Музыка, что связала наши сердца

      Томиока вновь возвращается поздно, потому что пришёл новый товар, и пока всё не проверишь — фиг куда уйдёшь. В квартире тихо, мужчина шумно выдыхает. Он прекрасно выучил ужасную привычку своего соулмейта. Незуко всегда сидит тихо, когда плачет, и прячется под одеялом, словно оно сможет защитить от всех бед и монстров. Эта привычка осталась у девушки ещё со времён проживания в доме Мудзана. Томиока тщетно пытался отучить Камадо от «пряток», просил сразу звонить или писать, если ей плохо и нужна поддержка. Только Незуко продолжала тихо плакать, прячась в своей крепости.       Гию заваривает ромашковый чай и идёт в гостиную. Мужчина включает в комнате свет. В углу дивана, свернувшись в комочек, Незуко вновь скрывается под одеялом. Его догадки оказались верны. Честно говоря, Томиока был бы не прочь устроить воспитательную беседу со старшим братом своего соулмейта, культурно объяснив, что если ты съебался из жизни сестры, оставил её, то не стоит вновь появляться. Незуко же наивно полагала, что Танджиро скучает по ней, что его звонок был не просто так. С тех пор девушка не выпускала телефон из рук, надеясь, что брат снова позвонит. Что они смогут поговорить спустя два с половиной года. Что разберутся во всех недомолвках. Снова будут вместе. Но Танджиро так и не позвонил, подтвердив этим самые ужасные догадки младшей сестры — он просто издевался.        — Мелкая, я чай заварил. Вылезай давай. — Томиока лёгким движением скидывает одеяло. Камадо лежит в позе эмбриона, вытирая маленькими ладошками мокрые дорожки. А рядом телефон. При виде этой картины желание Гию убить Танджиро начинает расти в геометрической прогрессии. Незуко принимает чай, с благодарностью глядя на мужчину. Томиока быстро раскладывает диван и молча раскрывает руки для целебных объятий.       Незуко удобно устраивается возле него, вытирая остатки слёз. Стук сердца соулмейта успокаивает, девушка тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Томиока одной рукой перебирает непослушные волосы Камадо, второй подтягивая одеяло, чтобы она не замёрзла. В квартире нет отопления, а ночь обещает быть холодной, несмотря на лето. Молодой мужчина тихо напевает колыбельную из мультфильма «Тарзан». Незуко слегка улыбается, потому что Томиока совершенно не умеет петь и не попадает в ноты, но старается ради неё. От этого в душе растекается сладкая нега, закрывая собой кровоточащие шрамы.        — Я люблю тебя, Гию-кун. — Камадо крепче обнимает соулмейта и засыпает на его плече. Томиока оставляет поцелуй на её макушке, вдыхая аромат шампуня с ромашкой. Мужчина лежит так ещё минут сорок, и только убедившись в том, что родственная душа крепко спит, он встаёт и выключает свет.        — Только попадись мне Танджиро, урою. — Томиока выкуривает на балконе очередную сигарету. Ночной холодный ветер легко проникает под домашнюю футболку, смешиваясь с ароматом сигарет и помогая немного остыть. Гию возвращается в постель и прижимает к себе своё маленькое сокровище.       

***

       «Хочу быть динозавриком», — Зеницу наблюдает за тёмно-оранжевым закатом, стоя у окна. Агацума затягивается, сжимая в руке пачку сигарет, когда к нему подходит Иноске. Иноске недовольно оглядывает друга в расстёгнутой рубашке, хотя сам стоит без неё. Жарко. Хашибира знает, что Зеницу старается бросить и курит только при большом стрессе или за рулём. От него исходит странное ощущение, и Хашибира понимает — Зеницу старается скрыть своё состояние.        — Не умеешь — нехер начинать. — Иноске вырывает сигарету из рук друга, когда тот делает затяжку до надрывистого кашля. Зеницу затягивается едким ванильным дымом, ощущая, как он оседает в лёгких приятной негой. — Опять ты свою девчачью херь куришь. — Хашибира брезгливо откидывает на кровать пачку Chapman и выбрасывает окурок в открытое окно.        — Верни. — Зеницу переводит взгляд с заката на друга. Он не любит, когда трогают его вещи, в особенности сигареты. Агацума не переносит запах классического табака и фруктовых сигарет, а вот ваниль сразу влюбила его в себя. Иноске видит в глубине зрачков Зеницу вселенскую обиду и оттенок разочарования. Хашибира кожей чувствует, как сильно напряжён Агацума, поэтому напрягается сам.        — Что случилось, Зеницу? — Иноске возвращает пачку обратно и устраивается рядом. Агацума вздрагивает, ведь Хашибира называет его по имени только когда серьёзность достигает предела. Зеницу хмыкает, закуривая снова. Иноске понимает всё. Он знает Зеницу лучше, чем долбанную нотную грамоту. И сейчас Агацума ходит по тонкой грани между жизнью и смертью.        — Хочу быть динозавриком. — Хашибира сглатывает, принимая «бабскую» сигарету, и вдыхает ванильный дым. Ему нужно успокоиться. Ситуация может стать слишком опасной.        — С чего это? — Иноске смотрит на небо, где начинают появляться первые звёзды, и молится, чтобы из-за хотелки друга на них не ёбнулся метеорит, как на Челябинск. Красиво, конечно, но пиздец. Хашибира помнит, что у друга два кривых, глубоких и от слова «совсем» некрасивых динозаврика на руке. Зеницу прячет их за наручными часами и браслетами, когда носит футболки, обычно же их скрывают плотные рукава рубашек и кофт. Иноске не хочет, чтобы у них появился собрат. Первым динозавриком Зеницу обзавёлся в семнадцать лет, после предательства Аники, тогда его спас дедушка — это единственное, что знает Иноске. Второй стал обитать на тонком запястье в девятнадцать, тогда Хашибира только начал жить с Зеницу в одной квартире, и он до сих пор благодарит свою забывчивость. В тот день Иноске оставил телефон и вернулся домой. Агацума тяжело переживал смерть дедули. Хашибира успел спасти сожителя, а потом надавал по самое не хочу. Кажется, в тот момент они стали друзьями.       Зеницу смотрит на чистое запястье, на котором выбито имя второй половинки. Иноске аккуратно берёт руку парня, вчитываясь в тату. Хашибира смотрит на друга, не понимая в чём же причина «динозавриков». Агацума затягивается, вздыхает и опускает голову на колени.       — У меня одна любовь — музыка. — Зеницу грустно улыбается. — В принципе из-за неё я живу. — Агацума мысленно благодарит Иноске за то, что тот дал смысл его бренному существованию. — Сейчас же вселенная, будь она, сука, проклята, прописала мне человека в придачу. — Парень истерично смеётся. — Хорошо. Я ждал этого. Только есть две проблемы. Первая — я не гей! Вторая — Узуй Тенген — мировая зажравшаяся поп-звезда. — Иноске кивает, внимательно слушая друга. — Нахера мне соулмейт, который стреляет в журналистов, стоит им приблизиться к нему на три метра? А что он сделает, если я подойду? Тоже выстрелит? — Агацума затягивается и хватается за волосы. — Я уверен, что Тенген разорвёт связь, — Зеницу говорит тихо, почти плача.       Он всю жизнь мечтал найти того самого человека, которого для него выбрала судьба. Агацума представлял нежную, хрупкую девушку, которую будет защищать. Именно ей он будет посвящать песни, устраивать неожиданные свидания, дарить любовь. А тут — психически неуравновешенный мужлан, пишущий тексты, в которых нет смысла. Парень видел, с каким трепетом относится Иноске к своему сокровенному соулмейту, когда она приезжает на каникулы. Зеницу думал, что у него будет такая же прекрасная история любви. Однако ни любви, ни связи между ним и Узуем не будет, он уверен.       — Я хочу побыть один, прости. — Зеницу отворачивается к окну, подбирая с пола сигаретную пачку. Иноске недовольно хмыкает, но не возражает. Хашибира берёт рюкзак и покидает комнату. Парень уверен, Агацума не создаст на руке ещё одного динозаврика.        Блондин тяжело вздыхает, закуривая третью по счёту сигарету. Затяжка. Кашель. Затяжка. Агацума заворачивает рукав, рассматривает «уродских» динозавриков, проводит по ним кончиками пальцев, окунаясь в воспоминания. Прикосновение ли вызывает мурашки по всему телу, а может просто вечерний ветер, Зеницу не знает. Парень выдыхает, вселенная, кажется, совсем не любит его. Агацума выкидывает сигарету, понимая, что не сможет докурить, организм просто тошнит от жизни никотина.       

***

       Тенген впервые за несколько месяцев достаёт гитару из пыльного тёмного угла, а всё благодаря образу симпатичного парнишки. Молодой человек никак не хотел выходить из головы, прочно засев в памяти. Его голос, смелый взгляд кофейных глаз — кажется, они стали для Узуя главным фетишем и проклятием на всю жизнь. Юркий розовый язык, обводящий пухлые губы. Звуки, исходящие в тот момент от парня, пленяли, заставляли смотреть только на него. Тенген бьётся головой о стол, чтобы хоть на мгновение избавиться от образа Зеницу.        Мужчина надеется, что план Сенджуро сработает, и он вновь сможет увидеть этот милый сатанинский одуванчик. А пока музыкант залезает в социальные сети, пытаясь отыскать страничку своего соулмейта. Узуй легко мог бы написать пост, чтобы фанаты помогли найти Агацуму, но боится, что кто-нибудь причинит ему вред. Тенген не смог обнаружить парня даже спустя два часа поисков. Однако мужчина уверен, что среди его миллионной фанбазы найдутся поклонники, подписанные на соулмейта, но проверять столько людей у него попросту нет времени.        В голове вновь возникает образ Зеницу. Тенген думает, что рост парня яркий, как раз под него. По его подсчётам Агацума должен доставать ему до груди, может, чуть-чуть выше. Мужчина расплывается в улыбке, стоит ему подумать о том, как маленький одуванчик будет подходить со спины и дарить свои тёплые объятия, и, конечно же, в этот момент его пухлые щёчки будет покрывать румянец. Узуй уверен, в каком-то из многочисленных отелей города Зеницу мысленно пищит и радуется тому, что его соулмейт он — Тенген Узуй.        Тенген Узуй — мировая звезда, достигшая славы за несколько месяцев. В свои двадцать пять он имеет приличное состояние, миллионную фанбазу, любовь к музыке, верного друга, и недавно вселенная наконец-то подарила ему родственную душу. Мужчина с детства мечтал о том, как встретит своего соулмейта. Узуй думает, что в прошлой жизни он спас императора, раз судьба подарила ему Агацуму. Тенген видит в нём слишком милого, чуть стеснительного сексуального парня, который, кажется, ненамного младшего его. Мужчина ещё не влюблён, совсем нет, но думает, что их любовь будет яркой и прекрасной, как новогодний фейерверк.        Узуй считает, что всё решают деньги, поэтому легко подкупает преподавателя консерватории, от лица которой выступал его одуванчик. Теперь Тенген точно знает, где живёт Зеницу, поэтому может сделать небольшой подарок. Просто хочет. В мыслях его улыбка кажется прекрасной. Он хочет увидеть её вживую. А пока Узуй перебирает пыльные струны гитары, записывая в тетрадь слова, которые точно станут хитом.       я однᴀжды тᴇҕя нᴀйду, чᴇᴘᴇз год или двᴀдцᴀть лᴇт, в ᴀᴘомᴀтно цвᴇтущем сᴀду или в поясᴇ пᴀвших комᴇт.        

***

       Камадо целый день проводит в комнате, отсыпаясь после длительных мучительных тренировок. Совсем скоро финальный этап, на котором нужно показать всего себя, ему нельзя оплошать. После тренировок он заклеивает пластырем подушечки пальцев, потому что снова стёр их до крови.       Сон наследника прерывает телефонный звонок. Танджиро недовольно открывает глаза, проклиная того, кто посмел нарушить покой. На экране фотография отца, что отрезвляет лучше, чем все иные способы на свете. Камадо сглатывает и отвечает на звонок.        — Как конкурс, мальчик мой? — У Танджиро внутри всё холодеет от последних слов. Парень тихо сглатывает, сжимая края пижамы.        — Всё отлично, отец. — Камадо по всему телу ощущает фантомную боль, организм по-другому не может на него реагировать. Разучился.        — Я видел твоё выступление. Хорошая работа. — Сердце парня замирает. Значит, он был прав насчёт преподавателя. — Только я не понимаю, почему же мой наследник ко второму туру присоединился к каким-то отбросам? М, Танджиро? — Камадо не чувствует пола под ногами. Дома его снова будут ждать побои. Ему ещё повезёт, если Мудзан остановится только на ремне и кулаках.        — Правила внезапно изменились. Преподаватель сам выбирал того, кто будет участвовать. — Танджиро сглатывает вязкую слюну. Ему страшно, даже без присутствия Кибуцуджи тело дрожит, а рассудок продолжает громко молить о пощаде. Парень проклинает учителя за подставу.        — Мне придётся разобраться с членами жюри, которые утвердили изменения. Тебе не стоит волноваться о том, что эти отбросы снова будут мешать тебе. — Мудзан усмехается, это слышно по голосу. — Мне сообщили, что семья Ренгоку тоже участвует в конкурсе. Я надеюсь, ты не пытался поговорить со своим соулмейтом? Ты же помнишь про операцию? — Камадо сдерживает слёзы из последних сил. Кибуцуджи бьёт не физически, а морально, оставляя глубокие раны в душе. — Мальчик мой, у меня для тебя сюрприз. На последнем этапе буду присутствовать я лично. Я уже выехал к тебе.        — Конечно, я помню про операцию. Их отпрыск безнадёжен. Я уделаю его в два счёта, можете не волноваться, отец. Почту за честь, чтобы вы присутствовали на моём триумфе. — Камадо держится из последних сил, чтобы не упасть в обморок от боли. Танджиро не показалось, что он слышал звук двигателя. Парень отключается, бросает телефон на тумбу, а сам хватается за сердце.        Ему не выжить. К Танджиро приходит осознание, что ему осталось совсем немного. Он разочаровал Мудзана. Пусть Кибуцуджи говорил спокойно, наследник точно знал, мужчина в ярости. Камадо не представляет, что ему делать. Отчим явно приготовился избавиться от ещё одного неудачного наследника. Танджиро боится, он знает, что расправа будет страшной, превзойдёт все фантазии серийных маньяков и сценаристов фильмов ужасов.        Камадо, опираясь о стену, идёт в ванную. В голове одна мысль: «Убить себя». Да, так будет легче. Возможно, больно, но лучше уж разок потерпеть эту боль, чем ту, что заготовил ему Мудзан. Танджиро не помнит, запер ли он дверь, зато прекрасно помнит, где лежат лезвия. Парень наполняет ванную, садится прямо в одежде. Ему плевать на всё. Он снимает бинты, скрывающие ужасные шрамы и имя соулмейта. Глаза щипают слёзы, которые непрерывно катятся по щекам.        — Прости, что тебе достался такой, как я. Ты заслуживаешь лучшего, Кёджуро. — Камадо влюблён, он давно понял это. Но пытался убить в себе эти чувства, лишь бы угодить Мудзану, лишь бы выжить в том Аду. Камадо влюблён в запах Ренгоку, в его улыбку, которую он наблюдал на приёмах, в черты лица, янтарные глаза, светящиеся любовью и добротой, в тонкие сухие губы. Танджиро прячет немой крик в сгибе локтя.        — Незуко, я так сильно люблю тебя. Прости, что был таким непутёвым братом. — Танджиро хочет вновь почувствовать холодные ладони, которые всегда трепали по голове. Увидеть нежную улыбку, полную любви. Он рад, что сестра в безопасности рядом с Томиокой. Хоть кому-то из них повезло. — Пожалуйста, будь счастлива.        — Зеницу, Иноске, спасибо, что дали почувствовать жизнь. Я познал её вкус. Если бы я только мог жить так всегда. Если бы был шанс. — Камадо уже не обращает внимания на горячие слёзы. Парень прикладывает лезвие к запястью, медлит. Боится. Боится смерти, он не знает, что находится по ту сторону.        «Всё же лучше, чем с Кибуцуджи», — сглотнув, он надавливает на кожу, проводит неглубокую линию. Пробует. Больно, но терпимо. Капельки алой крови смешиваются с водой. Танджиро чувствует покой. Его муки на этой планете скоро будут закончены. Прохладная вода приятно щиплет рану.        — Эй, Гомпачиро, ты где? — Камадо вздрагивает. Он слышит, что Хашибира разгуливает по его комнате и направляется к двери ванной. — Мне похуй, я вхожу. — Танджиро пытается вылезти из ванны, но вновь падает, полностью уходя под воду.        Иноске всё равно, Камадо — парень, а значит устроен так же, как и он. Первое, что видит Иноске, войдя в ванную — окровавленное лезвие на бортике. Второе — товарища, который выныривает, прикрывая рукой порез. У Хашибиры начинает дёргаться глаз. Он не понимает, почему Танджиро хочет попрощаться с жизнью, но быстро подходит и вытаскивает его из воды за воротник рубашки.        — Да вы чё, охуели все? Почему я, господин Иноске, должен спасать ваши задницы? — Хашибира быстро находит бинт, заматывает запястье Камадо и крепко фиксирует его. — И какова причина твоих динозавров? — Иноске зол. Танджиро закусывает щёку. О нём волнуется посторонний человек. На самом деле волнуется. Не делает вид, как слуги, которым просто приказали.        — Иноске, пожалуйста, дай мне умереть. Меня всё равно убьют. — Танджиро мотает головой, пытаясь выкинуть образ отчима с маниакально доброй улыбкой, которой он встречал его всякий раз, как тот «накосячит». Хашибира понимает — у товарища истерика. Его пугают слова Камадо про смерть, но он догадывается, кто именно может убить его друга. Иноске наотмашь бьёт Танджиро по затылку, приводя в мало-мальские чувства, а затем выходит из ванной и возвращается с сухой одеждой.        — Мне плевать. Я не дам тебе умереть. Переодевайся, пойдём к Моницу, там ты всё расскажешь, и мы решим, что делать дальше. — Хашибира сжимает кулаки, заметив сквозь намокшую рубашку несколько крупных шрамов на теле Танджиро. Иноске лично убьёт мудака, который это сделал, если увидит.