Искра Божия

— А как ты стал демоном? Джон спросил это в их первый раз в кафе. Холмс беспокойно ёрзал на своём стуле, будто на горячих углях сидел, оглядывался по сторонам, пытаясь осознать, что вокруг множество людей, но никого не нужно искушать и обманывать. И никому не было дела до двух мужчин, которые уселись на мягкий бело-розовый диванчик за столиком такой же цветовой гаммы и заказали исключительно десерты. Поглощая пирожные и молочные коктейли, Джон спокойно и дружелюбно смотрел на Шерлока, и тот понемногу успокоился. Выпрямился. Поудобнее устроился и решился попробовать свой десерт. Заказанную Ватсоном розовую сахарно-кокосовую мышку. — Из-за собственной глупости, — Холмс сунул крохотную ложечку в рот и расплылся в улыбке. — Вкусно. Он уже чуть попривык поглощать вкусняшки и болтать у Джона дома, но на людях не любил бывать даже в своей человеческой жизни. — Я расследовал дело. Точнее, помогал своему хорошему приятелю. Он был инспектором полиции. Грегори Лестрейд, может, слышал о нём? — Никогда. — Иногда я думал найти информацию о тех, кого знал человеком… — Шерлок чуть опустил голову, отчего его кудряшки как по заказу рассыпались и стали хорошо видны рожки. Джон уже знал, что хвост он мастерски прячет в штанину. — Но потом обрывал себя — зачем? Если у них всё хорошо, наши с ними пути разошлись навсегда. И встреча не даст ничего, кроме боли. А если они уже погибли… аналогично. Джон, воспользовавшись тем, что их диван имел угловатую форму и огибал две стороны столика, плавно придвинулся к Шерлоку. Осторожно приподнял его голову, заглядывая в омрачившееся лицо. — Ты испачкался в сахарной пудре, — он мягким движением провёл пальцами по губам Холмса, и тот на минуту подумал, что его сейчас поцелуют. Открыл рот, чтобы предупредить, но Джон только вздохнул и уложил голову Шерлоку на плечо. Этому мужчине явно не было дела до шепотков других посетителей за спиной. Руки человека крепко обняли демона, чуть погладив между лопаток. — Да, думаю ты прав. Нет смысла идти к тем, кто уже на другом берегу. Холмс ненадолго застыл. Он был уверен, что Ватсон будет его убеждать в прямо противоположном. — Так что же случилось? — спросил Джон, когда молчание чуть затянулось. — Мы… гмх… — Холмс прочистил горло и вернулся к сахарной мышке. Она была слишком вкусной, чтобы оставить её на тарелке. — Мы расследовали дело одного… призывателя демонов, как бы я сказал теперь. Находили по всему Лондону пентаграммы, обгорелые скелеты тех, кого он, по всей видимости, приносил в жертву. Я ни в какую мистику не верил, как и Лестрейд. Мы считали его просто парнем с поехавшей крышей. И когда накрыли однажды, как раз во время очередного ритуала… А точнее… Мы разделились с Грегори, пытаясь отыскать этого психа в заброшенном здании. Разделились по нелепой случайности. Он остановился, чтобы сообщить в рацию своим ребятам наши координаты и согласовать дальнейшие действия, я же шагнул чуть вперёд, потом куда-то в сторону… а потом понял, что не слышу больше голос Лестрейда. Я бродил там какое-то время, пока не увидел свет. А чуть позже увидел и нашего «героя». Он бормотал что-то вроде как на латыни, читая по старой-престарой чёрной книжке, и занес нож над… над связанным Лестрейдом, что лежал в центре пентаграммы с заткнутым ртом. Я вышел вперед, желая отвлечь убийцу, и наступил на светящиеся линии. Этот чернокнижник глянул на меня и понёс какую-то чушь, что такая душа, как моя, просто идеально ему подойдёт, а сам я вполне могу переродиться. Я на всю эту ересь только кивал, чтобы потянуть время и подобраться ближе. Не особо испугался, когда свечи в углах пентаграммы вместо обычного пламени загорелись синим. Я же и сам химик, такими фокусами не удивить. Двигался вперёд, подыскивая момент, чтобы выбить нож. Грег уже почти выпихнул свой кляп, я видел его глаза уже совсем близко и, как мне казалось, слышал шаги его ребят… когда оказался на пересечении каких-то линий, из них полыхнуло синим светом… Знаешь, по ощущениям было похоже, что меня пронзило раскалёнными в пламени иголками. Боль очень сильная, но недолгая. Услышал крик Грегори. Собственное имя. Я никогда не слышал, чтобы он так кричал. Не знаю, как это выглядело для него. Что я моментально сгорел? Надеюсь, он спасся тогда. И арестовал того чернокнижника. Я ничего не знаю, что было там потом. А сам очнулся… ну, можно сказать, в Аду. Где мне растолковали, кто я теперь и чем буду заниматься. Первое время я считал всё это бредом, что вот-вот очнусь в больнице, в постели, но… со временем пришлось поверить совсем в другое. Что я проклят. Потерял душу. И всю оставшуюся жизнь буду губить души других. — Шерлок, — Джон тогда ещё крепче прижал к себе Холмса, — ты же понимаешь, что всё это обман? Ты ничего никому не обещал, никаких договоров не заключал, просто пытался спасти жизнь друга. — Так эта братия обманом и промышляет, для них это нормально… — Холмс, я могу тебе как-нибудь помочь? Подумай. Наверняка же есть какие-то способы. — Если думаешь об этом — начинаешь гореть таким неприятным синим пламенем. Поверь — ощущения очень неприятные. Шерлок и сам не мог понять, почему вспомнил этот разговор с Джоном именно сейчас. После его поцелуя. После того, как Ватсон спас ему жизнь, отдав свою душу. «Джон… если тебя больше нет… то в моей жизни не осталось ничего, что нужно спасать. Как ты этого не понял?» Демон чувствовал тяжесть лежащего на нём тела, но больше не чувствовал ничего. И долго так продолжаться не могло. Шерлок осторожно выбрался из-под Джона, сел рядом, и взял его лицо в ладони. — Джон… — проговорил он так проникновенно, как только мог, — послушай меня, Джон. Ты спас мне жизнь, но без тебя… Без тебя в моей жизни не осталось ничего, что нужно спасать. А поэтому… или вернись ко мне, или забери меня с собой. Прекращай изображать умершего. Я тебя люблю. Люблю всей своей душой, которой у меня больше нет. Всем своим сердцем. Всем собой. И ты, я знаю, любишь тоже. Значит не оставишь меня одного. Не ты. Не теперь. Шерлок наклонился, целуя неподвижные губы, желая только одного — вернуть душу в это тело. Что при этом будет с ним самим, думать не хотелось. Как будет справляться с горем Джон, если очнётся, но потеряет Шерлока… эта мысль осталась недодуманной. Его прошило уже знакомой болью, как тогда, на пентаграмме. А потом он услышал крик Грегори Лестрейда. — ШЕРЛОК! Ощутил как падает навзничь. Увидел ботинки вбегающих в комнату полицейских, услышал их голоса и ровно те возгласы, что должны звучать в подобных ситуациях. Ещё некоторое время полежал на полу, пока ему не помог встать Грегори. На его руках горели алые следы от верёвок. — Шерлок… Господи, напугал же ты меня, Шерлок! Как ты?! Ничего не болит? — Ничего… — Холмс оглядывал комнату, смотрел на Лестрейда, и не мог отделаться от мысли, что что-то забыл. Что-то очень важное, о чём думал вот только что. — Джон Ватсон, вы арестованы! — сказал кто-то из полицейских и Шерлок вздрогнул. Посмотрел на закованного в наручники преступника. Убийцу и чернокнижника. Увидел его синие спокойные глаза. Светлые волосы. Яркую добрую улыбку. Арестованный преступник смотрел прямо на сыщика. — Я же говорил, что есть способы спасти твою душу, — сказал Джон непонятную для Шерлока фразу, пока его вели мимо. — Живи счастливо, Холмс… Дверь за ним и полицейскими захлопнулась, оставив сыщика в полнейшем недоумении.