Серебряная река

      Джерард потянулся, не открывая глаз. Спал он отменно после травяного чая, и сейчас чувствовал себя прекрасно. Лицо не саднило, царапинки покрылись корочками. Место укола на ступне еще покалывало. Но температуры, вроде, уже не было.       Уэй повернулся. Фрэнк, кусая карандаш, подогнув под себя одну ногу, сидел за письменным столом и читал какую-то книгу. Потом прошептал: «А-один, Б-два» и что-то записал в тетради.       — Что ты делаешь? — спросил Джерард.       Фрэнк вздрогнул от его внезапного голоса и резко повернул голову. Потом улыбнулся.       — Считаю определитель матрицы. Ты умеешь?       Единственная матрица, которая пришла на ум Джерарду, была связана с кинематографом, а не с алгеброй.       — Нет, — ответил Уэй. — Я не изучал математику в университете, и в школе не брал какие-то углубленные курсы. А зачем ты считаешь примеры?       — У меня поднимается настроение, когда я правильно решаю какую-нибудь задачку. И вообще, у меня не так много учебников. Те, что есть, мне подарил на гаражной распродаже в поселке один старичок, — Фрэнк открыл тумбочку и вытащил несколько потрепанных книг.       Школьный курс географии, учебник по английскому для средней школы, толковый словарь, учебник по алгебре. Та книга, что лежала на столе, была пособием для первого курса математического факультета.       — География, наверное, была моим любимым предметом в школе. Я учебник до дыр зачитал. Жаль, не побываю нигде.       — Фрэнк, ты держал меня за руку, чтобы провести через лес. Может, я, держа тебя за руку в моем мире, смогу вывести из поселка?       — И будешь держать меня за руку всю жизнь? — грустно усмехнулся Фрэнк. — Фигурально, как в романах, звучит красиво. Буквально — это невыполнимо. Ой, — вдруг опомнился парень. — Тебе, наверное, помыться бы… Туалет, кстати, в нескольких метрах за домом. Такой маленький, деревянный. В лесу и в реку нужду справлять нельзя, это оскорбительно. Только в специально отведенном месте. А я пока воду нагрею, чистейшую. Мы с Лоис ранним утром ходили к роднику. Ты меня прости, но я стащил у тебя монетку, — Фрэнк покраснел. — Куртка упала, и она выкатилась… Иначе воду бы нам не дали. Надо блестящий подарок. Монетка им понравилась. А то я все ложки металлические почти извел…       — Ничего, — махнул рукой Джерард. — Кому подарок-то?       — Я их феями называю, им нравится. А вообще, это такие маленькие человечки в радужной чешуе.       Когда Фрэнк ушел разводить костер, чтобы погреть на огне воду, Джерард подошел к столу. В тетрадочке были аккуратно записаны формулы и примеры. Он пригляделся к книгам в мягких обложках. «Испанские мандарины», «Французская кровь»… Сплошь романы с парочками на обложках. Пара детективов Агаты Кристи. И почему-то одна девчачья книжка про Барби. Истрепанная, в пятнах от масла, кулинарная брошюра. Фрэнк читал то, что смог достать.       — Я один раз полью, ты намылишься, а потом еще разок обдам, хорошо? — Фрэнк держался за веревочку, которая была привязана к ведерку, закрепленному у крыши. — А ты всегда моешься в штанах, в мире так принято теперь?       — Нет, я… — Джерард замялся.       — О, я понял. Я отвернусь, — Фрэнк протянул Уэю кусок мыла и повернулся.       Из-за угла появилась Лоис. Джерард, успевший обнажиться, тут же отвернулся. Стесняется собаки, но что ж поделать. Он теперь всегда так будет делать. Даже когда попадет на свою улицу к собачкам, которые кроме «гав-гав» ничего сказать не могут.       — Конечно же родниковой воды ему налил, — вздохнула Лоис.       — Джерард — гость, — тихо оправдался Фрэнк.       — Ты безнадежен. Вернее, безнадежно…       — Лоис! — воскликнул Фрэнк, взмахнул рукой и случайно дернул веревку. Порция воды вылилась на Уэя. Тот взвизгнул.       — Прости… Горячо?! — взволнованно спросил Фрэнк.       — Просто неожиданно.       — Привет, Фрэнки! — вдруг раздался голосок откуда-то из-за дома. Джерард для себя определил его как детско-старушечий.       — Привет, Милли! — доброжелательно сказал в ответ Фрэнк, бросил «Я сейчас приду», привязал веревку к крючку в стене и убежал.       Джерард подошел к углу дома и прислушался.       — Мама передала тебе пирог, — произнес голосок. — Я помогала печь.       — Ой, это так мило! Спасибочки, Милли. Наверняка ты делала эти бортики-косичку?       — Конечно! Я люблю заплетать косички.       Джерард от любопытства выглянул из-за угла. И издал какой-то булькающий звук. Перед Фрэнком стояло существо ростом парнишке по пояс. Это была какая-то помесь детенышей гориллы и медведя, одетая в цветастое платье. Тоненькая косичка, стоящая торчком на голове, заканчивалась бантиком. В руках существо держало тарелку с пирогом. Оно подняло глаза, выпучило их и вскрикнуло, моментально отвернувшись, пусть и все важное загораживал от взгляда ребенка Фрэнк.       Зато повернулся Фрэнк. И его взгляд (сам собой, конечно) направился туда, куда приличные молодые люди не должны смотреть на второй день знакомства. Потом парень тряхнул головой и тут же отвернулся. Джерард быстро зашел за угол.       — Смутил ребенка! — произнесла Лоис, таща в зубах полотенце. — И я не про девочку.       — Милли Землебряк, это Джерард Уэй. Джерард Уэй, это Милли Землебряк, — торжественно произнес Фрэнк, расставляя на деревянном столе во дворе тарелки и чашки.       — Землебряк? — удивился Уэй и на всякий случай сел подальше от Милли. — Это такие мифические существа, которые обитают в сухих стволах и дубинами лесорубов бьют?       — Ой, Джерард. Они так уже давно не делают. Землебряки — почтенная династия. У них целые ходы и огромные норы под лесом. А сухие стволы — это двери. Прости его, Милли. Он — путник. Из внешнего мира.       — А зачем ты охраняешь путника? — спросила Милли. — Лес бы сам решил, что с ним делать. Может, дубиной дал по голове, — прищурилась девочка.       — Я с ним подружился. Как с тобой. Разве я бы бросил тебя? Вот и с ним так.       — Так, да не так, — вздохнула Лоис, вызвав румянец на щеках Фрэнка. — Режь уже пирог! Хватит расставлять эти чашки и класть вилки так, будто бы мы на приеме!       — А я слышала… — заговорщически начала Милли, проглотив кусок пирога. — Мама говорила, что река в лесу мерзла. Я подслушала, она предположила, что это… — дальше девочка что-то промычала.       — Что-что? — переспросил Уэй.       — Вендиго, — громким шепотом сказала девочка.       — Не пугайся, Милли, — сказал Фрэнк. — И не бойся засыпать. Может быть, это просто река шалит. Я провожу тебя после чаепития до ближайшей двери, хорошо?       — Вендиго — это такое огромное страшное кровожадное существо? — спросил Уэй, принимая из рук Фрэнка кочан капусты, который тот подавал из погреба. — И оно обитает здесь, в лесу?       — Это предание, — ответил Фрэнк. Он осторожно поднялся по лестнице. Джерард подал ему руку. — Никто не видел никакого вендиго, но обитатели леса в него верят. А, может, чувствуют? Но в любом случае, это не существо. Вендиго — дух зимней стужи.       — Что может сделать дух?       — Ну, как минимум, заморозить воду, возможно. А, значит, хоть он и бесплотен, но вредить может реально. Может все заморозить.       — Повезло мне попасть сюда в такое время, — произнес Джерард и только после сказанных слов и взгляда Фрэнка понял, что ляпнул не то чтобы глупость, а плохую вещь. Будто бы о тех, кто здесь живет, думать не нужно. Ну случится с ними беда — и никто не узнал бы. Они где-то там, в стороне от благополучной жизни. И, если бы он сюда не попал, злой дух все равно бы явился. Добрался бы до Фрэнка и Лоис. — Прости, Фрэнк. Я сказал не подумав.       — Я понимаю. Ты попал в неприятность, думаешь о себе. Это нормально, — добрый Фрэнк улыбнулся. — Любой бы так думал.       Парень подошел к Уэю и схватился за кочан капусты.       — Но не ты, — произнес Джерард, все еще сжимая слоеный овощ. Они с Фрэнком замерли вот в такой забавной ситуации, о которой никогда не напишут авторы романов: два молодых человека держатся за белокочанную и смотрят друг другу в глаза.       — Не стоит думать обо мне хорошо. Я ведьму извел.       — Она была нехорошим существом. И ты не знаешь, где она. Может, просто ушла в другой лес.       — И это плохо. Тогда еще кто-нибудь пострадает. Но, если нет, и я действительно… то это говорит обо мне…       — Говорит, что ты, возможно, спас многих детей. Может, даже Милли.       — Не надо меня хвалить или жалеть за это, — произнес Фрэнк и вырвал кочан капусты из рук Уэя.       День прошел… нет, не скучно. Расслабленно. Наверное, о таком Джерард и мечтал, когда задумал злополучную стройку, которая и привела его сюда. Чтобы вот так полусонно сидеть среди живого леса (а в данном случае живой — это в прямом смысле), смотреть на небо и наблюдать, как лучики солнца пытаются пробиться сквозь кроны сосен, слушать переливающиеся птичьи голоса… Джерард улавливал словечки «доброго денечка», «вкусного червячка», «ты уже вьешь гнездо?». Его это повеселило.       Кто бы мог подумать, он гостит в сказочном домике таинственного рыбака из заколдованного леса. Который, кажется, на него обиделся.       Но потом он принес Джерарду пиалу с засахаренными орешками. Уэй ему улыбнулся, а Фрэнк как-то смущенно закусил губу и ушел.       — Печалишься, но сидишь на месте? И даже ничего не готовишь? — удивилась Лоис.       — Пирожки с капустой пекутся, — ответил Фрэнк.       Он сидел у окна таким образом, чтобы его не было видно с улицы, но сам мог наблюдать, что происходит. Джерард сидел на траве, прислонившись спиной к дереву, смотрел на небо, щурился и улыбался. Иногда шевелил губами. Наверное, сочинял очередную песню. Жаль, что не пел. Фрэнк бы хотел послушать. Парень вздохнул.       — Какой же ты впечатлительный! — проговорила Лоис, устроившись подле Фрэнка. Тот не ответил. — Тебе он нравится, потому что он единственный человек, с кем ты знаком так близко.       — Он мне нравится, потому что я услышал его песни. Потому что он красивый. Потому что он считает меня хорошим.       — И потому что он единственный…       — Ты ничего не изменишь, Лоис.       — Но, Фрэнк, зачем мучить сердце, если ты все равно простишься с ним?       — Именно поэтому я это сделаю — провожу его домой, хотя мог сочинить, что он не может уйти. Потому что так и надо поступать с тем, кто, как тебе кажется, твоя родная душа — честно, неэгоистично и правильно. Пусть мне и будет потом грустно.       Раздался звук грома. А следом — раскатистый крик орла. Фрэнк поглядел на потолок, выглянул в окно. Уэй вскочил и всматривался в небо.       По кронам бродили большие тени, а голубое небо затягивалось темными тучами. Всего лишь через несколько секунд по крыше застучали крупные капли. Джерард влетел в дом.       — Мне, наверное, уже удивляться не стоит? — Уэй провел рукой по промокшим волосам.       — Лес призвал громовых птиц, — ответил Фрэнк. — Его земле нужна вода. Они не опасны. Это высшие существа, как и сам лес. Сядь у плиты, обсохни.       Вдруг послышался треск, такой, будто бы от тепла ломается лед. Фрэнк прильнул к окну, Лоис тоже приподнялась, забросив на подоконник передние лапы. Она ткнулась носом в стекло, но тут же отпрянула. Окно стало покрываться инеем, который чертил снежные спирали.       Фрэнк подышал на окно и заглянул в образовавшийся проем. С крыши росли прозрачные острые сосульки.       — Пойдем к огню, Лоис, — напряженно произнес Фрэнк.       Этой ночью все спали на полу у дровяной печки. Фрэнк постелил матрас для Джерарда. Тот возмущался и просил, чтобы на нем спал Фрэнк, но, естественно, мальчишка отказывался и чуть ли не силой толкал Уэя на матрас. Себе и Лоис он постелил плед со стула у письменного стола. Обнял собаку и укрылся покрывалом с дивана.       Уэю было неловко и неудобно. Сначала Фрэнк уступил ему кровать, теперь поместил поближе к плите, отдав теплое одеяло. Кстати, оно довольно большое. Джерард повернулся на бок и укрыл частью лоскутного полога Фрэнка и Лоис. Да, спина осталась неприкрыта, но она была повернута к теплой печке.       С утра погода не поменялась. Лес остался ледяным. Кристальные сосульки свисали с лап елей, притягивая их к земле, стволы сосен были окутаны прозрачной корочкой льда, трава стала ломкой. Сначала Фрэнк суетился оттого, что вся вода в бочках замерзла, а потом, округлив глаза, взволнованно прошептал:       — Птицы! Перелетные птицы еще не улетели в теплые заповедные края!       Он выбежал на улицу прямо в футболке, метался, глядел на ветви деревьев, искал, с кем поговорить. В итоге вернулся с двумя маленькими неподвижными желтенькими пичужками в руках.       — Совсем холодные! — чуть не плача, проговорил паренек. — Такие маленькие…       Он дышал на них, согревал в ладонях. Пока Джерард не подошел к нему и не забрал застывших птиц из его пальцев.       — Вот клятва лесу, что людьми забыт,       Пусть бьется сердце маленьких пичужек,       Взамен — путь к роднику будет закрыт…       — Фрэнк, лес не возвращает к жизни! — печально воскликнула Лоис. Но парнишка будто бы ее не слышал.       — Не выпью его вод ни кружки.       Ничего не произошло. Лес не принял клятву. В глазах Фрэнка появились слезы. Он выскочил наружу и заорал:       — Они же твои дети! Ты высшее могущественное существо! Как ты можешь?! Отсутствие чистой воды для моего существования — не годится? Жизнь за жизнь хочешь?       — Фрэнки! — испуганная Лоис выскочила вслед за мальчишкой, а потом прижалась к его ноге. — Не смей, Фрэнки.       — Я в другом поклянусь. Что я найду тварь, которая смешала времена года, и тогда поклянусь чем-то важным. Может, даже жизнью, чтобы она сгинула, — Фрэнк шмыгнул носом и смахнул слезу.       — Фрэнк, — Джерард вышел из домика. В его ладонях жались друг к дружке и от испуга лупали глазками-бусинками две птички.       Нервы Фрэнка натянулись и лопнули, слезы полились по лицу.       Когда пташки, удобно устроившись в сделанном из полотенца гнезде, дремали, Фрэнк, забравшись с ногами на диван, прижимался к плечу Джерарда. Лоис сидела рядом, положив морду на его ноги. Фрэнк, время от времени всхлипывая, гладил ее по загривку.       — Они, перебивая друг дружку, щебетали, что их подружки укрылись у белок в дуплах, а они, две любопытные глупышки, захотели посмотреть, что творится, — тихим ласковым голосом говорил Джерард.       — Что ты сделал? — успокоившись, спросил Фрэнк Уэя.       — Да ничего, — отмахнулся тот.       — Ты поклялся, — это был не вопрос, а утверждение. — Чем же таким, чтобы лес принял твое обещание?       — Это неважно.       — Важно. Ты попросил жизнь, а это стоит дорого.       — Я не просил жизни, я просил, чтобы ты не плакал.       — Но ты же не знаешь моего второго имени…       — Энтони. Ты написал его на форзаце учебника по географии. Своей любимой книге ты рассказал эту тайну. Ничего не произошло, когда я произнес «Фрэнк», и тогда вспомнил, что ты спрашивал у меня второе имя. Почему оно так важно в вашем лесу?       — Не только в лесу, во всех заколдованных местах. Потому что первое имя — это то, что, обычно, для тебя подбирают, что хотят родители, придумывают. А вот второе — это уже посвящение. Родственнику или Святому. Оно как дань уважения кому-то, или послание высшей силе — эй, Святой Антоний, береги моего сына. Узнать его — это как узнать твою духовную силу. Здесь принято называть второе имя только тому, кому сильно доверяешь. На учебнике я его записал, чтобы не забыть. Я не помню свою фамилию, и не хотел бы забыть еще и это. И я доверяю тебе, Джерард Артур Уэй, даже если ты нашел запись случайно. Я… впрочем, неважно.       — Слышите? Кажется, оттепель, — проговорила Лоис, приподняв голову. — Я сейчас.       Собака соскочила с дивана и, толкнув дверь лбом, выскочила на улицу.       Но Фрэнк ничего не слышал. Потому что Джерард приподнял его лицо за подбородок и посмотрел в глаза, еще покрасневшие и припухшие. А потом приблизился и оставил легкий поцелуй на губах. Фрэнк закрыл глаза и выдохнул что-то наподобие «аха». Джерард улыбнулся, и спустя секунду повторил действие, чтобы затем обхватить его губы сильнее.       Вероятно, он отдал немало за свое желание — умение складывать слова и чувства в тексты, но он может работать и без этого. Тем более, вместо Марии Магдалины начнет работать со своим братом, а тот и сам со своей группой пишет хорошую музыку и стихи.       Мелькнула мысль, что желание приласкать Фрэнка — тоже один из вариантов восстановления его душевного равновесия. Нет, он прекрасный человек. Джерард вовсе не чувствует того, что возникшие эмоции — это насильно.       Тем временем Фрэнк обхватил Уэя за шею и переместился на колени, впиваясь в его губы. Это было неумело и влажно, но ему так хотелось, так нравилось целоваться. Первый поцелуй был намного лучше всех тех описаний, которые он читал в романах. Джерард обхватил его за спину.       — Леди в здании! — услышал он строгий голос Лоис. — Отставить непристойности!       Джерард и Фрэнк оторвались друг от друга, глупо хихикая.       — И, кстати, это была не оттепель, — произнесла собака. — Мистресс Землебряк, шлепая, пробиралась к тебе вместе с дочуркой и… дочуркой.       Фрэнк тут же соскочил с коленей Уэя. А Джерард несмело поднял взгляд на огромную массивную фигуру. Взрослая версия маленькой Милли, которая, кстати, пряталась за маминой юбкой со смущенным видом, держа за руку сестренку, как две капли воды похожую на нее, выглядела могущественно. «Такой и дубина не нужна», — подумалось Уэю.       — Здравствуйте, — произнес Фрэнк. — Чаю?       — Я по делу, — скрипучий голос звучал так представительно и сильно, что Джерард сжался в комок.       — Прости, Фрэнки! — перебивая мать, вдруг выкрикнула Милли. — Я похвасталась сестренке, что видела голого человека, а маменька услышала. Спросила, не ты ли это ненароком, и я сказала, что у тебя новый друг…       — По его поводу я и пришла, — провозгласила (по-другому не сказать) мистресс Землебряк.       — Он просто путник, — наигранно пожал плечами Фрэнк. И через секунду до него дошло, что мистресс прекрасно видела, какой он «просто», а еще и Милли громко шептала сестре на ухо: «Я же говорила, что у них любовь».       — Он появился в тот самый момент, когда началось все это, — проговорила мать Милли. — Он притащил вендиго сюда!       — Да откуда в современном мире высоких технологий вендиго! — возмутился Джерард. Землебряк так глянула на него, что Уэй вжался в спинку дивана.       — Ты даже не представляешь, что есть в твоем мире. Хотя бы этот лес. Он тоже в нем существует.       — Да клянусь вам… — начал Джерард.       — В этом лесу не стоит клясться просто так.       — Мистресс Землебряк, — спокойно сказал Фрэнк. — Я отведу Джерарда в поселок очень скоро и…       — Ты хочешь, чтобы вендиго пошел за ним? Мы провели ритуал-совещание с лесом и рекой. Он не покинет чащу, пока все не выяснится или не закончится.       Мистресс Землебряк схватила дочерей за руки и покинула дом.