Мои 50 оттенков

— Вы не можете так просто взять и улететь в другую страну! — неприлично громко сказал Хидан. Он не был возмущен, скорее растерян, даже немного напуган. — Могу, — Какузу ответил так просто, словно они говорили об обычном походе в комбини — Нет, не можете! — Мори всплеснул руками, — куда вы денете кошку? Я не думаю, что перелет пойдет ей на пользу. — Водитель отвезет её в гостиницу для животных, всё с ней будет нормально, — отмахнулся Камата. — А вещи? Вы не собрались, я тем более, у нас нет даже сменного белья! — Хидан раскинул пустыми руками, он даже толком не переоделся. — Купим на месте, — совершенно незаинтересованным тоном ответил Какузу. — Я не знаю иностранных языков! — обогнав любовника Мори встал перед ним. — Я знаю, — на чистом английском ответил Камата и сразу повторил на родном, — я буду переводить. — У меня нет загранпаспорта, — Хидан вывернул карманы. — Ты полетишь как мой личный помощник, я оформил тебе временный пока мы ехали в машине, к тому же во многие страны можно попасть без него, — вынув телефон Камата продемонстрировал временный загранпаспорт любовника, даже с фотографией. — Всё так просто, когда у тебя много денег, — прогудел Хидан с какой-то обидой и насупился, сложив руки на груди. — Так, мы летим? — спросил Какузу наклонившись к лицу любовника, — если ты не хочешь, не нужно придумывать повод, просто скажи. — Я не говорю, что не хочу, я не думаю, что так уж прям не хочу, — Мори помялся, собираясь с мыслями, — просто это всё очень сумбурно, что ли, неожиданно, я не знаю, что думать. — Предлагаю подумать куда нам лететь, — ответил Камата с таким мягким, расслабленным выражением лица, что Хидан невольно смутился, — куда бы ты хотел? На море? Или в горы? А может к каким-нибудь историческим местам? — Вы так говорите, словно мы полетим туда куда хочу я, — буркнул Мори, — а как же вы? Куда вы хотите? — Мне всё равно, если я полечу туда с тобой, я в любом случае отдохну, — Какузу вскинул плечами. — Тогда, хм, думаю на море, — ответил Хидан и осторожно добавил, — может на какие-нибудь острова, там же все богатые отдыхают? — Острова так острова, пойдем, — Камата развернулся и сразу же пошел к трапу. — А нам разве не нужно купить билеты и пройти регистрацию? Там большая очередь, — Хидан спешно пошел следом, указав за спину, где было сразу несколько очередей из уставших и раздражённых людей. — У меня частный самолёт, — бросил Какузу не оборачиваясь.       Мори издал звук, некую извращенную пародию на удивление и раздражение разом. Хотя для него обход очереди и регистрации был плюсом, Хидан понимал насколько это неприятно и не справедливо из-за чего злился на Камата и на самого себя заодно. Но все неприятные чувства отошли на второй план, когда они поднялись в самолет. Здесь не было рядов одинаковых сидений, суетливых людей с багажом, взамен были две комнаты, отличающиеся от комнат в квартире разве что иллюминаторами на стенах. Первой комнатой была гостиная с длинным белым диваном, с подушками, стоящим напротив узкой тумбы с плазменным телевизором, рядом несколько широких кожаных кресел. В этой же комнате, чуть дальше от дивана стояла четверка таких же кожаных кресел, но уже со столом, выполняя роль столовой. Второй комнатой была полноценная спальня с высокой, двуспальной кроватью, посередине, по бокам от неё полочки, выполняющие роль прикроватных тумб, под иллюминаторами стояли тонкие комоды, закругленные к входу, из-за чего казалось, что кровать стояла в кругу, настолько светлом, что его можно сравнить с нимбом ангела. — Доброго вам дня, рады вас приветствовать на борту, — сказала стюардесса, сделав глубокий поклон. Хидан практически подпрыгнул. Завороженный роскошью, простором и обилием теплого света он попросту прошёл мимо, не заметив тихую девушку. — Здравствуйте, — запоздало поздоровался он и тоже поклонился.       Какузу прошел в салон молча и сразу же направился в кабину пилота. Хидан неловко поджал губы, косясь на девушку. Это была молодая брюнетка, настолько красивая, что это было даже как-то неестественно, точно она кукла или прошедшая через фотошоп модель. Стюардесса на него глаз не понимала, сложив на юбке руки в замок, она замерла, склонив голову. Мори хотел было пойти за любовником, но тут уронил взгляд на собственную обувь и ковер, на котором стоял. Стало ещё более неловко. Не то чтобы перед самолетом он прыгал по грязи и лужам, но даже в чистой обуви заходить в дом не культурно. Если самолет можно считать домом. — А можно ли самолет считать домом? Обычный, наверное, нет, там обувь не снимают, вроде, но тут есть ковер, где есть ковер там есть и дом, — Хидан так глубоко погрузился в размышления, что заметил Какузу, только когда тот тронул его за плечо. — Хидан, — позвал Камата практически в самое ухо, — ты чего застыл? — Я обувь, зашел в ковер, а тут самолет и… — вынырнув из размышлений слишком резко, протараторил Мори, прекрасно понимая, что сказал и только через долгое мгновение понял, что всё же не понимал. Стюардесса едва слышно прыснула смешком и Хидан густо покраснел, — я в не разувшись зашел на ковер.       Какузу открыто рассмеялся, вскинув голову. — И из-за этого столько волнения? Расслабься, если не хочешь не разувайся, это не проблема, — Камата плюхнулся в кресло и щелкнув пальцами обратился к стюардессе, — принеси мне выпить, чего-нибудь холодного… и без алкоголя.       Стюардесса кивнула и практически бесшумно удалилась. Хидан проводил её взглядом, после чего разулся и отставил туфли к краю тумбы с телевизором. Ковер оказался мягким, но тонким. — Ты тоже разуйся, — практически велел Мори, сев на диван, — где твоё воспитание? Не разулся, не поздоровался, щелкаешь тут. Вывести меня хочешь?       Камата закатил глаза, но послушно разулся, поставив обувь рядом с креслом. К нему подскочила стюардесса, держа на одной руке поднос с бокалом шипящей воды с лимоном. Какузу сделав глоток сразу же поморщился. — Я бы предпочел шампанское, — буркнул он, после чего залпом выпил воду, — ну не важно. — Желаете ещё что-нибудь? — услужливо поинтересовалась стюардесса. — Нет, — отмахнулся Какузу, после чего перевел взгляд на Хидана, — ничего не хочешь?       Мори помотал головой, скромно отказавшись и стюардесса поклонившись ушла. — А нам не должны озвучить правила полета и тому подобное? — спросил Хидан откинувшись на спинку дивана. — Я просил, чтобы мне не повторяли из раза в раз одно и тоже, но, если ты хочешь послушать, могу позвать, — Какузу поднял руку намереваясь щелкнуть пальцами. — Не надо, — Мори фыркнул, — сам разберусь.       Самолет плавно и тихо поднялся в небо, но эта плавность и тихость ощущалась только в сравнение с другими самолетами. Хидану сравнивать было не с чем. Вцепившись в подушку, он вжался в кресло, зажмурился чтобы ненароком не уронить взгляд на иллюминатор, напротив. Какузу не сразу заметил, как скукожился любовник. Пересев к нему, он осторожно коснулся плеча. Хидан вздрогнул, из-за заложенных ушей он не услышал приближения, а затем стиснул уже не подушку, а руку Камата. — Почему ты не сказал, что боишься летать? — поинтересовался Какузу погладив белую макушку. — Я не боюсь летать, я просто никогда до этого не летал, — крикнул Мори, ткнувшись в плечо. — Тебе нужно расслабиться, — проведя пальцами вдоль позвоночника сказал Камата, — ты со мной, в безопасности, всё хорошо. — Я понимаю, — ответил Хидан сжав руку сильнее, — но не выходит. — Нет, ты не понимаешь, я предлагаю тебе расслабиться, — Какузу жарко выдохнул в самое ухо. — Прям здесь? — Мори отдернулся назад. — Нас не побеспокоят, — уверенно ответил Камата, и эта уверенность невольно передалась и Хидану.       Небрежно бросив стюардессе приказ не беспокоить, Какузу увел любовника в отдел самолета выполняющий роль спальни. Двери между комнатами не было, взамен была черная шторка из плотной ткани. Хидан сел на край кровати, опустив взгляд, чтобы ненароком не взглянуть в иллюминаторы. Какузу закрыл их на жалюзи, погрузив спальню в полумрак. — Мы с собой толком ничего не взяли, — сказал Хидан сцепил руки в замок, — или это не просто частный самолет, а частный BDSM самолёт? — Ты меня переоцениваешь, — Какузу фыркнул, подойдя к узкому комоду. Достал из него длинную ленту, с помощью которой связывали в компактный рулон плед или одеяло, — для сессии не всегда нужно оборудование, иногда достаточно только желания и партнера. — Будете приказывать? — спросил Хидан не поднимая головы. — Буду.       Увидев ленту Мори приложил запястья друг к другу и вытянул вперед, но их мягко опустили. Камата сел чуть позади и сложив ленту вдвое мягко набросил её на глаза любовника. Хидан придержал ладонями ткань, пока доминант завязывал плотный узел на затылке. — Видишь что-нибудь? — спросил Какузу помахав раскрытой ладонью перед завязанными глазами. — Ничего, — Хидан пожал плечами. — Хорошо, — Камата опустил тяжелые ладони на плечи любовника, начав слегка разминать, — сосредоточься на моём голосе, слушай только его и думай только о нём.       Мори кивнул, снова опустив голову. В этот момент одна из ладоней перескользнула с плеч на шею, вынудив поднять подбородок. — Держи прямо и спину тоже, — не убирая ладони с шеи Какузу ухватил бок любовника, надавив большим пальцем на позвоночник, — уверенный вид тебе к лицу, хотя в твоём смущение есть доля очарования.       Хидан послушно выпрямился. Камата почувствовал ладонью как он сглотнул. Ухмыльнувшись медленно убрал сначала одну руку, затем вторую, ничего не говоря поднялся с кровати. Мори непроизвольно дернулся в сторону звука, но тут его щеки коснулись. — Держи ровно, не двигайся, — велел Какузу убрав руку. — Вы уходите? — Спросил Хидан ещё раз сглотнув. — Молчи, — ответил Камата, — следующий раз, когда ты заговоришь, я расценю как стоп-слово.       Мори открыл рот и сразу закрыл, явно хотел опустить голову, но вовремя вспомнил приказ. — Сядь на колени, — велел Какузу, а сам тихо сел на один из комодов, — голову можешь опустить.       Хидан сел на колени, коснувшись подбородком груди. Уже будучи в воздухе самолет практически не шумел, но даже так Мори не мог ориентироваться по звуку. Точно помимо повязки на глаза ему надели плотные наушники. Казалось словно всё нутро дрожало в трепетном ожидание приказа. Какузу это знал, чувствовал, и с садистским наслаждением медлил. Прошло больше десяти минут, прежде чем он снова заговорил. — Раздевайся, полностью.       Хидан снова открыл рот и снова ничего не сказал. Помедлив стянул майку через голову, аккуратно, чтобы не сдвинуть повязку, затем штаны и в самую последнюю очередь бельё. Снова сел на колени, плотно сдвинув ноги. Он не мог слышать, как горячо выдохнул Камата, но мог почувствовать, как он сел позади. Дыхание опалило загривок, заставив едва заметный пушок вздыбиться. Мори поджал губы, опустив плечи откровенно выставил загривок, но его пока не касались. По коже пробежали мурашки, когда Камата намеренно сильно дыхнул. — Я могу заставить дрожать не только с помощью плётки, — прошептал Какузу касаясь губами кожи на каждом слове. Хидан задрожал, подняв плечи. Камата поцеловал загривок, дав почувствовать свою усмешку. — Ложись на спину, — велел он, не убирая губ с загривка. Мори откинулся назад, почувствовав, что голова легла на бедро, — молодец, а теперь раздвинь ноги.       Дрожь пробежала по коже точно стайка муравьёв. У Хидана всё ещё была лента на глазах, но воображение так четко нарисовало проход с открытой настежь шторкой, что казалось словно он её видел. Если бы его увидели в подобном виде, он больше никогда не полетел бы на этом самолете, даже если из-за этого пришлось бы возвращаться домой вплавь. Ладонь Какузу легла на живот, погладила по кругу не опускаясь. Он ждал, но не торопил. Мори рвано выдохнул, ухватившись за ногу на которой лежал. Не он сейчас контролирует ситуацию и ответственность не на нём. Можно расслабиться. И даже если обратно придется плыть, Камата поплывет вместе с ним. Хидан согнул ноги в колене и раздвинул. — Хорошо, — Какузу поднял ладонь, лежащую на животе к шее, погладил подбородок, большим пальцем слегка надавливая, Мори без приказа раскрыл рот, — молодец. Ты такой послушный, чем бы мне тебя поощрить?       Хидан открыл рот, но ничего не сказал, чувствуя палец у самых губ. — Молчишь? Ничего не хочешь? — По одному тону голоса было очевидно, что Какузу улыбался.       А Мори продолжал молчать, всё так же держа рот приоткрытым. — Молодец, — Камата оставил поцелуй на взмокшем виске, — я не отменял приказ молчать, молодец.       Свободной рукой Хидан коснулся другого бедра, прошёлся вверх нащупав пах. Какузу сразу положил поверх его ладони свою, надавил, после чего начал расстегивать ширинку. Мори не убирал руку, но и не помогал, просто ждал свою награду. Расправившись с ширинкой Камата приспустил брюки вынув ещё ненапряженный член вложил в аккуратную ладонь. Хидан приподнявшись прижался к стволу губами начав поступательные движения рукой. Какузу громко вздохнул. — Не спеши, — он остановил руку, — сядь ближе ко мне, ноги оставь раздвинутыми.       Мори сел, намеренно, прижавшись ягодицами к паху, из-за чего Камата рвано выдохнул. — Я слишком много тебя хвалил и вот ты начал шалить, — припав губами к шее Какузу легонько прикусил загривок, точно кот стращающий кошку, — успокойся, не спеши.       Хидан громко вздохнул от укуса, после чего обернулся и наугад ткнулся губами. Поцелуй попал в нос. Камата фыркнул и невольно хохотнул, затем взял любовника за подбородок и поцеловал. Мори с жаром ответил и сам не заметил, как повалил доминанта на кровать. Какузу попытался возразить, но всё желание противиться исчезло, стоило сабмиссив его оседлать. Вцепившись в бедра, он задвигал чужим задом, вынуждая потираться о крепнущую с каждым движением эрекцию. — Ты сбиваешь сессию, — прогудел между вздохами и поцелуями Камата, но его никто не слушал, — Хидан.       Лента немного сдвинулась, хотя Хидан продолжал держать глаза закрытыми, не прекращая поток поцелуев. — Хидан, — попытался найти в себе строгость Какузу, но и это не помогло, тогда он вцепился пальцами в бедра, больно надавив. Мори прервался на тихий полустон, — притормози, а то я прерву сессию.       Тяжело дыша Хидан кивнул и ткнулся лбом в ключицу любовника. Камата одобрительно погладил его сначала по голове, затем по спине, поправил ленту. Аккуратным движением переложил с себя на кровать, оставив ладони на коленях. Мори почувствовал горячие дыхание у паха. Какузу обхватил его бедра и широко раздвинув опустился между ними. Хидан громко охнул, вцепившись пальцами в копну черных волос, когда горячий язык прошёлся по его входу. Камата принялся вылизывать его, слегка надавливая из-за чего кончик языка то и дело проникал внутрь. Мори не мог закрыть рот даже на секунду, поток стонов попросту не позволял ему это сделать. Тонкая струйка слюны побежала из уголка рта, очертив щёку. Какузу слегка обсосал край дырочки, прежде чем погрузить в неё язык целиком. Хидан тонко проскулил, когда к языку прибавилась пара пальцев. Какузу действовал торопливо, но при этом осторожно. Пошлые, влажные звуки, издаваемые им, были столь громкими, что не будь они в полете, наполнили бы всю комнату. Мори схватился за одеяло, потянув на себя, пара подушек свалилась на пол. Бедра покрылись мурашками, Хидан несколько раз порывался свести их, но вовремя опускал. Какузу согнул пальцы, уже зная где необходимо надавить. Мори вскрикнул кончив, настолько неожиданно, что сам не до конца осознал, что произошло. Камата замер, дав части белёсых капель упасть с волос на нос. — Я не разрешал тебе кончать, — строго сказал Какузу вытерев сперму. Хидан сглотнул, тяжело дыша и одним пальцем выразил своё мнение по этому поводу — средним. Камата зло фыркнул и не говоря не слова резко перевернул любовника на живот. Мори не успел устойчиво встать на колени, как в него уже вошли. Вцепившись в бока пальцами, точно капканом, Какузу не дал времени привыкнуть, сразу начав резко и грубо двигаться. Хидан запрокинул голову громко вскрикнув и хотел было податься навстречу, но ему не позволили, ткнув лицом в матрас. Он заскулил, но совсем не протестующе и кончил снова почувствовав, как внутрь прыснуло горячие семя. — Это всё было прекрасно, конечно, но у вас есть влажные салфетки хоть? Не особо хочется весь оставшийся полет держать сперму в заднице, — ещё приводя дыхание в норму спросил Хидан, лежа на кровати едва-едва прикрытый одеялом. — Мне отнести тебя в ванную? — спросил Какузу переодеваясь из костюма в домашние брюки и майку. — Я не буду подмываться в раковине, — капризно отозвался Мори не поднимая головы. — Тут есть душ, — ответил Камата как бы невзначай и указал в сторону гостиной. — Тут есть душ? — переспросил Хидан подскочив и уже зайдя в туалет, где помимо стандартной раковины имелась полноценная душевая кабина повторил, — тут есть душ! Как великолепно быть богатым.       Какузу хмыкнул про себя. Любовник восклицал так громко, что это было слышно даже за дверью. Вымытый, свежий и распаренный Мори вышел из душа в халате, на пару размеров больше. Плюхнулся на диван до невозможного довольный. — Уже не так страшно? — спросил Какузу сидящий в кресле, пока любовника не было, ему успели принести чашку кофе.       Хидан округлил глаза, медленно втянув голову в плечи. На его лице не просто было написано, что он только сейчас об этом вспомнил, а выбито курсивом. — Страшно, — буркнул Мори, вжавшись в диван. — Мне стоит повторить успокаивающую терапию? — Камата подмигнул, отпив кофе. — Не называйте это так, — фыркнул Хидан и обернулся, приподняв шторку выглянул в иллюминатор. Они летели так высоко, что всё внизу напоминало рисунок на карте, — ух ты, мы так высоко, но, знаешь, не думаю, что это страшно, скорее красиво. Когда я поднимался по лестнице в пентхаусе мне было не по себе, а сейчас я такого не чувствую. — Наверное дело в том, что на лестнице ты боишься упасть, а здесь ты никак не упадёшь, разве что, если выйдешь из самолета, но я тебе этого не дам, — Какузу сел на диван, рядом с любовником, — ты не голоден? Не хочешь поужинать? — Нет, я в порядке, — ответил Хидан и откинувшись назад облокотился на любовника, — а нас будут тут кормить? Только не говори, что тут есть кухня. — Хах, ну кухни нет, но кормят неплохо, — ответил Камата поглаживая сабмиссив по руке, — или может что-нибудь выпить? — Нет, ничего не хочу, — взяв гладившую руку Хидан положил её себе на живот, обняв, — не думал, что когда-нибудь буду смотреть на закат из самолёта.       Небо окрасилось в мягкий, оранжевый цвет, только солнце оставалось ярко-желтым. Под самолётом единым, плотным одеялом стелились кудрявые облака. Солнце постепенно опускалось, точно устав после тяжелого дня натягивало на себя облачное одеяло, пока полностью под ним не скрылось. Оранжевый цвет погас, теперь через просветы между барашками облаков проглядывал насыщенный красный цвет. Точно снизу разгорелся грандиозный пожар или даже разверзся настоящий ад. Хидан шире распахнул глаза, стало казаться что он не просто любовался закатом, а старался впитать каждое чарующее мгновение. Какузу не смотрел в иллюминатор, его полностью поглотил блеск малиновых глаз, не сравнимый по великолепию ни с одним закатом.       Утром Мори встал нехотя, едва-едва открыв глаза он практически сразу их закрывал, чтобы снова открыть их едва-едва. Сон в дороге ощущался так мягко, так сладко, хотя кровать практически не отличалась от той, что стояла в игровой. Хидан не хотел вылазить из неё, но Какузу нежно и при этом настойчиво вывел его в гостиную. Стол уже был сервирован. Причем на нем не просто были выставлены тарелки, а под приборами лежали салфетки, как обычно накрывал на стол Мори. На полоске ткани пересекающей стол вдоль, стояла круглая ваза с веточками сакуры сохранившими цветы, под боком от неё чисто белый, пухлый и немного приплюснутый сверху чайник на подставке, такие же белые солонка с перечницей, сахарница и пара чашек с зеленым чаем. На двух деревянных досточках были расставлены многочисленные маленькие, фарфоровые чашечки с традиционной росписью. В самой большой, в сравнение с остальными, ровной горкой лежал рис; рядом в такой же мисо-суп; на длинной, плоской тарелке лежал жаренный кусочек лосося; в маленьких чашах закуски: несколько видов маринованные овощей и салатов, водоросли, натто, омлет. Палочки с тем же рисунком, что и на чашах, лежали на фарфоровой подставке. — Я не успел изменить меню, надеюсь ты не возражаешь против традиционного завтрака, — сказал Какузу сев за стол, — для следующего полета можешь сам выбрать меню. — Вы любите традиционный завтрак? — Хидан широко зевнул, начав тереть глаз кулаком, — я не против, но натто я не буду. — Во время командировок он напоминает о доме, — Камата взял с чужой доски мисочку с натто, — не любишь бобы? — Горькие, — буркнул Мори и взяв палочки, набрал комочек риса и сунул в рот, сонно пережевав отодвинул мисочку с салатом, — овощи тоже не люблю.       Какузу хмыкнул, забрав и салат, взамен положил любовнику свой кусочек омлета и часть рыбы. Чем больше Хидан ел, тем сильнее просыпался. После пяти комочков риса он перестал ронять веки, а когда к этому добавился омлет и тофу из супа прошла зевота. — Мы сегодня долетим? — спросил Мори отпив супа. — Да, днем, — ответил Камата выпив чай. К нему сразу же подскочила стюардесса, наполнив чашку. — Доброе утро, а вы ещё не завтракали? — обратился к ней Хидан слегка приподнявшись, — садитесь, поешьте. — Эм, я, — девушка замялась и прежде чем ответила заметила на себе взгляд Какузу, открыто говорящий, нет, приказывающий проваливать, — я поела, вам не стоит беспокоиться.       Поклонившись она поспешно ушла. Хидан этот взгляд заметил, но ничего не сказал. Зато Какузу оказался с утра непривычно говорливым. — Я арендовал нам домик у океана, но до острова с ним нужно будет плыть, ты не испугаешься? — Будете всю жизнь теперь напоминать? — Мори насупился. — Я же не в укор говорю, просто мне нужно знать к чему быть готовым, — ответил Камата щелкнув палочками друг о друга, — как доминант я обязан следить не только за твоим физическим здоровьем, но и психологическим. Если у тебя внезапно случится паническая атака, мне будет в разы сложнее, если я не буду знать о её причинах. — Паническая атака, — Хидан фыркнул, — не было у меня панической атаки, перестань говорить так, словно я тут в истерики бился! Я боюсь высоты, естественно мне было не по себе. Больше ничего я не боюсь, тем более моря. Стал бы я проситься на море, если бы боялся его? — Я бы не удивился, — Какузу прыснул тихим смешком. — Ой, сходи нахуй, — бросил Мори совершенно обыденным тоном и только после осознал, что сказал, но забирать свои слова назад не собирался. — Куда, сходить? — Камата недоумённо поднял бровь. — Нахуй, — рявкнул Хидан и не думая воспользоваться возможностью притвориться, что имел ввиду не это, — сходи прямо нахуй.       Он поднялся и показав средний палец ровным, спокойным шагом пошёл в спальню. Но как только Какузу поднялся с места, тут же побежал. Камата грузным шагом направился за ним. — Не на мой хуй, не на мой! — визгливо крикнул Мори смеясь, перескочив через кровать, — не то чтобы я сильно против, но имел ввиду не мой. — Немедленно иди сюда, чтобы я тебя отшлепал, — строго велел Какузу, хотя тон его голоса выдавал веселье. — Хм, — протянул Хидан раздумывая над предложением угрозой, после чего едва сдерживая гнусное хихиканье выдал, — сразу после того как ты нахуй сходишь.       Камата хмыкнул и выловил любовника, когда тот попытался юркнуть обратно в гостиную. Крепко стиснув клеймил поцелуем загривок. Он никогда не думал, что его могли завести ругательства в свою сторону, но черт возьми, каждый раз, когда с языка Хидана слетало крепкое слово сердце начинало заходиться учащёнными ударами. Точно это он был сабмиссив.       Они приземлились чуть позже обеда, когда солнце медленно уходило с зенита, его лучи отражались от изумрудной глади океана. Выйдя на трап Мори невольно застыл видя, как блистала вода. Самолет приземлился не в аэропорту мегаполиса и даже не на окраине города, а на одном длинном, но не большом острове. По сути на нём практически ничего не было, кроме посадочной полосы. Камата мягко коснувшись талии любовника вывел его из чар пейзажа. — Здесь словно потоп случился, — сказал Хидан спускаясь, — когда мы опускались, я думал остров прогнется как надувной матрас. — Эти острова правда постепенно погружаются в воду, но не настолько быстро, — Камата приобнял любовника, когда они ступили на землю и повел к небольшому зданию, исполняющему роль аэропорта, хотя по размерам раза в два уступал аэропорту где они садились, — мы вряд ли застанем их затопление. — Звучит грустно, — отметил Мори. — Природа всегда сильнее, человеку приходится лишь адоптироваться, — Какузу пожал плечами, — это естественно. — Может и так, но всё равно грустно как-то. Они сели на яхту практически без проволочек. Очень сложно было назвать регистрацией по прилету то, что загорелый мужчина вскользь глянул пару паспортов и пожелал на английском — хорошего отдыха. Хидан не успел толком сообразить, как они уже покинула аэропорт и поднимались на борт. Яхта была небольшой, ей больше подходило называться катером, но Камата настаивал на том, что это яхта. То ли из нежелания терять престижа в глазах любовника, то ли не желая признавать себя обманутым. Мори не стал расспрашивать, решив, что при любом раскладе у любовника испортиться настроение. Он больше сосредоточился на глади океана, расходящейся перед носом яхты. Сверкающей, изумрудно-голубой, чистой и какой-то безжизненной. Сидя у бортика Хидан надеялся увидеть дельфина, выпрыгивающего из воды, или кита, хотя бы какую-нибудь рыбу, но животные видимо были слишком напуганы катерами и гидросамолётами, кишащими вокруг. — Красиво здесь, — заметил Какузу сев рядом. В руках он держал два стакана с каким-то ярким соком или коктейлем. — Ага, — со слишком крохотной долей энтузиазма ответил Мори, жестом отказавшись от стакана, предназначенного ему.       Океан был красивым первые пол часа, а после, его однообразие, начинало утомлять. И катера, суетливо трущиеся рядом, друг с другом не добавляли комфорта. Для уединённых островов людей был как-то слишком много, особенно у аэропорта, хотя даже отплыв от него можно было видеть сразу пятерку лодок в непосредственной близости. — Ты устал? — заметил Камата погладив белые волосы. — Может немного, — буркнул Хидан положив голову ему на плечо. — Тогда поплывем к нашему острову, а закупку сделаем после, — предложил Какузу поправляя растрепанные бризом волосы. — Нет, всё в порядке, давай сначала за покупками, мы же ничего не взяли, — сказал Мори, положив подбородок на согнутую коленку, — даже наручников, каких-нибудь нет.       Услышав подобное Камата не думая выпалил три слова о которых тут же пожалел. Но их подхватил шум волн и мотора. — Что? Повтори, я не расслышал, — попросил Хидан сведя брови, точно так он будет лучше слышать. — Я сказал — я скажу рулевому, — Какузу сразу же уцепился за возможность забрать слова назад.       Мори пожал плечами, ему показалось что фраза была короче, но он не стал долго над этим задумываться.       Остров, к которому они причалили был совершенной противоположностью того, где они приземлились. Густо набитый небоскрёбами, гудящий машинами и обилием людей, как местный, так и не местных. Здесь настолько живо бурлила современность, что отличалась от их родного города разве что обилием пальм и людей в шлепанцах. Казалось словно просто ввели новый дресс-код в пляжном стиле. Сопровождать их по острову вызвался рулевой, он же капитан яхты. Какузу с ним о чем-то долго разговаривал, прежде чем передал Хидану два возможных маршрута — торговый центр или главный рынок. Камата склонялся к комфортабельному, крытому ТЦ с кондиционерами и отдельными, аккуратными магазинчиками. Мори же влек рынок, и он без всяких аргументов смог уговорить любовника выбрать его. Бесчисленная череда палаток, укрытых разномастным полотном шла от пристани на несколько километров вперёд. Пахло свежей рыбой, специями и фритюром, едва-едва улавливался аромат фруктов. Люди суетились у палаток точно муравьи, кто-то уже набрав баулы покупок медленно уходил, а кто-то ещё только выбирал, перемежаясь от прилавка к прилавку. Хидану вся это суетливая атмосфера показалась очень знакомой, практически родной. Рынок под боком с его районом был практически таким же, та же жирная, жаренная во фритюре уличная еда, запах рыбы, и те же воришки. За время как они успели закупиться фруктами и рыбой Мори трижды отобрал вынутый у Какузу из кармана кошелёк. Причем сам Какузу не заметил ни, когда кошелек вынули, ни, когда вернули. Хидан по началу ничего по этому поводу не говорил, но, когда любовник вынул из кошелька толстую стопку купюр не сдержался. — Зачем вы обременяете себя намёками? Просто крикнули бы на всю улицу: «Ограбьте меня!» и всё, — язвительно отозвался Мори отобрав деньги и сунув их поглубже в кошелёк. — О чём ты? — спросил Какузу вздёрнув бровь.       Схватив Камата за руку в которой, тот держал пакеты, Хидан оттащил его в сторону. Так, чтобы даже сопровождающий их не видел. — О чём я? О вашей наивности, у вас уже несколько раз вытащили бумажник, а вы даже не заметили и сейчас достали стопку купюр толщиной с яичный бисквит. В голове не щелкает что так делать не стоит? Темнота в одном дюйме от вас , а вы, — жестикулируя рукой занятой кошельком возмутился Мори, прокряхтел и начал вынимать по паре купюр, рассовывая по разным карманам себе и любовнику, — не храните деньги в одном месте, особенно по многу. И не доставайте на людях толстенную пачку купюр! — Я разменял, это не крупные деньги, — попытался воспротивиться Какузу, но Хидан уже спрятал кошелек с большей частью денег в свой ботинок. — И что? На вид там тысяч сто, и я вам скажу, воры и мелкими купюрами не брезгают, лишь бы их просто было вытащить, а у вас вытащить проще чем у пятилетнего ребёнка, — погрозив пальцем ответил Мори. — Не правда, — Камата сложил руки на груди.       Хидан вздохнул, погладил сложенные руки, пролез под пиджак огладив бока. Какузу шумно сглотнул. Мори заглянул ему в глаза и плавно отпрянув положил на ладонь сначала кольцо-печать с большого пальца, затем часы, затем пять сложенных пар купюр который сам недавно сложил. Камата отшатнулся от неожиданности. — И это при том, что я не карманник, — сказал Хидан вернув украденное, — вы до этого хоть раз выходили из своего замка из стекла и бетона в люди или это впервые? — Я приезжал за тобой, — ответил Какузу отступил на шаг, от наступающего любовника. — Вне машины, прогулка среди людей без охраны и не на расстояние трех метров, — Мори буквально припёр доминанта к стене. — У меня нет времени на прогулки, — Камата вздрогнул, почувствовав спиной стену. — Не ведите себя так наивно! Я понимаю, вы дохера богатый, все дела, но мы в другой стране, что мы будем делать без денег? Хуй с ними с деньгами, что мы будем делать без паспортов? Паспорта! — спохватившись Хидан без каких-либо предупреждений пролез руками под рубашку. Лицо Какузу потемнело, не от гнева, а от смущения. Мори нащупал кожаные книжечки в наружном кармане рубашки и облегченно выдохнув отпрянул, — фух, на месте, я чуть сердечный приступ не словил.       А Камата мог бы поклясться, что поймал и сразу несколько. Сердце билось так быстро, так сильно, что ощущалось где-то в горле. Мало того, что его собственный сабмиссив припер к стенке, так ещё и полноценно отчитал. И самое ужасное в этом то, что Какузу это возбуждало, но выдавал это один лишь тёмный румянец на скулах.       Они так много всего купили, что пакеты заняли пол каюты. Причем в них не было сувенирных слоников или бус, там были только нужные вещи. Продукты, специи, четверка чемоданов, один пёстро-розовый, словно ракушка, один тем-зеленый и пара бежевых с рисунком парусника, пара пакетов с разной одежды, от плавок и парэо до теплых курток, хозяйственные вещи, фотоаппараты, водостойкие кейсы, надувные круги и матрас, даже посуда. Лично Какузу затащил на судно все эти покупки. В то время как Хидан принес исключительно пакет с уличной едой и устроившись на носу яхты принялся его уничтожать. Отрывал от плоского, жаренного кальмара полоски, жевал каваабу , откусывал манго при этом запивал всё кокосом. Когда кокосовая вода кончилась, он, зажав в зубах ободранного с обеих сторон кальмара расколол сам кокос. Как это у него вышло Камата, так и не понял, он банально отвлекся на пару мгновений, а когда вернул внимание к любовнику кокос уже был вскрыт. А Хидан выскребал из него желеобразное содержимое палочкой от кальмара. — Отказывался от еды чтобы сейчас объесться? — заметил Какузу рассматривая скол кокоса, похоже его сломали о борт. — У меня в запасе часа два, прежде чем мы приплывем, как раз успею поесть перед тем, как вы вздумаете меня трахнуть, — совершенно обыденным тоном ответил Хидан с серпаньем втянув отковырянную мякоть кокоса.       Камата распахнул рот от удивления и в него тут же вложили кубик манго. — Что? Я прочитал в интернете, что есть лучше за пару часов перед сексом, — всё тем же обыденным тоном продолжал Мори, — а вы сто процентов захотите, как приедем. — Говоришь так, словно я похотливое животное, — ответил Какузу прожевав кусочек манго. — Вы и есть похотливое животное, — Хидан подмигнул, но весь кокетливый тон уничтожили испачканные в соусе щеки, — моё похотливое животное. Какузу фыркнул, якобы сердито, но на самом деле насмешливо. — Я купил веревку, — сказал он, сдержав лезущую на лицо улыбку. — Да, я видел, — буркнул Мори, собирая оставшуюся на кожице манго мякоть, — это для связывания? — Для бондажа, — ответил Камата положив ладонь на плечо любовника, — это будет твой первый бондаж, провести его в подобном месте было бы примечательно. Хидан на это ничего не ответил, съев остатки кальмара. Хотя по его виду было очевидно — он не возражал, он ждал.       Яхта не успела полноценно пришвартоваться, как Хидан соскочил на берег и побежал в домик стоящий на берегу. Арендовав его Камата заодно арендовал и остров, на котором он стоял, но зная скромность любовника в денежном плане не стал об этом упоминать. — Здесь так просторно! Но ваш пентхаус больше, — кричал Хидан бегая по дому с топотом присущей взбудораженным собакам или детям, громкостью, — тут два душа и оба прозрачные! Какузу, иди скорее. — В душ или к тебе? — Какузу фыркнул смешком, услышав это топанье. — Ко мне! — громко ответил Мори и тут же слова прервал громкий, напуганный вскрик. — В чем дело? — уронив пакеты Камата бросился на звук. Он успел перерыть в мозгу сотни опасных ситуаций — от того что в доме оказался посторонний, до выскочившей из океана акулы. И не важно, что посторонние никак не могли сюда попасть, а акулы не только не добрались бы до дома, но и попросту тут не обитали. Хидан был в опасности, Хидан был… — Тут прозрачный пол, — раздалось прежде чем Какузу вбежал в комнату.       в порядке. Мори стоял на квадратном стекле, отрывающем вид на океан, настолько чистый что легко можно было рассмотреть дно. Камата скрыл смех фырканьем. Облокотившись на дверной косяк слегка осел, сложив руки на груди. — Смотри, там морские ежи, — выдохнув остатки беспокойства он указал на пару черных шариков, лежащих между кораллами, вода делала их очертания расплывчатыми, так что игл было практически не видно, — во время купания нужно будет следить за дном, их может отнести в купальную зону. — Морские ежи! — Хидан опустился на колени, уперев руки в стекло, — интересно, а рыбу можно увидеть? — Не после твоего топота, — Камата опустился на пуф, стоящий рядом с окном в полу, — через время думаю кто-нибудь приплывет, если мы не будем громкими. Мы постараемся быть тихими.       Мори лег на живот, кивнул наблюдая за движением водорослей и воды. Подняв ноги начал слегка покачивать ими. Камата немного понаблюдал за ним, прежде чем поднялся и встрепав белые волосы ушел. Дом был практически прозрачный, каждая его стена имела хотя бы одно панорамное окно, а сторона, выходящая к океану вовсе полностью из них, состояла. Перед круглой кроватью это окно было раздвижным и выходило на лоджию с лежаками, бассейном, а также выходом в море, если точнее спуском в него. Какузу распахнул окно настежь и снял с крючков пару плетенных кресел, отставив их к стене. Хидан в это время разобрал пакеты. Холодильник тоже был прозрачный, точно магазинный и был забит алкоголем и закусками, все бутылки пришлось вынуть. Благо алкоголь не портился даже в тёплом, влажном климате, особенно будучи закрытыми. Развесив вещи в шкаф разложил подушки, расправил плед из которого вывалились мотки конопляной веревки. Мори невольно замер при виде её, громко сглотнул и взяв мотки прижал к груди. Сердце словно рвалось к ним прямо через ребра. Какузу улыбнулся, заметив любовника, прижимающего к груди веревку. — Это не готовая веревка, тебе придется подождать, — он подошел и без сопротивления забрал мотки веревки. — Два часа всё равно ещё не прошло, — Хидан запрокинул голову, улыбнувшись. — Боюсь нам понадобиться больше двух часов, — Какузу вздохнул тяжело и устало, хотя ещё ничего не сделал, — а я ведь зарекался заготавливать веревку самостоятельно. — Ооо, помню вы говорили, что это сложно, теперь мне интересно, — Мори упал на спину, заглянув в глаза сверкающим от веселого возбуждения взгляда, — преподадите урок BDSM? — Урок подготовки BDSM инвентаря, — поправил Камата и наклонившись чмокнул губы, переняв с них улыбку, — преподам, слушай внимательно.       Какузу оставил пиджак на кресле и подкатав рукава пошел на небольшую кухоньку. Достав сотейник наполнил его водой прежде чем погрузил туда размотанную веревку и поставил на огонь. Вооружившись обычными палочками для еды начал периодически тревожить веревку, точно перемешивал лапшу. — Первым делом нужно прокипятить веревку несколько часов, пока вода не изменит цвет, — тоном ведущего кулинарного канала пояснил Камата, — вообще лучше кипятить ночь в большой кастрюле, так и мешать не придется, но у нас нет ни кастрюли, ни столько времени. — Понятно, — буркнул Хидан подойдя к пышущему жаром сотейнику, — а соевый соус, когда добавлять? — Когда сварится, — Какузу мягко улыбнулся.       Мори рассмеялся и вышел на лоджию впустив в кухню легкий бриз, наполненный ароматом океана. Камата утер мокрую шею полотенцем. Даже распахнутая настежь дверь не спасала от горячего пара, особенно если ты стоишь прямо над его источником. Уж кто-кто, а Хидан это знал. Он был уверен, что Камата долго не выдержит, учитывая, что тот обычно на кухню даже не заглядывал во время удушающе-жаркой готовки. Но Какузу не порывался отойти, лишь изредка утирал темную шею полотенцем. Мори сглотнул какое-то время наблюдая за тем как формировались прозрачные капельки и медленно стекали к распахнутому воротнику рубашки. Часть из них достигли цели, но большинство убрало полотенце. Ещё немного помявшись на лоджии Хидан вернулся в кухню, вынув из холодильника банку содовой покрытой конденсатом приложил к изгибу тёмной шеи. Какузу вздрогнул, но совсем скоро сам прижался к банке сначала зажав шеей, а затем положив щеку. Когда банка перестала отдавать холод Мори откупорил её и сам начал пить, стоило Камата только протянуть за напитком руку. — Мешай-мешай, а то BDSM лапша слипнется, — насмешливо сказал он, не отрываясь от банки. — Дай сделаю глоток, — потребовал Камата попытавшись выхватить напиток, Хидан попытался увернуться, но рука любовника стиснула его, вжав в грудь, — давай сюда, прекрати дразнить!       Мори рассмеялся, дернулся в хватке, и содовая плеснула в сотейник. Хидан замер, долго смотря на расходящееся по воде пятно, прежде чем поднял взгляд на любовника. Какузу выглядел сердитым, но вместо того чтобы ругаться или шлепнуть саба просто отобрал банку и молча выпил. — В газировке обычно курицу маринуют, будем считать, что это замаринованная BDSM лапша, — неловко сказал Хидан заглянув в сотейник, пятно газировки так сильно разошлось, что его уже не было видно.       Камата громко выдохнул, смяв пустую банку бросил на кухонную столешницу. — Меня начинает пугать то, как сильно мне нравится твоя беспардонность, — продолжая держать любовника он пощекотал шею несколькими поцелуями, при этом продолжая мешать веревку палочками. — А ты не пугайся, расслабься и наслаждайся своим новым извращенным фетишем, — улыбнувшись Мори прижался к груди, обняв ткнулся лицом в грудь, — я к своим уже привык. — Не слюнявь мне рубашку, — попросил Какузу опустив брови, — ай! И не кусайся! Хидан рассмеялся, но кусаться не перестал.       Вода приобрела грязно-коричневый и Камата вынул тяжелую, напитавшуюся водой веревку. С трудом погрузив в маленькую раковину начал промывать с риском обжечь пальцы. Мори предложил окунуть в бассейн или прямо океан, но для промывки необходима была именно проточная вода. Если на веревке остается морская соль или хлорка связывание может закончиться раздражением кожи или даже ожогом. Затем после тщательной промывки веревку необходимо просушить. Какузу уперевшись ногой в столбик гамака на краю лоджии зафиксировал один край веревки, а другой тем же способом затянул в противоположном углу дома. — А просто на солнце оставить нельзя? — спросил Хидан наблюдая как во время затяжки с веревки накапала вода. — Если не натянуть веревку после сушки она уменьшится, — ответил Камата проверив натяжение веревки, — теперь осталось только ждать. — Лет триста, учитывая, что мы рядом с гребанным океаном, — сказал Мори и поднял фен, — может ускорим? — Это увеличит количество работы, — Какузу откинулся в кресле переведя дух прикрыл глаза.       Хидан посмотрел на него и не говоря ни слова сходил в ванную за полотенцем, исключительно чтобы шлепнуть его доминанту на лицо. Камата даже не дернулся, дождался пока полотенце само упало на грудь. — Я о них руки вытер, когда мы только приехали, — пояснил Мори таким тоном, словно это полностью оправдывало его поступок, — ахуенно высохло, да?       Полотенце было влажным. Какузу выругался и нехотя поднялся. Как на зло два фена имеющихся в домике были размером с женскую ладонь.       Когда веревка просохла, один фен благополучно испустил дух, а глаз начал дергаться время преступать к последней фазе — опаливание. Чтобы удалить колющий ворс веревку необходимо обжечь. Горелка, да в прочем любой огонь, подпитанный газом для подобного, не подходил, он легко травмировал волокно веревки и приводил к разрывам. Лучше всего использовать слабое пламя зажигалки или свечи. Пожалуй, свеча для подобного подходила идеально. В домике имелись толстые, низкие свечи с ароматом каких-то цветов. Сам аромат чувствовался едва-едва, но это в отдаление, сидя же непосредственно над свечой запах напоминал дешевые духи. Камата стойко терпел. У него просто не было возможности отвернуться, ведь малейшая задержка над огнем могла привести к повреждению. Хидан уже начал клевать носом. — Ложись спать, — заметив это посоветовал Какузу. — Я без тебя не лягу, — Мори потер глаза не отогнав сонливость, а скорее просто размазав её, — оставьте до завтра, уже комары летят. — Спи, я здесь, — отняв веревку от лепестка пламени Камата обернулся, — опусти балдахин, а то и тебя покусают. — Балдахин? Хочешь сказать он от комаров? — несколько раз оглянувшись на белый, полупрозрачный тюль Хидан задернул его обнаружив что он даже застегивается на молнию, — я думал он типа чтобы не было видно, что мы ебемся. Ну или тепло хранить.       Какузу фыркнул смешком, не отрываясь от работы. — Он не только от комаров, он от всех, мошек, мух, ящериц. — Тут есть ящерицы? Может лучше оставить так? Проснёмся уже впятером или ввосьмером? — Хидан уже потянулся открыть тюль, но увидев сразу тройку комаров передумал, — не, я так на утро буду обескровлен. Идите сюда, сожрут же. — Открытый огонь и тюль плохо сочетаются, — буркнул Камата в ответ.       Веревка сантиметр за сантиметром приближалась к концу. Хидан продолжал клевать носом и в какой-то момент клюнул подушку уже не найдя сил поднять голову. Какузу решил, что он уснул. Убрав подготовленную веревку и задув свечу тихонько забрался на кровать приподняв балдахин и не успел лечь, как шею обхватили руки. — Упрямый, — буркнул Какузу стараясь скрыть укол радости, от осознания что его ждали. — Натерпеться попробовать эту веревку, — сонно пролепетал Мори не раскрывая глаз, — уверен после всего она будет ощущаться особенно приятно.