Змий: Посмотреть правде в глаза

Бесконечные степи, местами атакованные песками наступавшей с юга пустыни. Ни удобной возвышенности рядом с городом, только далеко виднелась одна, мерцая полукружьем подковы синей дымкой на горизонте. Ни леса, куда можно было опуститься с небес, дабы не привлекать к себе особого внимания. Пришлось выбирать небольшое место за пересыпающимися под ветром высокими песчаными барханами и оттуда уже пешком по широкому тракту долго брести в сторону большого города, что зыбким миражом плыл над маревом жары. Часть тракта была обсажена коренастыми деревьями, дававшими хилую, практически прозрачную тень. Но это все же лучше, чем ничего. Большая часть из них стояла уже мертвой. Когда маячивший на горизонте город вырос буквально до небес, пошли небольшие придорожные таверны, что чаще всего скучивались вокруг либо колодцев, либо небольших оазисов среди покинутых некогда обрабатываемых полей. Тао пригляделся к местности и понял, что весь путь напоминал ему пересохшее русло реки и вот там, где еще можно было добыть хоть какую-то воду в неких углублениях, и остались приличные строения. Другие просто забросили, и они постепенно ветшали, поэтому дорога навивала странное ощущение чего-то неправильного, чего просто не должно случиться, тем более рядом с процветающей столицей южного княжества. В сам город Тао по-умному не сунулся. Он, как и прежде, решил выбрать постоялый двор, чтобы остановиться в нем на будущий ночлег. Вспоминая к месту нудные уроки старика Ву про замысловатые нравы юга, пришлось долго разыскивать тот, что нес в витиеватом орнаменте отделки фасада своеобразный цветок. И действительно отыскал, хотя вид таверны его не обрадовал, но мудрого старого монаха все же иногда стоило слушать. Обычно таким секретным знаком помечали дома те, кто в любые времена, что бы ни случилось в политике страны, поддерживал целителей. Хозяин, здоровый детина с увесистой серьгой в ухе, поглядел на него нездорово, но, когда Тао достал местные деньги, комнату сразу выделил и даже лишнего не взял, да еще так гаркнул на двух молодых красавиц, вертящихся с интересом вокруг Тао, что у того в голове зазвенело: — Хватит на путника глазами залипать! Ужин дорогому гостю и чистой воды! И, пока младший северный князь проковыривал оглохшие уши, объяснил: — Жена мне все дочерей в подоле приносит. Красивые чертовки, все в нее, да только в голове один ветер, ни одной здравой мысли. — Да, дети — это всегда большая ответственность, а девочки еще и бесконечное беспокойство… — начал было Тао за здравие, как хозяин трактира откровенно заржал. — Так молод, а рассуждаешь словно великий старец. Ты же ученик травника? — и, видя удивление на лике Тао, пояснил всю цепочку путаных мыслей: — Я по суме твоей определил. В такой обычно много отделений, чтобы не смешивать ингредиенты. Да и деньгами тебя учитель, видно, не обделил, однако дело серьезное и важное, коль он отправил тебя сюда в гордом одиночестве. Пришел ты пешком, но пыли на тебе и грязи немного. Одежда хоть и недорогая, но новая и чистая. Значит, и транспорт брал в наем. Да и приехал ты издалека, хотя кожа у тебя южная, наша. Вот только произношение другое, но толкуешь хорошо на нашем языке, однако заметно, что он тебе не родной, — замершего Тао прожгли внимательным взглядом черных глаз. — Так зачем ты в наши края южные прибыл, дорогой гость? Может, расскажешь мне свою печаль — чем могу помогу, во всяком случае совет дать сумею. Вот и вся маскировка… Тао тяжело вздохнул про себя: Бэй слишком высокого мнения о нем. Это ж надо было так быстро спалиться. Однако, поминая вновь старика Ву, он быстро вытащил другую, уже давно отрепетированную черт-те на сколько раз и обкатанную до блеска легенду, легко натягиваемую при любых ситуациях. Особенно это прокатывало, когда Тао был совсем еще юн, благодарные слушатели завсегда покупались на его широко распахнутые глаза и даже порой бесплатно давали ночлег и пропитание. — Меня послал учитель Ву из храма Белого Ворона. Он ищет необходимые редкие ингредиенты для своих лекарств, — умело мешая правду и вымысел. — Заодно сказал, что я, возможно, вспомню что из родного края. На север я попал совсем маленьким. Мой учитель часто путешествовал в младые годы, вот и подобрал меня на юге. Конечно, многое стерлось в моей дырявой памяти, но я не теряю до сих пор надежды. И вот оказался тут впервые с тех для меня далеких времен. — Ну и как тебе наша долина? — кисло ухмыльнулся хозяин таверны на этот умелый замес. — Мне кажется, по ней раньше протекала полноводная река, да и долина до города была густозаселенная… Или моя память окончательно превратилась в рваное сито? — начал оформлять собственные недавние наблюдения Тао, пространно рассуждая. — Нет, парень, ты действительно из этих краев. Все было: и река, и люди, а теперь что… Эх… — тяжело вздохнул хозяин таверны. — Джи, Жу, самого лучшего вина, в общем, того, что осталось, мяса и лепешек! Мне и моему дорогому гостю! И не беспокоить нас. Пойдем, покажу тебе комнату, заодно и поговорим без вертких женских юбок. Кувшин с вином, две стопки и замотанный в ткань горячий перекус он забрал у ухмыляющихся девиц прямо перед самой лестницей, ведущей наверх, что скрипящими ступенями рассохшегося дерева сопроводила их на полукруглый внутренний балкон. С него можно было обозревать пустоту нижнего зала. Видно, раньше так оно и было, и, судя по тому, как доски были стерты во многих местах от бесконечных ног, это место считалось доходным и весьма богатым. — Если кто придет, я занят. — Хозяин таверны свесил бритую голову вниз, видно чтобы его вертихвостки-дочери не прикидывались глухими, а после, оттолкнувшись от резных перил, добавил, задумчиво разглядывая своего редкого гостя: — Хотя кто может вообще теперь прийти по совершенно пустому тракту… Звучало это печально, и Тао только начал отдаленно понимать, что тут не все так просто и беда обрушилась, как и обычно, не в гордом одиночестве, а с сопутствующими ее характерными признаками. — Началось все примерно… лет десять тому назад… Вся округа знала обо мне, гостеприимном Шане, и моей процветающей таверне. А еще у меня было полно лугов для скота и несколько полей для возделывания хлеба. Хозяйство большое, я давал работу людям, никогда не жадничал, и мне оплачивали всегда добротой и трудолюбием. А это много стоит. Тао предложили присесть на один из стульев, отработанными движениями накрывая простой, грубоватый перекус. — Только вяленое мясо и осталось от моего скота, хорошо, что хоть вообще успел вовремя забить и сохранить, а из работников глупые дочери. Жена же присматривает за мелкими, ей не до помощи мне по хозяйству. Но я всегда был и буду благодарен целителям, если бы в прошлом княжна Мэйли не вылечила мою супругу, я бы воспитывал детей один. Дальше под не слишком дорогое кисловатое вино рассказ пошел не сильно радостный. Шан все поминал недобрым словом мужеложца третьего сына князя Хэйя и то, как он окопался в центре империи. Мол, и раньше толку от него не было, а как пропадать стал, так и совсем дорогу в родную долину забыл. Как выяснилось, пока держатель священного оружия был тут, в местной столице, никто не трогал семью целителей княжны Мэйли. — Сам понимаешь, уже не маленький. К целителям ходят все, и в то же время никто их не любит за скрытые знания и умения. Ведь можно как вылечить, так и убить любым лекарством или ядом. Княжеский род нашей прекрасной девы Мэйли всегда покровительствовал простому люду, они не гнушались приехать из-за стен города и взять плату тем, что дает нам земля. Но потом случилась беда. Как поведали Тао, появился на их земле странный мор. Первыми стали страдать старики. Целители, естественно, кинулись помогать, но город поступил своенравно, отрезал общение с долиной. Туда перестали пропускать людей, базар устроили прямиком у врат. Можно было привезти провизию и продать ее по низкой цене. А так как в округе это единственный рынок сбыта, не потащишь же скоропортящуюся провизию через пекло степи в другое место, естественно, местные, скрепя сердце, пошли на это. Но главное, клан Мэйли отказались пропустить обратно за стены из пригорода, пока ситуация не улучшится. А чуть позже объявили мор и в городе, и первыми, кто погиб в нем, оказались все старейшины клана госпожи Мэйли. Мясо, нарезанное тонкими пластиками, жевалось трудно, но горячий хлеб оказался весьма вкусен. Тао решил только за него приплатить лишних денег Шану, но тот, найдя в нем благодарного слушателя, изливал дальше и свое, и чужое горе. — Даже оправдание нашли, мол, сами целители и притащили в город сию заразу. Стариков сожгли в ритуальном огне очищения, даже не на центральной площади, как обычно поступают с князьями, а тут как простолюдинов — в чистом поле. Многие люди пришли проводить их, несмотря на запрет. Но тогда клан Мэйли все еще был силен, хотя его и лишили мудрой головы. Тем более они не стояли в тени Луны и являлись самой близкой второстепенной княжеской ветвью Солнца. Лишь короткого взгляда на их лики и глаза достаточно, чтобы понять — это одна и та же кровь. Потом к северу от основного тракта, там, где земли никогда не отличались плодовитостью, а по большей части на них устраивали охоту на дикого зверя семьи местной знати, стали ставить знаки собственности. — Какие знаки? — вспоминая личную печать Хэйя с тремя звездами. — Княжеские, а какие иначе. Вот только вместо солнца и звезд на них сверкает знак обрезанной луны. От такого у Тао аж глаза распахнулись. Чтобы теневая линия так открыто пошла против яркого солнечного золота? — Да-да… А после они в нашей гряде, которую ты обошел с востока, проложили проход прямо через пещеры. Платный, но благодаря ему дорога в долину сокращалась на целых три дня. С этого и начался конец. Не знаю, что они напели главной княжеской ветви, но от речного потока сразу после города сделали новый отвод в сторону новомодного тракта. Все, кто быстро сориентировался, не будь дурнями, пошли на поклон теневым князьям и… побросав все здесь, переехали туда на новую дорогу. Такие же, как я, изначально поддерживающие сторону Солнца, остались не удел. Да и забор воды сначала был малым, незаметным глазу. Жена говорила — сходи, поговори… Я сначала упирался, а когда совсем стало худо, основное русло совсем пересохло… пошел. Мне предложили за бесценок отдать все, что я имею, получить жалкий клочок земли там и начать все с нуля, заново. При этом еще и отработать быстро набегающий долг за непомерную земельную ренту. По сути, стать батрачащим бесправным рабом. Минута молчания затянулась. Вино не пьянило, да и мясо приходилось долго жевать. — Зато, когда держатель плети прибывал к нам в край, знала вся округа, новый поток практически перекрывали, и вода возвращалась опять в наши земли. Мы как могли наполняли наши подземные водяные хранилища, чтобы тратить ее по каплям потом. Это был настоящий праздник. И почему третий князь Хэй не может жить безвылазно в нашем городе? Что же его так держит в центральной столице империи? Неужели нельзя своего любовника привезти прямо к нам? Уж на что у нас простые нравы, да и на и мужеложцев не смотрят криво, как в центральном княжестве. Мы его избранника готовы на руках в дорогом расписном паланкине носить хоть всем оставшимся миром… Словно он наш истинный император! Тао с таких слов поперхнулся вином. Ну да… Не скажет же он этому простому, как оглобля, человеку, что избранник князя Хэйя и есть настоящий император Лонгвей, который привязан к своему дворцовому комплексу до конца собственной жизни. Удивляло еще и то, что трактирщик выложил ему все в открытую: то ли сказывалась магическая сила Змия, которой Тао был просто пропитан насквозь за все эти годы, то ли Шан совсем отчаялся, но ведь даже ему есть что терять… Скажем, ту же жену и дочерей. Все это выглядело странно и подозрительно. — Ты на меня, пацан, не смотри, я не настолько пьян, что развязал болтливый язык перед первым встречным. Твой орнамент на суме… Ты же целитель из знатного рода, возможно, молодой и еще ученик. Но если сунешься с ней в город, обратно уже точно живым не выйдешь. А если кому попытаешься донести про меня, то первым и попадешь в казематы. Тут у нас с доносчиками не канителятся, особенно в последнее время всех укорачивают на голову: нет человека — нет проблем. Да я и не особо жалуюсь. Ставлю силки на зверей, мяса хватает, шкуры, опять же, выделываю, из лозы, что не боится засухи и заполонила все мои в прошлом пахотные земли, плету добротную мебель. Жена дома с дочерями из глины кухонную утварь лепит, обжигает да расписывает. Вот тут без воды и дров никак, но пока еще небольшой ручеек есть, не совсем пересох. Да бревен полно по берегам высохшей реки. Некому на них права предъявлять. Я один тут на всю округу остался. То, как Тао тяжело сглотнул, поминая Бэйя самыми отборными острыми словами, наверно, услышали даже небеса вместе со Змием. Кстати, о последнем, неужели он пока еще не попытался проверить, где разгуливает его младший блудень-муж? Или все же Бэй что-то придумал и оттянул на себя все драгоценное внимание хитрого дракона? — Так зачем ты пришел в этот забытый богами край? Только правду, раз я тебе рассказал свою, иначе помогать не буду. А вот это было достойно. Шан показал особый знак служителей целителям руками, при котором лгать нельзя. Это работало как магия на низшем уровне. Скажешь неправду и после всю оставшуюся жизнь будешь разгребать мелкие неприятности, что, разрастаясь во все стороны, после огромным цунами погребут под себя несчастного лгуна. — Мне нужно все, что вы знаете о княжне Мэйли. Шан, сокрушенно покачав головой, громко выдохнул, и Тао понял, что, задав этот вопрос, он попросту задержал дыхание, дожидаясь его ответа. — Она мертва. Ты знаешь, как происходит замена княжеских линий? — Было дело… — Говорить о резне собственной не очень хотелось, но Тао, тяжело вздохнув, как неправильное зеркало отразил священный знак — правильный ответ на тот, что ему показал хозяин таверны. Он отличался от прошлого, но в то же время отдаленно походил. — Так вот, когда теневая линия начала набирать власть и прижимать основную, они потребовали как откуп женитьбу на одной из дочерей солнечного клана. В семье Мэйли тогда не осталось старших мужей. Ее отец исчез странным образом вслед за умершими от неизвестной заразы старцами, будто бы отправился за какими-то особыми травами и до сих пор путешествует по миру. Мать она потеряла давно, в детстве, да и женщины у нас практически не имеют голоса, вернее, их голос ничто по сравнению с мужским. И судьбу Мэйли решил настоящий глава южного княжества, подгадал, когда Хэй в очередной раз зависнет в столице империи, и… — замолчал Шан. — И?.. — подтолкнул его дальше Тао, ему нужна вся информация, какая есть, чтобы найти того, за кем его и отправили сюда, судя по всему, в самое пекло кипящих интриг. — Он, конечно, тут же отправился обратно, но, когда прибыл, своего отца остановить не успел. Скоротечная свадьба уже завершилась, и разорвать этот союз могла только смерть одного из супругов. К этому моменту у княжны уже был сын, и она этого не скрывала. Женщинам-ценительницам разрешены послабления, они могут иметь детей и до брака от неизвестных мужей с одобрения старейшин. И раз ребенок был сохранен в ее чреве, значит, он очень важен для ее клана. — Вы видели первенца Мэйли? — А вот это было уже интересно, не зря он учил науку старика Ву, теперь поиски таверны с нужным знаком полностью оправдывало стратегию Тао. — Да, он часто играл с моими дочерями. Княжна Мэйли оставляла обычно его и второго рожденного сына в браке с моей женой, пока сама обходила округу и всех страждущих. — Шан снова приложился к вину, и хотя оно его не сильно пьянило, но приносило изрядную грусть и тоску. — И как он выглядел? — Ха! Парень, у тебя же есть монеты центрального княжества? Да ладно тебе, наверняка есть. Тао, тяжело вздохнув, залез за пазуху и вынул одну, стараясь не звякнуть в развязанном кошеле другими. А когда протянул Шану, тот только отмахнулся. — Ты и так заплатил, по нынешним меркам даже больше, чем надо. Она нужна не мне, а тебе. Переверни и посмотри на профиль нового императора, — и, когда Тао это сделал, пояснил: — Вот тебе и портрет первого сына Мэйли, ошибиться невозможно. Слухи от подобного сходства давно по южному княжеству летают, как мальчик подрастать стал. Особенно знать старалась, некоторые даже вспомнили, как выглядел принц Лонгвей в юности, кто бывал в столице империи на различных празднествах и покупал выпускаемые гравюры сыновей почившего императора. Говорят, вообще один в один. Я видел портрет, не отрицаю, в чем-то сходство есть, но насколько оно сильно, затрудняюсь ответить. Тао резко побледнел ликом, не произнося ни слова. Он словно проглотил язык, вспоминая последний разговор с Бэйем и все слухи, что сам смог собрать на границе. Что там говорил этот ушлый держатель плети Хэй? Что Бэй влюбится в незаконнорожденного сына Лонгвейя бесповоротно и с первого взгляда? Как же в этот момент он был на всех зол, и в том числе на своего старшего брата тоже. *** Наутро Тао, наряженный в одежду цвета песка с красными и белыми тонкими узорами, выданную трактирщиком, переложив аккуратно вещи в иную суму без опознавательных знаков, слушал последние указания. Дочерей трактирщик отослал к их матери, таким образом шуршащие юбки навязчивых красоток никому не мешали. Младший князь хотел заплатить за выданную ему одежду дополнительно, но Шан наотрез отказался. Только попросил небольшую часть денег для того, чтобы подкупить кочевников, дабы те приняли Тао на время в собственные ряды, и он присоединился к сопровождающим продовольственный караван, отправленный во главе с военными. Через степи и местами вклинившуюся в них широкими дюнами наступающую пустыню проводниками всегда работали кочевые южные кланы, жившие тут изначально. Их не любили и не жаловали, но с ними также никто не воевал, не спорил и старался вообще никоим образом не конфликтовать даже по мелочам. У этих людей словно в жилах тек сам дух пустынь, они владели особой магией, отпугивающей суховеи, песчаные бури, отводили сильную жару и прочие напасти. Здесь, на самом краю империи, печать императора практически не чувствовалась, и в силу вступали иные древние божества. Поэтому, если военные не нанимали с десятка два кочевников в сопровождение драгоценного груза, огромный караван мог вообще раствориться в пустыне, словно его и не существовало. — Ты уверен, что хочешь побывать на форпосте у границы? Это только неподтвержденные слухи, что старшего сына Мэйли… Сяолуна отправили туда учиться военному делу. Они могут его прятать и в городе, скажем, во дворце южных князей, заточив там в холодном крыле отчуждения, или даже скрывать в пещерах рядом с новым проложенным проходом. После смерти Мэйли ее муж, князь Яозу, полностью принял правление кланом — как я и говорил, основная линия заменилась второстепенной. Так что отчим, совершенно не смыслящий в целительстве, сейчас распоряжается не только всеми выжившими лекарями в нашей округе, но и жизнью Сяолуна в полной мере. Но дальнейшее разглагольствование им оборвали: на постоялый двор зашел худощавый кочевник, ведя под уздцы двух небольших, жилистых лошадей светлой масти. Тао такие кони очень нравились, да и его Девочка, судя по всему, как раз носила именно эту кровь выносливых, верных копытных. — За тобой прибыли, ученик наставника Ву из клана Белого Ворона, — сказав это еле слышно, Шан ритуально поклонился Тао, и тот ответил ему тем же, а после радушный хозяин таверны добавил куда громче: — Мой дом — твой дом. Приноси добрые вести и радуй тех, кто всегда будет на вашей стороне. Он кивнул издалека кочевнику, одетому точно в такие же одежды, что и Тао, только еще и с закрытым снизу лицом вытянутыми отворотами глубокого капюшона. — Лик придется закрыть, наш народ его не показывает чужим. — Мужчина, что подвел лошадь к Тао, оглядел его с ног до головы и остался довольным. — Здесь твоя поклажа на время путешествия. Одеяло и шерстяная накидка, ночью в пустыне и тем более в горной части, куда мы и отправляемся, очень холодно. Жаль, ты не знаешь нашего языка, так что будешь по легенде глухонемым. Но тут уже возмутился Тао. Хотя он не был столь прилежным учеником, как Бэй, но, в отличие от своего брата, именно языки ему удавалось познавать быстрее и лучше всего. — Я знаю азы вашей речи. — Вот как? — усмехнулись пытливыми глазами так, что на коже вокруг них появились глубокие лучики морщин, а после спешились на текущий и плавный, словно поющий песок пустынь, говор. Тао, улыбнувшись, согласно кивнул, хотя понял лишь только одну четвертую часть, а после заметил собеседнику на его языке, но видя, как тот сморщился под закрывающем лик плотным полотном, извинился. — Немой самое то для тебя, но раз понимаешь нас, хорошо. Не надо придумывать особые тебе знаки для общения и разыгрывать из себя глухого. — Знаки глухих я тоже знаю… — начал было Тао, чем рассмешил собеседника. — Скажи, Шан, где ты их только находишь? Но Шан, приблизившись к говорившим, просто показал опять тот самый знак, что до этого демонстрировал Тао. И кочевник ответил ему тем же, правда опять чуть другим. Подобным знаком обменивались те, кто целителями не был, но всегда были преданы им. — Это ученик великого Ву из северных земель, — представил Шан помпезно Тао. — Неужели Белого Ворона? — удивился кочевник, а после, низко поклонившись Тао, тихо проговорил: — Как поживает великий наставник Ву? Все так же силен в окружении своих говорящих птиц? — Учитель энергичен и порой даже не в меру. — Пришлось так же вновь воспроизвести жест целителя, отчего кочевник поклонился еще ниже. — Я Шуи. Мы вернем деньги, взятые у вас, после кампании. Их потратили для вашей провизии на будущее путешествие. Мой клан — ваш клан, отныне, пока вы путешествуете со мной, вы полностью под нашей защитой. — Перед Тао опустили ткань, скрывающую низ лица, тем самым выказывая ему полное доверие как своему. Выраженные скулы и упрямые губы, перед северным князем стоял человек без возраста. Этому кочевнику могло быть и тридцать, и пятьдесят, а может, куда больше, коль он так хорошо знал их приемного отца монаха Ву. Тао не менее низко ответно совершил поклон и со всеми почестями, как уважаемому старшему родственнику: — Вы можете их не возвращать, я не стеснен в средствах. Но я принимаю ваше радушие и помощь. Что ж, теперь Тао закрыл низ лица, как ему показал его новый знакомый Шуи, и, лихо запрыгнув на лошадь, пристроился за проводником. Шан им махал вслед и кричал, чтобы возвращались живыми и невредимыми. «Все же нравы юга сильно отличались от центрального и северного княжества, — подумал про себя напоследок Тао. — И простые люди могли позволить подобные вольности, как, например, в открытую показывать свою тесную связь с кочевниками».