Broken II

Зубы до боли сжали костяшки на руке. Он не знал, как иначе заглушить отвращение. Оно поднималось изнутри, вязкое, острое, как рвота, которую сдерживают только стиснутые челюсти.

      Что ты наделал?       Тишина. Только стук крови в ушах и жуткое осознание.       Он не видел Трэвиса. Он видел его. Он трахался с проекцией. Лицо, голос, руки, всё превращалось в отца. Сознание уцепилось за иллюзию, потому что иначе он не мог. Потому что иначе не чувствовал.       Том понял это уже давно. Мерзостное желание, которое осталось в нём после всего того, что Алан делал с ним, заставило Тома подчиниться, отдаться ублюдскому извращённому самоудовлетворению вскоре после похорон. Это было грубо, с ненавистью, слезами. Он пытался оживить его. Воссоздать его.       Такой жалкий и такой отвратительный.       Тогда он впервые сжал своё горло. Сначала неуверенно придавил, попробовал.       Это оно.       Потом сильнее. Сильнее. СИЛЬНЕЕ. Как делал это он. Только бы почувствовать его руку.       И после он возвращался к этому раз за разом. Ненавидел себя. И возвращался снова.       Почувствовать его в Трэвисе оказалось пугающе просто. И он поддался. Это ужасно.       Том вытер живот простынёй, будто пытался стереть не сперму, а стыд, вбитый под кожу. Бессмысленный жест. Внутри всё уже пропиталось этой гадостью.       Том вытащил телефон. Напряжённые пальцы несколько раз нервно нажали на экран. Сделав глубокий вдох, Том ткнул на кнопку вызова и приложил смартфон к уху.       Гудки тянулись мучительно долго. Казалось целую вечность.       — Что? — Голос Трэвиса хлестнул ледяной водой.       — Прости. — глухо произнёс Том, прислонившись виском к стене.       — Плевать, — выплюнул Трэвис, — Просто отъебись от меня.       — Трэвис, я правда не...       Закончить Том не успел. Из телефона прогремел выкрик:       — Слушай, мелкий, что ты от меня хочешь?! — Он шумно втянул носом воздух. — Ты мне нахер не сдался. Уже давно ты стал для меня только ёбаным воспоминанием, так что проваливай, куда собирался. Просто тихо свали из города, чтобы я даже не заметил, что ты здесь был.       Том слушал. Внутри всё трескалось и осыпалось осколками.       Он прекрасно понимал, что Трэвис прав. Само собой. В их взаимоотношениях сейчас не было ни малейшего смысла. Они были всего лишь следствием странных порывов, вытекающих из воспоминаний.       — Хорошо. Я понял.       Трэвис едва ли был способен примириться со своими чувствами и принять их. Он метался из стороны в сторону в попытках сдержать и ограничить самого себя. После того, как он хотя бы немного поддавался своим истинным желаниям, в нём просыпалась разрушающая ненависть и отвращение.       Было бы слишком жестоко продолжать его мучить, но Том полагал, что может ему помочь.       — Если я ещё раз увижу тебя, — угрожающе произнёс Трэвис, — отправишься к своему любимому папочке.       Уголки губ нервно дёрнулись.       Похоже Трэвис переоценил сам себя. Изначально эти встречи с Томом он воспринимал, как развлечение. Им двигало желание посмотреть во что же превратился тот несчастный мальчик, над которым он так долго издевался. Но теперь его пугали и отталкивали собственные эмоции, совладать с которыми было сложнее, чем он думал.       Звуки из динамика смолкли. Трэвис сбросил звонок. Том медленно опустил руку с телефоном. Выдохнул. Его усталый взгляд приземлился на фотографии, раскиданные по полу. Том дотянулся до одной из них, подобрал, в сумраке всмотрелся в снимок. Кончиком указательного пальца он мягко провел по лицу молодого Алана.       Том до сих пор был болезненно зависим от него. Его терзала ломка, вынуждая всё тело изнывать и агонизировать из-за нехватки новой дозы.       — Что же ты наделал?       — Есть несколько человек, которые хотели бы посмотреть Ваш дом.       — Рад это слышать, — улыбнулся Том, спрятав кисти рук в карманы, — Я не собирался задерживаться здесь, поэтому будет славно, если кто-нибудь купит его сейчас.       — Да, он в очень отличном состоянии, если учесть, что здесь столько лет никто не жил. — Мужчина кивнул и посмотрел на светлый фасад дома. — Завтра придёт одна молодая семья. Всё будет в лучшем виде, не сомневайтесь.       Агент по недвижимости и впрямь внушал доверие, обладая приятной хорошо поставленной речью и элегантным внешним видом, к тому же нанять его посоветовал Джон. Том был уверен, что самостоятельно продать дом, он точно не сможет.       — Благодарю, — ответил Том, вытаскивая пачку сигарет. — Я буду на связи, так что сообщите, как всё пройдёт.       — Конечно. Всего доброго.       Том закурил, провожая его взглядом. Серый дым лениво поднялся вверх.       Этот дом.       Внутри Том снова почувствовал, как каждый уголок пространства источал боль. Шаги глухо отдавались от стен, делая пустоту ощутимой. Тому казалось, будто вместе с вещами он вытащил из этих комнат что-то живое, какую-то последнюю нить, связывавшую его с этим местом. Теперь здесь было только эхо. Он сам.       Собравшись в родной город, Том хорошо всё обдумал, и чётко решил для себя, что нужно поставить точку во всей этой истории. Продать дом и окончательно отвязать себя от этого места, от этих воспоминаний и… людей?       В глубине души он желал, даже жаждал встречи с Трэвисом — Том неоднократно рисовал его в своих мыслях по дороге сюда, и каждый новый образ выходил отличающимся от предыдущего. К сожалению, один из них оказался очень близок к реальности.       Правда, Том и подумать не мог, что встреча со старым знакомым вызовет у него ТАКИЕ чувства. Нездоровая привязанность, сочувствие и неприязнь спутанным комком хранились где-то внутри. Эти ощущения тоже напоминали о нём.       Завибрировал телефон.       Эмили.       Разговаривать с ней было сравни пытке последние три с половиной года. Мучительной, жестокой пытке. Поначалу Том старался избегать её, но теперь принимал со смирением.       — Привет.       — Привет, Том, — ответила Эмили. — Как обстоят дела с продажей дома?       — Завтра его придут смотреть. Я пока побуду у Джона или ещё где-нибудь. — Том слабо пожал плечами, выдохнул дым. — Так что скоро я уеду.       — Куда?       Так сухо.       — Подальше отсюда. — Том негромко усмехнулся и лёгким ударом пальца стряхнул пепел в переполненную пепельницу на подоконнике. — Здесь паршиво.       — Не забудь положить цветы от меня.       — Не забуду.       В груди жгуче кольнуло. Том напряжённо сжал губы. Перед глазами в который раз возникла картина с ножом, вонзившимся в грудную клетку отца, послышалось его предсмертное кряхтение и тяжёлые неровные вздохи.       Убийца.       Он пытался сказать ей правду.       Не раз. Не два. Наверное, десятки.       Каждый раз Том мысленно прокручивал это признание, эти слова. Он представлял, как она смотрит на него, как её лицо искажается. Сначала от непонимания, потом от ужаса. Даже наедине с собой он не мог подобрать слов, чтобы объяснить.       «Эмили, он делал со мной…»       «Отец не был таким, каким ты его видела... »       «Он…»       И всякий раз оцепенение. В горле становилось сухо, язык прилипал к нёбу, а сердце сжималось, точно сдавливаемое невидимой рукой.       Он не мог. Он просто не мог. Он знал, если скажет — она исчезнет. Та Эмили, которую он знал, уйдёт навсегда.       А ведь она уже почти ушла.       Сначала она тоже избегала его. Не смотрела в глаза. Потом короткие разговоры. Иногда она срывалась, плакала и билась в истерике. И Том не знал, как себя вести. Как её успокоить. Он боялся.       Со временем ей стало легче. Но той самой Эмили Том никогда больше не видел. Той, которая звала его поиграть в свою комнату, увлекала наивными детскими разговорами и просто… любила его.       Теперь она будто выжгла в себе всё, что касалось Тома.       И всё же один раз он чуть не осёкся. Когда Эмили снова подняла эту тему. Она безжалостно и бездумно давила его.       Ты даже не ответил за это.       Он просто был строг с тобой.       Я никогда тебя не прощу.       Он был хорошим отцом.       ты       убил       его.       — Он меня из...       Остаток слова застрял в нём.       Эмили всё так же любила своего отца. Того отца, которым Алан был для неё. Заботливый и внимательный. И Том просто не мог лишить её этой лживой сладкой пелены. Ей не нужно было это откровение. Том не мог уничтожить её. Разбить до основания всё, чем она жила.       Она не знала, что произошло, когда она спала, не знала, что происходило в стенах родного дома.       Она не знала. И не должна была.       Эмили не вынесла бы этой правды. Не перенесла бы её.       А Том… Том уже научился жить с этим.       — Знаешь, Эмили, если бы он остался жив, то я, наверняка, однажды случайно бы погиб, — произнёс Том. — Впрочем, я уверен, ты отдала бы предпочтение этому.       Боль начала разрастаться, расползаться по организму словно паразит, высасывающий изнутри всё, что только может проглотить, мучительным тягучим жжением обволакивающий каждый сантиметр.       — Я не хотел убивать его, Эмили, — немного согнувшись, выговорил Том, опираясь рукой на подоконник. — Я тоже любил его. Да, он был мразью, но…       На выдохе из груди выбился короткий почти беззвучный смешок. Парень медленно сполз по стене и осел на пол, продолжая держаться за край подоконника.       — Ему просто нужна была помощь, — тихим шёпотом продолжил Том, уставившись в пустоту.       Находиться в доме было невероятно тяжело. Единственным человеком, к которому Том мог пойти, оставался Джон. Он всегда мог подбодрить и накормить сладостями или выпечкой. Приятные беседы и тёплый взгляд создавали атмосферу уюта и согревали. Тома всегда удивляло, что этот человек так и не связал с кем-то свою жизнь, в то время как Алан со своим скверным характером обзавёлся семьёй.       На улице похолодало и было немного душно. Воздух казался липким, почти осязаемым. Небо затянуло серыми облаками и казалось, что вот-вот начнётся дождь, но этого так и не случилось на протяжении всего пути. Погружённый в свои мысли, Том неторопливо шагал по тротуару вдоль дороги. Шея болела по бокам — Трэвис, придавил её слишком сильно, но Том на это и рассчитывал.       Подняв взгляд, Том приметил некогда любимую пекарню Джона через дорогу. Вывеска с красивыми пирожными и нежный аромат свежих булочек, который доносился даже до сюда, навели на мысль, что было бы неплохо прийти к мужчине не с пустыми руками.       Остановившись, Том пошарил в кармане и отыскал там немного денег. Прикинув, он понял, что найденных средств вполне хватит, чтобы купить что-то, что порадовало бы Джона. Бегло посмотрев по сторонам, Том шагнул на проезжую часть и быстрыми шагами направился к пекарне.       Резкий мощный толчок сбил его с ног. Том ударился локтем о капот машины, упав на него, и почувствовал, как спину резко обдало жаром. Автомобиль остановился сразу же после столкновения. Оно не было сильным, но отойти от шока Том не мог несколько секунд.       Он посмотрел через лобовое стекло, встречаясь с пронзительным взглядом серых глаз. Холодное пропитанное ненавистью лицо Трэвиса пугало. Он молча смотрел на полулежащего на капоте Тома. Создавалось ощущение, что он вот-вот снова нажмёт на газ и переедет его к чёртовой матери. Оттолкнувшись руками от машины, Том выпрямился, сразу же отступая в сторону, чтобы не быть вновь сбитым. Синий автомобиль проехал мимо. Судорожно выдохнув, Том быстро преодолел оставшееся расстояние до тротуара, провожая взглядом машину. К его удивлению, остановилась она не очень далеко — возле многоэтажек — но Том видел только её нечёткие очертания. На ватных ногах Том добрался до пекарни в сопровождении обеспокоенных взглядов прохожих, оказавшихся свидетелями выходки Трэвиса. Открыв дверь, Том прошёл в небольшое помещение, чувствуя, как приятный сладковатый запах — ваниль, в воздухе определённо доминировала ваниль — заставляет немного расслабиться. На витринах было разнообразие пирожных, печенья и булочек. У него разбегались глаза, от голода подводило живот и тот призывно урчал. В конце концов Том выбрал несколько особенно приглянувшихся изделий и, дождавшись своей очереди, купил их. Есть хотелось сильно, но Том решил дождаться встречи с Джоном и поесть вместе, поэтому оставалось только игнорировать мысль о том, что он несёт ароматные свежие пирожные. Пришлось ускорить шаг. Припаркованная знакомая машина впереди привлекала его внимание. По мере приближения к ней Том напрягался всё больше, рассматривая варианты обхода. Но, когда подошёл ближе, он понял — машина пуста. Скосив взгляд на располагавшиеся рядом дома, Том задумчиво свёл брови. Возможно, здесь живет сам Трэвис, или он приехал к Джилл. Кто знает. Он просто хотел пройти мимо и спокойно добраться до Джона, и всё же его притормозили странные звуки за сетчатой оградой. Том прислушался, но медленно шёл дальше. — Слушай, дружок, мы не собираемся ждать ещё дольше, — прозвучал низкий мужской голос. — Ты обещал принести всё сегодня, а принёс какие-то копейки, — грубо добавил второй. Том нахмурился, предположив, что Трэвис со своей сворой опять кого-то щемит в подворотне, но следующая фраза вызвала удивление: — Блять, отпусти уже, — агрессивно проговорил Трэвис. Послышалась какая-то возня. — Сейчас у меня больше нет денег. — Почему нас вообще должно это волновать? — усмехнулся один из мужчин.       Обогнув забор, Том бесшумно шёл на звук. Он затаил дыхание и выглянул из-за угла. Теперь перед ним открывалась полная картина: двое мужчин стояли рядом с Трэвисом, который, согнувшись после удара, безуспешно пытался вырваться. Один из них заломил ему руки за спину. Второй, ухватив Трэвиса за волосы, резко дёрнул голову вверх, показывая Тому его разбитое лицо. В животе неприятно сжалось. — Ну, и что нам с тобой делать? — Я всё верну, — сквозь зубы проговорил Трэвис. Он откашлялся, брызнув кровью. — Продам машину. — Хороший мальчик, — недобро улыбнувшись, кивнул мужчина и посмотрел на своего приятеля. — Но у тебя только три дня. — И, чтобы ты не забывал… — Второй толкнул парня ногой, повалил на землю. Между стен домов гулком разносились смачные звуки ударов. Внутри у Тома всё скрутило. Он колебался несколько секунд, но вдруг вышел из-за угла с ухмылкой на губах. — Эй, что тут происходит? — небрежно бросил Том, приближаясь.       Мужчины одновременно обернулись, окинули его непонимающими взглядами. Трэвис смотрел на него перекошенным от боли лицом, тяжело дыша.       Том понятия не имел, что будет делать дальше, но изо всех сил старался выглядеть уверенно.       — Вы не против, если я заберу этого засранца? — обнажив зубы в улыбке, спросил Том и потянул Трэвиса за рукав толстовки.       — Какого хрена тебе здесь надо? — прошипел Трэвис.       — Свали, сопляк, — хмуро бросил мужчина, оттолкнул Тома в сторону.       Невольно отшагнув назад, Том демонстративно закатил глаза.       — Вам нужны неприятности? Мне нет, — он пожал плечами и вздохнул. — У меня есть нож, и я не постесняюсь им воспользоваться.       — Что, за тебя уже заступаются какие-то малолетки? — хохотнул один из мужчин.       — Да он блефует, — рассердился второй, приближаясь к Тому почти вплотную.       Широко улыбнувшись, Том указательным пальцем дал знак подождать, и сунул руку в карман под пристальным наблюдением присутствующих. Конечно, никакого ножа у него с собой не было. Резко вытащив руку из кармана, он замахнулся и неожиданно ударил мужчину в лицо. —Упс, кажется, сегодня я его оставил дома.