Принц нищего переулка

      Тёмное небо было завораживающе красиво. Яркие звёзды, излучавшие лёгкий, почти незаметный желтоватый оттенок, казались маленькими бесформенными шарами в огромной Вселенной. Северус смотрел на это с восхищением — красота природы всегда удивляла его, будь то падение сверкающей звезды или восход солнца.       Ребёнок прищурился. Его взгляд метнулся дальше, к густому лесу, который одновременно был достаточно далёк от них и так же пугающе близок. Стекло, без единого развода, не мешало насладиться всей пугающей красотой этой местности. Не мешало и солнце, только-только выходящее на горизонт и поднимающее первые ярко-красные лучи, освещая кроны многочисленных деревьев.              Тихие шаги раздались совсем рядом, и мальчик вздрогнул, когда чья-то рука невесомо коснулась его плеча. На лице Октавиуса появилась грустная улыбка, когда внук напрягся и дёрнул худым плечом, пытаясь уйти от прикосновения.       — Тише, Северус, — тихо произнёс он и кинул взгляд на пейзаж, на который ещё минуту назад смотрел и сам Северус. Теперь чёрные глаза ребёнка смотрели на него в упор. Вздохнув, мужчина потрепал внука по чистым волосам и присел рядом на мягкий белый диванчик с двойным рядом из многочисленных подушек.       — Красиво, правда? — спросил мальчик.       — Да, неплохо, — мужчина не отрывая глаз продолжал смотреть на завораживающий вид.       В этом определённо что-то было. Сила природы была угрожающе мощной и манящей. Уже несколько столетий род Принц был обладателем этой прекрасной земли, и что только не происходило за это время. Были войны, когда Земля содрогалась под взрывами бомб и в воздухе парил бесконечный запах пепла. Наступали и те времена, в которых, казалось бы, отчаяние полностью поглотило их род с головой, но они каким-то чудом скользко выходили из таких ситуаций, пытаясь по возможности не вступать в конфликты и придерживаться нейтралитета. Но что бы ни происходило, природа всегда сохраняла и будет сохранять своё могущество — так было всегда.       — Почему ты не спишь? — спросил Октавиус, переведя взгляд чёрных очей на ребёнка.       Северус, казалось, застыл, затравленно отведя глаза в сторону. Мужчина прикусил нижнюю губу, почувствовав, что ещё чуть-чуть и, во-первых, он сам вырубится быстрее этого мальчонки (всё-таки маг он или не маг, но резкий подъём и беготня туда-сюда сил не прибавляют), а во-вторых, он буквально прочувствовал, как волна неконтролируемой злости на свою драгоценную дочь и её пьяницу-муженька прошлась по всему телу и скоро вырвется наружу, а маленькому ребёнку, наверное, не стоит смотреть, как его дед носится по всему замку, пытаясь найти какой-нибудь манекен для выпуска пара, чтобы потом не огрести за какую-то безделушку от Жасмин.       — А вы почему? — мальчонка вызывающе посмотрел на своего деда, нервно теребя потными руками свободную на несколько размеров пижамную футболку.       — По той же причине, что и ты, — ответил Принц, не обращая внимания на тон внука.       Октавиус встал, похлопав Северуса по плечу и подталкивая в сторону разобранной кровати. Одеяло свисало с постели, хотя его краешек чуточку прикрывал спину Рейнарда, который лежал на самом краю. Подушки валялись одна на полу, другая у изголовья кровати. Рей же спал, положив голову на вытянутую руку. Заметив нерешительность ребёнка, мужчина сильней сжал его плечо, наклонился и прошептал:       — Тебе надо поспать, Северус, — его горячее дыхание касалось бледной щеки, — я серьёзно. Мы все устали и никто не знает, что будет дальше, поэтому воспользуйся шансом, пока он у тебя есть.       Мальчик бросил ещё один неуверенный взгляд в его сторону и со вздохом залез на кровать, путаясь в сбитом одеяле. Не то что бы он хотел прямо так, как послушный солдатик, выполнять всё, что от него требовали, но сейчас мальчик чувствовал — лучше отступить. Ребёнок ещё не был до конца уверен, что его не тронут — всё текло слишком быстро. События неслись с такой скоростью, что она пугала. Совсем недавно он был сыном тех самых Снейпов, прославившихся своими скандалами, забитым ребёнком, боявшимся сказать слово, ведь это всегда приводило только к одному финалу — в спину ему летела сжатая банка пива, а брань эхом разносилась по дому. Эта обстановка стала уже привычной для мальчишки, и он не убегал после громких ссор родителей и слёз матери, не прятался под кровать, забиваясь в самый дальний угол и подхватывая головой белоснежную паутинку, ярким светом выделяющуюся среди копны его тёмных волос.       — Доброй ночи, сэр, — отстранённый тон Северуса не стал для Октавиуса неожиданностью. Его внук пережил слишком многое в своей жизни, и, скорее всего, скоро погрязнет в клубке страшных мыслей. Как бы мужчина не хотел доказать Северусу, что ребёнок может не волноваться, что всё наладится, — он не мог этого сделать. Мальчик видел всё. Он пережил удушающий ужас, когда посреди ночи проклятая Банши выбрала пристанищем для себя его комнату, переборол в себе поток эмоций, хотя Октавиус видел, каким был внук после неожиданной схватки — кристально-бледный, с приоткрытым ртом, весь дрожащий и совершенно непонимающий, что происходит. Пройдя через такое, пытаясь вырваться из тянущего его в свои липкие паутины прошлого, он доверился им. Конечно, не полностью и в какой-то мере частично, но всё же! Это была одна из их самых удачных побед. Принц надеялся, что Северус когда-нибудь оттает полностью, будет открыто улыбаться и не шарахаться от лёгких прикосновений. Этот момент обязательно настанет, и никакие Банши не помешают им добиться этого. Вот только в чёрных глазах не было наивности. Был только потухший взгляд, назубок знавший свою судьбу.

***

      Ветхие страницы книги чуть ли не рассыпались в его руках. Достаточно увесистый фолиант лежал у него на коленях, а глаза рассеяно блуждали по строчкам, совершенно не вникая в текст, хотя он точно был уверен, что прочитал абзац раза три. Или четыре. Том ещё раз всмотрелся в слова. Как бы по-фантастически они не звучали, не верить древнейшему изданию не было повода. Сколько книг он просмотрел — во всех написано практически одно и тоже. Банши — женщина-призрак, являющаяся предвестником смерти, причём от её же рук. Предстают перед человеком красивой девой или сгорбленной старушкой и бла-бла-бла… Всё это он читал уже не раз, но на этот раз информация была, прямо сказать, неординарной. Согласно ирландскому фольклору, если Банши появлялись перед взором одного из чистокровных семейств Ирландии, то, унося чью-то жизнь, они становились покровительницами рода, имея потустороннюю связь с прародительницей рода. И в казусных случаях Банши мог вызвать дух?.. Реддл нахмурился, — это всё походило на какую-то сказку. Дух вызывает духа, чтобы тот отмстил в мире живых? А не слишком ли много в магическом мире магии? Нет, Том очень любит изучать древние законы, по которым жили их предки, но иногда даже обычный текст книги заставляет его содрогнуться и покрыться мурашками, а ведь он, между прочим, Тёмный Лорд. Маг, по силе стоящий на одной ступеньке с Дамблдором и Гриндевальдом, а ведь это не просто имена! В своё время, когда он сам был старшекурсником, он образовал свой клуб, где молодые маги погружались в таинство настоящей магии. Не той, которую им показывали на уроках, а той, где каждое твоё действие было подобно музыке, где старые заклинания читались нараспев, — вот это да, это была Магия. Их круг, куда сначала входили только близкие для Тома люди, такие как Вальбурга Блэк и Абрасакс Малфой, весельчак Эйвери и вечно хмурый Орион, а потом ставший проходным двором, где кого только ни было. Учителя злились, делали выговор за то, что они балуются тёмными искусствами, доносили родителям. Реддл до сих пор помнил, как в Большом зале к Вальбурге подлетел толстый, откормленный филин, как гордо протянул лапу с письмом и, полакомившись печенькой, улетел прочь. Как резко побелела его подруга и, побормотав что-то похожее на «семейные дела, надо идти, меня не ждите», лёгкой походкой удалилась из зала, и только пара любопытных глаза смотрела ей во след. Помнил он и как нашёл её — тяжело дышащую, со слезами на глазах (чтоб их Вал когда-нибудь плакала? Да ни за что!..), дрожащую и с красным отпечатком ладони на лице. Возле Вальбурги стоял её брат Альфард, хотя из-за того, что он был повыше её на полголовы, так и не скажешь, что младший, приобняв за плечи и что-то выговаривая, через раз срываясь, обрывав себя на мысли и начиная с начала. Был и самый младший — Сигнус, прильнувший к юбке девушки, и обхватив её вокруг талии свои длинными руками. Позже он узнал, что их родителей уведомил один назойливый профессор, сообщив, что их дочь занимается Тёмными Искусствами, причём их взбесил совершенно не этот факт. Они возмущались не из-за того, чем занималась наследница, а из-за того, что она сумела попасться, что про её занятие могли знать другие. Этот факт их привёл в бешенство, и не поленившись, они прибыли в Хогвартс, где настояли на личном разговоре с дочерью. После того, как они успокоили Вальбургу, на что не понадобилось много времени, та подошла к Тому и посмотрев прямо в глаза, прошептала «Я буду с тобой, поддержу тебя, но этот театр должен закончиться. Возьми себя в руки и вышвырни к чертям собачьим всех недоумков, думающих потеснить тебя». Эта преданность была одним из самых крепких корней, которые в будущем вырастут в огромное, мощное дерево. Всё это придало ему тогда сил бороться, строить новое будущее. Его поддержало множество магов. Идея, которая, казалось, была никому не нужной и пустой, лишённой смысла, взлетела. Писать о его успехе начали даже в газетах — «Возрождение былой Магии» была одной из первых статей, выпущенная Абраксасом. Сколько тогда у них было возможностей! Если бы тогда они начали правильно развивать свою идею, доносить её до жителей, а не сразу брать в оборот младших магов. Именно так они себя погубили — нацелились на молодёжь, любящую распространять разные слухи и метаться из одной стороны в другую. Эту ошибку, к сожалению, они осознали слишком поздно.       — Должно же быть что-то ещё, — пробормотал себе под нос Том, обрадованный маленьким успехом в поиске информации. — Не может быть, что это всё, — Реддл повернул страницу и напрягся, когда взор дошёл до одной-единственной фразы, которая может поменять их маленький мир. На пожелтевшей странице корявым подчерком, возле печатного текста, была сделана пометка. По смытым чернилам, которые, казались, не расплылись только благодаря поддержке текущей из века в век магии, мало что можно было прочесть, но Том мог с уверенностью сказать, что там были слова «смерть её разбила меня», «в жертву проклятой фее», «цена высока», «упокоила тварь на несколько веков» и ключевое, дающее надежду, что это всё относится к нужной им теме — «ненавижу вас, Банши». Сглотнув вязкую слюну, мужчина взял книгу, погасил свет в библиотеке, оставив только пару свечей медленно догорать, и вышел, сам не понимая куда направляется — Жасмин с Октавиусом, скорее всего, отдыхают, дети тоже. Мэнор был наполнен тишиной, так уютно манящей в свои объятия. Услышав тихое эхо шагов, Том напрягся, вскинул палочку, готовясь, если что, кинуться в бой. Но через пару секунд, он со вздохом опустил руку — ему навстречу шёл Октавиус.       — Спокойно, Том, это лишь я, — заметив напряжение молодого человека, хмыкнул мужчина. Он как раз направлялся в спальню, надеясь передохнуть и наутро решать проблемы с чистой головой. Они все были слишком вымотаны, чтобы предпринимать что-то сейчас, посреди ночи.       — Посмотри, — Том протянул книгу и выжидающе уставился на хмурящегося Принца. Тот молча прочитал текст, просмотрел пометку и провёл рукой по взлохмаченным волосам. Сердце забилось быстрее, противное чувство, сжимающее и не дающее возможности вздохнуть, куполом обволакивало его, руки покорно опускались вниз. Хрупкая надежда, что всё обойдётся малой кровью, была мгновенно забыта, выкинута в небытие. Сил больше не оставалось.       — Давай утром, Том, — в тёмных глазах Октавиуса Реддл увидел целый спектр различных эмоции, слишком хорошо говоривших за него. По спине пробежался неприятный холодок. Поймав взгляд старшего мага, Реддл кивнул, — всё завтра.

***

      Открытая книга лежала на столе, хотя женщина практически не смотрела туда. В котле тихо бурлила жидкость, тёмно-зелёные пузырики быстро лопались и на их месте оставались бледные плёночки. Зелье было почти готово. Взяв медный черпак, она аккуратно перелила жидкость в хрустальные сосуды. Укрепляющее ей точно понадобится. Отключив горелку и последний раз обведя взглядом комнату, Эйлин нацепила сумку на плечо и, крутанувшись, аппарировала. Аппарировала навстречу новой жизни. Навстречу концу.