Бракованный Хьюга

Глава 3.       Я уже давно проснулся. Не меньше десяти минут назад. Но открывать глаза совершенно не хотелось. Хотелось лежать и ничего не делать. Не потому, что лень или скучно, а потому, что зачем? Смысл тренироваться, если я навсегда так и останусь слабаком? Да и для чего мне вообще становиться местным крутым перцем – канон и без меня случится, а если сидеть в деревне, то шансов убиться об врага куда как меньше. Я могу стать, например, каким-нибудь аналитиком. В дальнейшем чего только не будет происходить, и, зная основные события и факты, я смогу изображать из себя жутко догадливый живой компьютер. Или секретарем каким-нибудь. Бумагомаракой-чиновником. Могу заменить отца на месте помощника старейшины, если повезет, но…       Все эти перспективы были настолько серыми и неприятными, а я так живо представил их, что невольно раскрыл глаза – просто чтобы убедиться, что они еще не сбылись. В комнате было темно. Занавески задернуты, дверь закрыта, будильник выключен. Поднялся, впустил свет в помещение, огляделся. Все чисто и аккуратно, все прибрано – совсем не так, как я оставлял вчера…       Окинул напоследок комнату взглядом полузакрытых глаз, оделся и вышел в коридор. Тело, что удивительно, не болело. Я бы погрешил на регенерацию и даже обрадовался ей, ведь она решила бы столько проблем, если бы не знал, что отец – помощник старейшины, отвечающего в том числе за медиков клана. Наверняка позвал кого-нибудь не сильно занятого, чтоб осмотреть меня.       Настроение от этих мыслей еще больше испортилось. Вспомнилось, как отец, вернувшись со своей какой-то миссии, даже не высказал беспокойства из-за моего состояния. Я плакал, вцепившись в его одежду, мне нужны были его поддержка и забота, но все, что я получил – скупые поглаживания и единственный вопрос о том, что же произошло. Тогда я не выдержал. Я выложил перед ним свои переживания, раскрылся, а он и не ответил ничего. Даже поглаживания эти свои прекратил.       В таком мрачном расположении духа прошел к отцу на веранду. Завтракали молча. Кеншин даже не поинтересовался моим самочувствием, знай себе хлебал чаёк да плюшками заедал. Ну как плюшками, сладостями какими-то местными – плюшек мне в этой жизни вряд ли доведется попробовать. Как и вообще хоть чего-то, приготовленного не в Конохе. Не попутешествовать мне по миру, не посмотреть на достопримечательности.       Даже не грустно от осознания этого. Я уже почти смирился с тем, что моя судьба определена наперед. Что в прошлой, что в этой жизни мне не стать кем-то значимым. Так и останусь серой посредственностью до конца своих дней, причем даже не среди ниндзя, а среди обычных людей. Да… Почти смирился…

***

      Дальше дни потекли своим чередом. Я, как и прежде, учился, но теперь уже не просто местному алфавиту – его я смог освоить, еще пока читал «Повесть о непреклонном ниндзя». Теперь отец давал мне читать выдержки из отчетов о сражениях. Как оказалось, старейшина Сэберо к ним тоже имеет доступ и активно участвует в этой стороне жизни клана. Отец же помогал ему анализировать отчеты, отправляя на стол к начальнику только самую важную информацию.       И именно эти выжимки, куски стоящей информации, найденные Кеншином среди водянистых отчетов, я и получал в начале дня в весьма немаленькой коробке. Но понял это только гораздо позже. Пока же я больше злился на отца за этот бесполезный труд, но… Но скорее так – для галочки. Мне было абсолютно безразлично, чем себя занять. Потому я словно губка впитывал всю поступающую информацию и как-то отстраненно обдумывал.       Через какое-то время содержимое выдаваемых отцом бумажек сильно изменилось. Если раньше в них содержалась вся полнота информации, необходимой, чтобы понять произошедшее, но без излишних подробностей, то теперь воды, наоборот, стало гораздо больше важной информации. К примеру, раньше я мог прочитать, что вражеский шиноби сложил четыре печати – с подробным их перечислением – и испустил водный поток. Дальше шла пометка с названием техники – Бушующие Волны. И на этом, собственно все.       В новом формате же мне предоставлялась гора информации. Теперь я мог у знать о том, что ниндзя стоял на земле, был молод и носил протектор деревни, скрытой в дожде. Что ширина атаки была не больше метра, а дальность – примерно десять. И уже из этой информации, используя собственные знания из уже изученных материалов, я должен понять, что за техника была использована. В целом не сказать, чтобы мне было особо интересно разгадывать такие задачки, но не скучал я точно. Так бывает, когда у тебя что-то хорошо получается – а у меня выходило неплохо. Не то чтобы я щелкал выдаваемые отцом задачки как семечки, но мне не было трудно – я получал задания только с теми техниками, что так или иначе знал. А что не знал прежде, узнавал по ходу дела.       Логичным развитием стало получение задач на тактику – отец давал условные характеристики «нашей» команды, давал ситуацию, а я должен был написать что-то вроде анализа ошибок в ходе боя. Тут уже не получалось просто запоминать – приходилось думать и анализировать.       И вот вроде звучит скучно и не так чтобы интересно. Кто в здравом уме предположит, что герой какой-нибудь приключенческой экшн-истории будет часами сидеть, заперевшись у себя в комнате, зубрить все, до чего дотянется, копаться в собственных записях и доступных свитках… И при этом не будет бегать по лесам, гоняя бандитов, спасая дам в беде и воруя старинные артефакты? И чтобы все это было под толстым слоем красивых сражений.       Да никто. Жизнь, видимо, тоже. Ну или ей захотелось отведать побольше моих страданий. Потому что в конце марта решила преподнести мне замечательный подарок через отца, вызвавшего меня к себе на разговор.              

***

             Огромных размеров здание, окруженное высокими, под стать ему, деревьями. Вокруг – сотни детей от мала до велика готовятся к первому дню учебы в новом году, ждут вступительную речь хокаге. В глазах многих – ожидание, предвкушение, страх, решимость, веселье, скука. В моих – раздражение и недоверчивый скептицизм. А также, пожалуй, ожидание грядущих проблем.       Когда я только очнулся в новом теле, я мечтал оказаться тут, среди всех этих будущих ниндзя. Я надеялся, что найду друзей, что стану сильнее, что буду выделяться с лучшей стороны благодаря своим знаниями из иного мира, благодаря своему попаданчеству. Позже я был уверен, что рано или поздно окажусь здесь. Я уже не думал о том, чтобы с легкостью стать самым сильным, я просто знал, что сюда приведет меня мой путь. А сейчас… После той единственной тренировки во мне что-то переменилось. Упоминание о ниндзя начинало раздражать, мне не хотелось активных действий, приключений. Я не горел желанием позориться, выставляя на всеобщее обозрение свою слабость. Надеялся, что смогу прожить тихую, незаметную жизнь, никого не беспокоя и не беспокоясь ни о чем серьезном сам.       И вот я здесь. Стою среди прочих, смотрю на ступени перед академией, осматриваю будущих коллег по учебе. Стоял я отнюдь не среди канонных персонажей – им еще год до академии остается – но и Нейджи, Рока Ли или Тен-Тен поблизости от себя не видел. Вокруг в принципе не было никого впечатляющего. По крайней мере, в хорошем смысле этого слова. Рядом со мной стояли какие-то оборванцы, все серые и непримечательные. Они щурились на солнце, кривили лица, что-то обсуждали и мерзотненько так хихикали. Меня это, если честно, напрягало, и очень сильно.       Наконец, показался Хокаге. Старый, очень старый по меркам ниндзя человек. Да и в прошлом мире он бы не считался молодым. Даже просто на вид можно было определить, что дедуле наверняка больше полтинника, и уже давно – седая борода, сморщенное лицо, крупное родимое пятно слева под носом. Если не ошибаюсь, ему сейчас около шестидесяти. И ведь верится, что он весь такой немощный, старый и слабый – вон, даже трость использует. Чтоб не упасть, когда колени от старости подкосятся, ага, конечно. Помню я, как он в аниме скакал горным козлом, раздавая люлей не самым слабым противникам. Дедуля немощный, так я и поверил.       А заливает он и впрямь весьма качественно. Долг, семья, узы, любовь, дружба, честь. Такие приятные слуху слова, так хочется верить в то, что все это ждет тебя в будущем, особенно если ты ребенок. И любящая семья, и дружба до гроба, и честь, и слава. У ниндзя. У тех, кто чуть ли не на каждой миссии выше С-ранга рискует расстаться с жизнью. У тех, кто устраивает засады и нападает из тени. Очень смешно.       Хотя на детишек действует. И, если быть откровенным, я тоже хотел бы, да не могу – не находят его слова отклика в моем сердце, хоть ты тресни. А дети верят, им хочется верить. Ну, по крайней мере, большинству – вон, от здоровяка сзади послышался звук плевка. Ну да, ну да. Такому только узы дружбы и любви подавай. Огромный, почти полтора метра ростом, и широкий не в меру. При этом по лицу видно, что пареньку как максимум лет десять. – …Я уверен, что в этой Академии, созданной еще моим великим предшественником, вы найдете все, что нужно настоящему ниндзя Деревни, скрытой в Листве! Друзей! Знания! Силу! Вы найдете свои Пути Ниндзя, что определят ваши судьбы! И я верю, что в итоге вы станете прекрасными шиноби, которыми будет гордиться наша деревня, и которые смогут защитить всех ее жителей, защитить нашу Волю Огня! Защитить – и передать дальше! Так пусть же вам сопутствует успех – я, Третий Хокаге Конохи, желаю вам всем удачного года! – хм, а он, похоже, закончил. Концовка с этой вот «Волей Огня» меня лично совсем не впечатлила. Хотя остальных проняло – даже этих грубиянов вокруг меня. Видимо, для них эта самая воля многое значит – что-то вроде местной религии, как-никак – чего поделать. Ох, как же я не хочу попасть в один класс с ними… Можно мне к канонным, пожалуйста?              

***

             Многие не верят в богов или какие-то иные высшие сущности. В принципе – а зачем они? Люди в большинстве случаев сами свою судьбу определяют. Но, видимо, в моем конкретном случае это не работает. С того самого момента, как я очнулся в теле мальчика-Хьюга – хилом, слабом и болезненном – кто-то сверху словно дергал за ниточки, определяя, что случится со мной дальше. И так этому кому-то, видимо, нравится меня мучить, что все идет по одному месту.       Я и раньше предполагал, что класс, в который попал в каноне Наруто – далеко не единственный. Тут достаточно просто посчитать. В будущем во время Четвертой Мировой Войны Шиноби со стороны Альянса будет восемьдесят тысяч ниндзя и самураев. Это огромная армия, на самом деле, особенно для мира, где средний боец способен разрушить своими атаками дом и передвигаться со скоростью в десятки километров в час на своих двоих, да еще и в трех измерениях, если действие происходит в лесу. И даже на море – просто по воде пробежать могут, фокусники блин.       Великих деревень всего пять, причем одна из них в плане человеческих ресурсов очень обеднеет через несколько лет после моего зачисления в Академию – в стране Воды скоро начнется Гражданская Война. Если представить, что самураи выделили ну, скажем, тысяч десять-пятнадцать воинов; списать часть рядового состава на мелкие деревни – пусть тоже будет десять тысяч – то все еще остаются как минимум пятьдесят пять тысяч ниндзя. То есть примерно по двенадцать тысяч от четырех Гакуре и еще около семи – от Скрытого Тумана. Можно еще добавить, что Коноха – одна из самых населенных и крупных деревень ниндзя в мире. Еще необходимо учесть отставников, оставшихся охранять селение на время войны. В итоге получаем простой вывод: двадцати семи человек, которых выпустила Академия в каноне одновременно с основными персонажами откровенно недостаточно для набора такой армии даже в течение десятков лет. Тем более что ниндзя постоянно умирают на миссиях, а из двадцати семи выпускников в поле смогли выйти лишь девять. Этого мало. Катастрофически мало.       Ну, собственно, уже здесь, в этом мире, я выяснил, что класс был, разумеется, не один. Их было четыре, начиная с самого элитного: S, A, B, C. В S-классе обучалась будущая элита деревни. Те, кто точно доберутся до ранга джонина, а скорее и элитного джонина получить смогут. Им многое позволялось, они были невероятно талантливы, получали самых лучших инструкторов и имели доступ к огромной академической библиотеке. Там, конечно, не особо много полезного было, помимо основ, но и основы – уже много в мире, где личная сила может сделать человека чуть ли не богом.       Соответственно, остальные классы были куда как слабее. В А-класс набирали тех, кому не хватило таланта дотянуть до элиты. Если в S обучались будущие наследники кланов и гении из потомственных ниндзя, то в А в основном были рядовые члены кланов, ниндзя в третьем-четвертом поколении без сильной наследственности, но уже с более качественной основой, нежели у простых горожан. Собственно, дети последних, сумевшие проявить какой-то талант в обращении с чакрой, и попадали в класс В – в будущем они дадут начало новым семьям потомственных ниндзя. Если выживут, конечно. Из выпускников А и В класса обычно вырастали джонины и сильные чунины или токубецуджонины в будущем.       И последний класс. Самый слабый и одновременно самый нужный и большой. Класс С. Сюда попадали минимально владеющие чакрой дети, в основном из приютов, крестьянских семей, из многочисленных городов обширной страны Огня. Именно класс С поставлял основную массу ниндзя-генинов, мяса мира шиноби. Если для генинов класса S необходимым было уметь выполнять базовые ниндзютсу, метать железо с определенной точностью, владеть тайдзютсу на среднем уровне и знать основы гендзютсу и фуиндзютсу, что делало их опасными противниками даже для опытных чунинов, то С класс… На них, конечно, не забивали, но и держать дольше положенного их в академии никто не стал бы: деньги на деревьях не растут все-таки.       Учащихся в элитном классе отправляли на пересдачи, с них требовали выполнять домашние задания, к ним приходили читать лекции элитные ниндзя и иногда даже сам Хокаге. По окончании обучения свежие и довольные генины получали капитана-джонина, причем чаще всего элитного, который продолжал их наставлять и обучать.       Ученики последнего класса могли хоть все шесть лет балду пинать. Главное – чтобы могли как-то чакру контролировать, дрались лучше крестьян, умели швыряться кунаями да сюрикенами и минимально скрывать присутствие, вот и все. Выше генинов все равно не прыгнут, а те выполняют максимум миссии на сопровождение С-ранга, на которых наибольшую угрозу представляют бывшие крестьяне-разбойники. Максимум – один или два точно таких же генина-дезертира. С учетом назначающегося на миссии подобного уровня сложности капитана-чунина опасность минимальна.       Так подробно все расписал, объяснил и обдумал, столько умных мыслей вывалил. А к сути так и не перешел. Почему же? Да потому что до сих пор не хочется верить, что именно в С-класс я и попал. Я, конечно, понимаю, что не Геркулес и деревья одной рукой валить не умею, но не настолько же я бесполезен? Не могу же я быть таким слабым?! Может, реально высшие силы решили покарать меня? Но за что?!(1)

***

– Так, похоже, это все, – мужчина оглядел собравшуюся перед ним толпу детей ленивым взглядом, выплюнул изо рта покоившуюся там травинку, чуть приосанился. Развернулся в сторону академии. – Ну, следуйте за мной что ли. Ну и мы пошли.       Класс С заходил внутрь последним. В принципе, логично. Сперва пусть зайдут самые перспективные – восхитятся масштабами здания, побродят немного, соберутся в аудитории. Потом остальные потихоньку куда надо пройдут. Ну и самые отбросы – в конце. Экскурсии им не нужно устраивать – пусть благодарны будут, что вообще попали сюда…       Нет, нам так, конечно, никто не говорил, да и в целом первые три класса не так чтобы долго заходили перед нами, но на лице нашего провожатого ниндзя читалось такое пренебрежение, что мне было противно даже просто слышать его голос.       Далеко мы не прошли – поднялись по паре ступенек у главного входа, прошли несколько коридоров и оказались в большой и на вид весьма чистой аудитории. Дальше выяснилось что этот… неприятный, мягко говоря, тип будет нашим классным руководителем. – Меня зовут Кэтсу Нагаи, и я буду вашим классным руководителем… Так что там еще надо сказать? – в его руке появилась какая-то брошюрка, по которой он быстро пробежался глазами. – А, точно. Я чунин-преподаватель Академии Ниндзя Конохи. Буду вести у вас основные занятия вроде тайдзютсу, истории мира шиноби, географии ну и все, вроде. А, вот, еще мне могут букидзютсу поставить с вами, но, скорее всего, найдут кого-нибудь другого. Еще через пару лет начнете изучать основы гендзютсу, ниндзютсу. Появятся всякие дополнительные занятия на скрытность, изучение техник маскировки, основ первой медицинской помощи и всего такого… Впрочем, чего вам сейчас рассказывать, сами потом узнаете. Ну, вопросы есть? Нет? Совсем нет? Ну и отлично, тогда вы тут посидите, а я отойду ненадолго. Не шумите только. Это вводное занятие, так что, если просто посидите тихонько, не отсвечивая, ничего не будет. Считайте это чем-то вроде тренировки на скрытность, хе-хе…       А потом он просто взял и вышел. Я же сидел и пытался понять, как меня угораздило сюда попасть. Биджу, да этому чудаку на букву М на нас абсолютно плевать! Он формально по-быстрому рассказал самый минимум и свалил! А как же узнать имена учеников? Провести знакомство? Познакомить нас между собой хотя бы?! Разве не в этом заключается его работа? Нас, конечно, много – около сотни, но нужно же хоть что-то сделать, чтоб превратить толпу детей в подобие коллектива…       Стоп, минуточку… Почему я остался сидеть абсолютно один? Тут же была пара человек рядом со мной. Куда они делись? Окинув взглядом помещение, обнаружил, что все сбились в кучки человек по двадцать, и смотрели на чужие группировки настороженно, как на потенциальных противников. И напряжение в классе как-то резко возросло. Не могли же они так быстро познакомиться и объединиться? Или могли?       Если подумать, большинство детей – сироты из приютов. Где они живут? В общежитиях. И наверняка их привели в деревню не сегодня. Может, познакомились прежде? Ну, допустим. А мне что делать? – Эй, ты, клановый!       Можно попробовать влиться в какую-нибудь группу, подружившись с кем-нибудь из лидеров. Сейчас они все выглядят как гопники и быдло, но, возможно, это просто защитная реакция? – Слышь, мелкий, я к тебе обращаюсь!       Это будет сложно – ребята жили в непростых условиях, впускать в свой круг кого-то малознакомого будут очень неохотно. Но ведь не попробуешь – не узнаешь, верно? – Не беси меня! Не смей меня игнорировать!       Да что за шум такой?! Я повернулся к источнику шума и в то же мгновение почувствовал резкую боль на лице. Меня ударили? Кто? За что!? Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело. – Братан, зацени, он уже поплыл, – ох, какой противный визгливый голос! И вообще, при чем тут поплыл? Мы же не в воде… – Пф тоже мне клановый. Неужели все клановые такие слабаки? – второй голос был уже не таким неприятным, да и говорил понятнее, но смысл его слов, начавший до меня доходить, был очень неприятен. Заткнись, а? – Пхахах, да, Мэзеру-кун силен! Один лефгкий удар, и парнифшка уже ф ауте, пфехехехе, – я передумал! Верните прошлого! Этот так мерзко свистит и шепелявит, когда говорит, у меня из ушей кровь пойдет сейчас! Еще и хихиканье это противное! Меня схватили за волосы, голова поднялась. – Эй, мелкий, ты чего так легко отрубаешься, я же даже сил не прикладывал? – а этот звучит, как типичный мелкий засранец из любого аниме. И выглядит так же. Большие щеки, сам тоже здоровый, в глазах гадостная веселость… Зрение уже прояснилось, так что его уже я видел вполне отчетливо. – У меня… проблемы с Ян-чакрой, – может, он просто хотел меня по плечу похлопать? Я же так резко повернулся, рука соскользнула, и он попал мне по лицу. Верно? Не может же быть так, что жизнь снова решила меня побить? Возможно, даже ногами. Возможно, даже вот этих самых ребят… Нет! Думай о хорошем! Улыбайся! – Эм… Меня зовут Джуничи. Джуничи Хьюга.       Когда я улыбнулся, он меня отпустил. Посмотрел как-то странно. Я протянул ему руку. Может же оказаться так, что он неплохой парень, верно? Да и вообще, жизнь в приютах и в том мире была отнюдь не сахар, а уж тут… Возможно, он просто иначе не умеет общаться, верно? Мэзеру, а судя по всему именно так звали главаря этой банды, протянул руку в ответ… И ударил по тыльной стороне моей ладони. – Долбаный клановый отброс! Как будто я знаю, что такое эта твоя Ян-чакра! Считаешь меня тупым? Издеваешься надо мной?! – лицо его исказилось в какой-то странной усмешке, глаза забегали. Я почувствовал на себе взгляд десятков детей. Предвкушающий. Злорадный. Те трое, что стояли ближе всех, и чьи голоса я, похоже, слышал, смотрели также, только… более отчетливо, более осознанно. Словно они заранее знали, что так все и будет. Словно все идет по плану… – Слышь, ты, Говнюга, не смей задирать нос только потому, что с рождения все получал на блюдечке, урод! И не смотри на меня так! Вздумаешь еще раз так на меня пялиться, все кости обломаю! Под конец он схватил меня за горло и приподнял. Биджу… Почему я такой легкий и слабый? Я не мог в тот момент нормально думать. Мне было больно. Больно, стыдно, обидно. За себя, за прошлого Джуничи. Даже за клан Хьюга, хотя я никогда и не задумывался о себе, как о его части, всерьез. Из глаз брызнули слезы. – Нет, я не… Кха, – твою же, он что, с ума сошел? Он же меня задушит. – Отпу… кх.. сти… – Ахахахах, братан смотри, у него глаза мокрые! Да он же плачет! – Провизжал один из прихвостней. Блондин, голубоглазый, с длинными волосами… Мечта, а не парень. Если бы только не синяк под глазом да комки грязи в слипшихся сальных волосах. Ну и голос…       Биджу, да что такое-то! Почему? Почему со мной все это происходит!? Интерлюдия 2. Сэберо Хьюга.       Старость всегда приносит с собой и слабость. Слабость ума, слабость тела, слабость духа. По крайней мере, так бывает у обычных людей: крестьян, горожан и даже аристократов и дайме. Но только не у ниндзя. Для ниндзя старость – это опыт и мудрость, это множество изученных техник, это доказательство силы и удачливости. Чакра не дает зачахнуть, она поддерживает жизнь и разум ниндзя, развивает его до самой смерти, придает сил двигаться дальше, даже когда кажется, что ты достиг всего.       Когда-то именно в попытках разгадать загадки чакры Сэберо пошел по пути ниндзя-медика, не очень уважаемого в то время в клане Хьюга. Тогдашний глава искренне считал, что призвание Хьюга – быть на передовой сражений, используя силу глаз на полную. Он ни в коем случае не хотел уступать славу сильнейшего клана Конохи каким-то Учиха, особенно когда Сенджу так ослабли и обмельчали. И все же Сэберо стал ирьенином, и не слабым. Конечно, до славы Цунаде-сама, одной из тройки Легендарных Саннинов, ему далеко, но, если не брать ее в расчет, старейшина входил в десятку лучших медиков в мире шиноби. А после смены главы стал уважаемым в клане старейшиной, отвечающим за клановый медицинский корпус, гордо именуемый госпиталем Хьюга. Кроме того, он любил быть в курсе дел членов клана, постоянно следя за выполняемыми ими миссиями, тихонько помогая в подборе сокомандников, подкидывая порой свитки с техниками – проще говоря активно поддерживал всех членов клана из тени.       Всего этого он добился благодаря нестандартному подходу. Начиная от собственной учебы на медика и заканчивая постоянным поиском идеальных сокомандников для Хьюга, Сэберо старался пробовать новое, порой даже рискуя. Впрочем, жизни соклановцев он никогда под угрозу не ставил. И оттого сейчас было так тяжело принять поступок собственного ученика. Нестандартный, как он и учил, и при этом очень рискованный. – Кеншин, как ты мог отправить собственного сына в такое место? Да еще и за моей спиной?! Я бы никогда не позволил ни одному Хьюга попасть в С-класс: пусть у паренька и есть проблемы с Ян-чакрой, Инь-составляющей у него очень даже много! Он бы мог стать отличным мастером гендзютсу, – Сэберо был зол. Очень зол. Во-первых, потому что поступок ученика был и впрямь очень жесток и циничен, а во-вторых, потому что в душе понимал, чем тот руководствовался. Понимал, но не мог принять.       В избытке чувств он нахмурил брови, и принялся постукивать по подлокотнику кресла. Старейшина любил новинки и не любил старину, а потому обстановка в его доме сильно отличалась от классического стиля консерваторов-Хьюга: креслла, диванчики, большой резной стол, уставленный не перьями, но ручками. В шкафах – не свитки, а книги в твердой обложке. – Вы сами учили меня искать обходные пути, сенсей. Учили смотреть на ситуацию под другим углом, искать необычные решения, поступать не так, как все. Передо мной стоял вопрос: как сделать его сильнее? Это – найденный мной ответ, – голос молодого мужчины звучал спокойно и холодно, как и всегда. Иногда он, конечно, мог потерять самообладание на короткий срок, но не сейчас, не после стольких часов размышлений, не после того, как сам задавал себе те же вопросы, что и учитель. Он поднял глаза и встретился взглядом с Сэберо . – Он либо закалится и станет крепок духом, либо сломается окончательно. – Но зачем? Зачем так… жестоко? Неужели не было другого способа? Это ведь С-класс, выпускники которого рано или поздно либо становятся нукенинами, либо умирают, либо получают такие травмы, что лучше бы скончались. До тридцати лет дай Ками треть доживает! – старик убрал руки с подлокотников и взял со стола глиняную чашку с чаем. Отпил, поставил обратно, но не отпустил. Он хорошо обучил Кеншина. Сам старейшина тоже всегда старался думать холодной головой, но сидящий перед ним молодой Хьюга был невозмутим, как камень. А ведь в детстве был таким веселым ребенком… Сэберо покачал головой, отгоняя воспоминания. – Учитель, повторюсь, Джуничи либо справится со всем и перерастет себя, либо эти детишки его сломают. Я почти уверен, что поначалу его учеба будет похожа на ад, но потом… Я все-таки верю в своего сына. Он справится. – Очень на это надеюсь, – пробурчал старейшина, вновь прикладываясь к чашке с чаем. – Только попробуй мне такого перспективного шиноби загубить, мало не покажется, пусть ты и мой любимый ученик. Подумать только – столько Инь чакры в таком юном возрасте. Не каждый Учиха… нет, очень редко какой Учиха имеет столько… Что ж, я не буду тебя поучать. Но! Не вмешиваться совсем я не могу. Завтра же передам тебе часть своих запасов, и чтоб обязательно дал мальчику к ним доступ, понял? Узнаю, что блокируешь мою ему помощь… – Как скажете, учитель, – смиренно склонил голову Кеншин. Тоже отпил из своей чашки. – А чай у вас, как всегда, замечательный. Старейшина на это только фыркнул.

***

– Больно… – простонал я. Солнечные лучи, с легкостью проникающие в комнату через незанавешенное окно, не добавляли хорошего настроения, но синяки и ссадины по всему телу были все-таки куда неприятнее.       Совершенно не хотелось вставать и куда-то идти. Смысл? Меня снова изобьют после занятий. А может, перед началом уроков. А может, на перерыве. Парням нравится разнообразие, это я вчера уяснил на сто процентов. А еще они не любят клановых и когда их прерывают на середине дела. Но учителя, так вовремя для меня вернувшегося со своего импровизированного перекура или чем он там занимался, дети побить, конечно, не смогли бы, поэтому свои злобу и недовольство они вылили на меня, когда все начали уходить домой.       Просто один из них четверых, Карась, – настоящего его имени я так и не узнал – приобнял меня за плечо, нежно прошептал на ушко, что лучше мне пойти с ними, иначе огребу, и повел вслед за Мэзеру и остальными двумя дружками в ближайший переулок. Там все изрядно повеселились. Хохотали от души. Правда, я не смеялся. Видимо, шутку не понял. Зато обзавелся парочкой красивых украшений на животе – ребята были опытными, знали куда бить, чтобы внешне не было заметно. Видать, тренировочного материала было много.       Я не заплакал ни пока меня били, ни пока покачиваясь шел домой, ни когда жаловался отцу. Я держался. Я верил, что вот сейчас, совсем скоро, их настигнет заслуженная кара. Они подняли руку на кланового! На помощника старейшины! Им определенно несдобровать. Может, я даже их вообще больше не увижу в академии. И тогда остальные окончательно поймут, что со мной им лучше не связываться, я стану неприкасаемым! Но меня ждало разочарование. Опять. И вновь оно для меня стало потрясением, хотя казалось бы, должен же я когда-нибудь перестать удивляться, верно? – Нет. – а голос у отца, как всегда, был холоден. В глазах даже, кажется, промелькнуло презрение. Это к кому? Ко мне? За что?! Презирать-то меня за что?! Что не смог дать отпора четырем откормившимся шакалам, для которых бить слабых – это хобби наподобие чтения книг по вечерам?! – Но почему, отец? – да какогоБиджу, батя? Совсем попутал? Я твой сын вообще-то! – Я не стану просить Сэберо-одзи-сана как-то поспособствовать наказанию или отчислению этих детей из Академии, – и даже взгляд на меня больше не поднимает! Сидит, зарывшись в свои бумажки, в ящичках копается. Старый ублюдок… – Тебе нужно научиться решать свои проблемы самостоятельно. Заведи друзей, на которых сможешь положиться, договорись, стань сильнее сам, придумай что-нибудь хитрое и нестандартное. Но привлекать для решения таких мелких детских разборок уважаемых и занятых людей – признак слабости. И трусости… – Но… – я был остановлен взмахом руки. У меня просто не хватило духу возмущаться дальше после того, как отец так на меня глянул. Серьезно, но отрешенно, холодно и спокойно. Словно я лишь досадная помеха, мешающая ему работать. Неприятный раздражитель. Кеншин протянул мне какую-то прямоугольную бумажку. – Возьми это, приведи себя в порядок, отдыхай. Завтра тебе снова в Академию.       На автомате принял протянутый листок, развернулся и пошел к себе. И только дойдя до своей комнаты и закрыв дверь, позволил себе расплакаться. И почему-то одновременно с тем я смеялся. Это так абсурдно – я ведь не делал никогда ничего плохого! Что там отвечает за удачу в жизни, карма? Насколько же она у меня низкая, что так не прет? Может, поэтому у меня потерлась память? Слишком плохо вел себя и слишком часто получал угольки на Рождество? Поэтому из рук все валится, а жизнь, словно ребенок-хулиган, раз из раза стремится побольнее ударить по заднице?       Даже не сразу заметил, что вытираю слезы той самой бумажкой, переданной отцом. Отвлекся на нее, перестал плакать. Из-за соплей и слез бумажка испортилась, но на ней еще можно было разобрать какие-то символы. Впрочем, они были мне незнакомы. Да и отец не сказал, что это такое. Ну и к биджу. Надо умыться и поспать, тело так и ноет…       И вот я снова бодр и свеж… А нет, показалось. Я все еще вял и побит. Иду вот по главной дороге в Академию и иррационально надеюсь на то, что сегодня все обойдется. Хотя парни наверняка поймут, что раз уж им ничего не сделали вчера, то и сегодня можно побить слабака-кланового. На что-то путное их мозгов не хватит, но тут… тут работают инстинкты.       К слову об инстинктах – у меня они, видимо, тоже есть на минимальном уровне, потому что я начал отскакивать еще до того, как понял, кто выскочил на меня из-за угла. Правда, как обычно у меня бывает, запутался в собственных ногах и упал на пятую точку. – Ой, я тебя напугал, прости! – передо мной стоял, неловко потирая затылок, щуплый парнишка лет десяти. Очки, короткие светло-синие волосы, вполне обычные для этого мира, потрепанная курточка с какой-то неразборчивой надписью, неуверенная улыбка с парой то ли выбитых, то ли выпавших самостоятельно зубов. Он протянул мне руку. – Меня зовут Нобуо, я из того же класса, что и ты. – И чего же ты добивался тогда, выскакивая вот так из-за угла? – недоверчиво спросил я, все-таки принимая помощь. – Меня, кстати, Джуничи Хьюга зовут. – А, точно, ты же тот парень, которого вчера Мэзеру… Не важно, – смутился он под конец, заметив, как я нахмурился. – Эм, видишь ли… Я из того же приюта, что и Мэзеру, и он там надо мной тоже издевался. Вот, и поэтому когда попали в Коноху, сразу же все тут облазил и изучил, чтобы не попадаться ему и его дружкам на глаза. – Понятно... –Ой, да, кстати, не очень хорошо вот так вот идти в Академию. Зная Мэзеру, тебя наверняка ждут у входа. – Да, я так и думал, – я вздохнул. Ну а как иначе? С моей удачей рассчитывать на то, что меня оставят в покое не приходится. – Только я не знаю никаких обходных путей, поэтому мне ничего другого не остается, если не хочу опоздать. – Вот как… – Нобуо окинул меня задумчивым взглядом, ухмыльнулся и хитро подмигнул. – Слууушай, я, конечно, не все пути знаю, но уверен, что они вообще не занималась ничем подобным. Давай пойдем вместе? Если ты не против, конечно, пойти с бесклановым. – Серьезно? – я и правда удивился. Ну то есть… даже от отца я не получил никакой помощи. И он вот так сходу предлагает идти вместе так, чтобы нас не заметили. Это… необычно. Это неожиданно. Это максимально отличается от всей той задницы, в которую меня все глубже и глубже пихает эта жизнь. И это было так заманчиво… – Эм, ну то есть я, конечно, не против! Только нам надо будет поторопиться – мы тут порядком задержались. – Хех, об этом можешь не беспокоиться! – новый друг… надеюсь, что друг... показал мне большой палец, весело улыбаясь во все свои целые зубы. – Мы даже пораньше придем и успеем занять хорошие места в классе!       Похоже, жизнь налаживается? Верно ведь?