Мои 50 оттенков

      Хидан медленно сдирал с себя кожу. Она отлазила крупными лоскутами, но стоило только немного потянуть неизбежно обрывалась. Чем только подогревала и без того раздраженного Мори. Он чесался и ругался, проклиная всё на чём свет стоит. Какузу старался его не трогать, во всех смыслах слова. Потому что лучшее что он получал в ответ — хлесткое, как удар «отстань». Хидан точно репьём оброс, после потасовки в домике. Огрызался в ответ, не давался в руки и заканчивал любой разговор, не успевал тот толком начаться. Камата это угнетало почти как траур. Он надеялся, что как только назначенная встреча состоится, Мори успокоиться и проблема решиться как бы сама собой. Словно это и не проблема, а лучше, словно её и не было. И у них всё вновь станет хорошо, как было раньше. Но с каждым часом надежда становилась всё меньше, а нервозность росла.       — Хидан, я уже начинаю жалеть, что решил познакомить вас в живую, ты можешь успокоиться, — осторожно, но достаточно быстро, чтобы его не успели перебить, сказал Камата.       — Что, думаете я на неё брошусь? Глаза выцарапаю и волосы повыдергиваю? — Мори фыркнул, — не надейтесь, если кому и достанется, то только вам!       — Я ни в чём не виноват.       — Я перечислять устану, в чём вы виноваты, — Хидан насупился и немного подумав внезапно спросил, — а я как у вас записан в телефоне?       — Хидан — так и записан, — Какузу оживился, решив, что раз разговор не закончился на паре слов, значит ситуация начала утихать. Достал мобильный и открыв контакты продемонстрировал записанный скупым именем, без смайликов или лишних слов, контакт, — вот, возьми, сам проверь, если мне не веришь.       — Замечательно, блять, — но Мори, кажется, только злее стал, — не собираюсь я в вашем телефоне копаться, нужен он мне.       — Я не понимаю, что не так, — Камата аж отпрянул, не ожидав такой реакции.       — Вы не понимаете, а я не хочу вам разжевывать, — Хидан лязгнул зубами и резко подорвавшись ушел в спальню. В самолёте не было двери, чтобы ей хлопнуть, иначе он бы обязательно это сделал.       Какузу вжал кнопку вызова стюардессы так, что она ненадолго застряла в пазе. Велел пришедшей девушке принести ему кофе. Та безмолвно повиновалась и тут же скрылась в комнате экипажа. Весь конфликт она отсиживалась там, рассудив, что ей платят много, но недостаточно чтобы исполнять для гей-пары роль семейного психолога. А гей-паре он бы сейчас не помешал.       Весь полет прошел в таком напряжение, что влети самолет в грозовую тучу, разряд получила бы она. Благо длился он всего несколько часов, они не возвращались, а летели чуть дальше на юг, в не менее жаркую, страну, но уже расположенную на континенте. Мори всё это время провёл в спальне и умудрился даже задремать. Какузу обнаружил его уже спящим и не стал будить. Тихо лёг рядом. Во сне хмурость ушла со светлого лица, от чего он почувствовал себя прощенным. Пока только заочно. Но совсем скоро его обязательно простят. Ведь не могут они разойтись из-за какого-то недоразумения, они слишком хорошо подходили друг другу.       Кратковременный полет не дал Хидану толком выспаться. Камата не трогал любовника, пока не настанет время выходить. В итоге тот уснул слишком крепко и когда Какузу его всё же растолкал, проснулся в состояние варенной картофелины. Иных слов описания Камата просто не смог подобрать, хотя сам не понимал причём здесь картофель, но он точно был сварен. Хидан медленно моргал, иногда даже поочередно и, а пару раз вовсе забыл открыть глаза. Он совершенно не понимал где находился и что вообще происходит. Зато явно меньше злился. Либо сон его остудил, либо об обиде он просто ещё не вспомнил. На все вопросы Мори кивал, подкрепляя ответ звуком, отдаленно похожим на «угу», хотя очевидно не понимал о чём его спрашивают. Так он согласился надеть трусы, хотя на нём уже были длинные шорты и попытался попить воды из закрытой бутылки. Нелепый до умиления.       Какузу потребовалось отдышаться, прежде чем начать думать, как поступить с любовником. Самый легкий вариант — отнести его на руках. Но стоит Хидану прийти в себя — скандал неизбежен и утихнувшая злоба непременно вспыхнет с новой силой. К тому же он на подобную заботу согласия не давал, а спрашивать сейчас значит воспользоваться уязвимым положением. Вариант значительно хлопотнее — повести его так. Медленно, следя за тем чтобы любовник не упал и не уснул прямо на ходу. Какузу сошелся на середине. Он помог Мори сменить пижамную майку и шорты на джинсы с рубашкой и надеть кроссовки, но дальше тот сам поднялся и спустился из самолета, хоть и значительно медленнее чем заходил. В машине Хидан снова задремал. Ехать им не особо далеко, но похоже этого времени ему хватило чтобы доспать — во второй раз он проснулся достаточно бодрым. И даже смог проморгаться. А ещё разговаривать снова отказался. Камата невольно подумал — лучше бы он продолжал быть сонным.       Местом встречи «Малышка» назначила кафе на набережной. Небольшое, укромное заведение открыто пользовалось своим расположением. Само здание маленькое, обделанное на манер соломенной хижинки, хотя построено из бетона. В нём, за широким окном располагалась всего пара столиков, стойка и холодильник с напитками. Перед кафе, раза в три превышая его размеры, располагалась площадка, крытая деревянным навесом, застеленным белой, полупрозрачной тканью. И всю её площадь, часто-часто засеивали столики с плетенными стульями, по форме больше напоминающими кресла. Заняты были всего несколько. Сидела пара с ребенком, судя по загару и легкой растрепанности — они прилетели сюда отдыхать и отдыхали уже какое-то время. Одинокий мужчина пил кофе, со скучающем видом листал газету. Трое девушек, довольно громко, даже для европеек, что-то весело обсуждали за десертами и коктейлями. Тихо, в отдалении от них сидела пара, уже без детей, девушка брюнетка что-то говорила, держа чашку в руках, а юноша глубоко закопался в телефоне. Между родителями и группой девушек сидела молодая девушка, писала что-то на ноутбуке, изредка перерываясь чтобы съесть картошку фри, лежащую в небольшой корзинке. Приметив её, Хидан сразу решил, что они идут к ней. И волей не волей начал прицениваться. Девушка выглядела красиво, в целом как все девушки. У неё присутствовал легкий, аккуратный макияж, который он приметил, только вспомнив что уголки глаз не должны быть чёрного цвета. Одета девушка стильно, хотя довольно повседневно — джинсы и бежевая блузка. Даже если Какузу соврал, она вряд ли могла быть его типажом. Высокая, с тёмными волосами и кожей. Хотя, Хидан судил, беря за стандарт себя, неизвестно какие типажи нравились Камата раньше.       Мори уже шагнул к её столику, как Какузу остановился, придержав его за локоть. Прямо перед столиком, молодой пары. Девушка, увидев его, оживилась, отставила чашку и почти буквально напрыгнула на Камата. Она сильно отличалась от той, за компьютером. Её макияж заметен — глаза подкрашены ярко-синими тенями, кожа выбелена пудрой и, кажется даже губы ей замазаны или же её помада была ей в тон. Черные волосы подстрижены в каре до плеч и уложены так, что как бы огибали лицо, в них вколота заколка, увенчанная цветком. Надето на девушке длинное, приталенное платье, подчёркивающее её тонкую фигурку.       — Рад тебя видеть, — отозвался Какузу, обняв девушку в ответ, — отлично выглядишь.       — Спасибо, вы тоже, — скромно отозвалась она, отпрянув, — я рада, что вы всё-таки приехали.       — Прости, отпуск вышел незапланированным, изначально я никуда не собирался, но раз так получилось было бы неправильно тебя проигнорировать, — Камата отступил на шаг, всё ещё держа одну руку на талии девушки, — познакомься, это Мори Хидан, мой партнер. Хидан, это Хаюми Конан, она мне почти племянница.       — Хоть мы и не родня, — Конан улыбнулась, по кошачьи сощурившись и протянула руку, — здравствуйте.       — Здравствуйте, — достаточно сухо ответил Мори, пожав протянутую руку. Он никогда не считал собственные ладони грубыми, но в сравнение с мягкой кожей девушки, они ощутились как наждачная бумага.       — Наши матери крепко дружили, так что мы практически росли вместе, — Какузу погладил девушку по плечу и отстранился, обратив внимание на молодого человека, что продолжал сидеть за столом, погрузившись в телефон, — а вы…       — А, я, — парень очнулся, поспешно выключив телефон встал, протянул Камата руку — здравствуйте, я Ито Фуджито, очень рад с вами познакомиться, Конан много о вас рассказывала, — он отсалютовал телефоном, — прошу прощения, работа, вы должны понимать.       — Здравствуйте, — Какузу кивнул, пожав руку и выдвинул стул, — понимаю.       Хидан решил, что он сделал это для Хаюми и понял, что ошибся, только когда та села обратно на своё место самостоятельно. Неловко ойкнув занял предложенное место. И только после Какузу сел сам. Прежде чем хоть кто-то заговорил, к ним подошел молоденький официант. Камата заказал себе ещё кофе, мокко, вместо айриш, ставшего уже привычным. Когда же Хидана спросили, чего бы он хотел, тот лишь покачал головой. Не похоже, что он хотел чего-либо, кроме как уйти отсюда поскорее. Если при знакомстве с Учиха он шёл в прямое нападение, то сейчас ушел в глухую оборону. Словно ему было стыдно и неловко за скандал, о котором собеседники даже не знали.       — Давно не виделись, как ты? — Обыденно и немного безлико начал Какузу, — ты подкрасилась так необычно видеть тебя не с синими волосами и где, — он коснулся собственной нижней губы, словно старался что-то под ней нащупать.       — Пирсинг, называйте вещи своими именами, — Конан насмешливо, совершенно по-свойски фыркнула, — сняла пока что, мы решили, что свадьба слишком официальное событие и подобного будет неуместно. Поэтому же и краску смыла. Разве мне не красиво так? — она показательно поправила волосы естественного, черного цвета.       — Красиво, безусловно красиво, но ты красишь волосы сколько я тебя знаю, а прокол у тебя по ощущениям словно с рождения, — Камата вздернул плечами, — официальное или нет не так важно, это твоя свадьба, разве тебе не полагается быть на ней самой собой?       Свадьба. Когда во время скандала Какузу заявил, что не только не имеет и не имел романтической связи с «Малышкой», так та ещё и выходит замуж, причём не за него — Хидан счёл подобное оправдание совершенно нелепым. Сейчас же совершенно нелепым он чувствовал себя.       — Я могу подкраситься позже, это просто волосы, — пожала плечами Хаюми и на её лице, на мгновение возникло такое выражение, словно она почувствовала легкий, неприятный душок.       — Так тебе даже лучше, естественная красота всегда выигрывает, — постарался ободрить Ито и взял свою невесту за руку.       Конан улыбнулась, кивнула и атмосфера стала совсем уж неловкой. Мори слегка подергивал ногой под столом, от напряжения. У него в голове, ещё до того, как они все сели, зародился вопрос, который он не успел задать. И теперь вспоминать о нём было уже не к месту, но он продолжал волчком крутиться в голове. Крутился, крутился, пока сам собой, точно нечаянно, не слетел с языка.       — А вы мне о ней ничего не рассказывали, — Хидан постарался сказать это так тихо, чтобы услышал только Какузу, но ограниченное пространство столика попросту не позволяло шептаться.       — Ну, не то чтобы я её скрывал, просто как-то речи не заходило, — Камата виновато вскинул плечами.       — Камата-кун редко знакомит меня со своими партнёрами, он довольно замкнутый и стеснительный человек, — вступилась Конан.       По всем признакам она пыталась приободрить его, не по-дружески, скорее нейтрально-вежливо, но вышло с точностью наоборот. Хидан ей очевидно не нравился. Причём не лично, а как-то общно. Как расисту, что испытывал неприязнь не к одному конкретному человеку, а ко всем с одним отличительным признаком. Только в данном случае отличительным признаком были не цвет кожи или разрез глаз, а партнерство с Камата. Мори лишь один из многих. Один из многих, к которым Хаюми испытывала как минимум нетерпимость, если не больше.       — Раз у вас отпуск, значит я могу ставить на столик табличку с вашим именем? — Переключив внимание на Какузу, Конан заметно оживилась.       — Конечно, иначе я бы не прилетел, — он повел плечами, — я же могу прийти с парой, верно?       — Конечно-конечно, — Хаюми активно закивала, — все приглашения идут плюс один, к слову, — она залезла себе в сумку и немного поковырявшись вынула нежно-голубой конверт скрепленный восковой печатью, — официально приглашаю вас на свадьбу, то есть мы, приглашаем.       Фуджито отстраненно угукнул. Большую часть разговора он не отрывал взгляда от телефона и не похоже, что собирался это делать в ближайшее время. Он невольно напомнил Хидану Какузу, на их первом свидание и от этого стало как-то совсем гадко.       — Благодарю, — Камата принял приглашение обеими руками и коротко кивнул, — мы обязательно придём.       — Если вы не против. — подал голос Мори, говоря исключительно за себя.       — Конечно, я не против, — с безразличной вежливостью ответила Конан и кивнула, — знаете, Акасуно тоже придет с парой, так непохоже на него.       — Давно его не видел, ты всех наших пригласила? Учиха тоже здесь? — Какузу хмыкнул.       — Конечно, вы мне как семья. Он пару дней назад приехал, — ответила Хаюми, улыбнувшись, — Орочимару вот буквально вчера приехал, но он один, даже как-то грустно.       — Сомневаюсь, что он сам от этого грустит, — Какузу усмехнулся, вскинув плечами, — будет приятно всех увидеть, к тому же по такому прекрасному поводу, — Хидан, я тебе о нём рассказывал, помнишь? Адвокат, который… — он замялся, только сейчас вспомнив, что подробность, которую хотел озвучить, не для лишних ушей.        — Да, что-то такое помню, адвокат что такой же трудоголик, как и вы, — сразу сориентировавшись, поддержал Мори и с долей насмешки добавил, — вам пора бы клуб организовать, не думаете?        Конан хихикнула. То ли оценив шутку, то ли из вежливости. Было трудно понять, что у неё на уме. Хидан, впрочем, и не собирался выяснять. Ему в целом не хотелось участвовать в разговоре, участников которого он знал не больше, чем упоминаемых в нём. Поэтому остаток беседы он лишь ногой под столом подергивал, ничего не говоря. Какузу не сразу, но заметил эту отстраненность. И обсуждение закруглилось на том что свадьба в тематике моря, поэтому все должны прийти в костюмах голубых или синих цветов, а вместо бутоньерок будут оригами цветов, их каждый получит на самом торжестве. И, кажется в сотый раз, Хаюми заверила что очень рада, что Камата всё же придет. Прощаясь она крепко обняла его, прижавшись щекой к плечу, оставив после себя немного пудры. Какузу отряхнулся уже в машине, словно боялся расстроить Конан тем, что сделает это при ней. Атмосфера по пути в отель, где они остановились, ощущалась в разы напряжённее и тяжелее чем до этого. И Какузу не мог понять почему.       Хидан смотрел в окно, подперев для удобства подбородок кулаком. На кочках он соскакивал, а пару раз даже бился нижней челюстью, но непреклонно возвращал под неё руку. Какузу никак не мог понять в чём дело. Он до самого конца был уверен, что как только любовник познакомиться с Конан недоразумение решиться, всё как по мановению руки снова станет хорошо. Но вот они знакомы, они не подрались и даже не поругались. А ситуация только сильнее завязала сама в себе, точно змея, укусившая себя за хвост.       — Мы вроде всё выяснили, почему ты ещё злишься? — Не выдержал в какой-то момент Камата, практически повысив голос.       — Я не злюсь, — безразлично отозвался Хидан, сведя брови.       — Я же вижу, что ты недоволен, — возразил Какузу с легким раздражением, за которым очевидно прятал беспокойство.       — Недоволен, отличное слово, мне нравиться, я именно недоволен! — Огрызнулся Мори, практически по волчьи лязгнув зубами, — дайте мне спокойно побыть недовольным, окей?       — Ты мной недоволен?       — Нет, я в целом недоволен, — Мори резко отмахнулся, вернувшись к окну.       — Но виноват в этом я, да, — Камата приблизился и внезапно перед его лицом выставили ладонь, — Хидан!       — Мы можем поговорить об этом не здесь? — Прогудел сквозь сжатые губы Хидан, не оторвав взгляд от окна.       Какузу отстранился, невольно взглянув на водителя. Он вряд ли понимал их язык, но регулярно косился на них через зеркало. Камата с тяжёлым вздохом уронил голову назад, на подголовник сиденья, сложил руки на груди. По началу он решил — ладно, они поговорят позже и со всем разберутся, вот тогда всё наладиться. Тогда это нелепое недоразумение подойдет к окончательной развязке, тогда они помирятся. Вот только он был так же уверен, что всё решит одно лишь знакомство. От понимания этого у Какузу словно ком в животе скрутился и с каждой новой, рождающейся мыслью, он накручивал на себя новый слой. Нервничал — он нервничал. Более того, в тишине машины Камата не сразу заметил, как начал выстраивать в голове план действий, готовиться к разговору, практически как к деловой встрече. Если не тщательней.       Сейчас они выйдут и всё выясниться, нет, рано, в лобби будет слишком много людей для разборок. Сначала они дойдут до номера. Но ещё будет лифт, они могут начать разговор в лифте, тихо и без нервов. Он просто скажет, что Конан не так плоха, она мила и добра, они обязательно с ней поладят. Если Хидану это так важно, он переименует её контакт. Мори мог, была такая вероятность, потребовать вовсе разорвать с ней все связи. Какузу не хотел выбирать. Но если поговорить с Хаюми, она поймёт, она всегда понимает. Похоже, Хидану просто не нравилось, что в его окружение присутствовали женщины. Он их не любит? Это из-за его матери? А что если придется расстаться? Нет, не может одно маленькое недопонимание и пара ссор привести к разрыву… да, раньше они приводили, но сейчас же всё иначе.       Ком внутри оброс таким количеством слоёв, что стал твёрдым как жемчужина. До номера Какузу просто не продержался, подав голос стоило только войти в лифт.       — Хидан, послушай, — начал он, взяв любовника за руку.       Но, как на зло, в последний момент, когда двери уже закрывались, к ним вбежала девушка.       — Ох, спасибо что придержали лифт, — на чистом английском воскликнула она, — вам на какой этаж?       — Одиннадцатый, — проскрипел похлеще дверей самого старого из существующих лифтов, Камата.       — Ой, какое совпадение, мне тоже, — радостно отозвалась она, нажав на нужную кнопку, — вы только въехали? О, это замечательный отель, очень советую здешние завтраки, они хоть и бесплатные, но очень вкусные, а ещё тут есть СПА и теннисный корт, только он с доплатой.       — Спасибо, мы только приехали и пока хотим просто отдохнуть, — максимально недружелюбно ответил Какузу.       Хидан не понимал о чём они говорят и очевидно не интересовался. Аккуратно убрал с себя руку, не взглянув ни на неё, ни на самого Какузу. И от одного этого жеста, ком внутри точно шипами оброс. Камата громко выдохнул, прижавшись виском к холодной стенке лифта. Недостаточно холодной, чтобы хоть немного снизить накалившейся градус напряжения. Девушка мимолетно оглядела их, намеренно задержалась на очевидно недовольном лице Хидана. Дождалась пока они пересекутся взглядом, с едва уловимым вопросом в глазах сжала и разжала ладонь, оставив прижатым к ней большой палец. Мори не знал английский, поэтому не желание общаться донёс единственным доступным ему способом — показал девушке средний палец. И та тут же потеряла к ним всякий интерес.       Номер люкс, который они сняли, выглядел скромно разве что в сравнение с пантхаусом. Просторный из-за минимализма, он по ощущениям занимал целый этаж, хотя на деле, на этаже имелось ещё три таких номера. Прихожая с большим зеркалом, мягким, бархатным пуфом и полноценным шкафом, как для одежды, так и для обуви, переходила в гостиную. Панорамные окна открывались полностью, давая возможность совместить её с лоджией. Сейчас их частично закрыли плотные шторы, оставив одну широкую полоску дневного света. Она отражалась от плазменного телевизора, сравнимого по размеру с домашним кинотеатром. Перед ним стоял круглый кофейный столик из среза натурального дерева и эпоксидной смолы, напоминающей пенистые волны. На нем стояла корзинка с виноградом, по соседству сразу с пятёркой пультов, тройка от телевизора, один от кондиционера, один от системы умного дома. За столиком пара черных кресел с белыми, мягкими сидушками. По правую сторону от них обеденный стол с тремя стульями, а за ним мини-бар, приставленный к паре кухонных шкафчиков, над которыми висели ящики в том же стиле. Имелась микроволновка, газовая плитка на пару комфорок и чайник. Пара кружек и бокалов стояли на подносе на столе. Округлая ванна, вместо отдельной комнаты, стояла в той же гостиной, перед окном, дав возможность любоваться видом, пока купаешься. А видом стоило любоваться, окна выходили в сторону песчаного пляжа, усеянного зонтиками и лежаками. Погода благоволила, спокойное море облизывало песок небольшими волнами.       Хидан зашел первый. Вместо того чтобы привычно бросить кроссовки, сел на корточки, принялся их устраивать в отделение шкафа. Дольше и в разы тщательнее чем это необходимо. Какузу, разувшись, просто отставил туфли рядом с входным ковриком. И долго сверлил взглядом белый затылок любовника. Они не разойдутся, они слишком хорошо друг друга подходят, они не могут разойтись. Мори задержался у шкафчика излишне долго и Камата понял, что тот не убирал обувь, а уже просто сидел на корточках, смотря в одну точку.        — Если ты сильно злишься, можешь меня ударить, не страшно, я не тот человек, который от подобного развалиться, только не молчи, пожалуйста, — ещё никогда Какузу не ощущал себя настолько потерянным.       — Ну во-первых — страшно, а во-вторых я не злюсь, я…       — Недоволен, ты недоволен, словно это что-то кардинально меняет, — Камата всплеснул руками, — ты недоволен мной, недоволен чем-то что я не понимаю, а значит не могу исправить.       — И вы ведь правда не понимаете, — Хидан со вздохом ткнулся лбом в полку шкафа и ещё немного так посидев поднялся.       Не обернувшись на любовника прошёл в гостиную. Похоже, он хотел сесть, но передумал, остановившись посреди комнаты резко развернулся. Дав увидеть, что не зол и даже не недоволен, а скорее обыкновенно расстроен.       — Мы с вами не встречаемся, да? — Задал вопрос он и не дав шанса на ответ, сразу же продолжил, — мы просто партнеры, по сексу, по этому вашему Делу, партнёры, не более того. Вы с самого начала рассматривали только такой вариант отношений, но я заупрямился, поэтому вы решили незаметно продавить меня. За всеми этими приколами с доминантами и сабмиссив, я этого не заметил, балван. Радовался, что вы мне время уделяете, не важно каким способом. Ну да, не важно, вы небось на то и рассчитывали.       Внутри Какузу что-то оборвалось. Возможно тот обросший шипами ком сорвался вниз. Все слова, все заготовленные ранее ответы испарились, за ненадобностью. Не этого он ожидал, не к этому готовился и, если быть до конца честным с собой — сам об этом не догадывался.       — Нет, это не так, — совсем уж беспомощно отозвался он.       — Врёте, — плюнул Хидан с явным пренебрежением, — вы что угодно соврёте, лишь бы было так, как вам удобно. А вам удобно, немного терпите мои капризы, а потом играетесь как вздумается, так раз за разом пока я не привыкну и даже голос подавать не перестану, тогда можно будет сходиться только ради весёлых поебушек. Потому что только они вам и нужны, потому что я просто ваш партнёр. Очередной. Спасибо этой сучки, а то я бы так этого и не понял, — Мори неловко хмыкнул и замахал рукой, — без обид, за сучку, я не с целью обидеть, у меня к ней вообще претензий нет, просто привычка. Я ей в какой-то степени благодарен, глаза мне раскрыла, так что счастья ей в браке, здоровых карапузов и так далее. У неё ведь настоящие отношения, они так и должны идти, люди встречаются, женятся, заводят детей и умирают в старости в один день. Но у нас, конечно, такого не будет, потому что мы партнёры, сначала мы будем трахаться, а потом, не знаю, через месяц или полтора, сколько там они, ой, мы, у вас держимся, вам надоест, и вы найдёте какого-то другого, такого же особенного. А я, что я? Я просто партнёр, мой срок службы кончился, и я могу пойти нахуй, не на ваш, просто по направлению, потому что какая уже разница.       Хидан вцепился в собственные волосы, малиновые глаза заметно увлажились, но он не плакал. Он потратил всё оставшиеся самообладание чтобы не заплакать, понизил тон, всё ещё не позволяя вставить чужого слова.       — Я ведь думал, что у меня как у неё всё будет, любовь, семья, отношения. Не знаю почему, я вроде не особый любитель романтики и тому подобного, наверное, потому что это нормально, так у всех, я просто хотел, чтобы как у всех, с тобой, чтобы… а вы с самого начала так не хотели, чего я вообще мог добиться, если вы с самого начала так не хотели, — он бессильно опустил руки, шаркнул ногой, шмыгнул, утерев нос тыльной стороной ладони, — пока мы ехали, я думал, стоит ли это всё продолжать вообще. Я всегда считал, что, когда встречаются только ради секса — это что-то грязное, по типу проституции, не знаю. Но мы уже довольно долго так делаем и вроде бы не плохо, даже приятно. Так что, думаю, можно продолжить, только давайте вы не будете больше ездить мне по ушам, рассказывая какой я особенный, как вы меня любите, а, ой, это уже моё воображение, об этом у нас речи никогда не заходило. Конечно, какая тут, блять, любовь.       Он затер глаза кулаками, частично отвернувшись. Какузу потянулся к нему, не находя слов, но Мори отдернулся.       — Не надо, нормально, сейчас, просто долго в себе держал, — быстро и достаточно чётко ответил он, пусть и немного в нос.       Камата сходил в спальню и принёс ему коробку салфеток. Хидан утёр глаза и высморкался. Эта небольшая заминка, дала Какузу прийти в себя, переварить всё услышанное. Они сели в кресла, каждый в отдельное, Мори отвернулся к окну, то ли не желая смотреть на партнёра, то ли, не желая себя сейчас показывать.       — Теперь, могу я высказаться? — Осторожно спросил Какузу. Он тоже взял салфетку, пусть и не знал для чего и сейчас складывал её в несколько раз.       — Конечно, сколько угодно, — говоря ещё больше в нос, отозвался Хидан, — только честно, без вранья. Я не против играть по-вашему, так что не нужно растить мне мозоли на ушах.        — Хорошо, без вранья, — неспешно ответил Камата, сложив салфетку в крохотный, уже не гнущейся прямоугольник, — только ты выслушай меня не перебивая, ладно?       Мори вздёрнул рукой, выразив готовность слушать. Какузу развернул салфетку, и неспешно начал, не отрывая от неё взгляд.       — Я с самого начала тебе не врал и плана, как ты это назвал: «по продавливанию», у меня никакого не было.       Хидан громко фыркнул, точно недовольный конь, но ни слова не вставил.       — Но я не хочу сказать, что ты не прав или что тебе всё это показалось, ты прав… и я сам этого не замечал. Отношения не должны быть такими, BDSM отношения тем более, всё слишком намешалось и это моя вина, — он вздохнул, сложив салфетку трижды, прогладил линии сгибов, — дело в том, что у меня раньше не было романтических отношений, только партнёрство и от части, я просто действовал так, как привык, забывая, что тебе это всё в новинку и что мы с тобой не просто партнеры. А мы с тобой не партнёры! И да, возможно по началу, мне правда хотелось свести всё в партнёрство, но я не разрабатывал какого-то хитрого плана или тому подобное, просто не задумываясь возвращался к тому, что мне интуитивно понятно. Особенно в моменты, когда происходило что-то новое или я чувствовал себя странно. Игровая для меня безопасная зона, зона комфорта можно сказать и я стремился к ней не потому что всё что мне от тебя нужно — это тело, а потому что там мне всё предельно ясно и это самый простой для меня способ выразить чувства.       Он развернулся к любовнику, сев в кресле в пол оборота и наклонился ближе, опершись на подлокотник.       — Не отрицаю, у меня было много партнёров, но часто менял я их не потому что они мне надоедали, хотя пару раз, признаю, было и такое. Но в основном мы просто друг другу не подходили. Не думаю, что до тебя, хоть кто-то правда хотел со мной любовных отношений, мы были вместе либо потому что наши предпочтения в сессиях совместимы, либо потому что они готовы были терпеть всё что угодно, ради моих денег. Второй тип был самым частым и держался зачастую меньше всего. Я не хочу, чтобы ты терпел и не хочу встречаться с тобой только ради сессий, мне нравиться с тобой, — он с трудом произнёс это слово, но после него стало так легко, так просто, что он уже не мог остановиться, — ты мне нравишься, очень нравишься, это никакое не воображение, я правда тебя люблю. Твоё сумасбродство, твою искренность, твою активность, ты словно разжигаешь огонь у меня в груди.       Хидан молчал, подцепляя край подлокотника ногтем издавал резкий, ритмичный цокот.       — Отношения, любовь, семья — это не то к чему я когда-либо стремился, я всегда думал, что мне будет более чем достаточно сессий, но потом я встретил тебя и нет, мне этого недостаточно, я хочу построить с тобой нечто большее чем просто партнёрство, я просто не знаю как, — Какузу пробороздил волосы пальцами, уронив салфетку на ковёр, — я думал, ты меня направишь, потому что ты в этом разбираешься лучше, но в итоге просто сбросил с себя ответственность и решил раз ты не жалуешься, то всё в порядке. А всё не в порядке, теперь я это вижу.        Мори медленно распахнул рот, шумно вдохнул.       — Если мы сейчас расстанемся, вы отвезёте меня домой? — Совершенно отстранённо спросил он и сразу добавил, — и по поводу работы, что там, уволите да?       На миг у Камата остановилось сердце, а потом так невыносимо больно потянуло, что захотелось завыть. Но он лишь сглотнул. Любая проблема, любая недомолвка или непонимание неизбежно ведут к этому. Партнёра всегда удобнее поменять и лишь он виноват, что обратил их отношения в партнёрство.       — Я теперь в твоих глазах, настолько плох, да? — С горькой усмешкой спросил Какузу, — отвезу, конечно, могу даже отдельно, если ты не хочешь меня видеть. По поводу работы, я могу просто дать тебе ключи, будешь работать пока меня нет, деньги как договаривались, могу передавать через водителя или оставлять на столе. Если хочешь уйти, я не стану заставлять тебя дорабатывать. Как я уже говорил, я могу разделять личное и работу.       — Ясно, — бесцветно отозвался Хидан, перестав цокать, на добрую минуту в номере повисла тишина, перебиваемая разве что едва слышным гулом улицы, пробивающимся через закрытые окна, — а вас вот эти наши недоотнашения как, устраивали? Или хотелось от них поскорее спрятаться в вашу красную зону комфорта?       — Всё было не так, как я привык, поэтому я думал, что это нормально, я не знаю, как ответить.       — Честно, например.       — Мне комфортно с тобой так же, как и в игровой комнате. Но я не знаю, что мне сделать, чтобы это выразить, — Какузу вздохнул, прикрыв глаза, — и тем более, не знаю, как обеспечить такой комфорт тебе.       — Есть один способ, — Мори наконец развернулся, глаза у него слегка покраснели, правда больше от трения, чем от слёз, — сложный, правда, но думаю вы справитесь.       — И что это за способ?       — Словами, через рот, — Хидан дёрнул пальцы от губ, — язык у вас есть, зубы все на месте, пользуйтесь ими, блять!       Какузу не сдержал неловкого смешка.       — Думаешь, правда рабочий способ?       — За других не скажу, но со мной работает, — с долей возмущения отозвался Хидан, но как-то легко, по-доброму, — у вас с партнёрами разве не было проблем с пониманием друг друга? Чем вы их решали? Минетом?       — Пф, нет, если партнёр не подходит с ним проще расстаться, нет смысла тратить время на разбирательства, — Камата покачал головой, — к тому же, они вряд ли к чему-то приведут.       Они снова помолчали, смотря в черный экран телевизора, поймавший их отражение.       — Знаешь, — нарушил тишину Мори, Какузу вздрогнул от неофициального тона, который, по ощущениям, слышал давным-давно, — я всё это время думал, что ты такой опытный, мудрый, весь из себя доминант у которого всё-всё под контролем и который всё-всё знает, а на самом деле ты такой же, как и я невдуплёныш, просто с потасканным членом.        — Он не потасканный, — возмутился Камата.       — Да на него впору табличку «Общественное место» прибить, — Хидан рассмеялся, — не страшно, я его и таким потасканным люблю и тебя, дурака, люблю.       Он поднялся и встал перед любовником, его губы кривились в каком-то подобие улыбки.       — Зачем ты так говоришь? — Какузу вжался в кресло, не дать, не взять испугался, — мы же расстались, я всё испортил.       — Ага, десять раз, — Мори шмыгнул носом, а затем опустился на кресло, зажав чужие бёдра между колен. И обнял партнёра, прижавшись к его плечу щекой, совсем как Конан это делала недавно, только с другой, левой стороны, — всё можно исправить, пока мы живы, мне так сестра говорила. Мы живы, мы любим друг друга и хотим отношений, значит мы можем их построить, нужно только постараться, а ещё не скрываться друг от друга. Потому что я правда хочу быть с тобой.       Камата чувствовал, как от этого жеста сердце зашлось быстро, вколачиваясь в рёбра. Он неспешно, даже опасливо поднял ладони и положил на спину. Прикрыв глаза ткнулся носом в шею.       — Я тоже, я тоже очень-очень хочу быть с тобой, — отозвался он, тяжело выдохнув.