Деньги не пахнут

- Спасибо, - Аня тихо поблагодарила воздух, густо напитавшийся пятой Шанелью и дешевым крепким табачищем. Ядерная и какая-то странно будоражащая смесь. Бабка деловито поцокала каблуками по дорожке, выложенной мозаичной плиткой, утягивая за собой этот смачный шлейф. Аня провожала ее взглядом. Неброский, но отлично сидящий черный костюм. Удлиненный пиджак, брюки три четверти. Укладка а-ля Реджина Милс. Это, наверное, так после пластмассового ободочка волосы ложатся. Аня усмехнулась про себя, представляя такую вот мадаму в руках какого-нибудь педиковатого стилиста Стасика, мысленно надеясь на то, что он тоже здесь проживает и как можно чаще контактирует с охранником Алешей, которому она еще долго не простит «вынужденное» насилие. Любопытно было то, что Валентину Павловну она уже простила, почему-то даже не удивившись этому факту. Так всегда было только с одним человеком – с Пашкой. Он мутузил ее почем свет, а она прощала его почти что сразу, стоило ему улыбнуться, сказать что-то мало-мальски утешительное. Долгое время она ненавидела именно себя, хотя должна была ненавидеть и презирать его. Слабость, которую она проявляла в отношениях с ним, пугала ее. Поэтому она ушла, понимая, что однажды их великая любовь закончится банальной бытовухой, в результате которой «она ляжет, а он сядет». Во всяком случае, именно так и прогнозировали знакомые с ее проблемой друзья. Валентины уже и след простыл, а она все смотрела на опустевшую дорожку вдоль витиеватых газонов. И все же, какое тупое дежавю. Да и вообще непонятное чувство. Ане почему-то хотелось, чтобы эта странная женщина поскорее вернулась. И не потому, что она даже примерно не знала, куда деваться до семи часов вечера, а просто… Наверное, с голодухи повело. Вот и чудится разное. Дежавю какие-то. - Тьфу ты, Господи! Итак, вторая напуганная до седых волос. И это всего минут за пятнадцать. Аня уверенно била рекорды Кентервильского приведения. Жалко, нет несмазанных цепей на погреметь. - Вы что здесь сидите? Вам же отказано, - помощница хозяйки держалась за ручку двери, подавшись корпусом вперед, словно боясь отпустить ее и потерять возможность войти в дом навсегда. «Залп с Авроры жду. Не слыхали, был ли уже?» - Аня едва удержалась от того, чтобы не произнести это вслух и на полном серьезе. Истерика, наверное. Потянуло на неуместные шутки юмора. Что ж, хоть как-то время скоротать. - Мне сказали подойти еще раз к семи вечера, - просто ответила она, чувствуя на себе откровенно неприязненный взгляд. - Кто сказал? - Валентина Павловна. Женщина недовольно поджала губы, подведенные бежевой помадой. Приятный, но старящий ее оттенок. - Ну дак и подходите к семи вечера. Сидеть здесь вам никто не разрешал, - она хотела добавить еще что-то, но на Анино счастье ее отвлек садовник. - Катерина Александровна, я газоны стричь буду. Никому не помешаю там? – беззаботно поинтересовался пожилой усатый мужчина, попутно обряжаясь в тяжелый садовый фартук. - Нет, Сергей, стригите. Только не коротко… Валентина не любит, - добавила она с какой-то странной «тоскливой» интонацией. Аня бы поставила тельца против яйца, что ей не послышалось. – А вас чтобы духу здесь до семи часов не было, - все же договорила она, печальную для Ани фразу. Вот куда ей теперь? Аня неохотно поднялась с насиженного места, а женщина снова запархнула в дом, нарочито громко хлопнув дверью. И чего, спрашивается, выходила? Пока еще никуда не принятая горничная потихоньку направилась к выходу, попутно вспоминая, где этот «выход» находился. С Олегом они шли быстро и, кажется, все время прямо… или же? Черт. Интересно, сколько здесь вообще соток? Она поздоровалась с садовником и попросила глотнуть водички из шланга. Мужчина не стал жадничать и человечно набрал ей бутылку с собой. Слава Богу, не придется пить из озера. Аня уже решила провести остаток времени на лоне природы, а именно завалиться спать в какой-нибудь раскидистый куст, и гори оно все фиолетовым. Гопники, маньяки, голодные собаки… нечего с нее брать и жрать-то уж толком нечего. Да и откуда им тут взяться, сюда вон ни маршруток, ни автобусов не ходит. Только Лексусы да Олежкина Приора. - Спасибо, - от всей души поблагодарила она, бросив быстрый взгляд на дом. Ей показалось, что у одного из окон мелькнула светловолосая тень с бледным каменным лицом и в строгом черном платье. Мелькнула и резко задернула пышную кисею занавески. Сериал прям какой-то. «Убийца по-любому дворецкий». - А Катерина ваша Александровна всегда такая… суровая? – поинтересовалась она у добродушного и вполне общительного дядечки. - Катя-то? Не, она баба нормальная, просто с Палной хрен уживешься, в смысле, сработаешься. Это такой экземпляр, ну сама видала, - без особых раздумий ответил тот, деловито меняя мульчирующую насадку. - А Катерине деваться некуда, вот она и терпит все что можно. От этого и настроение, сама понимаешь. - А давно она у Валентины Павловны работает? - Да хрен его знает. Всю жизь. Подумать только, какая собачья преданность. Аня еще раз взглянула на фасад дома. Хотя оно и понятно – деньги не пахнут. Видать, сама где-нибудь неподалеку такой же вот домишко достраивает, чтобы было, куда семерых внуков распихать, да так, чтобы самой с ними в этом доме пореже встречаться. Примеры таких отношений имелись, конечно, разные. Женщины-компаньонки. Либо сойдутся под старость лет, чтобы дожить век заботами друг о друге, потому что больше никому не нужны, либо давняя дружба с неафишируемым, но вполне определенным подтекстом, когда всем все понятно, но вроде не подкопаешься, живут и живут, бабам вообще труднее по жизни. Неудачно решенные квартирные вопросы – тоже пример не редкий. Ну и так называемые дружеско-рабочие отношения, когда та, что побогаче, подтягивает ту, что победнее, себе в помощницы. Быть может, не шибко эстетично. Зато «дешево, надежно и практично». У одной не мелькает перед носом совершенно незнакомый человек, а у другой есть какие-никакие гарантии того, что приятельница не опрокинет ее с зарплатой, да и вообще не обидит. Обычно так и происходит. И здесь явно тот случай. Только что-то в этой Катерине Александровне Аню здорово смущало. Смущало даже сильнее, чем сама эпатажная хозяйка дома. Она беспрепятственно вышла с территории, полностью погруженная в эти совершенно ненужные размышления. Она даже представления не имела, с какой такой стати две весьма сомнительные бабки пробудили в ней известного в определенных кругах сержанта Ознобихина с его пресловутым «дедуктивным методом». С другой стороны, лучше уж пытаться анализировать чужие отношения, чем свои собственные проблемы, упирающиеся в одно грешное, но звучное слово – деньги. Похоже, в прошлой жизни она была одной из закадычных подружек Марии-Антуанетты, что весело отплясывала в Тюильри, и в великом подпитии бросала в фонтан изумрудные кольца, чтобы украсть легкую улыбку у своей королевы, ну или на счастье, что в принципе было одним и тем же, в то время как улицы Парижа зияли дырявыми карманами, урчали пустыми животами, а к Версалю медленно, но неумолимо приближалась голодная чернь. Видимо, тогда ее казнили вместе с прочими, но боженька подумал и решил, что знатной даме этого маловато, и она все же должна хлебнуть нищеты, но уже с другим лицом. К слову, не таким миловидным, как у мадам де Ламбаль. Аня усмехнулась. Она уже во второй раз обходила Кулагинский особняк, чтобы как-то скоротать время, которое вовсе не собиралось подстраиваться под ожидающую. Напротив, оно текло медленно и вязко, на пару с удушливой, сухой жарищей, которая постепенно заполняла все вокруг. Да уж, гильотина – это милостиво. Не милостиво – заставлять человека ползать вокруг своих хором в такое адское пекло. Она наконец приземлилась под первый попавшийся приличный куст и ополоснула лицо водой из той самой бутылки, которой снабдил ее садовник дядя Сережа. Вода уже давно лишилась своей ключевой прохлады, став мерзко-липко-теплой, но некоторое облегчение принесла. Немного освежившись, Аня покопалась в телефоне, хорошо хоть зарядка была почти не тронута. Хватит до конца мучений. Пара кроссвордов, пара детских аркад и серия нудной, но весьма познавательной исторической мелодрамы, и она устало откинулась назад, уютно подложив под голову собственную немаркую ветровку. Имеющуюся под кустом тень нельзя было отнести к ряду спасительных, но все ж таки не совсем «на улице». Солнечный удар ее здесь точно не достанет, а остальные неудобства как-нибудь переживутся. И муравейника под задницей вроде бы нет… Аня на всякий случай еще раз внимательно обследовала почву под собственным телом. Ну вот и славненько. Она последний раз глянула на часы. Четверть второго. Ну вот, не так все удручающе. Она вставила наушники и… уснула сном праведника, даже не дойдя до середины первого трека. Спать под кустом оказалось делом крайне простым и не требующим никаких особенных навыков. Что, собственно, и требовалось доказать. Бомж из нее выйдет самый отменный. Странно, что в свое время не вышло металюги. Нашествие, рок на Волге и прочие трэш-фестивали, где так называемая «массовка», не надыбавшая денег на вип-зону, ночевала вповалку, совершенно не брезгуя картонными коробками в качестве спальника, никогда не привлекали хорошую девочку Аню. Хотя привлекали добрую половину ее закадычных друзей. Любаша всегда чморила ее «пермской аристократией», но затащить на подобное мероприятие так и не смогла. Аня чтила тепло-светло и личную гигиену превыше панковского шика. И вот, пожалуйста. Видать, сглазила сама себя. В следующем году тридцатник, а она хипует под кустом, надеясь все-таки занять самую престижную в Перми вакансию. Можно сказать, вакансию мечты. Была ли когда-то другая жизнь?.. Была. И пентхаус был, и острова, и море любимое Адриатическое, и Пашка в плавках от Гуччи. Боже. У нее даже не хватало сил на то, чтобы расстроится. Ну, было и было. Платить за сладкую жизнь приходилось дороговато, хотя и жила она с мужем не из-за денег. Бегал он за ней еще нищебродом, что перебивался с шавермы на дошик. Везде работал, ничего не чурался, лишь бы она себе аспиранта какого не нашла. Она и не собиралась. Ей нравилось, что он такой… пробивной, сильный, у местных пацанов в авторитете. Знали бы эти пацаны, как он умел бить, не оставляя синяков. И что надо ему было исключительно в менты, а не в «ровные» пацаны. Но это уже другая история. Возвращаться в прошлое Аня не любила. Она всем своим существом стремилась в будущее, надеясь выстроить его самостоятельно, без посторонней помощи, а именно – без мужика. Хорошего ли, плохого ли – не важно. Она должна войти в него одна. А уж там как сложится. Но больше она в это дерьмо не наступит. Увольте. Никогда больше не позволит мужчине обеспечивать себя. Все только поровну, как принято в цивилизованных странах. Как говорится «койка общая, но счет на двоих». Так правильно, так никто и никогда не будет унижен финансовой зависимостью. Она потянулась, чувствуя себя так, словно ей уже вымыли пол и выжали грязную воду в ведро. На часах было начало седьмого. Она безуспешно пригладила взъерошенные волосы, переплетая свободную косу в еще более свободную. Какая, к черту, разница. Лучше выглядеть она все равно не станет… - А вот удачную смену, кажется, пропустит, - тихо прошептала Аня, прочитав смску от администратора кабака. «Сегодня к семи. Банкет. Гайцы гуляют. Не опаздывай. Все нужны». Конечно, все нужны, раз банкет не заказной. И что ж им позавчера-то не бухалось? Аня тяжело вздохнула. Просто любимица фортуны. Мадам Ракитина. Она основательно отряхнулась, повытаскивала отовсюду сосновые иголки, судя по сухости и колючести еще прошлогодние. Каким ураганом их сюда намело? И не спеша побрела к центральному подъезду. - Вы куда это, дамочка? – там ее встретили без особого энтузиазма, Аня же удивилась тому, что вообще «встретили». Когда она выходила, на воротах никого не было. Может быть, охрана здесь просыпается позднее хозяйки или выставляет свои холеные морды ближе к ее возвращению. - Мне к семи, по поводу уборки, - как можно спокойнее и простодушнее проговорила она. - Постойте минуточку, - один из двух охранников окинул ее подозрительно-брезгливым взглядом, а затем неохотно кивнул напарнику. Тот в свою очередь достал мобильник и почти что не глядя нажал на вызов, по-видимому, часто используемого номера. Он отошел на деликатное расстояние, а Аня осталась нервно топтаться на месте. Если этот день когда-нибудь закончится, она сходит исповедаться, чего не делала уже шесть лет. Она решила это искренне и безо всякого сарказма, потому что не привыкла шутить на подобные темы даже про себя. - Да, Екатерина Александровна, я понял, - мужчина неторопливо возвращался на свое место , походя кивая монотонному голосу на другом конце. Аню передернуло от звука этого имени. За сегодня оно ей порядком осточертело. Она уже четко поняла, что с ним не может быть связано ничего путного. Одни только проблемы да неприятности. - Пропустить не могу. Ждите хозяйку, - совершенно равнодушно отчеканил неудавшийся секьюрити. Аня едва сдержала истерический хохот. - А где же вы были сегодня утром? – не удержав язвительной иронии, поинтересовалась она, тут же пожалев об этом. - А мы перед тобой еще не отчитывались, - надменно выплюнул первый охранник. – И в каком это смысле утром? Тебя не первый раз что ль отсюда наворачивают? – он угрожающе подался вперед. - Да нет, - Аня поспешила с заверениями. Эти церемонится точно не станут. – Просто Валентина Павловна перенесла на другое время. А меня Олег сюда привез… водителем работает, сказал, что горничная требуется. - Ну вот и стой, раз требуется. И не обостряй. Жди хозяйку, - коротко и емко предупредили ее, больше не удостоив ни единым взглядом. - Извините. А она скоро приедет? – скромно поинтересовалась Аня, все чаще поглядывая в телефон. Скоро он начнет надрываться криками администратора и Любкиным «ты гдеее?!» Из кабака ее уволят. Она даже не предчувствовала это… просто воспринимал как данность. - Да кто ж ее знает. Может, и вообще не приедет. Она нам не докладывается. Аня даже не запомнила, кто из этих «одинаковых с лица» ей ответил. Она просто почувствовала, как опускаются руки. Падают вдоль тела, словно бескровные плети.