Девочка-волшебница по имени Луна

Хогвартс-экспресс… Наконец-то. Заняв отдельное купе и заблокировав дверь, Луна занялась подведением итогов того сумасшедшего забега, в который стараниями Песца превратился последние два года ее жизни. Хотя, пожалуй, это было к лучшему — во всяком случае, она больше не впадала в депрессию или убегала в мир фантазий каждый раз, когда какая-либо мелочь напоминала ей о матери. Остались память и грусть, и еще забота об отце, но теперь она ощущала себя самостоятельной и самодостаточной личностью, а мама… Пусть ей будет хорошо, там, где она сейчас. Луне не приходило в голову, что такое отношение к жизни вообще-то не характерно для одиннадцатилетнего подростка — Песец всегда относился к ней, как к взрослой, а больше она, собственно, ни с кем по душам не общалась. Дети могут очень быстро взрослеть, и бессмысленно спорить о том, хорошо это или плохо, когда выбора просто нет. Что же до школы… Ее любимым предметом, несомненно, будут Чары. У Луны обнаружился врожденный талант к ним, а дары девочки-волшебницы подняли его до уровня гениальности, и это не пустая похвальба. Взять хотя бы ту самую жабу-гиганта, которая сейчас сидит в купе рядом с ней — ведь сама зачаровывала, Песец только помогал книги перекапывать да общие идеи подавал, а исполнение было только на ней, зверек никоим боком не волшебник. Девочка искренне надеялась, что сможет уговорить профессора Флитвика на личные занятия, в общем потоке ей будет откровенно скучно. Но к сожалению, этот плюс хоть и огромный, но только один, а вот минусов… УЗМС и гербология вызывали у домашней девочки-белоручки отвращение, хотя Песец и пытался вправить ей мозги на эту тему. Как оказалось, у него отлично получается при необходимости включать режим джарви, Луна до сих пор живописно краснела каждый раз, когда вспоминала его тирады на эту тему. Но перебороть брезгливость все равно было трудно. Трансфигурация… Строго говоря, она получалась у нее на отлично, чуть ли не на уровне Мастера — развитое воображение и прокачанная магическая сила позволяли ей творить буквально что угодно из чего угодно, причем без палочки — на самом деле, палочки при этом банально сгорали, не выдерживая проходящую через них магию. Проблема была в том, что в результате она не могла (да и не хотела, просто не видела смысла) использовать классическую школу трансфигурации, словом и жестом, и подозревала, что на этой почве у нее будет постоянный конфликт с профессором Макгонагалл, которая показалась ей придирчивой занудой, крайне отрицательно реагирующей на выскочек. И наконец, Руны. Тут ей подложил свинью дар полиглота, как оказалось, он воспринимал руны как еще один язык. В результате, в то время, как учебники предписывали сложные расчеты рунных цепочек, Луна просто писала фразы на рунном языке, и оценивала эффективность по тому, как удачно сложился хайку или белый стих, а не по формулам совместимости. Получалось неплохо, хоть и не без сюрпризов, но Луна абсолютно не представляла, как подогнать этот выверт ушами под рамки школьной программы. И кстати, о языках. Парселтанг проверен на змеях, дневник, он же крестраж Темного Лорда, добыт и едет в багаже в специально зачарованной на защиту шкатулке. Василиск, мы идем к тебе! В дверь настойчиво постучали. Луна автоматически прощупала магией, кто там ломится — и грустно вздохнула. Увы, этот разговор был необходим, во всяком случае, Песец пытался убедить ее в этом все то время, что прошло со времен встречи в Косом переулке. Повинуясь ее жесту, дверь открылась, пропуская потерявшую равновесие и буквально ввалившуюся внутрь Гермиону, и тут же закрылась за ее спиной. — Луна! По инерции Гермиона неуклюже плюхнулась на сиденье напротив, ударившись при этом локтем о стенку и невыразительно зашипев. — Мисс Грейнджер, — церемонно кивнула Луна. — Вы так настойчиво меня домогались. Вам нужна моя помощь? — Луна демонстративно посмотрела на знаменитую анти-прическу Гермионы. — Похоже, вам не помешают немного чисто девичьих советов… — Да! То есть нет! То есть, не сбивай меня с толку! Ты мне наврала — мистер Локхарт вовсе не стал вампиром! Луна отрицательно покачала головой. — Я никогда этого не говорила. — Но… — Я всего лишь подтвердила, что ты правильно прочла текст. Не все, что напечатано — правда, я думала, ты это знаешь. — Но… Ты же сама это и написала! — И что? Я бы поняла твои претензии, если бы я навязала тебе лживую информацию — но нет, ты сама ко мне подошла, и чуть ли не силой вырвала листок у меня из рук. И кто тут виноват? Что, есть закон, запрещающий мне владеть записями с неточными данными? — А… Но… Ну ладно я, но ты ввела в заблуждение много людей, и из-за тебя пострадал сам великий Гилдерой Локхарт! — Как именно пострадал? Целый час им никто не восхищался, и он впал в депрессию? — Ну… До Гермионы вдруг дошло, что прочитанная ей в Пророке статья как-то очень расплывчато описывала последствия инцидента для самого писателя, и что вообще неслыханно, выделила ему лично лишь пару строчек и ни одной колдографии. — А если ты о тех клушах, которые передрались за внимание этого павлина — извини, вот тут я вины не испытываю ни на чуточку. Гермиона насупилась. — Ты думаешь, что я тоже такая же… дура? — наконец спросила она. «Ага, ученый дурак, классический случай», подумал Песец. — Я не знаю тебя достаточно близко, чтобы судить так категорично, — дипломатично ответила Луна. — Но согласись, что в этом случае ты повела себя… не очень умно. Гермиона засопела, но промолчала. Крыть было нечем. — Ой, а ты все-таки привезла свою жабу, — наконец сказала она, пытаясь сменить тему. — И кизляка тоже. А как же правила школы? — Это не жаба, а мой сундук. — Ты опять издеваешься? — возмутилась Грейнджер. — Ну… Есть немного, — улыбнулась Луна. — Но это действительно мой багаж. Это не животное, а голем, с наложенными на него чарами расширения пространства. Удобно — сам за тобой ходит, и даже защищаться может. Вот, смотри… Луна щелкнула пальцами перед лицом жабы, заставив ее открыть рот, и засунула руку внутрь чуть ли не по плечо. Гермионе от этого зрелища стало немного дурно, особенно когда она стала шарить внутри так, что стенки желудка заметно выпячивались наружу под давлением. Наконец Луна выудила… пару яблок. — Вот — хочешь одно? — Ааа… Оно чистое? Несмотря на заверения, что это не животное, Гермиона не была уверена, что готова съесть что-либо, добытое из жабьего желудка. — Ну… Не знаю. Видишь ли, я для защиты нанесла ей на кожу яд, взяла пример с настоящих тропических жаб. И я не уверена, что часть его не попала внутрь. Но ты не бойся — это совершенно безопасный галлюциноген, ничего вредного для здоровья. Словишь кайф — нам все равно ехать еще десять часов, а так хоть какое-то развлечение. — Эээ… Нет, спасибо, — Гермиона была вынуждена признать, что ее логическое мышление пасует перед этой девочкой, и она никогда не знает, когда она говорит правду, а когда врет или притворяется. — Я, пожалуй, воздержусь. — Ну, как хочешь… Луна взяла одно яблоко и бодро захрустела им. Гермиона понимала, что по идее ей нужно встать и пойти искать своих друзей-одногодок, а не запираться в купе с этой мелкой, младше ее на «целых» полтора года. Но Гермиона вдруг поняла, что именно в этой компании ей было на удивление комфортно. До сих пор для нее естественными были только два варианта взаимоотношений — или командовать, или подчиняться старшему. Но при этом, вопреки распространенному мнению, она не была такой уж безбашенной занудой, и лезла командовать только теми, кто не мог или не хотел дать сдачи. Пять лет в обычной школе научили ее здраво оценивать противника, большинство детей вовсе не такие беззащитные нежные ромашки, какими их представляют родители. Что показательно, несмотря на якобы классовую вражду, из Слизеринцев она серьёзно конфликтовала лишь с Малфоем, да и то только в силу ее так называемой дружбы с Роном и Гарри. Так вот, Луна не подходила ни под одну из этих категорий. Доминировать тут явно не получится, на нее как сядешь, так и слезешь, и хорошо, если уйдешь без иголок в мягком месте. С другой стороны, хотя Луна и ощущалась гораздо старше своих лет, она вроде бы не рвалась сама никем командовать, и вообще казалась совершенно самодостаточной. Но при этом она была вполне дружелюбной и готовой помочь, без подвохов… если не считать ее своеобразное чувство юмора. С ней было… интересно, да, пожалуй, это правильное слово. Но без лишней суеты, она явно уважала чужое время и личное пространство. Как сейчас, например — просто сидит, хрустит яблоком и думает о своем. Можно поговорить, а можно и помолчать. Хорошо… И кстати, о так называемой дружбе… Гермиона вдруг поняла, что ей действительно интересно мнение Луны. — Луна, скажи пожалуйста… Я видела, как ты разговаривала с Джинни Уизли и Гарри Поттером, в Косом переулке. Что ты о них думаешь? Луна задумчиво постучала боком яблока по зубам. — Ну, ты же понимаешь, все это грошовая психология. Нельзя составить портрет человека на основании пятиминутного разговора. Я уверена, что ты их знаешь гораздо лучше меня. — И все же? Взгляд со стороны иногда тоже важен. — Ладно. Джинни… Слишком стеснительная. Умная, не в смысле учебы, а в чисто жизненном — чувствует людей и знает, что ей нужно и как это согласовать с желаниями других. Целеустремленная. В меру хитрая. Если сумеет выйти из-под удушающей опеки матери, и добавить уверенности в себе, все у нее будет хорошо. Гермиона покивала, это не противоречило ее личному впечатлению. — Гарри… Два слова — дурак и хулиган. — Ээээ… Что? Почему? — У него это буквально на лбу написано. Рунами. — С чего это ты взяла? — тут ум Гермионы зацепился за странность в словах Луны. — Что значит — рунами? — Его шрам на лбу — это руна. Корявая, но общий смысл понятен. Хаос, неуважение к порядку, нежелание просчитывать последствия. Одно слово — хулиган. — Но… Это же не он сам… Его так Тот-кого-нельзя-называть отметил. Ты думаешь, он его так проклял? — Не знаю, я так и не поняла, активирована руна или нет. Но дело даже не в этом — дело в том, что он разгуливает с этой надписью на лбу, и все ее видят. Теперь понимаешь, почему дурак и хулиган? — Но я же знаю, что Гарри этот шрам ненавидит. И он болит время от времени… — Пойми, со стороны это выглядит как аффектация и игра на публику. Хотел бы вывести — вывел бы, а раз нет… Грош цена его страданиям. — Но Гарри пытался обратиться к мадам Помфри… — А к твоим родителям он не обращался? — А при чем тут мои родители? Они же зубные врачи! — А причем тут школьная медсестра? Такие вещи лечат специалисты в больнице, уж ты-то должна понимать. Он обращался в Мунго? — Ну… Нет, но профессор Дамблдор сказал… — Что именно? — Эээ… Я не помню точно. — Гермиона, ты вроде умная девочка, но местами такая дура. Попробуй как-нибудь записать дословно, что взрослые говорят, или зачаруй Самопишущее Перо. А потом проанализируй, какую информацию они тебе дали — не ты додумала, а они сами сказали. И о чем они умолчали. И что допускает разные толкования. Понимаешь? Я и сама пользуюсь этим трюком, когда слова означают одно, а собеседник воспринимает совсем другое. — Ты думаешь? Ладно, я попробую… Но в любом случае, уговорить Гарри на медосмотр будет трудно, он не любит привлекать внимание. Луна насмешливо фыркнула. — Не любит привлекать внимание, и при этом разгуливает с вырезанным на лбу бранным словом? Ты сама хоть поняла, что сказала? — А… О… Он дурак, да? Луна красноречиво развела руками. И бодро захрустела яблоком, показывая, что все, что хотела, она сказала. — Ой, а что у тебя с рукой? — Гермиона заметила утолщение на правом предплечье Луны, закрытое рукавом. — А… Это ножны для моего… моей палочки. Луна шевельнула кистью, и ей в руку скользнул серебристый жезл с набалдашником в виде оплетенного лозой сапфира. У Грейнджер забавно выпучились глаза, мало того, что жезл выглядел как чуть ли не королевская регалия, так еще и размер впечатлял. Камень был размером почти с кулачок Луны, а сам жезл был на глаз даже длиннее ее предплечья, так что было непонятно, как он поместился в ножнах. На волшебную палочку это не походило от слова совсем. — Что это? И почему она такая… большая? Луна фыркнула, наслаждаясь реакцией. — Вообще-то, это мальчикам положено завидовать чужим размерам… Гермиона заметно смутилась. — Хотя девочки тоже этим грешат, — продолжила Луна. — Но они меряются немного другим, и там как раз скорее мне положено тебе завидовать. У тебя уже видно, что все будет в порядке, и скоро, а у меня… К сожалению, стереотип девочки-волшебницы накладывает свои ограничения. — Эээ… Ты о чем? — Неважно… Скажем так, в виду некоторых особенностей моего магического дара физическое взросление у меня наступает медленнее, чем у обычных людей. — А… Он же тяжелый, наверно? Как ты им вообще собираешься колдовать? Там же пассы… — А я колдую без них, лишь словами, — Луна не стала уточнять, что некоторые заклинания она может бросать невербально, раскрывать все карты сразу не стоило. — Жезл мне нужен именно как концентратор, указывать направление действия, и иногда как накопитель. А обычными палочками у меня очень плохо получается колдовать, они буквально сгорают у меня в руках. К сожалению, моему магическому инструменту необходим запас прочности, более того, он должен расти вместе со мной. Глаза Гермионы загорелись. — То есть, ты дорастешь до самого настоящего магического посоха? — Ага, чтобы все мальчишки уж наверняка удавились от зависти… Девочки захихикали. — А если серьёзно — мы волшебницы или как? Давай, что ли, потренируемся в чарах… хотя бы для ухода за волосами. Вот ты знаешь, что магией можно сделать практически любую прическу? Или даже перекрасить волосы? Остаток пути прошел за чисто девичьими разговорами, перемежаемыми чтением интересных книг.

***

Луна определилась на Рейвенкло, как и планировала. Гермиона удивила всех, появившись за ужином с красиво уложенной прической, на что обратил внимание даже такой мизантроп, как Северус Снейп. Впрочем, он оценил это скорее с профессиональной точки зрения — неужели наконец-то мисс Грейнджер перестанет засыпать своими волосами весь замок, и в особенности приправлять ими его любимые зелья? Младшая Уизли ожидаемо определилась ко львам, но при этом почему-то очень внимательно рассматривала то стол Слизерина, то преподавателей. Опять же почему-то оказывая особое внимание декану змеек, а не, скажем, красавчику Локхарту, которого по непонятному капризу директора наняли преподавать ЗОТИ. Северус такого непривычного и пристального внимания не выдержал и сбежал с ужина под каким-то предлогом — однако тут же вернулся в зал неприлично довольным, и быстро переговорив с директором, увел из зала его и декана Гриффиндора. Новая сплетня пробежала волной по залу — Поттер на пару с шестым Уизли не смогли пройти на перрон 9 ¾, после чего не придумали ничего лучше, чем угнать летающую машину отца Уизли и полететь на ней в школу. Закономерно, учитывая отсутствие водительских прав и сомнительные таланты Артура Уизли в Чарах, они разбились при приземлении, заодно поранив ни в чем не виноватую Дракучую Иву. Услышав новость, Гермиона поймала взгляд Луны, и обе девочки дружно закатили глаза. Увы, диагноз был поставлен правильно…