своей спальне и отказывалась выходить. Эд не чувствовал себя таким беспомощным с тех пор, как убили Нину. (Это было так давно, больше года, но это было выжжено в его сознании, точно так же, как в тот день, когда умерла его мать, и в ночь их превращения, и в обещанный день...и сегодня) Он всегда лучше разбирался в физическом аспекте вещей. Проблемы, которые он мог видеть, мог бороться, мог уничтожить, всегда были намного проще. Но с таким горем... Он ничего не мог поделать, ничего не мог предпринять, чтобы исправить положение. Он ненавидел это молчание, но знал, что лучше не нарушать его.

***

Мадам Помфри не позволила Рону покинуть больничное крыло —он потерял слишком много крови, а с такими открытыми ранами и хрупкими костями, как у него, ни о каком способе передвижения не могло быть и речи. Поэтому Гарри и Гермиона остались с ним, сильное выражение вины было на лице первого, пока остальные Уизли, другие жертвы и Элрики забирали портключ Дамблдора в штаб-квартиру. Там была Молли, ее глаза были ярко-красными, а по щекам текли слезы. Джинни первой подошла к ней, истерические рыдания сотрясали ее тело, когда она крепко обняла мать. Эду, Алу и остальным оставалось только молча стоять, пока Фред и Джордж следовали за сестрой, погрузившись в свое горе. — Где ... где Рон? — спросила она через несколько долгих мгновений. Трое ее детей заколебались, прежде чем все как один повернуться к Эду и Алу с обвиняющими взглядами на лицах. Только тогда он понял, что Молли очень мало знает о том, что произошло; как только Эд и Ал прибыли, Хогвартс закрыли. Он не был уверен, что остальные члены Ордена вообще знали о нападении. У Эда не было слов, чтобы рассказать ей, что случилось (бесполезно, почему ты не можешь быть более похожим на своего брата), но Ал ответил через несколько секунд, глядя куда угодно, только не на измученные взгляды Уизли. — Гордыня... он попал в школу и мы не смогли добраться вовремя, но Фред и Джордж не вытащили свой темный порошок. Она отступила на шаг, ее лицо, покрытое пятнами, потеряло всякий цвет, когда она смотрела на них широко раскрытыми, испуганными глазами. — Он тоже... Рон— — Нет! — быстро ответил Невилл, удивив их всех. — Он—его немного потрепали, но он спас нам всем жизнь. Он в больничном крыле. С ним все будет в порядке, Миссис Уизли, не волнуйтесь. Он, Луна и Драко чувствовали себя ужасно неуютно на кухне, разглядывая старую мебель и вдыхая затхлую атмосферу. Никто из них не спросил, слишком уважительно относясь к ситуации, но Эд знал, что все они задавались одним и тем же вопросом—это штаб-квартира самой сильной группы сопротивления в стране? — Нам очень жаль, что мы не смогли сказать тебе раньше, — сказал Ал, и Эд увидел, как его виноватые глаза на мгновение встретились с испуганными глазами Молли, прежде чем они снова исчезли. — Мы должны были убедиться, что замок надежно защищен, чтобы он не смог вернуться. — Конечно...конечно... — еле слышно произнесла она, хотя совсем не расслабилась и все еще выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. — Он... Что сделал Гордыня... Несколько секунд никто не произносил ни слова. Ее взгляд метнулся между ними, ее глаза расширились от ужаса, когда между ними повисло молчание. Джинни только крепче прижималась к матери, Фред и Джордж, казалось, изо всех сил старались не заплакать, чтобы не стать опорой для сестры в этом огромном мире горя. Никто из них не мог ответить. Эд судорожно сглотнул. Это все моя вина. Если кто-то и должен был ответить на этот невозможный вопрос, так это он. Если бы он не был так глуп, никто из них не оказался бы в такой ситуации. Они бы ушли домой, чтобы отпраздновать этот странный праздник — Рон, Падма и Ромильда были бы в порядке—мистер Уизли был бы жив. — Он... ты знаешь, как он хочет из страны сделать Философский камень? — наконец сказал он, заставив Молли пристально посмотреть на него. Она медленно кивнула, в ее глазах дрожал страх. — Ну, чтобы компенсировать цену превращения, он заказал в школе пять жертвоприношений. Гарри и Невилл были двумя из них, и ... ну ... Рон сопротивлялся. Ее глаза метнулись к Невиллу, Луне и Драко, и что-то похожее на понимание мелькнуло среди ужаса и горя. — Если бы он не послал Макгонагалл этого Патронуса, никого из нас сейчас здесь не было бы, — сказал Невилл, явно пытаясь улыбнуться. — Даже когда его.... Он быстро оборвал себя, очевидно понимая, что сообщать Молли точное состояние ее сына было бы плохой идеей, но она не собиралась опускать руки. Она посмотрела на них всех тем взглядом, который Эд получал так много раз в детстве, который всегда срабатывал, как бы он ни старался оставаться сильным. Она так сильно напоминала ему его собственную маму... было больно. — Он ... он сломал несколько костей, но мадам Помфри сумела их быстро вылечить, — сказал он, наконец-то сломавшись. Однако его голос предательски дрогнул, и Молли уловила это, ее глаза расширились от беспокойства. — И...? — И ничего! — Эд не хотел представлять себе, не говоря уже о том, чтобы быть свидетелем ее реакцию на известие о том, что ее сын, возможно, навсегда потерял руку. Если он отложит это, она расстроится, но он не был уверен, что она сможет справиться с этой новостью прямо сейчас. Столько горя может вынести только мать. — ...Ты лжешь, — сказала она срывающимся голосом, сверля его взглядом. Мама, я не могу лгать, любовь, мир, счастье и... — Эдвард, пожалуйста, просто скажи мне правду… Он больше не мог этого выносить. Эти глаза - такие непохожие на глаза его собственной матери, но все же ... он просто ... он не мог... — Гордыня... Гордыня отрезал его руку... Мы не знаем, сможет ли Помфри отрастить ее обратно. Его голос был едва слышен, но она слышала каждое слово. На несколько секунд воцарилась полная тишина, пока она, казалось, переваривала услышанное, затем она едва слышно всхлипнула и рухнула на Джинни в глубоком обмороке. — Мама? Мама! — Фред и Джордж в мгновение ока подняли ее, почти истерически пытаясь привести в чувство. Остальным оставалось только стоять и смотреть — Эду живо вспомнилась похожая ситуация десять лет назад… Они могли только надеяться, что это закончится лучше для Уизли, чем для них. Но они знали, несмотря на свои горячие надежды, что это никогда не будет хорошо.

***

Фред, Джордж и Джинни осторожно отнесли свою мать наверх, намереваясь уложить ее в комнате и посидеть с ней. Это оставило Элриков и трех жертвоприношений стоять в ужасной, полной тишине на кухне. С тех пор как он узнал, что случилось с Роном, Падмой и Ромильдой, на лице Драко появилось выражение всепоглощающей вины. Эд был уверен, что эта трагедия только умножит его позор. Невилл тоже взглянул на мальчика, явно пытаясь сменить тему разговора, чтобы отвлечь внимание Малфоя. — Итак... где... Где именно мы находимся? — Это штаб-квартира Ордена, - немедленно ответил Ал, воспользовавшись паузой в жуткой тишине. — Это старый дом-нам не разрешено знать, где именно, но он достаточно большой, чтобы вместить всех, так что… — Мы должны выяснить, где вы все будете спать, — медленно произнес Эд. — Луна, Я думаю, что там, вероятно, есть комната с Гермионой и... и Джинни ... Невиллом, Гарри и Роном… — он замолчал и перевел взгляд на Драко. Он не был уверен, сколько там свободных спален, особенно если на Рождество будет больше людей, чем обычно. Дом был большой, но... — Ты мог бы остаться с нами, - любезно предложил Ал. — Если там есть лишняя спальня, ты можешь спать там, если хочешь, но я не уверен, что она найдется.… Драко и Невилл выглядели слегка удивленными этим предложением. Эд полагал, что понимает их чувства—он был слизеринцем, врагом, человеком, которому нельзя доверять. Но это был совершенно другой мир, чем простая игра "красное против зеленого", в которую они играли годами. Драко Малфой был таким же человеком, как и любой из них, и в этой войне это действительно имело значение. Мальчик кивнул, хотя и с некоторой неохотой. — Мы не кусаемся, обещаю, — сказал Ал, и уголки его рта дрогнули. — Брат на самом деле просто большой размазня… Эд открыл рот, готовясь с негодованием возразить, но тут по кухне разнесся громкий треск. Все пятеро обернулись и увидели Сириуса, отряхивающего грязь со своей одежды с очень мрачным выражением лица. Только когда Невилл и Драко громко ахнули, он поднял встревоженный взгляд, затем его глаза расслабились и появилась искра веселья. — Э-э... привет, - сказал он, нарушая минутное молчание. — Я должен был догадаться, что вы, ребята, уже здесь… — Но... ты же Сириус Блэк! — громко сказал Драко. Его лицо было таким же бледным, как и волосы, очевидно, это было слишком большим потрясением для его организма за один день. — Ты... — Не Пожиратель Смерти, как, я уверен, известно твоей семье. —будь это в любой другой ситуации, Эд был уверен, что этот человек ухмыльнулся бы...но его крестник чуть не погиб вместе со всей школой, и он только что потерял хорошего друга. - Короче говоря, меня подставили, ясно? У нас сейчас нет на это времени. Эд, Ал, проводите их наверх. Как только все в Хогвартсе успокоится, состоится собрание.… Боль в его голосе и на лице была очевидна, Эд знал, что этот день, пока был больше, чем любой здравомыслящий человек мог вынести. И это было даже не на полпути. Гомункулы действительно воплощение ада, не так ли? Куда бы они ни пошли...разрушение и отчаяние неизбежно следовали за ними.

***

Этот странный праздник не отмечался в Аместрисе, но Эд был совершенно уверен, что он не должен был быть таким. Штаб-квартира выглядела особенно тусклой и унылой по сравнению с остальной частью улицы. Вверх и вниз по дороге люди развесили гирлянды огней вдоль своих крыш, окон, дверных проемов и тротуаров. С трудом, через грязные окна и с расстояния в несколько ярдов, он мог разглядеть то, что выглядело как украшенная сосна в гостиной. Сириус так радовался Рождеству перед последним днем семестра. Он объяснил (после того, как выразил свое потрясение и возмущение. «Как в альтернативной вселенной нет Рождества?») что она включала в себя дарение подарков, веселье, ещё кого-то по имени Дед Мороз… И, что самое приятное, у студентов Хогвартса был месячный перерыв в учебе. Но вместо радости, которую Эд привык ассоциировать с этим праздником, в доме царило ощущение пустоты. Не раз кто-нибудь ставил лишнюю тарелку, прежде чем понимал, что пользоваться ею некому. Каждый раз Молли подавляла рыдания, пытаясь сохранить силы для своих детей. Но никто никого не обманывал, как заметное отсутствие Артура давило на всех, словно весь мир лежал на их плечах. (В каком-то смысле, предположил он, так оно и было.) Как-то за ужином Эд вдруг вспомнил, что обещал Артуру в качестве рождественского подарка дать осмотреть свою автоброню. Этот человек был вне себя от радости—настолько, что Эду захотелось, чтобы Уинри была там и увидела его. В качестве дополнительного удовольствия он даже попытался придумать для него рудиментарный план. Но к пергаменту больше никто не притронется, его свернут в трубочку и благоговейно положат в угол комнаты. Каждый раз, когда Эд входил, его взгляд был прикован к ней, и ему приходилось сдерживать рыдания. Артур Уизли ушел и больше не вернется.

***

Конечно, больше всего Уизли пострадали от смерти своего патриарха. Джинни выходила из своей комнаты только в ванную и лишь изредка впускала других. Гермиона и Луна привыкли спать в гостиной без жалоб, если ей было нужно свое пространство, они его дадут. Шестеро других детей Уизли ходили по дому в постоянном оцепенении. Эд узнал в них того, кто был таким через несколько недель после смерти матери. Это было ужасно, когда они очнутся, будет еще больнее. Но это был защитный механизм, единственный, который у них был, и они не хотели—не могли—смириться с болью от потери отца. Гарри и Гермиона, хотя и не были кровными родственниками, пострадали почти так же сильно. Когда они прибыли в штаб-квартиру через два дня после отдыха с все еще слабым, безруким Роном, все трое были охвачены огромными истерическими объятиями Молли. Рон объяснил, между глубоким, успокаивающим дыханием и ободряющими взглядами своих друзей, что основные заклинания восстановления конечностей были неудачными. Однако мадам Помфри и профессор Флитвик собирались заняться этим вопросом и попытаться найти другой метод. Уизли поднялись наверх, чтобы уложить Рона, он все еще был слишком слаб и не должен был ехать, но он настоял на этом, оставив Сириуса, Гарри, Гермиону, Эда и Ала на кухне. Самообладание Гарри рухнуло почти мгновенно; он искал утешения у Сириуса, крепко обнимая его. - Да. Это... это все моя вина. Сириус успокаивал его, как мог, мягко усаживая в кресло и спрашивая, что он имеет в виду. — Я... я видел это во сне той ночью. Я видел, как напали на Мистера Уизли. Но прежде, чем я смог кого-то предупредить, Гордыня... он был... Мальчик, снедаемый горем и чувством вины, не мог продолжать, но в этом не было необходимости. Гермиона шагнула вперед, положив дрожащую руку ему на плечо, пытаясь хоть как-то утешить хотя бы одного из своих друзей… (Даже когда ее собственная жизнь разваливалась на глазах.) (Ее родители были магглами, уехали из страны и находились под каким-то заклинанием памяти. Она настояла на том, чтобы Дамблдор сделал это для их защиты, но в такие времена, как сейчас, все, кто хотел, чтобы их семьи были рядом. Она была самой одинокой из них.) — Это не делает тебя виноватым, — немедленно сказал Сириус Гарри, наклоняя голову мальчика, чтобы посмотреть ему в глаза. Однако Эд видел, что за вынужденным спокойствием скрывается ужас. Ему снились пророческие сны? Видения? Заглядывает в сознание Волан-де-Морта? Надеюсь, у Дамблдора будет ответ… — Это Гордыня и Волан-де-Морт, ты меня понимаешь? Ничто в мире не могло бы позволить тебе остановить Гордыню достаточно быстро, чтобы сделать что-нибудь с этим. Никогда, никогда не вини себя. — Но... я был змеей! Когда я его увидел! Я видел это так, словно это я напал на него! Тот самый, что... Глаза Сириуса горели от боли, хотя он продолжал утешать его, как отец, которого у мальчика никогда не было. — Мы поговорим об этом с Дамблдором. Я уверен, что у него будет какая-то идея. Рыдания Гарри становились все громче, он крепко вцепился в одежду Сириуса, когда тот крепко обнял его. У Гермионы слезы текли по щекам, когда она смотрела, беспомощная предложить утешение, когда ее друг сломался перед ней. Все пятеро были на кухне, вместе, но в одиночестве… Ничто уже не будет прежним. В конце концов, не угроза их собственной смерти все изменила. Это была не психологическая война, которую Гордыня вел со всей страной. Дело было даже не в абсолютной силе монстра, с которым они не знали, как бороться. Смерть одного человека незначительная для мира, но все остальное—приводит все в движение. Все вдруг стало реальным для всех них, даже для тех, кто был погружен с самого начала. Гордыня был причиной этой боли, этого горя, этих разбитых жизней. Пока зимние каникулы проходили в искаженном, разрозненном беспорядке страданий, одна мысль удерживала их всех вместе. Гордыня. Должен. Заплатить.