Бусины из битого нефрита

Впервые Дин Ханьбай посетил кафе «Погоня за фениксом» в свой первый день рождения*. Автор пишет «в первый месяц своего рождения», но тут явная нестыковка. Церемония выбора профессии для ребёнка устраивается традиционно в возрасте 1 года. Также уверенно ползать дети начинают не раньше 7-8 месяцев. Тогда он был таким большим и пухленьким ребёнком, что даже Цзян Цайвэй не могла держать его на руках, поэтому эта обязанность легла на Дин Яншоу. Вся семья, многочисленные родственники и друзья с помпой направились в «Погоню за фениксом», чтобы провести праздничный банкет. На тот момент его ещё кормили грудью, и при виде полного лакомств стола у малыша потекли слюнки. Дин Яншоу ничего не жалел для своего сына, поэтому обмакнул палочки для еды в суп и коснулся ими губ ребёнка, а маленький Дин Ханьбай бодро заагукал, становясь всё сильнее и сильнее. Ещё была жеребьёвка*. На самом деле для младенца она ничего не предсказывает, это просто весёлая забава. Дин Яншоу был тем ещё лисом. Друзья по отрасли ждали, чтобы поздравить его с преемником, поэтому он положил на жеребьёвку различного вида ножи, резцы, стеклорезы, а ещё кучу материалов: белый нефрит, сапфир, жадеит, агат. Из-за этого официанты даже прекратили обслуживать гостей. Все собрались вокруг, чтобы посмотреть. Речь о традиции, где ребёнок выбирает какой-либо предмет, который и определяет его судьбу. Дин Ханьбай полежал на столе, поползал и схватился за кусочек белого нефрита. Цзян Шулиу обрадовалась: этот мальчишка не медлил, явно вырастет умным и весёлым парнем. Дин Яншоу был ещё в большем восторге. Белый нефрит — высококачественный камень, его сыну только исполнился год, а у него уже есть смекалка. Поздравления не прекращались, всем было любопытно, кем вырастет этот мальчик. С тех пор каждый его день рождения праздновался в «Погоне за фениксом». Сейчас Дин Ханьбай стоял на втором этаже, в центре зала. Время обеда ещё не наступило, и вокруг, казалось, было пусто. День рождения в этом году прошёл напрасно, больше он не будет таким счастливым, как раньше. Ханьбай ностальгировал и сожалел. На мгновение он почувствовал себя расстроенным и нахмурился, но затем собрался с силами и продолжил беседу с менеджером. Скоро должна была состояться встреча с коллекционерами, поэтому Дин Ханьбай пришёл дать подробные инструкции по оформлению второго этажа, таймингу и организации встречи, расстановке мест. В конце он велел оставить открытой лишь восточную лестницу, а остальные перекрыть, чтобы никто из посторонних не мог зайти. Он был постоянным клиентом, поэтому менеджер быстро согласился. В этот момент его остановил официант, проходивший мимо с коробкой еды: — Господин Дин, это обед, который заказали из вашей лавки. Вы сам заберёте и отнесёте или доставить нам? — Что за еду заказали? — Жареную спаржу, куриный суп с морским огурцом и булочки с красной фасолью. — Сколько булочек? — Две штуки. Дин Ханьбай расспрашивал подробно. Ему хотелось знать всё — вплоть до того, на какую длину порезали спаржу, бульон был из петуха или из курицы, сколько складочек получилось на булочках... Цзи Шенью не мог спокойно слушать это, поэтому прервал их и попросил официанта как можно быстрее доставить еду. Он понимал, что всё это от большой заботы и желания узнать о любой мелочи, связанной с Дин Яншоу. Они подошли к окну, обращённому на восток, к маленькому зданию, и посмотрели через улицу Инчунь на лавку «Резьба по нефриту» напротив. У этих двоих были чёткий слух и ясное зрение: пусть они увидели не слишком много, но и этого было достаточно. После того как всё было устроено, они вернулись домой и стали ждать завтрашнего собрания коллекционеров. Новости о мероприятии уже распространились, и гости тоже с нетерпением ждали встречи. День прошёл, настал вечер. На дверях кафе «Погоня за фениксом» весела табличка «Добро пожаловать». В глубине переулка Мяоань, за полуоткрытыми старыми воротами, в двухкомнатном доме Дин Ханьбай и Цзи Шенью вертелись, словно в тесной собачьей будке или узком свинарнике. Цзи Шенью встал на колени и опрокинул свой чемодан на кровать, едва не утонув под одеждой. Дин Ханьбай только что закончил бриться, даже пену не успел вытереть. — Тебе обязательно носить это? Кошмарные вещи. Почему бы не сменить их? — Их купил мне папа, поэтому они мне очень дороги, — подчеркнул Цзи Шенью. На торжественном мероприятии нельзя выглядеть небрежно, не говоря уже о том, что хозяину вечера следует быть наиболее изысканным. Дин Ханьбая это не волновало. Он умылся, переоделся в новые рубашку с костюмом, повязал галстук. Как можно было описать этого парня? С ног до головы похож на буржуя. В конце Ханьбай прицепил зажим для галстука и застегнул наручные часы — готово. Цзи Шенью, по-прежнему стоя на коленях около кровати, спросил: — А почему не надел костюм, который я тебе купил? Дин Ханьбай подошёл, наклонился, чтобы ущипнуть свою жёнушку за щёчку, и сказал: — Это лишь встреча с коллекционерами и не стоит того, чтобы надевать твой костюм, — затем он оттащил Шенью от чемодана. — Хватит копаться. Если продолжишь, я отвезу тебя в универмаг и купим там. Жить в ветхом доме, но иметь роскошный внешний вид. Дин Ханьбай и Цзи Шенью красиво нарядились и вышли из дома. По пути все встреченные соседи смотрели на них с замешательством. Двое юношей заглянули ещё на улицу Чуншуй — из одного ветхого здания в другое. Чжан Сыняня можно было считать человеком, который повидал мир. Он не собрался и не подготовился, лишь занимался картиной — только сегодня получил это сокровище. Когда пришли два ученика, он схватился за Цзи Шенью и попросил ученика Шестипалого об одолжении. Цзи Шенью взглянул на дефектное изделие и воодушевился, он горел желанием приступить к работе. Но также парень не первый день находился рядом с бизнесменом Дин Ханьбаем, поэтому поразмыслил и спросил: — Разве я Вас не раздражаю? Не Вы ли обзывали меня отвратительной лисой, которую обучал учитель Лян? Чжан Сынянь притворился обиженным: — Да как я мог? Это проделки того хулигана Дина, а ты прозрачен, как лёд, и чист, как яшма*. Ты словно белый лотос на вершине горы Тяньшань! О высоких моральных качествах, обычно про девушку. Цзи Шенью эти слова показались странными, но допытываться до сути он не стал. Юноша дотронулся рукой до картины, чтобы узнать, насколько испортилась бумага. Дин Ханьбай не мог больше ждать. Посмотрев на часы, он заявил: — Я виновник торжества, так что мне нужно прийти пораньше, чтобы следить за всем. Шенью, ты можешь прийти вместе с учителем, когда закончите своё дело. Сказав это, он ушёл, быстро скрывшись из виду на своих длинных ногах. В комнате остались лишь Чжан Сынянь и Цзи Шенью. Старику и юноше не приходилось раньше оставаться наедине друг с другом. Зоркие глаза и полуслепые испепеляюще переглядывались. — Учитель Чжан, что вы собираетесь надеть? — спросил Цзи Шенью. — А что? Боишься, что у меня есть лишь тряпьё и я опозорю твоего шигэ? Договорив, старик направился в другую комнату. Цзи Шенью последовал за ним, подойдя к старинному шкафу в углу. Юноша коснулся дерева, слегка постучал по нему и осторожно втянул носом воздух. Этому шкафу из высококачественной древесины было по крайней мере лет сто. Чжан Сынянь отрыл дверцу: внутри лежала его повседневная одежда, но не сложенная стопкой, а сваленная в кучу. — Вы забыли, где находится потайная полка? — усмехнулся Цзи Шенью. Чжан Сынянь аж опешил, но затем широко улыбнулся: — Ладно! Не всё я ещё в этом мире, оказывается, повидал! В этом антикварном шкафу всё же была потайная полка. Живя в обветшавшем переулке, где сломанная дверь не могла ничего запереть, Чжан Сынянь тем не менее никогда не боялся быть ограбленным. Повсюду в доме был расставлен антиквариат, но воры, конечно же, не поверили бы, что среди этих изделий есть подлинные. Взглянув на этот единственный шкаф, они могли бы пренебрежительно сказать: «Откуда у бедняков взяться хорошему шкафу? Сокровищ там точно не найти». Тем временем потайная полка открылась. Ранее там лежали банковские чеки, потом серебряные юани, а сейчас лишь стопка одежды. Чжан Сынянь достал рубашку, пиджак, брюки, которые были немного старомодны, но, по сравнению с одеждой из универмагов, смотрелись изысканнее. — Моего отца вещи, из Франции, — пояснил Чжан Сынянь. Цзи Шенью ошарашенно смотрел, будто мог увидеть прошлое: если бы всё сложилось иначе, какую жизнь прожил бы этот старик? Когда Чжан Сынянь переоделся, он помог ему расправить складки одежды, а затем они вместе вышли из дома. «Погоня за фениксом» была ярко освещена, внутри царило оживление. Второй этаж закрыли и впускали лишь по пригласительным, что вызвало чрезвычайное любопытство у посетителей внизу. Цзи Шенью помог Чжан Сыняню подняться наверх и, дойдя до последней ступени, увидел большое количество гостей. Дин Ханьбай был до жути занят: обменивался приветствиями и рассыпался в банальных любезностях. — Посмотри на него. На кого он похож? — задал вопрос Чжан Сынянь. — На пёструю бабочку*, — ответил Шенью. На китайском сленге — непостоянный, ветреный мужчина. Внезапно эти двое ощутили себя единым фронтом. Подойдя ближе, они заняли места за главным столом. После того как Цзи Шенью произнёс слова про пёструю бабочку, подали чай, и юноша пошёл знакомься. Пока один муж общался с гостями, другой муж следовал его примеру. Все приглашённые уже собрались, на столах были расставлены еда и напитки. Владелец «Погони за фениксом» лично явился, чтобы узнать, понравилось ли гостям угощение. Однако, закончив расспросы, он не ушёл, а продолжил пристально рассматривать зал и через некоторое время направился прямиком к главному столу. Его действия не остались незамеченными. Окружающие, включая Дин Ханьбая и Цзи Шенью, устремили взгляды на владельца заведения. — Вы... — обратился он к Чжан Сыняню, а потом неуловимо сменил тон: — Я Фэн Вэньшуй. Чжан Сынянь вопросительно взглянул на него: — Ну и?.. Владелец добавил: — Мой отец — Фэн Янь, а дедушка — Фэн Сишань. Чжан Сынянь пошевелился: — Тот, кто придумал рецепт рыбы «От Сишаня»?.. Любопытные продолжали глазеть, а сидевшие за соседними столиками взяли на себя инициативу спросить владельца, что происходит. Атмосфера стала теплее, всё больше и больше людей заинтересовались их диалогом, ведь Фэн Сишань был знаменитым шеф-поваром в городе, а его смерть огорчила большое количество людей. Неожиданно владелец сказал: — Мои отец и дедушка, оба раньше были поварами в семье этого господина! Поднялась суматоха, Чжан Сынянь в одно мгновение стал центром внимания. Он сердито заметил: — В какие годы я ещё был «господином», сейчас я лишь сборщик мусора. Только он закончил говорить, как из-за соседнего столика встал седовласый старик с чашкой — это был один из самых уважаемых гостей, приглашённых Дин Ханьбаем. Мужчина сказал: — Мастер Чжан, если вы собираете мусор, тогда мы просто подбираем грязь. После мастера Ляна ничего не осталось, и вы тоже решили скрыться? Дин Ханьбай держал бокал в руке и очень гордился собой. Он сновал туда-сюда, обходя гостей по кругу. Мало кто из них знал, что самый знаменитый мастер — его учитель. Начался беспорядок, все кричали, люди толпой вышли из-за столов и нахлынули, словно прилив. В сложный для него жизненный период никто не обращал на Чжан Сыняня внимания, а когда он достиг почтенного возраста, внезапно оказалось, что у всех словно были с ним личные счёты. Он сохранял отстранённость и равнодушие: — Я слеп на один глаз, а другой постепенно теряет зрение. Если между нами есть какой-то долг, можете позже разыскать моего ученика и рассчитаться... — он поднял бокал и указал на Дин Ханьбая, — с ним. Дин Ханьбай встал, чем обратил на себя всеобщее внимание, и, не откладывая больше, объявил причину организации сегодняшнего вечера. Он не стал утаивать, что это собрание коллекционеров лишь прикрытие, в деталях описал истинную цель встречи и свои грандиозные планы, а также озвучил причины присоединиться к его делу. Дин Ханьбай действительно собрал вокруг себя людей с общими интересами. Весь вечер звенели бокалы. Лавка «Резьба по нефриту», которая находилась напротив, уже давно закрылась, а здесь царило веселье, которому не было ни конца ни края. Поздно вечером начался дождь. Наконец большинство людей ушли. Остались лишь официанты, чтобы прибраться. Дело было сделано, денег оказалось собрано достаточно много. Иначе говоря, этот этап успешно завершился. Дин Ханьбай думал, что будет в неописуемом восторге, но неожиданно сейчас в его мыслях царило полное спокойствие. Возможно потому, что его мечта становилась всё ближе и ближе, он был внимателен и сдержан. Молодой человек лишь желал дождаться того дня, когда его мечта на самом деле осуществится, — и пусть это произойдёт прежде, чем он успеет сойти с ума. Всё на том же окне Ханьбай обнял Шенью за плечи. Дул лёгкий ветерок. Он смешивался с каплями дождя, делая погоду прохладной. Они оба смотрели на неоновые огни, автомобильные фары и лавку «Резьба по нефриту». Официанты уже закончили уборку, Чжан Сынянь клевал носом, не имея сил открыть глаза, а эти двое всё ещё не могли оторваться. — Да на что вы смотрите?! — окрикнул их старик. Дин Ханьбай и Цзи Шенью ничего не ответили, их взгляды были прикованы к чему-то большему, чем картина за окном. Они словно наблюдали, как входят в богатый дом. Дальше дел прибавилось. Только лишь на подписание документации касательно уставного капитала ушло несколько дней. Штат сотрудников был разбросан по городу, из-за чего Дин Ханьбай чуть не сломал микроавтобус Тун Пэйфаня. За это время нужное здание достроилось, и бесчисленное количество людей рассчитывало им завладеть. Но в конце концов для всех стало неожиданностью, что его заполучил молодой парень двадцати с лишним лет от роду. Здание было новым, внутри — пустота. Снаружи уже висела привлекающая внимание вывеска: «Торговый центр антиквариата "Белый нефрит"*». Цзи Шенью несколько дней смеялся над этим названием, а потом подумал о «Жемчужной чайной», обещанной Дин Ханьбаем. Здания будут располагаться друг напротив друга, и это звучало невыразимо приятно. Напомним, что имя Дин Ханьбая переводится как «белый нефрит». От рынка «Даймао», который был разобран на кусочки, уже ничего не осталось. Поначалу ещё один рынок, «Тростник», стал небольшим островком для выживания бизнеса, но и ему стало не под силу вмещать огромное количество людей. На улице Вэйхуа обитало множество иностранных гостей и туристов, но правил там было не меньше, чем в Конституции. Разбросанные по всему городу продавцы были ещё сильнее недовольны, чем сокращённые рабочие и служащие. Они, словно смертники, махнули на себя рукой и вышли работать на ночные рынки*. В азиатских ночных рынках в основном собираются представители низшего класса, а продают там, как правило, еду и всякие безделушки. То есть много денег там не заработаешь и с интеллигентными и богатыми людьми связей не заведёшь. На улице Мяоань Дин Ханьбай полировал вырезанный кусочек нефрита. Его любимая жёнушка долгое время не училась и потому прямо сейчас склонилась над столом, занимаясь учёбой. Он положил руку на стопку документов и спросил: — Что хочешь поесть вечером? Цзи Шенью осторожно произнёс: — То, что ел Цзян Тинген в прошлый раз. Дин Ханьбай вспомнил: ресторан европейской кухни «Питер»? Он с готовностью согласился, закончил вырезать и сходил в магазинчик у входа в переулок, чтобы позвонить. Первая группа предпринимателей для торгового центра антиквариата уже набрана, следующая задача — вечерний ужин и, главное, подписание контракта, о чём необходимо уведомить все стороны. Вечером тридцать с небольшим мужчин пришли в ресторан «Питер», чем напугали влюблённые парочки. Сидя за одним столом, глядя на свечи, цветы, говяжьи стейки и салаты, они подписывали контракт и потягивали красное вино. Этот босс Дин такой эгоистичный: чтобы порадовать свою жёнушку, не давал нормально наесться партнёрам по бизнесу. Красное вино было очень крепким, и после нескольких бокалов начался галдёж. Дин Ханьбай воспользовался этой возможностью, чтобы вернуться за стол и немного отдохнуть. Он оглянулся на жующего стейк Цзи Шенью и через некоторое время сказал: — Ты прожевал этот кусок уже семьдесят раз. — Он немного заветрился, не могу разжевать. Дин Ханьбай протянул руку к лицу младшего, чтобы поймать кусочек мяса, с которым тот не мог справиться. Цзи Шенью оцепенел, а затем наклонил голову и выплюнул мясо себе на ладонь. Он недоумённо посмотрел на возлюбленного, его сердце забилось быстрее в этой грандиозной и шумной обстановке. — Чего тебе из-за меня стыдиться? — прошептал Дин Ханьбай. Цзи Шенью не стыдился, а просто не хотел позволять партнёру заботиться о таких мелочах. Он ответил: — Другим может показаться это странным, если они увидят. Дин Ханьбай самодовольно улыбнулся: — Ты всё ещё думаешь, что это секрет? Наша с тобой история уже давно разлетелась повсюду. Мы позвали в ресторан эту шайку невоспитанных людей, чтобы обсудить условия контракта. Хочешь верь, хочешь нет, но завтра они уже будут за спиной ругать меня похотливым животным. Вся первая группа компаньонов сотрудничала с печью для обжига фарфора в деревне Тун. С ними договорились заранее: Дин Ханьбай пообещал пятидесятипроцентную скидку на последнюю партию товара лишь при одном условии — распространить весть. Большое количество продавцов ещё не знают о существовании торгового центра антиквариата, а те, кто в курсе, выжидают. Так что эти люди должны будут на своём примере продемонстрировать работу и разрекламировать центр. И этого периода ожидания будет достаточно, чтобы завершить внутреннюю отделку торгового центра антиквариата. Всё шло согласно плану, без сложностей и срывов. Дин Ханьбай и Цзи Шенью каждую ночь лежали в постели и, помимо занятий любовью, просматривали календарь, чтобы выбрать благоприятный день для открытия своего дела. Погода стала жарче. Комары ещё не появились, но цикады уже начали стрекотать. Вентиляторы пока не включали, решив для начала обходиться холодным чаем. В коттеджном посёлке в столовой дома горел свет, на столе стоял чайничек с холодным чаем, велась беседа. Дин Яншоу просто молча слушал, а Цзян Шулиу, как мать, спрашивала: — Как прошёл обед? Он чавкал? Ел имбирь? Дин Яншоу поднял брови: — Что такое? Вы, по фамилии Цзян*, не можете выйти замуж за того, кто ест имбирь? Иероглиф в фамилии Цзян (姜) означает «имбирь». Напротив супругов сидела Цзян Цайвэй. Её свидание длилось два часа, а допрос с пристрастием, вероятно, растянется на полночи. Но её это не волновало, и она стала рассказывать: — Сестра, зять, мы гуляли по улице Цзяньнин и увидели там готовый к открытию торговый центр под названием... «Торговый центр антиквариата "Белый нефрит"». Дин Яншоу и Цзян Шулиу потеряли дар речи. «Белый нефрит»... они почти сразу же подумали о Дин Ханьбае, ведь ранее он говорил, что планирует открыть подобное заведение. Но ведь это были лишь мысли, и супруги не могли осмелиться поверить в такое совпадение. Между продажей антиквариата и открытием торгового центра огромная разница. Тому негоднику всего лишь двадцать один, он что, сумасшедший? Цзян Цайвэй продолжила: — Когда ремонтники закончили работу и вышли, я расспросила их. Они ответили, что... фамилия у босса — Дин. Дин Яншоу сердито произнёс: — Свояченица, ты можешь перестать запинаться?! — В следующую субботу у них открытие. На этот раз отсчёт времени вели ещё несколько человек. Суббота, суббота... Будет ли в тот день солнечно и ясно? Какая температура воздуха? И множество прочих переживаний. А самый умный босс Дин только что вышел из музея с отчётом о результатах экспертизы квадратной вазы. Подлинник, стоимость свыше одного миллиона. Он подписал соглашение о пожертвовании вазы. Но у него была одна просьба: передача экспоната должна состояться в субботу. Всё было готово, оставалось считать дни. Цзи Шенью, который всегда был сдержанным и замкнутым, стал весёлым и общительным. Он трезвонил об открытии торгового центра ученикам в школе и клиентам лавки «Резьба по нефриту». За эти несколько дней он произнёс больше слов, чем за все семнадцать лет жизни. Долгожданный день наконец-таки настал. Пришло огромное количество народа. Шириной улица Цзяньнин не уступала улице Инчунь, и новость об открытии торгового центра можно было услышать с обоих концов. Сюда пришли все знатоки антиквариата, которые раньше торговали на рынке «Даймао». Мелкие и крупные торговцы в городе тоже были очень взволнованы. Войдя в торговый центр антиквариата, можно решить любые насущные вопросы касательно покупки и продажи товара, не говоря уже о возможности производить продукцию высочайшего качества. У главного входа в ряд стояли присланные корзины с цветами, на каждой подписано имя. Все имена были известнейшими в кругу антикваров. Но и это было ещё не всё. Как говорится, даже небожителям трудно разломить нефрит. Дин Ханьбай устроил представление с покупкой камня наугад, почистил и разрезал необработанный жадеит, а после провёл лотерею. Некоторое время в толпе стоял шум, всем не терпелось принять участие. В углу Цзи Шенью поддерживал под руку Чжан Сыняня и, не замолкая, рассказывал о том, как он ездил в Чифэн и покупал камень наугад. Чжан Сынянь сердито отмахнулся: — Ты дурак? Он стал безупречным боссом Дином, а тебя кто-нибудь поздравил, что ты теперь босс Цзи? Если нет, чему ты радуешься? — Но босс Дин принадлежит мне, — ответил Цзи Шенью. Чжан Сынянь снова рассердился. — Что за нравы! Не маячь перед моими глазами! Цзи Шенью действительно отпустил его руку и сказал: — Тогда я пойду. Попросите своего сына составить вам компанию. Парковка и так была переполнена, но тут подъехала ещё одна машина. Из неё вышли Чжан Инь, главный директор Бюро по вопросам культурного наследия и ещё заведующий музеем. Дин Ханьбай поприветствовал их с улыбкой. Подошла самая важная часть мероприятия. Сегодня день открытия его центра, и он хотел, стоя перед всеми, прилюдно передать квадратную вазу стоимостью около одного миллиона. Если хочешь заняться бизнесом, для начала нужно сформулировать идею, затем собрать нужную сумму денег; получив достаточно средств, тут же приступить к делу; потом снова думать над расширением деятельности, и так одно за другим. Сейчас торговый центр антиквариата уже открыт, и ещё неизвестно, как будут развиваться дела в будущем, поэтому он хотел представить людям сокровище сегодня, чтобы в первую очередь сделать себе имя. Чжан Сынянь издалека поглядывал на него и выплюнул: — Какой хитрожопый! Тем не менее он не мог перестать дрожать: сокровище, которое мучило его, собираются передать государству. Благодаря ученику с него скоро спадут эти путы. Сегодня здесь присутствовали руководители основных официальных структур. Квадратную вазу показали миру, продемонстрировали, вручили уполномоченным лицам и объявили во всеуслышание, что она будет передана в музей. Дин Ханьбай заработал свою порцию славы, и торговый центр антиквариата также оказался в центре внимания. Оглянувшись, он увидел в центре толпы хорошо знакомые фигуры, пусть и смог заприметить их не сразу. После церемонии толпа людей хлынула в здание. Лучше поздно, чем никогда. Наконец торговый центр антиквариата в городе официально открылся. Был очень оживлённый день, поток клиентов не прекращался, и абсолютно каждый чувствовал себя посвежевшим. Цзи Шенью сидел в кабинете босса и учился. Он был искренне счастлив и хотел сжечь жертвенные деньги для Цзи Фансю и Лян Хэчэна. А на другой стороне улицы Цзян Шулиу держала Дин Яншоу за руку, и оба издалека наблюдали за происходящим. Пусть даже они видели всё собственными глазами, но тем не менее им было трудно поверить. Когда Цзян Шулиу села в машину, Дин Яншоу перешёл через дорогу и воспользовался отсутствием зевак, чтобы взглянуть на внушительную дверь. Он стоял под дворцовым фонарём*. На вуали была изображена Чжаоцзюнь, покидающая пределы Родины**. А ещё он разглядел, что человеческий силуэт — работа Дин Ханьбая. Снова взглянув на фонарь, отметил, что изысканные и сложные узоры цветов созданы Цзи Шенью. Пока Дин Яншоу любовался, к нему неспешно подошёл полуслепой старик, курящий сигарету и мурлыкающий себе под нос песню. Восьми- или шестигранный фонарь с росписью на шёлке или стекле. ** Рассказ о придворной даме Чжаоцзюнь, которая положила конец многолетней войне между династиями и объединила страну. Чжан Сынянь решил, что Дин Яншоу просто прохожий, и поздоровался вместо своего ученика: — Почему не заходите, не смотрите? Открытие в самом разгаре. Дин Яншоу произнёс: — Слышал, что боссу этого торгового центра антиквариата всего лишь двадцать один год. — Да, верно. Ему двадцать один год, а его бизнес-партнёру всего семнадцать, — ответил Чжан Сынянь. — И это нормально? Скажите, разве это нормально?! — Не стоит смотреть только на возраст, смотрите на самого человека, на него всего. Ему и правда не сорок один и не пятьдесят один, но сколько людей среднего возраста на этой улице полжизни остаются самыми заурядными? — Чжан Сынянь стряхнул пепел и выпустил струйку дыма. — По правде говоря, этот босс изначально учился резьбе. Он держал резец в руках, ещё когда умел лишь ползать. Вы бы могли допустить такое с вашим ребёнком? Дин Яншоу ничего не сказал, он ведь действительно допустил это. Чжан Сынянь продолжал: — Да на его двадцатилетних руках больше мозолей, чем на твоих пятидесятилетних... — он опустил голову, чтобы посмотреть на руки собеседника. — Ох, какую работу ты делаешь — с такими толстыми мозолями? — Работаю в строительной бригаде, — ответил Дин Яншоу. Он был погружён в свои мысли и немного рассеян. Дин Ханьбай и Цзи Шенью были во всём похожи: они уже держали резец, когда умели лишь ползать; у них ещё текли слюнки, а оба уже учились рисовать и не играли с другими детьми. Они постоянно учились, и те боль и страдания, которые им пришлось пережить, лишь слегка маскируются декорациями этого момента. Чжан Сынянь уже собирался уходить и напоследок сказал: — Один оставил три магазина, чтобы открыть своё дело, другой последовал за ним. Друг познаётся в беде. Выбор — это вопрос сердца. Обычный человек и в преклонном возрасте останется обычным, а эти уникумы уже так рано расцвели. Отец и учитель, не знавшие друг друга, обменялись несколькими словами и, попрощавшись, оба почувствовали себя непринуждённо. В кабинете Дин Ханьбай смог наконец-то передохнуть. Он сидел на кожаном диване, обнимая читавшего учебник химии Цзи Шенью. Младший наслаждался моментом и, дочитав, тихо спросил: — Можно я буду спать здесь ночью? Здесь было просторно, да и новый диван явно удобнее, чем сломанная кровать дома. Дин Ханьбай невольно рассмеялся: — Сегодня пятое число, а послезавтра давай сходим посмотреть дом? Договорив, он замер, а после опустил голову, чтобы посмотреть в глаза Цзи Шенью. Шенью тоже задрал голову в ответ. Оба смотрели друг на друга, учебник по химии упал на пол. Сколько всего они обсуждали раньше: бизнес, фарфоровые изделия, проведение собрания по выпуску акций, открытие торгового центра антиквариата, но это... Цзи Шенью надул щёки: какое ещё «посмотрим дом», ему скоро сдавать государственные экзамены! Продолжение следует…