Мои 50 оттенков

      Каплевидные фонарики, идущие по периметру пирса, рассеивали тьму. Её тающие с каждой минутой крупицы. Небо неровными мазками окрасили розовые и оранжевые полосы, точно кто-то провел по нему кистью с краской. Солнце, жидкое и едва держащие форму, совсем как желток в яичнице, медленно вытекало из-за водной глади, протянув по ней луч жёлтого света.       Веревка шла по ложбинкам ключиц вниз к грудине, под ребра и через спину под подмышки образовав на груди звезду. Хидан прикрыв глаза отклонил голову, пропустив верёвку. Какузу поцеловал открывшуюся шею. Не мог, не поцеловать. — Щекотно, — Мори зажмурившись хихикнул. — Только щекотно? — Какузу улыбнулся, прижавшись губами к линии челюсти. — Не только, — Хидан поднял плечи, чувствуя, как веревка стискивала грудь, не давая ей полностью расправиться при вдохе, — вы знаете.       Прихватив кожу на загривке Камата оставил бордовый засос. Мори зажмурился, поджав губы, наклонился вперёд открыв шею сильнее. Верёвка обхватила руки за спиной сначала чуть выше локтя в три оборота, затем чуть ниже в два, пошла вокруг таза и бедра. Какузу поддел верёвку двумя пальцами, проверив натяжение в нескольких местах. Хидан непроизвольно вздрогнул, когда пальцы прикасались к коже, даже тыльной стороной. — Расслабься, — прошептал Камата, обняв со спины перекрестил руки уложив ладони на плечи, — ты напуган? — Ничуть, — Хидан выдохнул, объятья ощущались как вторая веревка, тёплая, успокаивающая, — это же просто связывание, ничего опасного. Меня только нож беспокоит, вы будете меня резать?       Ещё до того, как веревка коснулась белой кожи, даже до того, как её сняли с сушки, Какузу принёс самый острый нож, что был в доме. Они купили его на рынке. В доме была посуда и ножи включительно, но они едва способны были справиться со спелыми фруктами. Купленный же нож без малейшего сопротивления разрезал мясо и рыбьи кости. Что вызывало беспокойство. — Нет. Это для того, чтобы в чрезвычайной ситуации разрезать веревки, просто подстраховка, он вряд ли понадобиться вовсе, — Камата провёл носом по загривку, собрав запах Хидана, легкий, сладковатый, смешанный с его собственным, тяжелым и густым. — Что за ситуация такая может быть, — Мори нахмурился, невольно поёжившись, когда любовник отошел, хотя даже на рассвете было достаточно тепло, — вы же не будете шею обматывать? — Пережатие сосудов, опасно не только на шее, но безусловно там самая опасная зона, тебе ещё рано её касаться, — Какузу продел веревку в металлическое кольцо на потолке, на котором до этого висело плетёное кресло, — я позже расскажу подробнее, тебе сейчас нельзя много думать и беспокоиться. Я специализируюсь на связывание, так что ты в полной безопасности. — Специализируетесь? — Хидан поднял голову. — Да. BDSM обширен, у него много направлений и ответвлений, не думаю, что существует человек, что любит абсолютно все, обычно выбирают одну или пару особо любимых фетишей и отталкиваются от них, — протянув веревку на половину опустился на одно колено перед сабом, — веревка и плеть мои любимые игрушки, я владею ими в совершенстве. — Закончили BDSM школу? — Иронично спросил Мори вздёрнув бровь. — Курсы, — совершенно серьезно ответил Какузу улыбнувшись уголком губ.       Хидан прыснул смешком, прикрыв глаза. Улыбка на его лице продержалась какое-то время, прежде чем растаяла. Он выдохнул и кивнул до того, как появились хоть какие-то сомнения. Какузу поцеловал его, мягко, коротко, едва-едва прихватив губы губами. Затем выпрямился, напоследок погладив большим пальцем щеку. Продев веревку в трех местах, расположенных не дальше пяти сантиметром друг от друга, объединил одним крупным узлом, сделав над ним пару оборотов для надёжности. Проверив парой рывков поднялся на ноги обхватив свободный край веревки обеими руками.       Хидан думал, что последуют болезненные рывки или резкий подъем. Закрыл глаза в ожидание. Но в итоге понял, что его подняли, только почувствовав, как дуновение бриза коснулось нижней части бёдер. Правая нога свисала ровно вниз, практически касаясь дощатого пола кончиком большого пальца. Левая плотно связана — голень к бедру — и висела горизонтально, как и всё тело. Правым плечом к полу, левым к потолку, он лежал на боку, точнее висел. Короткие волосы спадали вниз, они заметно отрасли за всё время и сейчас щекотали плечо.       Веревки врезались в кожу, но эта боль едва вызывала дискомфорт. Она была ничем в сравнение с этим восхитительным ощущением невесомости, лёгкости. Сравнимое с полётом во сне. Хидан распахнул рот, горячо выдохнув. Он чувствовал прикосновения солнечных лучей к лицу, обволакивающие дуновение бриза, солоноватый запах океана и объятья бандажа. Никак иначе, кроме как объятьями это назвать нельзя было. Успокаивающие, защищающие, безопасные объятья. Объятья в которых хотелось остаться.       Хидан уронил голову на плечо, настолько расслабившись, что вполне мог бы уснуть. Почувствовал аккуратное прикосновение ладони к щеке. Какузу поднял ему голову, поглаживая большим пальцем по скуле. Мори подался навстречу руке, хотя у него особо не было для этого возможности. — Ты такой красивый прямо сейчас, — шепнул Камата.       Хидан почувствовал каждое произнесенное слово. А затем последовал поцелуй. Долгий, чувственный и мягкий, словно и им Какузу говорил эти пять слов. Мори промычал невольный стон, ответил, пусть всего на пару мгновений, прежде чем поцелуй прервался. — Это приятно, — выдохнул Хидан медленно, то и дело смаргивая, раскрыл глаза. Солнце уже полностью поднялось, но всё ещё виднелось из-за козырька, — но плеть мне нравиться больше. — Если их объединить будет ещё приятнее, как вернёмся я тебе покажу, — обхватив лицо саба ладонями мягко огладив опустился по шее к плечам.       Мори застучал зубами от дрожи, прошедшей по всему телу. Камата прошел подушечками пальцем по коже вдоль веревки, вызвав эту дрожь. Казалось словно он прикасался к нервам напрямую, минуя кожу и мышцы. Или скорее оголил их, одним только прикосновением. И теперь каждое, даже самое мимолётное касание бриза заставляло сжимать зубы.       Какузу медленно и совершенно неслышно обошёл его, уйдя из поля зрения. Хидан сразу же прикрыл глаза. Каким бы красочным не был пейзаж, без Камата смотреть на него желания не находилось. Тепло пальцев оборвалось на голени, вызвав вздох полный разочарования. — Я здесь, — предупредил Камата, прежде чем отойти.       Мори вздрагивал от каждого шага и, пожалуй, только благодаря предупреждению не испугался. Не смотря на свои габариты Какузу был способен передвигаться настолько тихо, что не слышно было даже дыхания. Точно он и шагам давал позволение, когда звучать дозволено.       Щёлкнул затвор камеры. Хидан не сразу распознал этот звук, списав на шум волн. — Какузу! — Скорее удивленно, нежели рассержено воскликнул он. — Позволь мне эту маленькую слабость, — открыто попросил Камата ещё раз щелкнув, — ты невероятно красивый, мне необходимо это запечатлеть. — Фотки с отдыха, — Хидан тихо хихикнул, — подожди, я руку вытяну чтобы солнце на ладошке лежало.       Какузу стукнул зубами, чтобы подавить смешок и опустившись на колено щёлкнул ещё раз. Мори задрожал, точно этот щелчок прошёл по нервам как разряд электричества. — Не настолько уж я… — Настолько, — Камата прервал резким, повелительным тоном, — я знаю о чём говорю. Ты восхитительный.       Он вышел перед сабом, опустился на колено и не сводя взгляда с малиновых глаз сделал ещё одну, последнюю фотографию. Хидан даже не моргнул. Замер, ошарашенный восхищением, выловленным в зелёных глазах. Ещё никто не смотрел на него так. Словно он произведение искусства, словно он ценен. Нет, не словно, а просто ценен, дорог, важен и прекрасен. Мори выдохнул, почувствовав, что в собственных глазах отражалось нечто похожее. Он напрягся, попытавшись потянуться вперед, но без опоры, без свободы движения не смог двинуться.       Какузу поймал его щеку в ладонь, теплую, немного шершавую. Хидан прикрыл глаза, зная, что сейчас последует поцелуй, он не мог не последовать. Ласковый, легкий точно бриз облизывающий кожу, недостаточный. Камата утер ему губы от слюны и выпрямившись переключился на верёвки. Сконцентрировавшись на них так, точно Мори на этот момент перестал существовать. Поддев пальцами передвинул продетые петельки с боков на грудь, плавно перевернув сабмиссив так, чтобы спина была направлена к полу, а грудь к потолку.       Хидан сглотнул, увидев кольцо, на котором висел. Обычный карабин, разве что чуть больше тех, которыми крепят поводок к ошейнику. Мори не мог поверить, что нечто столь маленькое способно его выдержать. Вспомнил странные крюки на потолке ванной и игровой в пентхаусе. Они были чуть толще, тем не менее по размеру не отличались. Хидан велел себе не думать о том, сколько килограмм может выдержать это кольцо.       Какузу прошёлся пальцами по его шеи от подбородка к ложбинке груди. Прихватил губами то нижнюю, то верхнюю губу в подобие поцелуя. Хотя это скорее можно было охарактеризовать ненавязчивым заигрыванием. Не прекращая заигрывать, ловил тихие вздохи с редкими вкраплениями полу-стонов. При этом пальцами и только пальцами заскользил по телу вниз. Медленным, тягучим и совершенно лишенным садизма движением. Камата не оттягивал удовольствие, а скорее растягивал, давал прочувствовать каждую, мельчайшую толику наслаждения. Этот темп был не для Хидана, тем не менее, не сказать, что он совсем уж ему не нравился. Как минимум возбуждал, вызывая колкие мурашки.       Мори целовал в ответ, точнее перевел игривые прихватывания губ в полноценный, немного грубый поцелуй. Какузу только поощрял эти поцелуи лёгким поглаживанием, постепенно опускаясь к паху. Хидан невольно прикусил чужой язык, когда широкая ладонь накрыла низ живота, проникнув кончиками пальцев под резинку брифов. Камата отпрянул, пройдясь поврежденным языком по губам. Своим и чужим, из-за того, что отстранился недостаточно далеко.       Хидан жадно проглатывал его горячие вздохи, но не тянулся за ещё одним поцелуем. Хотя, судя по мечущемуся от зелёных глаз к губам взгляду, хотел его. Какузу лизнул открытую шею, быстрым, широким движением, от впадинки под кадыком до подбородка. Припал губами к острой части, рукой в это время обхватив начавший крепнуть член. Верёвка не позволяла груди полностью расправиться на вдохе. Не душила, скорее просто ограничивала дыхание. Из-за чего частые, полные возбуждения вздохи отдавались болезненным давлением в груди. Болезненным, но таким приятным.       В следующий раз нужно попросить затянуть её туже.       А сейчас, сейчас недостаток давления возмещалось жесткой ладонью, не прекращающей двигаться вдоль члена. Хидан вскрикнул, распахнув рот. Слюна прокатилась из уголков рта по обеим щекам, дошла до волос. Мори кончил, закатив глаза. Кончил чувствуя объятья веревки, чувствуя чужие, но такие родные губы на горле, чувствуя, как напряжение сменяется растворяющейся по телу негой. — Просто невероятно красивый, — выдохнул Камата опалив дыханием подбородок.       Хидан поднял руку перед глазами, рассматривая длинные ссадины, оставленные веревкой. Какузу обработал следы лосьоном сразу же, как избавил его от верёвки и заверил, что всё должно сойти через день. Мори не хотел, чтобы они сходили так быстро. А может даже не хотел, чтобы они сходили вовсе.       Почесал точно комариный укус и плюхнул обратно в воду. Он дрейфовал в бассейне точно упавший лист, бесцельно, бессмысленно. Как упал — так и плыл. Впрочем, даже у листа была своя цель — он следовал воли течения. Хидан же не имел даже этого. Просто лежал в воде тупо пялясь в небо с редкими вкраплениями пуха облаков.       Ко второй половине дня стало ясно, что здесь совершенно нечем заняться. Точнее было, но они уже сделали всё что можно было. Меньше чем за час они обошли весь остров, настолько он был маленький.       Задержались на песчаном пляже вытоптав на белом, точно сахар, песке свои имена. Хидан нарисовал рядом ещё кое-что. Изначально это задумывалось как сердце, но рисуя острую нижнюю часть он вытянул её и закруглил. Какузу не стал никак комментировать рисунок. Он слишком серьёзный человек, чтобы забавляться подобным, но веселье Мори заражало.       Гнусно хохоча, совсем как пятиклассник, нацарапавший на парте похожий рисунок, Хидан дёрнул любовника за ноги, повалив на песок. Заскочив сверху звучно чмокнул в губы и завалился на песок рядом. Камата обнял его, погрузив пальцы в песок. Они какое-то время просто валялись так, перебирая песок или рисуя на нём незатейливые узоры. Какузу изредка касался легкими, лишенными сексуального подтекста поцелуями шеи. Из-за чего ещё долго после скрипел песком на зубах, хотя трижды прополоскал рот.       Хидан, не вставав, даже не выскользнув из-под руки сфотографировал пару раков-отшельников, копошащихся в песке. А затем чайку, что распугала этих раков. Она прошествовала по береговой линии точно гвардеец, остановилась глупо повертев головой и зашагала вновь. Мори внезапно крякнул, судя по всему попытавшись изобразить крик чайки. Но его высказывание не произвело впечатления, чайка даже голову в их сторону не повернула. Хидан крикнул ещё раз, уже по-человечьи, хлопнул в ладоши. Чайка повертела головой, взрыв песок ярко-желтой лапой. Мори опустил брови. — Чем она тебе мешает? — Шепнул Какузу на ухо. — Это частный остров, на него нельзя прилетать без разрешения, я ей не разрешал, — не подняв бровей Хидан резко повернул к доминанту голову, — а вы? — И я, — Камата улыбнулся, задрав ногу стянул шлёпанец и запустил в чайку.       Птица взлетела раньше, чем он взрыл песок у её лап. Хидан показал ей в след средний палец и судя по последующему крику, чайку это задело. Какузу фыркнул смешком, зажмурившись. Щелкнула камера. Камата рефлекторно выставил руку, из-за чего получившаяся фотография смазалась. — Не фотографируй меня, — проворчал он, попытавшись выхватить камеру. — Почему нет? — Мори перекатился на спину заведя руки с камерой за голову, не дав отнять, — вы меня фотографировали, я тоже хочу. — Я не люблю фотографироваться, — Какузу насупился, но попытки отобрать камеру прекратил, — особенно без маски. Я не фотогеничный. — Ты красивый, — сказал Хидан тем же полным восхищения тоном, что Камата вовремя сессии, — я хочу тебя сфотографировать.       Камата шумной сглотнул, отведя взгляд. Вид у него был такой, точно ему велели проглотить живую сколопендру. — Ладно, — скрипя песком на зубах согласился он, всё ещё смотря в сторону.       Мори щелкнул камерой, запечатлев небо с отчетливыми силуэтами парящих чаек. Лицо Какузу заметно расслабилось, но морщинка на переносице осталась. Хидан не удержался и поцеловал её. — Не стану делать то, что тебе не нравиться, — сказал он, улыбнувшись, — ты же не делаешь. — Зачем тебе моё фото? — Довольно грубо спросил Какузу, но Мори скорее считывал в его голосе смущение, нежели раздражение, — у тебя есть оригинал. — Зачем вам моё фото, у вас есть оригинал, — отзеркалил Хидан уложив щеку на ладонь. — Есть, но он не всегда связан, — тон Камата заметно потеплел. — Но может быть связан в любой момент, — Мори слегка приблизился практически мурлыкая. — Я подумаю… по поводу фото, — Какузу поджал губы уже чувствуя песок.       Хидан довольно, даже счастливо рассмеялся, ткнувшись носом в шею. Он смутил Камата, Камата может смущаться, смущённый он такой милый. Знать это было так приятно.       Затем, вернувшись в домик, они решили сделать смузи. Ну как они, он — Хидан. Фруктов и ягод, купленных на рынке было очень много, часть из них уже начала мягчеть. Так что смузи был неплохим вариантом их использования. Всяко лучше мусорного ведра.       С блендером возникли проблемы. Вместо обычного с крышкой наверху в домике был маленький, партитивный, буквально на один стакан. Чтобы запустить, его необходимо перевернуть и зафиксировать в части с моторчиком. Хидан не полностью закрутил чашу, из-за чего при перевороте обляпал штаны соком маракуйи. Хуже того, он не заметил этого и запустив блендер залил стол фруктовой жижей. — В чём дело? — Какузу прибежал на звук его ругательств, точно пёс услышавший, не свою кличку, а заветное слово «вкусняшки».       Хидан низку гыркнул тряхнув в руках наспех перевернутый блендер, измазанный бледно-желтой кашей. Тряхнул ещё раз, сжав крепче с явным желанием выплеснуть злобу на пластиковой чаше. Камата хмыкнул и мягко забрав её, закрыл до щелчка, не смотря на скользящие по неудачному смузи пальцы, подставил под струю воды. Внутри сохранилось меньше половины, хотя Мори набил блендер фруктами под завязку. Какузу протёр чашу махровым полотенцем и перевернув потряс убедившись, что больше ничего не прольётся. — Всё, дай, дай-дай-дай я сам, сам, — потребовал Хидан потряхивая ладонями вплоть до момента, пока в них не легла чаша.       Мори вновь сцепил чашу с моторчиком, в этот раз удачно измолотив её содержимое. Остатки содержимого. Вот только расцепить уже не удалось. Ни обмотав блендер полотенцем, ни уперев в колено, ни подняв над головой, хотя смена позы вряд ли как-то помогала. Какузу протянул руку в немом предложение. Хидан попробовал ещё пару раз, прежде чем принять его. Но и Камата провернуть чашу не смог. Если точнее он мог это сделать, в теории, но боялся. Пластик уже скрипел под ладонью и вполне мог треснуть. — Сломаешь, — предостерег Мори зажмурившись, точно ожидал что блендер не треснет, а взорвётся, — хер с ней, сломаешь же. — Сейчас, надо просто, — что конкретно надо, узнать было не суждено.       Блендер щелкнул и с хлюпнув, отпустил крышку, оставшаяся на ней жижа накрыла темные пальцы. Какузу облизал их передав чашу и тут же поморщился, открыв рот. — Что, всё так плохо? — Увидев это выражение у Хидана заметно поубавилось желание пробовать. — Ты добавил банан? — Спросил Камата сплюнув в раковину, — никогда не добавляй банан в коктейли.       Мори собрал немного смузи с края пальцем и лизнул. Половинка банана перебила собой все добавленные фрукты и кокосовое молоко, придав к тому же клейкую консистенцию. Точно у детского питания или просто пережеванного кем-то банана. Хидан без удовольствия проглотил, поставив чашу у раковины. Урна стала предпочтительней блендера. И дело было не в банане, просто подобная консистенция не по его вкусу. И не по вкусу Какузу тоже. А чаша всё же треснула.       А после спустились в океан. Хидан с серьёзным видом натянул маску, только что извлечённую из упаковки. Трубку он покрутил в руке, на пробу подышал и отбросил на пирс. А затем спрыгнул в воду. Такую чистую, что маска необходима была разве что для защиты от соли. Вся морская живность, исключая разве что кораллы, мгновенно расплылась, напуганная шумом. Мори булькнул. Какузу точно расслышал «блять» как только пузырьки лопнули.       Он сидел на лежаке у края пирса и в воду не собирался, хотя плавки надел. Благодаря чистоте воды ему не требовалось погружаться чтобы наблюдать за партнёром. Хидана так хорошо было видно, словно он плавал в жидком стекле. Изящно, легко, совсем как рыба или скорее русалка. — Признаюсь, не думал, что ты умеешь плавать, — сказал Камата, когда сабмиссив всплыл чтобы глотнуть воздуха. — Почему это? У нас рядом с домом текла речка, я часто в ней плескался, — Хидан мотнул головой, убрал назад волосы. — Речка, да… — Какузу насупился, вспомнив речку, которую проезжал, когда ехал забирать Мори. Болото было в разы чище. Зелёная от ряски, заросшая камышом и осокой, с поплавками пивных банок, — не через неё мы в ресторан ехали? — Да, через неё, — радостно ответил Хидан, сев в воду отплыл назад, ноги сами собой всплыли, — надо будет съездить туда с вами. Можно устроить пикник, когда сакура начнёт цвести. — Пожалуй не стоит, — вежливо отказался Камата, сощурившись, — я не любитель пикников и речек. Мори хмыкнул с каким-то пониманием, перевернулся и снова нырнул. Какузу не сводил с него глаз, словно зачарованный. Хидан извивался точно морской змей, опускаясь ко дну, а после шёл по дну на руках. Ноги его были сомкнуты, совсем как хвост. Их он практически не задействовал, даже чтобы всплыть просто оттолкнулся руками от дна. Похоже плавать Мори умел исключительно интуитивно. — Смотри, — воскликнул он, выскочив из воды и высыпал на край причала разнородные ракушки, — какие красивые.       Камата не успел ответить, как Хидан нырнул вновь. Вскоре на пирсе блестели от влаги округлые, закрученные, похожие на бабочек и веера ракушки, кусочки мёртвых кораллов, камушки и даже обработанные морем кусочки стекла. Следы человека заносило даже в рай.       Какузу зажал маленькую, зелёную стекляшку между пальцев, поймав ей солнечный луч. Красивый и совершенно бесполезный мусор. Ракушка, жемчужина, кусок стекла, брильянт в сто карат, всё что выглядело красиво и только Камата было безразлично. Он никогда не понимал страсти к вещам, которые нельзя было как-либо использовать.       Хидан в очередной раз вынырнул, высыпав на пирс обломанные ракушки, гальку и ещё пару, уже прозрачных стекляшек. Причем с таким видом, словно нашёл сокровища прямиком с пиратского корабля. Малиновые глаза сверкали таким восторгом, таким счастьем, что Какузу нашёл в абсолютно бесполезной вещи ценность. — Отдашь мне парочку? — спросил Камата перекатывая зелёную стекляшку между пальцев. — Ты можешь нырнуть и сам себе достать, — ответив Хидан снял маску, сложил руки на пирсе, было слышно, как он грёб воду ногами туда-сюда. — Тебе жалко для меня пару ракушек? — Какузу опустил брови и нехотя положил стекляшку на дощатый пол. — Нет, ты что, — Мори отодвинул кучу своих сокровищ к лежаку, — просто я думал, что так смогу заманить тебя в воду. Если тебе нужны ракушки бери сколько хочешь, я ещё найду. — Тебе достаточно просто попросить, — Камата неотрывно смотрел в малиновые глаза.       Они отражались в обработанном стекле. Для Какузу они навсегда запечатались в этом стекле. В этом драгоценном теперь стекле. — Какузу-сама, прошу вас поплавайте со мной, — протянул Хидан даже не пытаясь скрыть наигранности. — Когда-нибудь ты научишься звать меня так томным шепотом, — Камата спустил ноги с пирса и оттолкнувшись плавно опустился в воду. — Возможно в следующей жизни, — Мори рассмеялся практически напрыгнув на доминанта, обнял за шею, — Кума-чан. — Я надеялся, что ты забыл об этом, — закрыв глаза Какузу вздёрнул нос, постаравшись избежать брызг. — Я забыл об этом, — хихикая признался Хидан, ласково потёршись носом о линию челюсти, — тебя трудно звать не по имени, оно тебе подходит. Какузу-чан.       У Камата мурашки прошлись по спине, когда он услышал собственное имя. Мори сказал это не томно, даже не эротично, а с какой-то весёлой-игривостью. Этот тон отдавался прямо в сердце. Какузу неторопливо положил ладони на лопатки, прижав к себе. Их ноги переплелись словно водоросли. — Ты чего? — Хидан поднял руки, обнимать за шею стало больше не удобно. — Ничего, — выдохнул Камата куда-то в шею, — мне хорошо.       Мори удивленно распахнул глаза, застыв на мгновение. Медленно прикрыл веки, так же положив ладони на лопатки, а затем резко оттолкнулся, отплыв на добрый метр. Вскинул рукой обдав волной брызг. — Это же только наш остров да? Мы можем поплавать без плавок, — совершенно не контролируя громкость голоса от восторга, предложил Хидан, — и не только поплавать. — Хочешь нанести местным обитателям психологическую травму? — Какузу вскинул бровью и принялся догонять уплывающего саба, в отличие от него он плавал умело, но более скованно, — в бассейне я не против, но в океане нет, это может быть опасно.       Мори рассмеялся, затопив смехом шутку про рыбу, заплывшую не туда. Он плавал совершенно неумело, используя движения двух стилей, но при том так резво и легко, что ему не составляло труда уходить от чужих рук, при этом ещё окатывая брызгами. Черные волосы уже полностью промокли, так что Камата перестав защищаться, исключительно наступал. Но Хидан выскальзывал из рук словно рыба, а после вовсе нырнул. Какузу потерял его из виду, их возня подняла песок со дна и взбаламутила воду.       Мори напрыгнул сзади, что было ожидаемо, но Камата всё равно вздрогнул. Подхватил под колени, без слов позволив себя оседлать. — Попался, — Хидан шепнул на ухо так, как некоторые люди кричат, прихватил губами мочку в нежном укусе.       Какузу вздрогнул, плавным движением повернулся, держа саба уже за бёдра. Мори выпрямился, абсолютно не боясь, что его уронят, слегка ущипнул крепкую мышцу тёмной груди, поцеловал. Аккуратно, точно опасался получить укус за более глубокий поцелуй. Какузу и не думал кусаться, ласково отвечал сдвинув ладони с бёдер на ягодицы. Хидан обхватил тяжёлый от воды хвост тёмных волос, намотал заставив запрокинуть голову. И прежде чем Камата осознал, что теряет контроль, саб внезапно отстранился, приподнявшись на его руках. — Там черепаха приплыла! — Воскликнул он, указав куда-то за спину Какузу.       Он обернулся и сразу понял, что это не черепаха. На островах не было сухопутных животных, представляющих опасность, зато было достаточно морских. Особенно ядовитых. Рыба-зебра, рыба-камень, мурена и скат-хвостокол, тёмный силуэт которого Хидан и принял за черепаху. — Мы выходим из воды, — Камата поспешно поднял по лестнице на пирс, крепко держа дёргающегося любовника. — Но там черепаха! — Возмутился Мори пинаясь. — Это не черепаха, — ответил Какузу усадив саба на свой лежак. — Он всё ещё там? — Спросил Хидан подняв голову из воды. — Они, — поправил Камата и вернулся к ноутбуку, — ещё там.       У него не было необходимости работать, но для собственного успокоения он просто обязан был уделить фирме хотя бы час времени.       Мори тяжело вздохнул, перевернулся и оттолкнувшись ногами от бортика поплыл уже в другом направление, не сводя взгляд с любовника. — Я тебя отвлекаю? — Спросил он, проплыв добрую половину. — Тебе скучно? — Сразу понял Какузу, хитро ухмыльнувшись. — Пиздецки, — ответил Хидан подняв взгляд к облакам, плывущим с той же монотонностью, что и он сам, — давай поговорим. — О чём ты бы хотел поговорить? — Камата не отрывал глаз от ноутбкука. — Ни о чём и обо всём, не знаю, — Мори завел руки за голову и перевернулся, подплыл к бортику — перед которым сидел доминант — сложил на нём руки, — хочу тебя порасспрашивать о всяком, а то мной ты совсем не интересуешься. — Не правда. Просто я знаю, что ты расскажешь мне всё сам, как только захочешь, — Какузу на мгновение оторвал взгляд от ноутбука. — А ты сам расскажешь? — Хидан довольный растёкся по бортику. — Нет, — просто ответил Камата не переставая что-то печатать, — спрашивай всё что тебе интересно. — Прям всё-всё? Хм, — Мори задумался на добрую минуту, отклонившись вправо, из-за чего его ноги всплыли, — откуда у вас эти шрамы?       Вопрос можно было считать нетактичным, но Хидан задал его так просто, что язык не повернулся. По крайне мере у Какузу. — Не знаю, как рассказать… — Если не хотите отвечать не отвечайте, — поспешно пояснил Мори, пожалуй, только сейчас поняв, что вопрос грубоват. — Дело не в этом, — Камата громко вздохнул, захлопнув ноутбук, — просто не знаю, с чего начать и как не растянуть на сочинение. — Начните с начала и дойдите до конца, если мне будет что-то непонятно я спрошу, — Хидан повёл плечам, — и я совсем не против послушать от тебя целое сочинение. — Хаа, — Какузу ещё раз вздохнул, отложив ноутбук на столик и взглянул на любовника из-под прикрытых век, — мой отец и дед построили нашу империю не благодаря упорному труду и волшебному пенни, если ты понимаешь о чём я. — Понимаю, — Мори поднял ногу из воды, сосредоточив внимание на ней. Он не был столь наивным, чтобы думать, что миллионы Камата заработаны простыми переработками, но и тему это поднимать особо не хотел. Как говориться: «все любят хот-доги, но никто не хочет знать из чего они сделаны.» — Ну, в ходе этого они перешли дорогу многим людям и некоторые из них предпочитали устранять конкурентов радикальными методами, — Какузу скосил взгляд на покрытый конденсатом стакан газированной воды с лимоном, стоящий на столике, ему, как и Хидану претило разбирательство в составе хот-догов, — когда мне было лет восемь, может десять, я не помню точно, меня похитили, но вместо денег у отца просили отойти от дел или передать их, что-то такое, помню, что деньги за меня не требовали. Зато я навсегда запомню, что отец ответил: «убивайте, моя жена ещё способна рожать». Таким тоном, словно ему угрожали разбить кружку из магазина всё по сто рё. — Это ужасно, — воскликнул Хидан и оперившись на бортик поднялся, практически по колено, — и что, вас убили? — Да, трижды, — Камата фыркнул смешком, покачав головой, — будь похитители людьми вроде моего отца и деда, убили бы, но у них не хватило духа, всё-таки за похищение дают в разы меньший срок чем за похищение и убийство несовершеннолетнего. Так что они меня выбросили, но перед этим разрезали рот. Что-то вроде пакости, раз убить не можем изуродуем, наверное, они думали, что с такими увечьями отец от меня откажется и они смогут использовать либо это, либо мою мать. Но отец от меня не отказался, ему особо не было дело как я выгляжу, хотя может свою роль сыграло то, что мама родить всё-таки не смогла. Кто его знает. — А я-то думал у меня родители конченные, — сказал Хидан неловко хихикнув, — вы не общаетесь с ними? — Моего отца застрелили, мама после его смерти, как сказать, — Какузу покрутил у виска, — и через год умерла в лечебнице от кровоизлияния в мозг. — Даже не знаю порадоваться за вас или выразить сочувствие, — Мори вылез из бассейна сев боком на бортик, одну ногу пожав под себя, а вторую оставив в воде. Солнце так хорошо грело, что даже мокрым он не мёрз. — Это просто не стоит особого внимания, — Камата вскинул плечами, подперев голову кулаком довольно посмотрел на любовника, — я считаю, что нас связывают сугубо деловые отношения. Они подарили мне жизнь, а я подарил их бизнесу будущее, ничего больше. — Значит ли это, что вам тоже нужно завести ребёнка? — Осторожно, точно нехотя спросил Хидан. — Я всегда могу нанять суррогатную мать или навестить приют, — совершенно просто ответил Какузу, и эта простота была заразительна. — Приют? А потом наденете чёрный плащ и выроете под пентхаусом пещеру, — Мори рассмеялся, сложив пальцы перед лицом на манер очков или же маски, оттопырив мизинцы вверх, а затем оттолкнулся и плюхнулся в бассейн спиной, — тогда мне понадобиться помада и детонатор.       Камата рассмеялся, хотя не понимал к чему отсылался сабмиссив. Его просто радовало его веселье. — Я своего отца не знал, он свинтил ещё до того, как я научился ходить, а про маму я уже говорил, — сказал Хидан, снова бесцельно дрейфуя, — ещё есть старшая сестра и кажется пара братьев, но с ними я даже деловых отношений не имею. — У тебя есть старшая сестра? — Какузу округлил глаза от удивления, — что значит кажется пара братьев? Ты что не уверен? — Ну да, а что вы думали я один такой? — Мори выпрямился, встав на дно бассейна и раскрыл руки, точно открывал представление, — нас много! Вообще хуй знает сколько, моя мать как бездомная кошка, будет рожать пока не стерилизуют, не удивлюсь, если узнаю, что у меня появилась ещё пара родственников. — Ты раньше об этом не упоминал, — Камата всё ещё держал на лице удивление. — Та, мы всё равно не общаемся, а младших я вообще не знаю, некоторые из них умерли, ещё до того, как у них имя появилось, мы только с сестрой общались, до того, как она сбежала из детского дома, — безразлично ответил Хидан плюхнувшись в воду. — Подожди, можно по порядку? У тебя есть старшая сестра, — Какузу выпрямился, выставив ладони словно два ножа, которыми нарезал кусочки полученной информации. Мори бросил ему лёгкое «ага» в ответ, — и младшие братья, — ещё одно «ага», — вас со старшей сестрой отправили в детский дом, а младших нет из-за чего они погибли? — Нет, — Хидан покачал головой и поморщился из-за воды, затёкшей в ухо, — когда пришла полиция она отправила в детский дом всех детей, то есть меня, сестру, двух пиздюков. Но до того, когда я был ещё маленький, прям очень маленький у мамы ещё были дети, не те два младших, и они умерли. Вообще я долгое время думал, что мы их просто подарили соседям, а потом моя сестра такая: «Ты чё дебил, я их за парковкой закопала». Должен сказать, я просто ещё не знал, что такое смерть и думал раз их, положили в коробку, значит отнесли подарить. — От чего они погибли? — Камата насупился, точно не до конца верил в услышанное. — От голода, наверное, а может отравились алкоголем, я не знаю, перестали дышать в какой-то момент и всё, — Хидан пожал плечами, — но они точно умерли, если ты волнуешься о том, что моя сестра похоронила живых младенцев, они были окоченелые. — Я волнуюсь не об этом, я просто никак не могу сложить всё в голове, — Какузу сложил руки в замок, — ты так просто об этом рассказываешь. Почему тебя это не беспокоит? Почему твоя мать не в тюрьме? Ты знаешь где сейчас твоя сестра? Жива ли она вообще? — Как вы там сказали? Не стоит особого внимания, — Мори не отрывал взгляд от редких облаков, — стараюсь не думать об этом особо, я лежу здесь, а не за парковкой, за это я благодарен удаче и своей сестре. Она сильная, она наверняка в порядке, прошло больше шести лет с нашей последней встречи, не думаю, что мы снова пересечёмся, да и зачем? А мама… она рожала нас всех дома, так что полиция и знала, за что её сажать? За трупы детей о которых знаю только я и моя сестра? Да и, хер её знает, она могла как родить ещё детей, так и подохнуть в собственной рвоте, я с ней не связываюсь и не хочу. Я даже думать об этом особо не хочу, настроение портиться. — Хорошо, не будем об этом, я не хотел портить тебе настроение, — Камата отпил немного лимонной воды. — И вообще, мы говорили о вас, — Хидан перевернулся, шлёпнув по воде ладонью. — Да, верно, — Какузу с характерным стуком отставил стакан, — если вернуться к теме шрамов, могу я тебя кое-что спросить? — Когда Мори вновь подплыл к бортику раздалось громкое «угу», — наше знакомство вышло сумбурным, обычно я не показываю своё лицо при первой встрече, некоторые мои сабы вовсе его не видели и мне интересно… Что ты почувствовал, когда увидел меня? Или что подумал?       Хидан сжал губы и положив щёку на бортик так густо покраснел, что показалось словно он плавился. Или же он правда плавился от смущения. — Не знаю, как объяснить, — едва слышно пробормотал он, медленно сползая в воду. — Как можешь, — Какузу слегка улыбнулся, — тебе было противно? — Нет, — протянул Мори, — не могу сказать. — Всё настолько плохо? — Камата поднялся и присел на корточки у бассейна, — ты можешь сказать прямо, я не обижусь. Мы же сейчас в отношениях, а значит всё в порядке. — Не плохо, кто сказал, что плохо, наоборот, — пробормотал Мори уже булькая. — Наоборот? — Какузу взял саба под подмышки и поднял, ну точно достал кота из ванной. — Наоборот, — буркнул Хидан вжав голову в плечи, — я подумал, что вы красивый как греческий бог и ваши глаза со шрамами выглядят как особенность, а не как недостаток. Они мне очень понравились. — Особенность значит, — Камата разжал руки и тут же был окатан тучей брызг. Высвободившись Мори извернулся точно сом и ударив ногами о воду отплыл на середину бассейна, только оттуда, крепко зажмурившись, он продолжил. — А что почувствовал не скажу, это прозвучит странно, — крикнул он, опустившись в воду по подбородок. — Теперь я умру от любопытства, — Какузу улыбался, довольный услышанным настолько, что разомлел. — Облегчение, — прогудел Хидан отвернувшись. — Что, прости? — Не расслышал Камата. — Облегчение, я почувствовал облегчение, — неловко воскликнул Мори, побулькав что-то невнятное. — Облегчение? — Какузу вскинул бровь, — как это?       Хидан услышал плеск воды, весь напрягся словно взведённая пружина. Но вместо того чтобы дёрнуться или подпрыгнуть, расслабился почувствовав прикосновение к талии. — Трудно объяснить, — Хидан свёл брови пялясь в воду, при этом стараясь не смотреть даже на отражение доминанта, — как когда видишь знакомого, с которым очень-очень давно не виделся и радуешься, что он жив и в порядке. — Но мы до этого не встречались, — Камата мягко, но в тоже время настойчиво повернул любовника к себе, взял за подбородок, не поднимая насильно, — или у тебя были знакомые с похожими отметинами? — Нет, — Мори поднял взгляд сам, он оказался таким нежным, таким благодарным, — зато теперь он у меня есть. Может я тогда заглянул в будущее? Кто знает. — Кто знает, — Какузу хмыкнул и дал почувствовать свою улыбку в поцелуе.