Разреши мне вдохнуть

Твои руки — моя петля. Они основательно сжимают шею, не давая кислорода, и только тебе решать: сжать их до конца, смотря на мои страдания и конвульсии от нехватки воздуха, или оставить в таком же положении. Ты никогда не опустишь руки и не дашь мне почувствовать свободы. Пока ты не затягиваешь петлю — я стараюсь уловить каждый момент, вдыхая полной грудью, хотя, знаешь, ты обожаешь играться и изредка зажимаешь мне рот, пугая приближением смерти, показывая, что это такое — лишиться жизни. Смотреть на страх в моих глазах по твоему мнению лучше любой игры, не так ли?

***

Я устало потягиваюсь на диване, откладывая в сторону домашнее задание по испанскому: честно, лучше бы выбрала английский, его хоть с интернета списать можно. — Мам, сделай, пожалуйста, чай, — кричу я, разминая шею. — Ты уверена, что тебе не нужен репетитор? — обеспокоенно спрашивает женщина, принося мне напиток с печеньем. — Мне нужен энергетик, а не какой-то там репетитор! Знаешь ведь, не люблю их, строят из себя всезнающих, а сами ничего по сути и не понимают. — Брось ты эту дрянь пить, я смотрела программу и там говорили, что энергетики плохо влияют на… Я включаю её фоном, делая вид, что прислушиваюсь к мнению женщины. На самом деле я её люблю, даже очень, но эта всепоглощающая вера в говорящих человечков в телевизоре раздражает. Если там скажут о том, что воздух вреден для здоровья — она поверит и перестанет дышать. — А где папа? Он должен был прийти час назад. — Какие-то проблемы на работе, говорит, что важное совещание. Я киваю, собирая все учебные принадлежности в сумку. У папы не было совещаний уже около полугода, да и тем более зачем, если он является не самым главным в компании, а простым офисным рабочим. Я надеюсь, что не пойду по их стопам: мама медсестра в поликлинике, с маленькой зарплатой, да и у отца она не больше, но все же они нашли в себе силы дать мне всё необходимое. Я часто отказываюсь от чего-либо аргументируя это тем, что вещи, предлагаемые мне родителями, бесполезны. Хотя раньше было по-другому, отец работал на какого-то важного в городе человека и получал хорошие деньги, но тогда мне было всего семь, а после его уволили и на какое-то время мы выпали из жизни: мать на двух работах, отец на трёх. Сейчас стало не намного, но лучше и они могут спокойно жить, а то маленькой мне время совсем не уделялось и я стала самостоятельной уже в семь: стирала, убирала, гладила, готовила еду для родителей, чтобы они отдохнули. — Милая, иди спать, завтра рано вставать. Мать целует меня в висок и я чувствую еле уловимый аромат цветочного парфюма, который всегда меня успокаивал.

***

Школа — скучное место: одни и те же лица на протяжении одиннадцати лет порядком надоедают. Я очень хотела уйти в колледж, но родители отговорили, вдолбив в мою голову то, что в такие учебные заведения уходят недалекие люди. Я с этим в корне не согласна и часто спорила с ними по этому поводу. — Никольская Анна, — проговаривает учитель, смотря на какие-то листки. — Медпункт требует от вас справку с прививками, поэтому сейчас вы идёте в поликлинику вместо урока из-за того, что пропустили несколько вакцинаций по болезни. Я хмурюсь, но киваю, замечая с какой завистью на меня поглядывают одноклассники: так вам и надо! Подруга улыбается, грустно смотря на уходящую меня, ну, конечно, ведь сегодня будет контрольная. Забираю список с нужными мне прививками в медпункте и выхожу из школы, радуясь тому, что пропущу эти уроки, на которых так нудно рассказывают, что можно брать одеяло с подушкой и сладко смотреть сны. — Эй, — окрикивает меня мужской голос и я оборачиваюсь, видя перед собой высокого крепкого парня. — Что-то случилось? — спрашиваю я, отчего-то чувствуя в груди страх. — Мне нужно идти. — Ты сейчас сядешь в машину и выслушаешь меня, — приказным тоном говорит незнакомец, подкуривая сигарету. — Потому что твоё освобождение от уроков — моих рук дело. — Сумасшедший? Я буду орать, только тронь меня! Он усмехается и лезет в карман, доставая какие-то фотографии, с наигранным интересом рассматривая изображения на них. Голубые глаза тут же устремляются в мою сторону, но клянусь, я никогда не видела столь озлобленного и ледяного взгляда. — Не думаю, что ты посмеешь открыть рот, увидев это. Он кидает на асфальт четыре снимка и меня сразу же накрывает тошнота: на них изображён труп человека, не просто труп, а расчленённое, покрытое засохшей кровью и грязью тело. — Я вызываю полицию! Крик сорвался с моих губ и я делаю шаг назад, стараясь как можно дальше отойти от него, но ему плевать, он устало поправляет тёмно-русые волосы и выдыхает. Парень достаёт ещё один снимок, разворачивая ко мне и комок страха, перемешанный с ужасом, заставляет меня замолчать. — Твой отец убил этого человека и, так вышло, что это мой член семьи, так что, милая, пора платить за грехи родителей, а то трогать тебя семилетнюю было бы сущим грехом. — Это фотошоп! Я не верю, что он мог… — Закрой свой рот, — рычит парень, оказываясь возле меня в долю секунды. Он достаёт телефон, открывая папку с видео-фрагментом и, прежде чем включить его, поправляет тёмно-серый костюм, доставая ещё одну сигарету, наглым образом не давая мне отойти. Мужчина включает запись, на которой чётко видно то, что изображено на снимках, а в следующую секунду я вижу отца, заносящего топор над беззащитным, лежащим на земле человеком. Крик мужчины и я отворачиваюсь, слыша в следующие секунды лишь хруст, стараясь заверить себя, что это не кости, но тошнота не дала мне в это поверить, и я нагнулась, избавляясь от завтрака.