The Lily and the Crown/ Лилия и корона

В ту ночь Энди, наконец, поднялась с земли и начала убирать беспорядок, который она устроила, стараясь избегать разбитого стекла. Она работала всю ночь напролет. На следующий день она тщательно проверила все саженцы. Все до единого. Каждый листок. И после этого, как ни странно, она потеряла счет дням. Она забывала умыться и поесть, потому что рядом не было никого, кто мог бы ей напомнить или заставить. Она спала там, где ложилась. И через несколько дней (кто знает, сколько?), когда она открыла глаза после сна, она не смогла встать. Она не могла пошевелиться. Может быть, ей стоит попробовать еще раз позже. Она снова закрыла глаза. Когда она открыла их вновь, все вокруг было ярко-белым, а рука болела. - Она проснулась, - произнес чей-то голос. Над ней склонилась женщина. Доктор, та, что была у смертного ложа ее отца. Энди подумала, не умерла ли и она тоже, но потом поняла, что в этом нет никакого смысла. Но что случилось? - Леди Андреа, - с явным облегчением произнесла доктор. - С возвращением. С возвращением? Энди попыталась что-то сказать, но у нее пересохло во рту. Она облизнула губы. Доктор махнула рукой, и медсестра поднесла к губам Энди чашку с водой. Энди отхлебнула. Вкус у питья был чудесный. - Вы были без сознания два дня, может быть, больше, - сказала доктор. - Новый начальник станции прибыл два дня назад и выразил желание видеть вас. Вы не отвечали на звонки по внутренней связи, и, в конце концов, мы забеспокоились и пришли проверить вас. Новый начальник станции. О, верно. Отец Энди был мертв, как и её Помощница. Энди открыла рот, попыталась что-то сказать, но изо рта вырвался только очень странный звук, низкий, животный стон. Доктор похлопала ее по руке. - Я знаю, что вы огорчены из-за кончины своего отца, - сказала она. - И вашей рабыни тоже, по крайней мере, я так слышала. Но запереться и умереть с голоду – это не правильно. Энди хотелось сказать, что она не собиралась этого делать, что просто никто не напомнил ей о еде. Но, возможно, это прозвучало бы глупо. - Мы поставили вам питательную капельницу, - продолжала доктор. - Когда вы достаточно поправитесь, можете вернуться в свое жилище, и вы понимаете, что мы будем проверять вас. - Энди кивнула. - Но пока вы останетесь здесь. Вам надо просто отдохнуть. - Доктор похлопала ее по руке снова. - Просто отдохнуть, вот и все. - Я убила своего жука, - сказала Энди. - Моего богомола. - Она закрыла глаза, гадая, сможет ли держать их закрытыми вечно. - Вот как? - Его звали Кранли. Он был и ее любимцем. - Мне очень жаль. Все в порядке. Отдохните, - снова сказала доктор, и ее голос был добрым. - Я убила их обоих. - Вы никого не убивали. - Теперь голос доктора звучал гораздо тверже, хотя и совсем не резко. - Пираты убили вашу рабыню. Не вы. Вы должны это понять. - Она несколько раз нажала на капельнице кнопку. - Я увеличила дозу успокоительного. А теперь – отдых. - Это ведь не усыпит меня, правда? - Спросила Энди, но тут же уснула, прежде чем доктор успела ответить.

________________

Энди провела неделю в больничной палате. На третий день она решила, что вполне может передвигаться самостоятельно, но за ней все равно присматривали. Все было в порядке. Две медсестры ухаживали за ней по очереди, а иногда и врач, так что она не чувствовала себя слишком подавленной множеством новых знакомых. И медсестры были очень милыми: заботливыми, сострадательными, и они никогда не принимали "нет" за ответ. Они заставляли ее говорить, даже если речь шла о всяких глупостях: о ее растениях (за которыми, как они уверяли, ухаживали), о том, что происходит на станции, о новой моде или музыке, о чем угодно. Много раз Энди просто тупо слушала их болтовню, потому что понятия не имела, что происходит, но это было лучше, чем мучительная, бесконечная тишина, которая окутывала ее по ночам. Ей нужно было успокоительное, чтобы уснуть. Ей нравились успокоительные. Ей даже нравилась эта болтовня. Ей нравилось все, что не давало ей думать. Но на пятый день Реллин, младшая медсестра, ворвалась в палату Энди, выглядя одновременно взволнованной и напуганной. - Вы слышали новости? - Спросила она, задыхаясь. Энди и вторая медсестра удивленно посмотрели на неё. - Реллин, я как раз проверяю артериальное давление ее светлости, - строго сказала Эйлен. - Ты же знаешь, что не стоит ее волновать. - Карел пал! - Не слушала ее медсестра. - Они сдались! Эйлен – старшая медсестра, села очень прямо, ее глаза испуганно расширились. Очевидно, она знала что-то, чего не знала Энди. - Сдались? - Спросила Энди. - Кому? - Флоту Миры, - прошептала медсестра. И махнула рукой Эйлен: - Да ладно, она все равно бы узнала довольно скоро. - Флоту Миры? - Переспросила Энди, думая о секторе Карел, где погибла Помощница, и это также была работа королевы пиратов, потому что никто другой не был настолько ужасен. В том секторе было три станции, и Кареллианская, куда хотела попасть Помощница, была самой большой. - Я не знала… Эйлен посмотрела на нее. - До нас теперь часто доходят слухи о пиратах, - сказала она. - Простите, что расстроили вас, ваша светлость. - Все три станции? - Прошептала Энди, прикидывая, сколько же там тысяч убитых. - Все три,- подтвердила Реллин. - Упокой их души, - тихо сказала Эйлен. - Нет, нет, - быстро сказала Реллин. - Они сдались Мире. Они даже не сопротивлялись. - Когда это ее останавливало? - Пробормотала Эйлен. - Они не просто сдались ей, - пояснила Реллин. - Они присоединились к ней. Наступило очень, очень долгое молчание. Затем Энди кратко подвела итог всей ситуации, сказав: - Что?

_____________________

Если Энди ожидала, что имперские силы быстро соберутся, чтобы защитить или вернуть станции в районе сектора Карела, она ошибалась. Во всяком случае, парламент, казалось, был полон решимости колебаться с принятием решения до конца времен. Император не делал никаких заявлений, хотя несколько его изображений попали в новостные ленты: в них он выглядел весьма встревоженным. В конце концов, через три дня после того, как флот Миры захватил все три кареллианские станции, Империя послала дипломатическое судно для встречи с королевой пиратов. Корабль исчез с радаров и каналов связи в течение часа после прибытия в сектор. Корабли Мира не уничтожили его. Экипаж мгновенно сдался и присоединился к королеве, словно только и ждал удобного случая. Возможно, так оно и было. Разрозненные донесения поступали на родную планету: сообщения о мощи флота Миры, о его, по-видимому, безграничных запасах топлива, богатства и огневой мощи, о фанатичной преданности экипажей. Ходили даже слухи, что Империя не спешит остановить ее, потому что просто не может. Теперь у королевы пиратов был целый имперский аванпост. Никто не мог предсказать, что она будет делать дальше, когда обустроится там. Никто и никогда раньше не делал ничего подобного. Империя затаила дыхание.

______________________

- Сообщение для вашей светлости, - сказал посыльный у дверей комнат Энди. Энди вернулась домой вчера, после недели в больнице, зная, что завтра утром Эйлен зайдет проведать ее и убедиться, что все в порядке. Энди уже могла сказать, что за ее садом в ее отсутствие ухаживали спустя рукава; одни только саженцы нуждались в тщательном уходе, или грозились погибнуть. Энди пыталась убедить себя, что ей не все равно. - Спасибо, - сказала она посыльному, взяла чип и вставила его в свой планшет. Из-за ситуации с пиратами частные передачи были теперь ограничены и только по защищенной связи. Кое-кто на станции стал политизировать по этому поводу, говоря, что это вторжение в частную жизнь, нарушение прав или что-то в этом роде, но Энди было все равно. От кого ей ждать вестей? Сообщение оказалось ответом из журнала «Ботаника сегодня». Всего две недели назад, когда рядом с ней была Помощница, Энди пришла бы в бешенство, прочитав такой ответ. Сегодня она лишь равнодушно пробежала глазами строки: "Не первая, кто выдвигает обвинения... если вы можете предоставить доказательства… будем рады получить дополнительную информацию... с нетерпением ждем вашего ответа." Им придется долго ждать. Энди бросила чип в мусоропровод и некоторое время молча сидела за кухонным столом.

__________________

Через месяц после ее "эпизода", как называли это медсестры, Реллин и Эйлен все еще регулярно заглядывали к Энди, чтобы поздороваться. Казалось, они по какой-то причине полюбили ее. Она полагала, что они ей тоже нравятся. Они обе были милыми. Хотя быть милыми с ней было уже не обязательно. Она больше не была дочерью начальника станции и ничего не могла для них сделать. Но они оставались с ней в ее жилище, чтобы проведать и просто поговорить. - Я, конечно, видела вашу рабыню только издали, - сказала как-то Эйлен, сидя с Энди за чашкой чая. - Вашу... Помощницу, вы её так звали? - Ей не нужно было имя, - сказала Энди, глядя в свою чашку и вспоминая, что Эйлен сидела сейчас на стуле Помощницы, на том самом стуле, сидя на котором Помощница спрашивала ее, почему она все время одна, или говорила ей о том, что хотела бы сделать с Энди в постели. - Я спросила ее имя. Она сказала, что его у нее нет. - Она казалась гордой, - покачала головой Эйлен. - Я поняла это, просто взглянув на нее. То, как она держалась. Нос вверх. Слишком хороша для всех, я уверена, что так она себя чувствовала. - Это неправда, - Энди не отрывала глаз от своего чая. - Она просто была несчастна. Она ненавидела это место. Вот и все. - Ну, я уверена, что теперь мы не узнаем почему. - Эйлен шмыгнула носом и добавила более мягко: - Но я сожалею о том, что с ней случилось. - Я... - Месяц спустя Энди все еще чувствовала, что умирает каждый раз, когда думала о лице Помощницы, о ее голосе. Она по-прежнему не спала большую часть ночи, по-прежнему видела кошмары, по-прежнему нуждалась в успокоительных каждые несколько дней, просто чтобы немного отдохнуть. Но она не хотела возвращаться в больницу. Поэтому она промолчала. - И все же, - добавила Эйлен, - сесть на это маленькое грузовое судно… мне показалось это странным. Интересно, зачем ей это понадобилось? И почему пираты напали на него, прежде чем отправиться на главную станцию аванпоста? - Она покачала головой. - И с тех пор они слишком активизировались. Мне это не нравится. Ужасное потрясение, что этот сектор переметнулся на их сторону. - Она нерешительно взглянула на Энди. - Ваш отец знал бы, что делать, а не то что этот новый начальник станции, - сказала она. Странно, но думать о смерти отца было не так больно, как о смерти Помощницы. Но все равно было больно. - Да, - сказала Энди. Эйлен была права. Отец Энди всегда был одним из лучших в своем деле, когда дело касалось борьбы с пиратами и обеспечения безопасности собственного народа. Энди никогда особо не интересовалась, но даже она кое-что слышала. И, по-видимому, новый начальник совсем не справлялся. - Но, слава богу, что эти проблемы не нам решать. - Добавила Эйлен. - Я бы не хотела оказаться на его месте. - Да, - повторила Энди, намеренно не глядя в сторону комнаты, в которой нет, и уже никогда не будет Помощницы.

__________________

В ту ночь Энди снова приснилась Помощница. Она часто видела такие сны: смутные, мимолетные, кошмарные, которые никогда не складывались в какую-то картину, за исключением того, что она каждый раз просыпалась в слезах. Но сегодня ей снилась Помощница в белом платье, идущая от нее к двери. - Вернись, - взмолилась Энди. - Пожалуйста, пожалуйста, вернись. - Помощница не обернулась и даже не пыталась сделать вид, что слышит Энди. Энди, которой так хотелось побежать за ней, остановить, не могла пошевелиться. - Они убьют тебя! - Закричала она. - Не садись на корабль! Разве ты меня не слышишь? Пожалуйста, вернись! Помощница продолжала идти. И перед глазами Энди дверной проем исчез, и она поняла, что Помощница выходит на свет: что-то такое яркое и ужасное, что Энди больно было смотреть. Но Помощница ни на секунду не остановилась, и Энди могла только беспомощно наблюдать, как она уверенно шагает к сердцу звезды, пока не скрылась в ослепляющем свете и пламени.

________________________

На следующий день Теллианский сектор, территориально примыкающий к Карелу, объявил о своей верности Мире. На него никто не нападал. Он не был в осаде. Он даже не находился под угрозой осады. И он с распростертыми объятиями приветствовал мирное прибытие флагмана Миры – "Коронованной лилии". Через несколько дней флаг Империи исчез, и на его месте расцвели цвета Миры. Четыре дня спустя Анкар, расположенный рядом с Теллом, объявил о своем решении не "сдаваться", а "объединиться с повстанцами против коррумпированной и упадочной Империи". Мира больше не мародерствовала и не грабила. Мира быстро, но методично прибирала к рукам окраинные станции и сектора Империи. Предлагая защиту, рабочие места и богатство. Предлагая сдаться. Деловой подход. Она больше не возглавляла шайку головорезов. Она возглавляла революцию.

______________________

- Но Империя не может просто так сидеть и ждать! - Воскликнула Энди. Она, Эйлен, Реллин и доктор Ишти сидели в столовой за чашками кофе. - Они должны защищать нас, они не могут просто позволить этой… этому монстру… - Защитить нас от чего? - Меланхолично спросила доктор. - Все три сектора либо сдались мирно, либо сами активно предложили свою верность. Они хотят, чтобы Мира была там. По какой-то причине. - Зачем она кому-то понадобилась? - В ужасе спросила Энди. - Разве не все знают, кто она? - По сравнению с Императором? - Усмехнулась Реллин. - Может быть, она не так уж и плоха. - Три женщины уставились на неё. Но медсестра демонстративно добавила: - Она хоть что-то делает. Заботится обо всем. А что делает Империя?! Кроме того, что обложила нас налогом на все что только можно? - Империя не убивает, - возразила Энди. Она не помнила, чтобы когда-либо вела подобные разговоры. - Империя не взрывает наши корабли и не убивает невинных людей. - Трое женщин удивленно посмотрели на нее. - Ну, я не говорила, что она хороший человек, - неловко сказала Реллин. - Я хочу, чтобы она умерла, - сказала Энди. Все еще немного посмотрели на девушку. - Хорошая новость в том, что когда-нибудь она это сделает, - мягко сказала доктор и потянулась, чтобы похлопать Энди по руке. - Это единственный неизбежный исход для всех нас, не так ли?

_______________________

Энди убивала мысль о деньгах. О деньгах, которые она перевела Помощнице. Нет, она не жалела о них, она не особенно нуждалась в деньгах, хотя теперь начинала понимать, как дорого обходится содержание её сада, и боялась, что скоро ей придется сократить расходы. Нет, ее бесило (а она никогда прежде не знала ярости) вот что: Она дала Помощнице много денег, прекрасно понимая, что женщина уходит и может никогда не вернуться. Она отдала их ей с разбитым, но полным любви сердцем, любви, о которой, как утверждала Помощница, Энди "ничего не знала". Она надеялась, что любимая женщина сможет начать новую жизнь, в прекрасном месте, где она будет по-настоящему счастливой и свободной. Теперь все эти деньги были в руках пиратов. Она пополнила казну убийц Помощницы. Помогла подпитать мятеж вместо того, чтобы дать Помощнице все, что та когда-либо хотела. Это было не просто несправедливо. Это было отвратительно, ужасно, нет, это было зло, вот единственное верное слово для этого. Каждый раз, когда Энди думала об этом, а это случалось довольно часто, ее горло сжималось, и ей хотелось кричать. Иногда, когда она оставалась одна ночью, она так и делала. Она хотела знать, как королева пиратов выглядит. Ей хотелось знать в лицо ту, кого она так ненавидит. Ненавидеть кого-то без лица было нетрудно, но это раздражало и не удовлетворяло. И примерно через неделю после того, как Телл объявил о своей преданности Мире, Энди почти получила желаемое. Впервые Мира появилась в голограммах и новостных лентах. Не её лицо, и всегда издалека: в черных доспехах и шлеме, прикрытая с головы до ног, с пистолетом на одном бедре и мечом на другом. Даже издалека она совсем не походила на тех жалких наемников, которых время от времени захватывал отец Энди, и Энди не могла не признать, что было легко следовать за кем-то, имеющим такой командный и представительный вид. Конечно, если бы этот кто-то не убил твоего самого любимого человека во вселенной. Она, вероятно, была бы лучшим лидером, чем император. Она, вероятно, лучше сможет обеспечить защиту империи. Она, вероятно, могла многое. Но Энди было все равно, принесет ли Мира тысячелетие процветания их галактике, а затем и всей Вселенной; ничто из того, что она может сделать, не сможет компенсировать убийство Помощницы. Ничто.

_______________________

В тот же день, когда Мира появилась в голограммах (которые быстро распространились по всей системе), Энди, наконец, закончила разбирать вещи своего отца. Многое из них она отдала: одежду, обувь, личные безделушки, которые могли бы пригодиться благотворительным организациям и тому подобное. Кое-что она выбросила. Несколько вещей сохранила. Сотни фотографий. Тысячи. Мест, где побывал ее отец, людей, которых он знал – безмолвные свидетельства целой жизни, которую он прожил на виду у публики и без ведома Энди. А еще там были фотографии ее матери. На самом деле, их была целая коробка, снимков, описывающих ее жизнь от рождения до смерти. Фотографии матери в детстве, фото неуклюжего подростка (в этом возрасте она действительно выглядела удивительно похожей на Энди), снимки изумительно красивой молодой женщины (которая, конечно же, совсем не была похожа на Энди, разве нет?). Там были фотографии свадьбы ее родителей, их многочисленных поездок и отпусков, собственного рождения Энди. На всех них отец Энди сиял от счастья. На его живом лице была улыбка, которую Энди никогда не видела или не могла вспомнить. Просто быть рядом с матерью Энди, рядом со своей женой, казалось, было для него источником безграничной энергии и удовольствия. Там были и фотографии Энди, но их стало гораздо меньше после того, как ей стукнуло семь лет. После смерти матери. Она всегда знала, что отец потерял к ней интерес, но было потрясающе и обидно увидеть доказательства этого по всем этим фотографиям, которых вдруг не стало. Словно больше не было смысла фотографировать. К тому времени, как умерла мать Энди, они были женаты уже десять лет. Чувствовал бы он то же самое, если бы знал ее так же недолго, как Энди знала Помощницу? Было бы его горе меньше? Или, с другой стороны, было бы горе Энди безграничнее, если бы она была с Помощницей десять лет? Ей не хотелось даже представлять, каково это могло бы быть. - Он отвечал за тебя, - говорила Помощница. - Горе это или нет, но он не имел права бросить тебя. Энди склонила голову и подумала, что, возможно, она больше похожа на своего отца, чем ей хотелось бы признать. После смерти Помощницы ничто больше не казалось таким важным, как раньше. Без нее Энди перестала заботиться о еде, сне, гигиене и о своих растениях. Ее собственных детях. Ее собственных обязанностях, от которых она не имела права отказаться. Помощница никогда бы этого не одобрила. Так что – ответственность. Ухаживать за своим садом. Она должна это делать. Может быть, скоро ей снова понравится делать это. По просьбе доктора Ишти она даже начала готовить лекарства для больницы. Конечно, это были не совсем стандартные лекарства, в лучшем случае домашние средства, и Энди часто задавалась вопросом, не попросила ли врач ее только для того, чтобы она почувствовала себя полезной. Но она никогда не спрашивала. Она не хотела этого знать. И это была еще одна ответственность. То, что она должна была делать. Кстати говоря, пора поливать. Энди вздохнула и бросила фотографии в коробку. Позже она придумает, что с ними делать. В ту ночь Энди снова приснилось, что Помощница идет к двери. Теперь она видела этот сон почти каждую ночь и всегда просыпалась, хватая ртом воздух. И снова дверной проем превратился в солнечный свет, и снова женщина игнорировала мольбы Энди, и снова Энди смотрела, как она исчезает в огне и свете. Но сегодня все было по-другому. Сегодня ночью, даже во сне, Энди знала, что больше не может этого выносить, знала, что больше не может просыпаться без Помощницы, работать в саду и есть без нее, разговаривать с другими людьми и думать о ней все время, проживая каждый час каждого дня, зная, что никогда больше не увидит её, а люди ожидают, что она снова станет просто странной девушкой с растениями, и забудет, как сильно любила другого человека. Поэтому сегодня вечером Энди побежала за Помощницей, побежала на свет, который становился все больше, ярче и горячее по мере ее приближения. Она не могла видеть Помощницу. Когда свет стал невыносимо ярким, она закричала: - Где ты? - Но никто не ответил, но Энди, спотыкаясь, шла вперед, чувствуя, как загорается ее платье, гадая, найдет ли она Помощницу, прежде чем она... прежде чем они поджарятся до смерти. Она должна попытаться. Даже если она потерпит неудачу, даже если сгорит, это будет лучше, чем... лучше, чем... Энди проснулась, дрожа и задыхаясь, как всегда. И на этот раз, сильнее горя, она почувствовала еще и укол неудачи. Она была недостаточно быстра, недостаточно старалась, не успела вовремя, и потеряла Помощницу снова.

_______________________

- Должно же быть что-то, что мы можем сделать, - взмолилась Энди, заламывая руки. Новый начальник станции, высокий представительный мужчина по имени Коулл, сочувственно посмотрел на нее. - Я понимаю, что вы скорбите, леди Андреа, - сказал он. - Но вы же понимаете, что ничего нельзя сделать. Энди в отчаянии уставилась на него. Прошло две недели с тех пор, как Телл перешел на сторону Миры и был только вопрос времени, когда она сделает следующий шаг. - Но разве вы не хотите помочь? - Спросила Энди. - Я имею в виду ... милорд, станции рядом с Теллом и Карелом... они же легкая добыча. Если бы у них было немного больше поддержки, больше солдат, больше… - Я не отправлю ни одного из наших солдат, - твердо сказал Коулл. – Если сам Император не прикажет мне сделать это, они останутся здесь. - Но пиратского флота здесь даже близко нет, - сказала Энди. - Они в половине системы отсюда. Они идут станция за станцией. Вы могли бы помочь остановить их задолго до того, как они захватят там все! - Леди Андреа, насколько я понимаю, вы опытный ботаник, - сказал Коулл с улыбкой на губах и насмешкой в глазах. - Но вы, при всем уважении, не тактик. - Мой отец никогда бы не остался в стороне, - вспыхнула Энди, и глаза Коулла похолодели. - Спасибо за визит, - сказал он. - И, пожалуйста, предварительно позвоните в следующий раз. Боюсь, что мое расписание будет не таким гибким, как сегодня. Энди скрипела зубами всю дорогу до своих комнат. Это было просто смешно. Наверняка кто-то где-то в Империи планировал что-то сделать с тем фактом, что пираты-убийцы собираются захватить все? Неужели все собираются сидеть сложа руки, пока это происходит? Возможно, Помощница была права. Конечно, она была права. Она всегда была права! Она говорила, что Империя бесполезна, слишком полагается на плохо защищенные периметры, в то время как центр становится слабым и упадочным, как гнилой зуб. Может быть, и это правда. Как только Мира получит достаточную точку опоры на границах, ничто не остановит ее продвижение внутрь, пока она не получит контроль над всей Империей, если захочет. Чувство беспомощности – вот что было хуже всего. Если бы только Энди могла внести свой вклад хоть во что-то! Но ничего не делалось, ничего не происходило. И, похоже, никого не интересовала дальнейшая судьба. Дверь Энди с шипением захлопнулась за ней, и она стояла на кухне, глядя на свои мягкие, хрупкие руки, представляя, как они разрывают черные доспехи, словно бумагу.

______________________

Две ночи спустя, в тот час, когда большинство людей уже крепко спало, башня охраны станции погрузилась в темноту и тишину. Всё, кроме аварийного жизнеобеспечения, вышло из строя. Силовые поля опустились. В течение нескольких секунд вся космическая станция была уязвима, словно голый ребенок в пустыне. За окнами станции дрожало пространство, мерцал свет. А затем, в мгновение ока, сотня кораблей окружила всю станцию, с пушками, направленными на каждый ангарный отсек, на случай, если у кого-то возникнут смехотворные идеи о бегстве или сопротивлении. И посреди всего этого огромный корабль с черным корпусом, ужасающий в своей мощи и угрозе, навис над беззащитной станцией. Паникующей охране не потребовалось много времени, чтобы привести всю станцию в боевую готовность. Так же быстро, как и красная тревога распространилась новость о том, что на борту огромного черного корабля мерцает серебряная лилия. И все двадцать тысяч человек узнали, что пришла королева пиратов.