Исправление

Холодный луч осеннего солнца юркнул в небольшую комнатку, по большей части заставленную ещё не открытыми коробками, через сломанные жалюзи в месте отсутствия детали. Блеклый поток света упал на темную спину, исполосованную татуировками и глубокими шрамами, но не доставил человеку никакого тепла. Мужчина даже не почувствовал каких-либо изменений, только, тихо поскрипывая, словно старая мебель, немного подвинулся к середине кровати, потягиваясь и подкладывая под голову руку, пальцы которой сверкнули золотом в несколько колец. Темные, почти что черные волосы с одной единственной седой прядью потеряли форму и растрепались по подушке, небрежно спутываясь. В комнату вслед за случайным лучом света вошла высокая девушка, в одной мужской рубахе, которая неопрятно висела на ней как мешок, скрывая все женские формы. Дамочка, мягко и беззвучно ступая, подошла к кровати и, выдерживая кошачью грацию, забралась к мужчине и села тому на спину. Изящные худые, немного холодные руки медленно поползли вдоль позвоночника по бугроватым расслабленным мышцам, спрятанным за татуированной кожей. Местами пальцы нащупывали глубокие раны, застывшие несколько лет назад и немного загноившиеся в уголках. От ласковых прикосновений женских рук, да и, сказать по правде, иногда не только женских, мужское тело машинально вздрагивало, и уродливые шрамы на лице ломались в странной улыбке. — Азийш, — нежно пропела девушка, немного надавливая на спину в области поясницы. Кэтти немного отодвинулась назад, размещаясь над самым копчиком мужчины. — Вставай, тигренок, твоя тигрица уже устала ждать! — Угу, — немного лениво пробормотал мужчина себе под нос и через пару секунд приоткрыл один глаз. Иша по инерции набрал побольше воздуха в грудь, резко останавливаясь на середине вдоха, и сладко потянулся, так что в спине громко хрустнули позвонки, где-то около двенадцатой пары ребер тело заныло, а боль мгновенно разлилась по всему телу, медленно угасая. Мужчина нехотя перевернулся на спину, так что теперь взгляд заспанных глаз был направлен вверх, прямиком на девушку. Глаза немного резало от света, хотелось просто опустить, сжать веки и уснуть ещё на сутки. Улыбка от удовольствия сменилась на просто скривленное лицо от неприятного светлого окружения и начинающейся боли в голове, оставшейся после вчерашней пьянки: алкоголь все ещё гулял по организму, пусть уже и в не столь большом количестве, но все же ему удавалось сохранять туманное состояние. — Я же просил не будить меня, Кэттс. Что такого важного могло случиться? — мужчина потер глаза, перед которыми все плыло, закинул одну руку за голову и начал на ощупь искать под подушкой заветную зажигалку, от которой осталось одно только название и больше она проходила на антиквариат, под стать возрасту хозяина. — Ой, какие мы злые, — игриво надула румяные щёчки девица и улеглась на грудь Иши, вдыхая уже едва слышимый запах одеколона, который перебили запахи алкоголя и, какой-то свой, особый, аромат ночных клубов. Кэтти широко улыбнулась в ответ на раздраженную мужскую улыбку и провела ногтем по широкому и длинному шраму на шее вниз, вдоль груди, продолжая: — вообще-то, я хотела спросить о оплате, вчера не удалось об этом поговорить. Бабушка волнуется. Просто вдруг ты забыл и… — Что? — без каких-либо эмоций перебил собеседник, пока его ладонь наткнулась на островатый картонный угол пачки сигарет, рядом с которой была сразу и зажигалка. Эти два нехитрых предмета были вытащены из-под подушки и сразу задействованы, так что через пару секунд комната наполнилась тяжёлым запахом сигарет, от которых у Кэтти сразу появилось ощущение, что ее сейчас стошнит, а голова закружилась. — Мг, зай, я же просила не курить в квартире. Моей бабушке это не нравится… — Так что за оплата? — Иша сделал крепкую затяжку, включая дурака и снимая свободной рукой с себя девушку, затем поднялся с кровати. Тело стало тяжелеть, плохо слушаться, а голова немного закружилась, так что вся комната вокруг поплыла перед глазами каруселью. Иша застыл на минуту, пока эта карусель не остановилась, попутно пряча пачку сигарет и зажигалку в карман джинсов. — Иш, ты уже несколько месяцев не оплачивал проживание здесь. Я напомню тебе, что это квартира моей бабушки. И открой, будь так добр, окно: этот запах невыносим, — девица зажала нос с недовольством глядя на квартиранта. — А что, вам деньги сильно нужны? — громко спросил Шарган, снова потягиваясь, поправляя сползшие на таз джинсы и выходя из комнаты. Единственное, что ему сейчас хотелось, — кофе. Крепкий кофе. — Иша, твою мать! — Кэтти подскочила с кровати, словно с иголок, и настойчивым шагом двинулась за мужчиной. — Ты обещал, что деньги будут вовремя. — Хм, куда я кинул рубашку… — Ты меня вообще слушаешь?! Девушка метнулась к мужчине, забывая о том, что перед ней довольно эгоистичный потрошитель, преобладающий в разы в размерах. Иша мгновенно развернулся, хватая девушку за запястье, заворачивая руку за спину и выкручивая ее. Казалось, ещё немного, и рука попросту будет сломана. Кэтти взвизгнула от боли, в то время как горе-квартирант с силой прижал ее к стене, нависая горой над хрупким женским телом, так что той стало трудно дышать. — Послушай меня, Кэтрин, — снимая улыбку, прохрипел мужчина, выдыхая в лицо девушки темный дым, — ты не забывай лучше, кто я, иначе ни за твое здоровье, ни за здоровье твоей бабульки, от нытья которой меня уже просто тошнит, я не ручаюсь. И если вдруг «бабулитта» завтра утром или вечером по счастливой ситуации коньки отбросит, можешь не удивля… — Я полицию вызову! — пискнула Кэтти, хватая воздух ртом и сразу стискивая зубы от боли. — Полицию? — Азайшарган громко расхохотался, закидывая голову назад, но, чуть не подавившись сигаретой, остановился и, снова обращаясь к девушке, продолжил: — Милая, повторяю, если ты меня плохо услышала: не забывай, кто я. Половина полицейского отдела зовёт меня «папочкой» каждую чёртову ночь! Иша ослабил хватку и оттолкнул от себя девушку, так что та, не удержавшись на ногах, упала. Потрошитель, высокомерно и немного разочарованно хмыкнув, переступил через Кэтти, стряхивая на ее голову пепел с сигареты, — и это было последней каплей в чаше терпения Кэтрин. Девушка быстро встала и, немного толкнув Ишу, первой вбежала на кухню, хватая там со стола огромный нож. Серебряное лезвие мгновенно было направлено на мужчину, застывшего в дверях. — Иша, ты сукин сын, немедленно разворачивайся и вали нахрен с этой квартиры! — Кэттс? — УБИРАЙСЯ, Я СКАЗАЛА! — Кэтти с криком метнулась на Ишу, замахиваясь ножом. Проход, где тот стоял, да и коридор за ним, был слишком узким, чтоб точно можно было без каких-либо повреждений увернуться от холодного оружия, перехватить нападающего и отобрать оружие. Пространства было слишком мало, а действовать — срочно. Поэтому Иша тактично попятился назад. Это отступление длилось несколько шагов и все это время Кэтти махала ножом прямо перед грудью с явным желанием порезать мужчину на колбасу. Иша спиной наткнулся на дверь выхода, выронил сигарету и нервно начал дергать ручку. Двери открылись, представляя для мужчины спасение. Тот скорее выскочил на сырую лестничную площадку, захлопывая их как щит. Было слышно, как нож прошёлся по дереву, а затем раздался щелчок замка. Мужчина тяжело вздохнул и подошёл к дверям. — Кэтти, пошутили и хватит. Успокойся. — Иша нажал на дверную ручку, но они не открылись. — Кэттс, прекрати. Не смешно. Открой, — в ответ только тишина. — Кэтрин? Да блять, хватит выпендриваться. Несколько секунд ничего не происходило, но вот в квартире послышались шаги, а дальше звук отмыкания замка и двери открылись. Кэтти злобно таранила Ишу взглядом, а затем швырнула в него его же сумкой, попадая в живот и заставляя тем самым скрючиться от боли. Азайшарган немного отошёл назад, опираясь рукой о перила, а второй придерживая пойманную сумку, из которой высыпались документы и некоторые вещи. — Я даю тебе три месяца чтоб погасить всю твою задолженность. Если ты не заплатишь, то тогда я подаю заявление в суд. Поверь, из этой ситуации ты не выкрутишься. Так что выбирай, что сохранить: деньги или свою жалкую шкуру, — заключила Кэтти, с гулким хлопком закрывая двери. Иша с ненавистью смотрел вслед девушке. Мужчина выпрямился и громко выкрикнул «Шлюха!», разлетевшееся эхом по лестничной площадке, потом, вздохнув, начал собирать выпавшие вещи и небрежно засовывать их в сумку. Когда все документы, большую часть из которых составляли розовые листки, оказались в сумке, Иша поднял и надел скомканную майку, наверх кожаное пальто с серебряными заклёпками (что тоже было выброшено вместе с сумкой), по фасону чем-то походившее на военную немецкую форму в годы второй мировой. Шарган снова закурил и переложил сигареты в карман пальто, в последний раз зло глянул на двери и уверенным шагом пошел вниз по лестнице. На улице мужчину встретил пробирающий до костей зябкий ветер и противная моросячка, больно бьющая по лицу, от которой шрамы напоминали о себе острой болью. Иша немного сжал зубами фильтр сигареты, недовольно морщась, поднял воротник и быстро пошел прочь отсюда, поправляя сумку на плече. Сейчас ему идти было некуда: съёмные квартиры кончились, а в свою возвращаться нет желаниями, слишком там все надоело. Единственное место, куда он мог направиться, было здание Union. Дорога к месту работы заняла около часа. За этот час Шарган замёрз и вымок, специально запугал до усрачки двух детей и обругал непутёвого водителя, чуть не наехавшего на мужчину на пешеходном переходе. Но вот Иша наконец с ноги открывает двери комнаты отдыха, как ее сами называли потрошители. Здесь, да и вообще в самом здании компании, он был царь и бог, а ещё пример для новичков. Шарган снял пальто и, скомкав его и положив в угол дивана, стоящего вдоль пустой стены комнаты, не церемонясь упал на мебель, используя верхнюю одежду как подушку. Спать хотелось жутко, веки сами закрывались. — Вы только гляньте, кто пришел. Мы-то думали, что надо уже писать некролог с твоим именем, — послышался бас с плохо скрываемой насмешкой, и над головой лежащего склонился мужчина с рыжими волосами. — Бек, ебало на off, будь так добр. Я устал и не в настроении для твоих тупых шуток, — огрызнулся Иша, открывая глаз с татуажем и глядя на коллегу с желанием убить, пока тот, смеясь и что-то бубня себе под нос, выпрямился и отошёл от греха подальше. — Вообще-то, Кассен прав. Ты не появлялся на работе месяц, если не больше. Всех твоих должников раздали первому и второму уровням. Тебе надо было видеть, какой кавардак тут стоял, потому что никто не справился ни с одним заданием и в итоге все перевесили на нас, — подал голос парень, сидящий в кресле, находящимся у противоположной от дивана стенки. — Ну поработали немного больше, и что с того? Не надорвались же, только плюс к вашему опыту. Можете не благодарить, — тихо прорычал Диакмар, подставляя локти под спину и приподнимаясь. — И вообще какого хрена вы тут делаете? До начала рабочей ночи ещё далеко. И который час? Он оглядел комнату и находившихся здесь двух парней. Первый, кто попался на глаза, был рыжеволосый парень по имени Роберрик Кассен, для всех Бек, чье тело было целиком и полностью покрыто татуировками, но самая его любимая и та, которой он гордился, находилась на правой руке, — большой яркий феникс в белом огне, от самого запястья и до плеча. Парень молодой, но уже на четвертом уровне, подающий надежды потрошитель и хороший друг Шаргана, по крайней мере всегда готовый выручить бутылкой пива. Иша всегда подмечал тот факт о его внешности, что один глаз Бека был наполовину голубой, наполовину карий. Порой Шарган ловил себя на том, что во время разговора с рыжеволосым взгляд всегда прикован к необычной радужке коллеги. Второй коллега с длинным именем Максимилиан сидел в кресле, читая утреннюю газету. Макс был старше Бека на год, но крепко стоял на третьем уровне, с каждым заданием подтверждая свои умения, так что дело близилось к получению новой полоски, обозначающей уровень, на татуировке. Буденный — а именно такая фамилия была у Максима — сильно выделялся внешностью среди всех потрошителей: белые пятна, как следствие заболевания кожи, покрывали все его тело и лицо, а светлые волосы будто блестели серебром. На фоне всего этого неестественно выделялись красные глаза — на самом деле линзы, но никто об этом не знал. Как ни странно, но все эти факторы как следствие стали причиной появления комплексов из-за внешности у парня, хотя виду он часто просто не подавал. Иша искренне не понимал, почему Макс так нервничает из-за своей внешности, ведь парень был чертовски уникален. Такого, как он, невозможно было найти или создать, и это было прекрасно. — Четыре часа, — откликнулся Макс. — Ты слышал, что у Шервуда дочь умерла? Погибла в автокатастрофе. — Шервуд. это который Уильямс? Старпер с пятого уровня? — Иша снова улёгся на диван, закрывая глаза. — На самом деле, нет, не слышал. В этот месяц я просто выпал из этого мира. — И из работы ты тоже мог выпасть. Вива рвала и метала все подряд, все искала тебя. Три раза писала заявление о увольнении и все три раза рвала их, ждала все, что ты придёшь, — усмехнулся Бек, кидая монету в автомат и указывая, какой кофе он хочет. — Иш, так ты ж с дочуркой этой мутил вроде, разве нет? — Угу, было дело. «Встречались» месяца полтора, она влюбилась по уши, а я радовался, что бешу Шервуда. Тогда это казалось смешным, но потом мне надоело и мы разошлись как в море корабли. Хорошая была деваха, ничего не скажу, — Иша слегка заметно кивнул, приоткрывая глаз и косясь на все происходящее. — Мда. Жаль старика, — покачал головой Макс и опустил газету, — и да, Вива хотела тебя видеть. — Что эта стерва хочет… Она сейчас здесь? — Тебя не было месяц, может, уволить хочет, — пожал плечами Кассен. Бек достал картонный стаканчик с кофе и что-то фыркнул. — Да, можешь сейчас зайти, — комната снова наполнилась шелестом газеты. Иша скрипя зубами поднялся с дивана и, специально задевая Бека плечом, вышел из комнаты, полностью оккупированной потрошителями. Мужчина прошел немного вдоль пустого коридора и завернул в одну из дверей. Не стучась, тот вошёл внутрь. Офис главы отдела ещё не было полностью оборудован, хотя Вива Сабо находилась на должности полгода. Женщина с головой уходила в работу и часто давала нагоняй потрошителям буквально за все, но все равно те ее любили и успели привязаться к миниатюрной директорше. И вот до сих пор помещение было почти пустое, только несколько папок на полках шкафа и один стол у окна, за которым, опять погрязнув в бумагах, сидела девушка цыганской внешности. О Виве Иша не был какого-то особого мнения, но все равно считал ее стервой. Почему? Он сам не знал. Мужчина подошёл к столу и сел напротив, царственно откидываясь на спинку стула. Но не успел он вставить какую-нибудь грубую фразу, как директор вдруг резко поднялась и стукнула по столу: — Где тебя черти носили?! Ты совсем из ума выжил, а? Ты хоть понимаешь, что твоей жопы не было на рабочем месте больше месяца?! Где ты вообще мог столько пропадать. Пьешь каждый день, ночуешь хрен знает где, я поражаюсь, как у тебя только кран не отвял… — Вивушка, давай полегче. Мы не супруги, что ты так разогналась, — тут Иша не сдержал смеха, прерывая весь этот гневный поток. — Ну не было меня, ну гулял, тебе-то какая разница? Мои дела твоего длинного крысиного носа не касаются, так что раздевайся и решим все мирным путём. — КАКАЯ РАЗНИЦА? МИРНЫМ ПУТЕМ?! Ты, су… — Вива тяжело вздохнула и спокойно села на стул, закрывая глаза. — Если бы ты знал, как задрал меня. Будь моя воля, летел бы уже к чёртовой матери. — Знаешь, это взаимно. Я тоже не в восторге от того, что мой босс… — закройся уже, а. Больно ты весёлый, — отрезала директор, глядя на Ишу из-под лба. — Пиши по собственному желанию и выметайся. Тебя здесь никто не держит. — В смысле по собственному? Деваха, ты берега не попутала часом? — Иша приподнял разрезанные брови и встал сам, опираясь на поверхность стола и наклоняясь вперёд. В его жёлтых зрачках блеснули злость и ненависть, но директор даже не дернулась. — Я на эти твои бровки домиком не поведусь. И не забывай, что директор тут я, а ты всего-навсего моя марионетка. Все, что у тебя есть, есть только за счёт зарплат здесь, но позволь напомнить, Ишечка, что правительство меняется и избавляется от старых ненужных кадров. Так что будь ты хоть на десятом уровне, хоть сын или любовник создателя компании, пойми, мне — плевать. — Сабо смотрела в глаза Иши не моргая. Она, не глядя, подвинула к мужчине пустой лист и ручку. — Так что пиши и выметайся на все четыре стороны. Шарган оскалился, оголяя золотой зуб и молча сел на место. Как бы ему не хотелось, но Вива была права, да и ему идти было больше некуда. Тот с лёгким замешательством начал бегать взглядом по столу, но вдруг тишину прервал все тот же женский голос. — Отработаешь. — Что? — Даю тебе неделю, чтоб ты выполнил всю месячную норму. А теперь иди. Азийша молча встал и пошел к выходу, но тут Вива громко и победно добавила: «Поблагодарил бы хоть». Диакмар остановился на секунду на полушаге, но, ничего не ответив, вышел из офиса, громко закрывая за собой двери.