Змий: Посмотреть правде в глаза

Тао проснулся последним в гордом одиночестве; судя по солнцу, что безжалостно светило через прозрачные стены, перекрытия и крышу замка, время уже катилось ближе к позднему завтраку. Вот почему он любит их небольшой деревянный, ставший милый сердцу дом, там крыша как крыша, совершенно непрозрачная для святых небес. В гостевых же покоях царила странная для этого места тишина, даже вездесущих драконьих служек не наблюдалось. Это был еще один пункт, почему Тао нравилось жить именно там, где сейчас забаррикадировался дракон, — в главное логово зверя обычно народ ящеров изначально не совался. Тао сладостно потянулся — давно он не спал на мягком ложе, — а после решил заглянуть в купальни, так как тело потребовало утренней разрядки. Можно, конечно, было с этим справиться здесь, но Тао чувствовал себя в этих открытых богатых комнатах словно не в своей тарелке. Также существовал вариант найти Бэйя, ну или надавить на жалость дракона. Но первый наверняка был занят Сяолуном, коль этого громкого пострела не оказалось слышно в данном крыле, а на Змия Тао все еще злился. За что он так поступил с ними? И выкинул как нерадивых котят своих мужей из их же уютного дома! Вот же ж, чешуйчатая небесная тварь. Так что, взвесив по-быстрому все, Тао решил потребности собственного похотливого тела решить самым простым проверенным способом и без ненужных трепыханий. Попросту по-обыденному отдрочив самому себе без свидетелей. Он накинул небрежно верхнее длинное одеяние и, наспех завязав пояс, повернул в переходы, ведущие в сторону купален. Первый поворот, второй, на третьем его властно вжали в прозрачность внешней стены, навалившись сзади гибким сильным телом. — Змий… — простонал Тао на приставания настырных рук старшего мужа, что, задрав подол верхнего платья, приспустили ему оперативно штаны, обнажая лишь ягодицы. — М-м-м, я голоден… — подтвердили догадку. Тао, оглянувшись, невольно задрожал от увиденного. Совершенно обнаженный дракон находился в промежуточной форме, при этом демонстративно облизывал себе пальцы левой руки. Неужели его возьмут, как и Бэйя, сразу двумя членами? Да он же без подготовки сдохнет с такого! — Глупый. — Дракон перетек в человеческий облик, спешно нанося слюну себе на единственное древко возбужденного члена, а после полез пальцами в Тао, готовя на скорую руку под себя. — Не надо твоей слюны… Могу и так, а с нее я словно дурной… — Тао расставил ноги сильнее, прогибаясь и упираясь вспотевшими ладонями в прозрачную твердь. Там, снаружи, проплывали облака и даже изредка пролетали птицы. «Интересно, нас видно снаружи?» «Нет, но, если ты пожелаешь, я исполню любой твой каприз», — ответили на поставленный в мыслях вопрос. — Не-е-ет, только не это… — Тао, охая, принимает в себя Змиев член до упора, выгибаясь к нему навстречу, получает долгий, мучительный поцелуй, полный благодарности. Дракон, как всегда, жаден, но сегодня он почему-то еще и торопится. Пошлые звуки, незамысловатые поступательные движения, древние, как сам мир, и не изменяющиеся с его изначального отсчета. Их быстро накрывает общей волной похоти, дракон рычит на ментальном уровне и, чувствуя, как Тао пачкает липким семенем себе спереди штаны, изливается сам. Дрожание Змия, его крепкие объятия, Тао, в них замирая, ощущает блаженство запевшего тела, получившего разрядку, помноженное чувством полной защищенности. Мгновения растянулись, и… Змий вдруг исчез, задранные фалды верхней одежды с тихим шелестом заструились вниз, закрывая постыдно выставленные напоказ, испачканные небесным жемчугом услужливо разведенные драконом ягодицы. Тао недоуменно охает, как в его закуток вбегает не к месту радостный Сяолун и за ним крайне обеспокоенный Бэй. — Оружейная совершенно в противоположной стороне! — пытается северный генерал остановить неуемного южного княжича, но тот только отмахивается, словно вчера его дракон и вовсе не пугал боевым оскалом и грозным рыком. — Ты чувствуешь? У вас в замке сплошные сквозняки! Тао, еле стоя на ногах, прижимается полыхающим ликом в прохладность прозрачного камня. Стыдоба… Нет сил даже обернуться. — Братишка, тебе плохо? — наконец замечает его Сяолун. — Какой тут странный запах… — Нет, Тао… просто… — Бэй поспешно вклинивается между Тао и Сяолуном, и мало ли что последнему взбредет в голову, вдруг и тут начнет задирать верхние одежды, как змеиным служкам, с него станется. — Я иду в купальни… Хочу размяться перед обедом… Поплавать, — еле выговаривает Тао, он не может отлипнуть от стены, но широкая спина Бэйя надежно закрывает его от заинтересованных глаз въедливого гостя. — Вот и хорошо, ты же, Сяолун, хотел пострелять? — напоминает юному княжичу генерал Бэй и буквально за руку утаскивает сопротивляющегося пацана в переплетения коридоров. «Демоны тебя побери! Это было опасно, Змий…» — ворчит мысленно Тао, но дракон умудренно молчит, получив свое, да и связывать ментально братьев друг с другом точно не собирается. Теплые воды расслабили, слуги принесли чистые одежды, и настроение Тао опять поднялось, он, правда, все еще прокручивал в восстановленной памяти тяжелые картины. Но теперь, получив необходимые знания, словно начал успокаиваться. Да, случившегося уже не исправить, да, что произошло — то произошло. И то, что у них с Бэйем разные отцы… Вернее, не так, они появились от семени разных мужчин у одной матери. Юншэн же, как правильно настоял Бэй, так и остается отцом Тао. Именно он его воспитывал, учил, любил. Да, по-своему, но все же несмотря на то, что его второй ребенок совершенно не оправдал надежд клана. Еще, конечно, коробило то, что Тао осознанно сам выбрал путь целителя, как и этот демон Дуий, но, опять же, его учитель старик Ву — приемный отец, давший им с Бэйем второй шанс на жизнь. Вроде все выстраивалось вполне ровно и логично, и Тао стал понемногу отходить. Тем более последняя выходка Змия сексуального плана сильно оттягивала на себя всю накопленную злость. «Неужели он это сделал специально? — только подумал Тао, как услышал тихий смешок дракона. — Да быть того не может! Вот же ж, Змий!» Но, кроме легкого смешка, ничего более от дракона не просочилось. Тао, приведя в порядок и мысли, и тело, решил завернуть в тренировочное крыло. Стало интересно, смог ли Бэй занять Сяолуна? Или тот вновь ринулся бесконтрольно гулять по замку? Но Бэй и Сяолун действительно стоят напротив соломенных мишеней, более того, то, чем они заняты, явно приходится не по вкусу насторожившемуся Тао. Уж больно прославленный генерал Бэй сильно опекает этого нерадивого мальчишку, поправляет его кривую стойку, дает четкие советы и даже для примера стреляет сам. Стрела, коротко запев, идеально прошивает центр соломенной мишени, зарываясь в него чуть ли не до основания хвоста, а ведь Тао уже и подзабыл, как учил его брат стрельбе из лука у старика Бэйя. Конечно, азам стрельбы его учил еще отец Юншэн на детском легком луке, но тогда метать ножи у Тао выходило куда легче. Теперь же стреляет Сяолун, ха, его стрела даже не долетает до мишени, чиркает по полу. Это радует Тао, пока он не замечает поверхностным взглядом хват руки южного княжича на луке. Хотя… Может, показалось? Тао смаргивает и, приглядываясь, замечает, что нет, он все же ошибся. Да и Бэй, почувствовав его, поворачивается к замершему младшему брату, отвлекая от Сяолуна. — Оу, Тао, ты уже здесь! Может, поучишь Сяолуна? Ты стреляешь из лука куда чаще меня, да и объяснять я совершенно не умею. И это тоже правда. В свое время Тао так ухватился за эти редкие занятия с Бэйем, что в конце концов превзошел своего учителя. Старший брат действительно как учитель несносен, ему проще показать на себе, как надо, а не объяснять словами. От этого его учеба всегда казалась скорее бахвальством над Тао. Мол, вот смотри как надо, коль такой неуч. Во всяком случае, младший брат долго думал, что старший своим личным убойным примером делает это специально, пока не подрос и не понял, что Бэй просто такой, какой есть, и по-иному не умеет. — Я же предупрежу слуг, чтобы накрыли стол, пора уже и перекусить, — даже повод нашел весьма слабый, а может… Тао о мысли, что Бэй тоже не против уединиться со Змием после того, как увидел его там в таком состоянии, раскраснелся ликом. Думы о том, что дракон имеет старшего сразу двумя членами в промежуточной форме, не давали ему покоя, он хотел это увидеть, желал, но при наличии помехи, что недовольно сейчас сверлила миндалевидным золотом глаз подошедшего Тао, возможности рушились на глазах. — Дядюшка — очень хороший учитель, так все замечательно объясняет и показывает. — Меж тем Сяолун совершенно не хотел оставаться с Тао один на один, хватая цепкими пальцами рукав собирающегося уйти Бэйя. «А вот так завираться не стоит», — усмехается про себя Тао, но, видя, как Бэй розовеет скулами от столь открытой лести ребенка, замирает… Уже крепко ругаясь про себя. И то, как рука брата касается непокрытой головы Сяолуна, и вовсе злит. Но вот пострел, кажется, наоборот, остается доволен, он отпускает рукав и, когда Бэй удаляется с заверениями скоро вернуться обратно к ним, хитро прошивает взглядом злющего Тао. — Смотрю… Ночное происшествие уже забыто, — кусает словами и выражением презрения его Тао, сам не понимая, что сейчас из-за слепой ревности выглядит куда смешнее мальчишки. Впрочем, платье на Сяолуне до сих пор не его, а аляповатое и разноцветное змеиного народа, причем еще настолько яркое, что обычно на ящерах, прислуживающих дракону, он таких никогда не видел. Словно служки специально нашли для гостья самое выделяющееся с явной издевкой за приставания к их чувствительным хвостам. — Если бы ваш дракон хотел, он бы меня сожрал сразу, — выдает умудренно не по годам Сяолун. — Я и сам виноват, что полез куда не просят. Но в целом мне нравится тут: кормят вкусно, есть большая библиотека, шикарная оружейная, даже удобная комната для того, чтобы практиковаться в зельях и ядах. Да еще и шикарная спальня с купальнями. Слуги смешные, но добрые, правда по-своему… — нежно оглаживая руками пестрое платье. — Чем не замечательное место, чтобы вырасти и возмужать? Тао от такого нахальства аж зубами щелкнул, не, вот же ж хваткий малец, так все быстро ухватил и приспособился. — А главное, меня тут точно не найдут… И не убьют, — закончил Сяолун еле слышно, и к Тао приходит запоздало осознание, что перед ним хоть и рано повзрослевший, но пока еще слабый ребенок. — Решил отсидеться под личной охраной дракона на небесах? — Но Тао продолжает его кусать, сам того не желая: ему не нравится, как Сяолун липнет к его Бэйю, как быстро находит положительные моменты в своей непростой, перевернувшейся с ног на голову жизни. — Ревнуешь своего брата ко мне? Понимаю. — Сяолун перехватывает лук как надо и практически без подготовки, не глядя, легко выпускает стрелу. Та поет коротко, славно, впиваясь рядом с той, что намертво застряла в центре мишени. Значит, Тао не показалось и он все же уловил хитрое движение сорванца, когда тот захотел скрыть свое умение. — Моя покойная мать была прекрасным лучником. Конечно, я мал и у меня нет той пробивной силы, что была у нее или есть у твоего брата, — указывают на стрелу, которая еле погрузилась в мишень. — Но когда я вырасту и наберусь мощи, то буду стрелять не хуже. Ну а по меткости я не уступлю никому. Даже тебе, недоделанный небожитель с крыльями. Вот тут Тао даже покоробило, он только открыл рот, чтобы ответно размазать словесной баталией нахала, но слишком быстро вернувшийся Бэй оповестил, что все готово и еда подана. Перед тем как повернуться и просветлеть ликом к «дядюшке», Сяолун хмуро впечатал лук в подрагивающие руки «братишки». — Как вовремя, а то я уже проголодался! — заластился он перед Бэйем, но цепляться за рукав в этот раз не стал, видно почувствовал затылком убийственный взгляд Тао, просто заспешил вперед, оставляя обоих братьев наедине позади себя. — Будь осторожен, он обманывает тебя, — мрачно высказался Тао вслух. — Ты о том, что он прекрасно стреляет из лука? Я еще пока не ослеп и могу различить даже то, что от меня пытаются неумело скрыть, — понятливо усмехнулся Бэй. Братья переглянулись, но усиливающийся вдалеке шум говорил им о том, что мальца не стоило оставлять одного даже на короткий миг. Было слышно, как с шипением служки вновь разбегаются от расшалившегося южного княжича, видно задирать им подолы и хватать за извивающиеся хвосты для Сяолуна оказалось веселой забавой. *** День, второй… Лунная неделя… К концу четвертой не вытерпел сам дракон. Сяолун вжился в небесный замок, как рыба в проточную воду, правда теперь дивные огромные ворота, что отделяли внутреннее пространство Змия от всех остальных, он не трогал. Но служек гонял каждый день, за что они ему не отдавали его старую одежду, а одевали во все более и более аляповатую свою, ставшую по сочетанию цветов совсем вырви глаз. К Бэйю он приставал со стрельбой из лука и фехтованием, последнее в силу стараний самого Сяолуна и тому, как он пытался показать себя неумехой, могло вообще перейти в малую катастрофу. Так как по-серьезному фехтовать с Бэйем даже Тао не осмелился бы, тем более притворяться, что впервые держит в руках небольшую саблю. Сяолун хватал любые свитки в библиотеке, даже те драконьи, что оставались для всех под великим запретом, но в силу незнания самого языка раскидывал их по полу, словно избалованный мальчишка. Впрочем, он им и являлся, пока была жива его мать. Зато Бэй тем самым выяснил, что даже служки не могут коснуться некоторых священных документов, но ночью они неизменно раскладывались обратно на свои места, и разбирал этот беспорядок, естественно, сам Змий. Также Сяолун отвоевал у Тао часть его личного пространства и из собственных ингредиентов, а частично и тех, что нашел у младшего северного брата, забабахал какое-то свое не то зелье, не то ядовитое варево. Но жутко едкое, с невыносимым амбре, провоняв им все крыло. Однако самой последней каплей, особенно для братьев, оказалась невозможность уединиться для интимных встреч. Дракон поступал хитро, он просто зажимал то одного, то другого и брал свое. Быстро, нагло, под эгидой, что ему необходима магическая сила, дабы не завалиться в очередную многовековую спячку. То Тао, пока он сторожил Сяолуна, чувствовал, как похоть переполняет Бэйя и как дракон кончает с рыком на все ментальное пространство, то наоборот. Сяолун вообще не воспринимал подобные волны страсти и перемещение самого невидимого дракона даже у себя под носом. Ему казалось, что в небесном дворце слишком много мощных сквозняков, которые иногда такие сильные, что валят его с ног или безжалостно распластывают о стену. И вот, когда троица после очередного неугомонного утра устроилась в гостевом крыле за богатым столом, дракон пришел к ним сам в образе вечно молодого юноши. Сяолун при виде прекрасного небожителя замер мраморной статуей, все же красота человеческого облика дракона поражала любого, пока разноцветные глаза Змия не прошили его насквозь с нескрываемой ненавистью. Отчего малец даже немного скукожился, хотя до последнего откушивал в свое удовольствие, успевая при этом приставать к юрким ящеро-людям, что всегда усердно прислуживали им. Змий уселся во главе стола на стул с высокой витой спинкой, что до этого всегда пустовал, даже Сяолун никогда на него не прицеливался — как чувствовал шкурой, что не стоит переходить некоторые границы. Зато как обрадовались слуги, это было видно — то, как они, мурлыча, толпятся рядом со Змием, стараясь ему угодить. Но, кроме вина, что дракон жестом приказал налить себе в хрустальный кубок, он ни к чему другому не притронулся. Тао с Бэйем и сами замерли. Как бы они ни старались уговорить за это время Сяолуна покинуть небесный замок, он отказывался, силком же вывести из него девственного гостя с драконьей кровью не было возможности. Да и Змий сразу предупредил, что по своду изначальных правил нельзя. Если бы Сяолун не являлся его далеким потомком, если бы не был невинным ребенком и прочее, и прочее. Однако магия самого замка воспринимала его ребенком дракона и не ограничивала ни в шалостях, ни в передвижении по всей территории. — Что ж… — После того, как Змий пригубил вино, он заговорил первым. — Как думаешь действовать дальше, южный князь Сяолун из рода великих целителей, рожденный прославленной княгиней Мэйли? В чем заключаются твои помыслы и тайные желания? Сяолун громко сглотнул — а вот и сам хозяин замка, что вышел-таки с ним на личный разговор: — А я ждал, когда ты все же поговоришь со мной, о, великий дракон. Или так и будешь не воспринимать меня всерьез и избегать? — Сяолун сделал паузу, а после, невольно сжав кулаки, продолжил: — Вырасти, и как можно быстрее. Будучи ребенком, я не смогу ни защитить младшего брата, ни противостоять своим родичам из южных земель. Да я даже не могу сейчас отомстить за смерть матери, а я ведь собственными глазами видел, как в нее вошли отравленные иглы! — Змий — я предпочитаю, чтобы меня называли именно так. Твой план неплох, — усмехнулся он юности и открытости Сяолуна. — Однако место для его реализации выбрано неправильно. — Чем же? — Похоже, Сяолун, когда волновался перед смертельной опасностью, начинал, наоборот, нападать, повышая голос, а не тушеваться, это напоминало Бэйю молодого Лонгвейя, впрочем, как и мелкого Тао. — Здесь есть все, что мне нужно. Учителя, знания, защита, еда и крыша над головой. Вывалив все это в лицо дракону, Сяолун даже покраснел от осознания того, на кого попробовал поднять голос. — Это все так, молодой княжич. — Но Змия это нисколько не трогало, в замке завелась помеха, от которой, кроме него самого, никто уютного логова не избавит. — Однако небеса не то место, где неразумные дети смертных могут вырасти. Нет, твоя малолетняя природа, конечно, возьмет свое, ну… Может, через пару веков ты и достигнешь того, чего так жаждешь. Вот только к тому времени не то что твой брат, а его отдаленные потомки в нескольких поколениях, если, конечно, таковы появятся, — распрощаются с земным светом. Но можешь не верить моим словам и оставаться на небесах, продолжая и дальше тратить свое время впустую. Ведь так весело вертеть хвосты моим слугам, лезть куда не просят, провонять непонятно какой едкой гадостью весь замок, раскидывать свитки, словно невоспитанное дитя, и баловаться на горячих источниках, залезая не помытым в большую купальню. У Сяолуна от перечисления всех грехов даже рот открылся, а стыд от того, как едко указал на его проказы дракон, алым залил напряженное лицо. Правда, он практически тут же сомкнул челюсти, уточняя для себя у Змия: — То есть пока я тут — я так и останусь ребенком? — Да. Юный княжич искоса глянул на замершего Бэйя, а после на Тао, но у тех лица оказались нечитаемыми, они и сами о подобном не догадывались. С другой стороны, стало понятно, почему жены Змия, будучи тяжелыми от дракона, бежали с небес. Им нужны были дети, а судя по всему, беременность у смертных дев тут тоже могла растянуться на неопределенное время или имела свои не совсем приятные особенности. — Хорошо, — нахмурился Сяолун. Было заметно, как он пытается найти выход из сложной ситуации, но в силу своей неопытности и юности ничего не может даже предположить, пока с ним не заговорил уже Бэй. — Мы отведем тебя, как и планировали изначально, к нашему приемному отцу в горный монастырь. Однако по непредвиденным обстоятельствам ты оказался тут, на небесах. — Бэй сурово глянул в сторону тех самых «обстоятельств», но, так как Тао даже головы не поднял, а скорее вжал ее в плечи, со вздохом продолжил: — В священных горах ты будешь под защитой местного божества Белого Ворона, мы и сами выросли там с Тао, когда весь мир, казалось, ополчился против нас. Так что тебе ничего там не будет угрожать, и ты сможешь возмужать в спокойном защищенном месте от людей, а также провести эти года с лучшей пользой. Ведь старик Ву даже среди знахарей юга известен как великий целитель. Кажется, для Сяолуна расписали самый удобный во всех мелочах вариант, однако пострел не собирался на него соглашаться так сразу. Он даже руки на груди сложил этаким кренделем, сделав суровым лик, словно всерьез задумался: «А в чем тут подвох?» — Мы предлагаем тебе проверенный на себе путь, — вновь попытался убедить его Бэй, правда, чуть позже язвительно добавил, чтобы малец не думал водить за нос старика Ву: — Только вот врать нашему отцу не советую: он обладает весьма скверным характером, злопамятностью и изобретательностью на заковыристые пакости. От этих слов даже Тао встряхнулся, вспоминая, как их растил старик Ву. И хотя суровым воспитателем он никогда не был, но всегда достигал своего задуманного, хотели они с Бэйем или нет. Пока наконец те не поняли, что лучше всегда слушаться старика, соглашаться с ним и тем самым обходиться малой кровью. — Ладно, — наконец-то согласился после долгого молчания Сяолун, однако тут же добавил: — Но только после того, как я лично встречусь в столице со своим дядюшкой Хэйем. — Это невозможно… — не задумываясь выпалил Тао, отчего Бэй его наградил еще одним тяжелым взглядом: «Меньше болтай». — Невозможно небожителям? Да в жизни не поверю! Или, думаете, я не понимаю, что, находясь в небесном замке, словно торчу раздражающей рыбной костью у вас в глотке? Чего невозможного в том, чтобы отправиться в столицу и повидаться с моим единственным родственником, которому я могу рассказать о смерти собственной матери?! — Сяолун не говорил — он кричал, выплескивая на них боль, отчаяние и решимость. — И нет, я это должен сделать сам, а не передавать письмом или рассказом через чужие уста. Я обязан видеть бесстыжие глаза дядюшки Хэйя, что не уберег мою мать, не помешал тому, что нас с братом Киу разлучили, и бросил меня в заточении на границе в форте среди военных. Сяолуна затрясло, непрошеные едкие слезы брызнули из глаз, но он, размазывая их кулаками, упорно продолжил гнуть свою линию: — Кто меня будет искать в центральной столице? Или, думаете, южные князья решатся на подобное у ног самого императора и оккупируют ради никчемного меня его землю? Бэй нервно переглянулся с Тао, а после братья уставились в задумчивый взор Змия: «Не думаю, что вы должны говорить, кто его отец, во всяком случае пока не спустите Сяолуна с небес», — заметил ледяным дыханием мысленно им Змий, а после вообще пропал, как растворился, так как для него все уже было решено. Сяолун покинет небесный замок, раз решился на такое, ну а как выполнить требование упертого южного княжича, это уже не его головная боль. — Я отведу тебя к князю Хэйю, если ты дашь мне слово вести себя разумно, слушаться любого моего слова и не попытаешься его убить каким-нибудь зловредным вонючим ядом, — намекая на ту мерзость, что Сяолун развел в химической комнате Тао. На что мальчишка, вытерев окончательно слезы, даже усмехнулся надменному, ничего не понимающему взрослому: — Вообще-то, это верное средство по выкуриванию из нор ядовитых змей. Бэй только схватился за голову, рыча уже от всей неприкрытой злости: — Дракон тебе не змея! А я-то думал, почему служки так старательно стали избегать провонявшего крыла. На что Сяолун только расплылся в едкой улыбке на заплаканном лице. Что бы ни кричали мужья небесного зверя, как бы ни злились, но все же древнее средство подействовало, и дракон сам вышел на разговор с ним.