Три чили перца для Бриджит

      Месяц выдался удачным: Молли родила мелкого, но здорового рыжего малыша, названного королевским именем «Генрих». По этому поводу Джонни был прощен и возвращен в лоно «Топора». Пиво и стряпня Бриджит каждый вечер собирали полный зал посетителей. Даже ухмылка Билли-Мясника казалась скорее радостной, чем зловещей. Утром, открывая бар, и днём, проходя мимо порта, девушка часто бросала взгляд в водную даль — не видно ли на горизонте барка капитана Дрейка? Но шли дни, и дерзкий юноша терялся в череде забот, превращаясь в приятный сон.       На западе Британии наступило жаркое лето. Бриджит часто выбиралась в холмы в окрестностях Бристоля за лесными травами, лечебными кореньями, да и просто подальше от городской грязи и вони. Поднимаясь по склону, девушка изнывала от жары. Тонкая нижняя юбка облепила потные бедра, кожаный корсет сдавливал грудь, затрудняя дыхание. Несмотря на ранний час, солнце палило нещадно. Добравшись до росшего на склоне раскидистого дерева, Бри решила устроить привал. Почти без сил упав на землю, она расстегнула верхние крючки корсета, ослабила шнуровку и вздохнула полной грудью. Легкая рубаха распахнулась над ложбинкой, позволяя бризу обдувать разгоряченное тело. Бри сидела на мягкой траве, глядя в сторону реки, несшей свои воды в Бристольский залив. Яркая, расшитая причудливыми узорами юбка задралась выше колен, оголив стройные сильные ноги. Прикрыв веки, она слушала мир вокруг и все глубже погружалась в мечты. Мысли уносили куда-то вдаль: в полет с облаками над бескрайним океаном, минуя остров за островом, страну за страной, наполняя паруса кораблей, следуя в неизведанные края. Солоноватый, долетевший с моря, ветер коснулся её губ, навеяв воспоминания о внезапном поцелуе, оставшемся в далёкой весне. Бриджит вновь ощутила уверенные крепкие ладони на своих плечах, щеки вспыхнули от воспоминаний о коснувшейся их колючей щетине. Облизнув внезапно пересохшие губы, девушка почувствовала, как по телу разливается странное доселе незнакомое тепло. Сердце ускорило ритм, грудь поднялась, до этого мягкая ткань рубашки показалась шершавой и жесткой, скользнув по напряженной поверхности сосков. По телу словно от холода пробежала дрожь, сжавшись в пульсирующее пламя внизу живота. Повинуясь порыву, она провела пальцами по внутренней стороне бедра, задирая юбки еще выше, и ахнула, коснувшись нежной плоти… «Знал бы Святой отец, как низменны мои помыслы…» — подумала она.       «…и как высоко они могут вознести», — эта мысль выскользнула продолжением из глубин подсознания, стирая навязанную стыдливость, сметая сомнения невинности, раскрывая дорогу чувственным удовольствиям. Бри изучала свое тело, примиряясь с его желаниями и удивляясь возможностям… Впервые застонав от сладострастной неги, девушка растянулась на траве, на мгновение показалось, что кто-то наблюдает за ней — возбужденно, бесстыже, радостно. К запаху цветов, теплой хвои и близкого моря добавился едва уловимый сладковато-терпкий аромат дыма. Шелест листвы развеял наваждение. Поправив одежду, Бриджит направилась в город, не обратив внимания на быстрый парусник, заходящий на швартовку в порт.       По дороге домой девушка заскочила в пекарню за свежим хлебом. В «Топоре» было уже людно, посетители стремились скрыться в прохладном полумраке паба, подальше от палящего солнца. Зайдя с черного хода, Бри быстро облачилась в передник и вышла в зал с корзиной ароматной выпечки в руках. И чуть было не уронила всё на пол от неожиданности — прямо за стойкой, улыбаясь во все тридцать два зуба сидел парень, чей образ не давал ей спокойно спать уже много недель. — Вот, подарок тебе привез! — радостно забыв о приветствии воскликнул юноша, двумя руками он держал что-то огромное, завернутое в темную материю. Протягивая предмет Бри, Дрейк что было сил его встряхнул. — Тысяча чер-р-ртей! — раздался хриплый, слегка каркающий голос. — Штор-р-рм кр-р-репчает!       Отточенным движеньем уличного факира, Френсис сдернул тряпку, явив изумленным зрителям клетку с ярким попугаем. Птица крепко держалась за прутья решетки и черными бусинками глаз внимательно смотрела на Бриджит: — Ур-ра, новые девочки! — покрутив головой, оглядывая помещение и посетителей, попугай задумчиво изрек: — А клиенты все те же… — Из публичного дома попугая спер, что ли? — хмыкнул управляющий, вызвав приступ хохота за столами. — Из паба*? — недоуменно переспросила Бри. — Нет, малютка, из другого публичного дома, — зоркий глаз Мясника прожигал дыру в Дрейке, заставляя отвести взгляд.       Приоткрыв дверцу клетки, Бри осторожно просунула туда руку. — Осторожно! Шельмец клюется! — выкрикнул Френсис, но тут же удивленно разинул рот, наблюдая как попугай дал девушке себя погладить, а потом и вовсе перепрыгнул к ней на ладонь, ухватив коготками за палец. Она осторожно вынула птицу из клетки и усадила на барную стойку. — К моей малютке с детства всякие твари липнут, — недвусмысленно глянув на капитана, сказал Билл и нежно приобнял воспитанницу за плечи. — Что жрёт этот пернатый говорун? — На камбузе он пристрастился к ячменю, вымоченному в виски. — М-да… Мало нам было портовой пьяни, так теперь ещё и попугай-алкаш.       К стойке подтягивались любопытные посетители, желавшие полюбоваться диковинной птицей. Попугай горделиво расправил крылья, встопорщил хохолок и пророкотал на весь паб: — Эй, коза, плесни мне выпить!       Рассмеявшись, Бриджит взяла самую маленькую кружку и налила туда чуть-чуть эля. Какой-то заблудший пьянчуга, сидевший у стойки, услышав слова попугая крикнул девушке вслед: — И мне, коза, тоже плесни! В один миг крепкие татуированные руки Билли-Мясника схватили грубияна за грудки и подняли над табуретом: — Для нелетающего ты слишком болтлив, тебе не кажется? В продолжение его слов попугай вспорхнул на голову мужика и несколько раз клюнул его в лысину. — Смотри, какой помощничек! — ухмыльнулся бывший квартирмейстер. — Будешь Бэйли, в моей деревне так помощника шерифа звали. Бедовый был парень. — Пора промочить горло — свежего пива, бекона и хлеба моей команде, хозяйка! — подмигнув Бри, Френсис отправился к морякам.       Работа пошла своим чередом. Бриджит деловито сновала по залу, то и дело украдкой поглядывая на стол, за которым пировала команда Дрейка. И всегда её взгляд встречался с пронзительными глазами молодого капитана, словно их связала невидимая нить. Билли-Мясник как всегда пристально следил за происходящим в зале, как всегда не позволял никому распускать руки и трогать свою «малютку», как всегда выпроваживал за дверь буйных перебравших раньше, чем начинался дебош. Завсегдатаи ценили «Топор» за это относительное спокойствие и порядок. Но сегодня Бриджит впервые хотелось, чтобы опекун отвернулся и крепкие мужские руки усадили её к себе на колени, чтобы мозолистая от штурвала ладонь обхватила её шею, а обветренные соленым морским ветром губы покрыли поцелуями ее лицо. Девушка то беспричинно краснела, наполняемая жаром этих образов, то дрожала от холодной испарины страха, что кто-то прочтет мысли по её пылающим страстью глазам.       Близился вечер. Посетители сменяли друг друга — одни, набравшись, отправлялись искать приключений в портовых переулках, другие перебирались в места позлачнее, новые приходили за свежим пивом и хорошей компанией. Вскоре собрался уходить и Дрейк. — Забери плату, красавица, — позвал он Бриджит, положив на стол несколько шиллингов. В этот момент в паб ввалилась большая компания и внимание управляющего переключилось на них. Быстро взяв девушку за руку, капитан притянул её к себе и шепнул на ухо: «В полдень, в церкви Святой Марии». Девушка почувствовала, как Дрейк что-то положил ей в ладонь. Разжав пальцы, она вскрикнула от удивленья — золотая крона отблескивала в неровном свете свечей. — Ты можешь напоить всех в пабе за эти деньги! — Пиво для дюжины незнакомцев или платье для той, что пьянит мое сердце? Я хмельной от тебя, малютка Бри.       И он стремительно направился к выходу, не дав Бриджит опомниться и сказать хоть что-то в ответ. Спрятав монету в карман фартука, девушка весь оставшийся вечер старалась делать вид, что ничего не произошло, но мысли её были далеко от «Топора» и его клиентов.       Церковь Сент-Мэри-Редклифф считалась самой красивой в Англии. На её высокий шпиль корабли, заходя в порт, ориентировались как на маяк. Здесь же моряки возносили молитвы по возвращении из плавания и просили благословения перед отплытием. Бриджит, воспитанная в пабе бабкой-повитухой и пиратом, нечасто посещала церковь; вместе со всеми прихожанами она приходила на утреню по воскресеньям, слушала проповедь, преклоняла колени, молилась и каялась, но не ощущала божественного света в своем сердце. Значительно больший отклик в юной душе находили рассказы дяди Уилла о морском дьяволе и русалках. Мясник временами вздыхал, что не видать ему «поляны скрипача», да и в рундук Дейви Джонса сухопутным крысам дороги нет. Вера Бридди была уникальным купажом явлений природы, воскресных проповедей, бабских суеверий и пьяных баек. Но церкви она любила: за гулкое эхо шагов, устремляющееся в нефы, за летящие в небо пролеты стрельчатых окон, за умиротворяющие заклинания молитв и, особенно, за благостную прохладу в жаркий летний день.       К полудню молящихся в храме было немного. В дальней части зала, за алтарем, шли работы по установке нового витражного окна. Половина уже была готова — Бриджит с интересом разглядывала корабль под парусами из цветного стекла и святых, благословляющих его отплытие. — Какому-то чужеземцу возносят хвалу, словно он гордость Англии! — раздался знакомый голос. Френсис сидел на скамье в нескольких шагах от девушки и с неприязнью разглядывал сцену на витраже. — Ты знала, что Джон Кэбот не англичанин? Он же Джованни Кабо… как там его… -тини? Каботони? Кабото? Сам чёрт с ними ногу сломит! Поплыл искать легендарный остров Бразил, а наткнулся на Новый Свет. Туманы, дожди, холода — словно этого мало в Англии! Просто повезло! Местные глупцы дали ему денег, а что получили взамен? Земли, названные в их честь Америкой! Жил был в Бристоле один купец по имени Ричард Америке, его уже никто не помнит, а целому миру подарил имя… Бри завороженно наблюдала за этим яростным монологом. Жилки на висках Дрейка вздулись, желваки ходили ходуном, глаза пылали огнем одержимости. — Ты завидуешь Кэботу из-за витража в его честь, или купцу, увековечившему свой род? —осторожно спросила девушка, не решаясь подойти. Капитан порывисто встал и подошел к ней так близко, что манжеты их рубашек почти соприкоснулись. — Вот увидишь, однажды на карты морей нанесут и мое имя, Англия будет помнить капитана Дрейка спустя сотни лет, я побываю там, куда еще никто не доплывал и найду свои «Семь золотых городов», как мечтал Колумб. — А назовут все земли именем какого-нибудь Хокинса, что оплатил твое веселье, — поддела гордеца Бридди. — Ну уж нет! — задиристо ответил юноша. — Если уж брать деньги, то только у Королевы! Прикрывая ладошкой рот, Бриджит еле сдержала смех: — Смелые мечты, капитан Дрейк! Но бывал ли ты дальше Франции? — Через неделю отправляемся в Гвинею, — ответил Френсис. — Уже? Через неделю? — голос девушки предательски дрогнул, выдавая её надежды на частые встречи и долгие отношения. — В пятницу? — уточнила она. — Безумная! Кто начинает плаванье в пятницу тринадцатого? Это к несчастью! Отплытие в четверг.       Сердце Бри пропустило удар. Тонкие пальцы девушки вытянулись, коснувшись мизинца юноши. Боясь взглянуть на него и передумать, Бриджит чуть слышно прошептала: — Мне пока не в чем покаяться в это воскресенье… — и заспешила к выходу, чувствуя спиной взгляд опешившего от её смелости Френсиса.       Сразу за церковью раскинулась лужайка, переходящая в зеленую рощу с раскидистыми деревьями. В их тени стояло несколько скамей для отдыха прихожан. Дойдя до первой, Бриджит остановилась, делая вид что поправляет модный арселе — французский капюшон — состоящий из расшитого жемчугом обруча, закрепленного на волосах и покрывающей плечи легкой фаты. Незаметно кинув взгляд назад, девушка увидела, что Френсис с самым набожным видом стоит у входа в церковь и задрав голову смотрит на устремляющийся в небеса шпиль. Затем капитан неторопливо двинулся в её сторону. Скрывшись среди деревьев, девушка прижалась спиной к стволу векового вяза, тщетно стараясь унять бешеное сердцебиение. «Что же будет?» — пронеслось у неё в голове. Порывистое дыхание вздымало грудь над кромкой корсета, ладони вспотели. От волнения Бридди прикусила нижнюю губу и закрыла глаза. — Мисс Браун? — голос звучал очень близко, но девушка не слышала, как его обладатель подошел. — Мистер Дрейк? — все еще с закрытыми глазами ответила Бри.       И тут её с силой придавило к стволу дерева. Натиск был такой, что девушка почти не могла дышать. Застежки его дублета царапали тонкую кожу её ключиц. Жесткие ладони моряка обхватили тонкие запястья и прижали к жесткой коре. У самого уха она чувствовала горячее дыхание: — Святые угодники и адское пекло! — страстно прошептал мужчина и начал покрывать поцелуями шею Бриджит. Зубами стянув с плеча кружево нижнего платья, Дрейк губами провел дорожку от округлости плеча до упругих холмов груди. Руки его отпустили Бри лишь для того, чтобы устремиться к шнуровке лифа. Нетерпеливо распутывая завязки, юноша не прерывал поцелуи — плечи, ключицы, шея, щеки, веки и даже нос девушки раскраснелись от страстных ласк. Только губы оставались нетронутыми. Ослабив корсет, ладони устремились внутрь, под вырез платья, и ловко обхватили груди, вынимая их из тесного плена одежды. Внезапно зазвонили церковные колокола. Дрейк отстранился. Бри открыла глаза. Он не мигая смотрел на неё, тяжело дыша: — Ты не понимаешь, что делаешь, — и аккуратно, слегка дрожащими пальцами, словно боясь обжечься, мужчина поправил сползшее с плеча девушки платье. Дымом пахнет? — Бри показалось, что мужчина специально меняет тему. — О, я всё понимаю! Я видела роды и лечила болезни, о которых и думать-то стыдно, — страсть разгоралась в Бриджит. — Не сейчас! Джудит горит! — и Френсис почти бегом бросился в сторону церкви.       Бри до боли под ногтями впилась пальцами в кору дерева. Она стиснула зубы и чувствовала, как страсть сменяется яростью и обидой. И тут словно увидела себя со стороны — сквозь сизую дымку, ощущая на губах смутно знакомый кисловатый привкус и чувствуя всё тот же огонь в крови. Чужими глазами Бриджит наблюдала раскрасневшуюся девушку, чьи вьющиеся темные волосы выбились из прически и рассыпались по обнаженным плечам, лишь слегка прикрывая изящными завитками высокую грудь с дразнящими напряженными бугорками сосков. Бри чувствовала, как незримого наблюдателя накрывает волна радостного возбуждения, как из глубин мироздания пробивается музыка в ритме её бешено пульсирующего сердца…       Так же внезапно как нахлынуло, наваждение отступило, оставив девушку в одиночестве под сенью старого дерева приводить в порядок свои мысли и внешность.       Незаметно вернуться в «Топор» не получилось. — Куда ходила такая наряженная? — с порога спросил Уилл. — В булочную! — ответила Бриджит первое, что пришло в голову. — И какие ж булки вы там грели? — вечная ухмылка Мясника приобрела язвительный оттенок, а единственный глаз внимательно разглядывал лучшее платье девушки, замечая небрежную шнуровку, подвернутое внутрь кружево, съехавший на одну сторону головой убор. — Это был новый рецепт, — бросила Бри и быстро ретировалась.       Вечером и на следующий день Дрейк в пабе не появился. Спустившись утром в зал, Билли-Мясник наблюдал забавную картину: на высоком табурете у стойки сидела Бри, а перед ней туда-сюда гордо вышагивал попугай Бэйли. — Скажи: «Дрейк», — учила говорить девушка попугая. — Хр-р-рен мор-ржовый! — выдал попугай. — Нет, Д-р-е-й-к! — Акулий болт! — упрямилась птица. — ДРЕЙК! — Ямайский перррец! — Бэйли не сдавался — Дрейк! — Бри раздраженно хлопнула по стойке ладонью. — Ку-ку-мбер-р-р! — обиженно клацнув клювом, попугай перелетел на плечо Вильяма. — Выражается он, как старина боцман, — усмехнулся Мясник и задумчиво взглянул на воспитанницу. — Малютка, выброси Дрейка из головы, мутный он, как прибой после шторма.       Бри удивленно взглянула на мужчину. Его взгляд лучился грустью и заботой. — Я не… — начала было девушка, но Билли пресёк её речь движением руки. — Я хоть и одноглазый, но не слепой. Тебя тянет к нему, как пьяницу к бутылке. Видать пришло твоё время… — Время для чего, дядя? — Подыскать тебе хорошего мужа, не из морских.       Бриджит скрестила руки на груди и надула губки. — Не ерепенься, а послушай старика. Я немало повидал таких, как твой капитан. В их сердцах нет места женщине. Корабль — их любовница, а море — дом. Он свалит за горизонт или отдаст концы, а ты — сколько будешь его ждать? — Да хоть всю жизнь! — с вызовом глянула на Мясника Бри. — Жизнь долгая, а страсть, как шторм — не длится вечно, — старый вояка задумчиво потер подбородок, понимая бессмысленность спора между мудростью опыта и пылкостью юности. — Я не вечен, Бри, а «Топору» нужны мужские руки. Приглядись к местным парням. — Уже пригляделась! — и девушка выскочила из помещения, не желая продолжать этот разговор. Ноги сами понесли её в дом Молли, где всегда было шумно, тесно, но тепло и душевно. Удивительно, но все дети спали, а сама миссис Маллоун сидела на крыльце и штопала гору дырявых носков. — Чего взъерошенная, как воробей? — вместо приветствия, заметила женщина. — Помогай латать и рассказывай!       Половина рванья перекочевала на колени Бриджит, та взяла толстую иглу и молча принялась за работу. Через пару минут гнетущей тишины Молли не выдержала, отбросила штопку и уставилась на Бри: — Говори уже, не тяни угря за хвост! — Вильям хочет меня выдать замуж, — еле слышно промямлила девушка. — Давно пора! За кого?! Дай угадаю: за Томми-пекаря? Или за Бобби-кузнеца? Я бы выбрала Бобби, ты видела его в кузне?! Такое тело, аж в жар бросает… — Молли мечтательно зажмурилась, но тут же продолжила допрос: — Ну, не томи, за кого?! — Просто замуж, лишь бы я забыла Дрейка, — не поднимая глаз от дырявого носка ответила Бриджит. — Какого Дрейка? — Капитана Френсиса Дрейка, у него корабль стоит в порту. В четверг отправляется в Африку. Мы познакомились весной. Он привез мне попугая. И еще… он был… он целовал меня, по-всякому… — А ты? — Молли с нетерпением ждала подробностей. — А мне понравилось! — с вызовом глянув на подругу, ответила Бри. — Бесстыдница-Бридди, — хихикнула Молли, краснея как монашка в борделе. —Он молодой? Красивый? Богатый? — Молодой — да. Красивый? Не в твоем вкусе — худой и нервный. Но в нем столько огня и напора! Богатый? Ещё нет, но очень хочет стать. Во мне словно что-то проснулось от его поцелуя и теперь я хочу большего. — Ох, девочка, — Молли крепко обняла её за плечи, — прав Мясник — пора тебе замуж… Ты бы это, сходила в кузню, там тоже, хм-м… «столько огня», что и за напором дело не станет!       Ухмыльнувшись, Бри шутливо пихнула подругу локтем: — А ты оказывается горячая штучка, миссис Маллоун! — и уже серьезно добавила: — Что мне делать? — Забудь капитана, выйди замуж за непутевого пьяницу, нарожай кучу детей и заштопай уже эти чертовы носки! — ответила Молли и девушки, рассмеявшись, сменили тему.       Вечером в среду, когда Бри уже отчаялась на встречу, в «Топор» ввалился капитан Френсис Дрейк и его команда. Он был так сильно пьян, что приходилось поддерживать его с двух сторон. Добравшись до бара, Дрейк кинул на стойку монету: — Отпустите мои плавники, черти, капитану надо еще выпить! Плесните виски на два, нет на три пальца!       Билли-Мясник потянулся за верным топором, но Бриджит его остановила. — Твой виски, капитан, — не успел Френсис отхлебнуть, как приученный к солодовому вкусу попугай спикировал прямо к рюмке и сунул в неё клюв. — Хочу стать попугайчиком — лечь в кормушку, поклевать, подремать, поклевать, подремать… — с пьяным умилением мужчина уставился на птицу. — Пока ты сумел превратиться только в муху, что плавает весь день в бочке с пивом! — Бри пыталась понять свои чувства: хотелось дать затрещину этому пьяному олуху, окатить его холодной водой и вытолкать на улицу, разораться от досады на весь бар, а вот целовать его почему-то совсем не тянуло. — Я пьян от любви! — икнув, Дрейк попытался сфокусировать взгляд на лице девушки, но глаза отказывались подниматься выше выреза платья, — сегодня я готов исследовать глубины… Массивная фигура управляющего выросла над капитаном: — Не в мою вахту тебе кидать концы, юнец, — шрам, уродующий щеку Мясника, побелел, отчего лицо приобрело угрожающе-издевательское выражение. — Право капитана, где швартовать свой корабль! — пьяный поднялся и в упор уставился на бывшего квартердек-мастера.       Впервые за все годы пьяных разборок в пабе Бриджит чувствовала, что должна вмешаться: — Оставить абордаж! — крикнула она и свистнула для пущей убедительности. — Р-р-разрази меня гр-р-ром! — оглушительно гаркнул Бэйли и перелетел на плечо к девушке. — Сорвем-ка глотки в веселой песне, давно не слышал их «Топор», — и девушка принялась отстукивать каблуком ритм, запевая: — Что же нам делать с пьяным матросом? Что же нам делать с пьяным матросом? — знакомые слова подхватили несколько человек. — Что же нам делать с пьяным матросом с утреца пораньше? — тянули хриплые голоса и отбивали мелодию крепкие кулаки. — Запрем его в трюм пить морскую воду! — гаркнул Мясник и подхватив Бридди за талию крутанул с ней пару неумелых па.       И вот уже «What shall we do with the drunken sailor…» пели все в «Топоре», включая Дрейка. Конфликт был забыт, а моряки вспомнили еще несколько песен. Под покровом всеобщего веселья Бри подошла к молодому капитану. Управляющий был увлечен опустевшими кружками хмельных хористов, и девушка не боялась, что разговор подслушают: — Объяснишь, почему бросил меня у церкви? И что еще за «Джудит»?       Дрейк посмотрел на неё тяжелым мутным взглядом: — Колокола зазвонили — подумал: «в порту пожар». «Джудит» — мой барк. Обошлось. А ты… Будь ты портовой девкой, я бы трахал тебя до потери сознания. А потом еще много-много раз, все дни, что мой корабль стоит в порту, — он облизнул губы и залпом допил остатки виски. — А будь ты из приличной семьи — подкопил бы деньжат, купил дом и позвал замуж. — Значит для шлюхи я слишком хороша, а для свадьбы не уродилась?! — внезапно Бри стало все равно, что увидят или услышат Вильям и остальные, — убирайся и не приходи, пока не поймешь, что тебе от меня надо!       И со всей силы она влепила капитану звонкую пощечину. Глаза Дрейка зло вспыхнули, и он пулей выскочил за двери паба. _______________________ *прим. автора: «Pub» — сокр. с англ. «Public House» — в переводе «публичный дом».