Деньги не пахнут

- Михалыч, ты мне скажи, ты чего усы свои так не стрижешь? – Кулагина придирчиво оглядывала идеально обработанный газон. С виду он напоминал мягкий персидский ковер, по нему хотелось немедленно пройтись босиком. Особенно Ане, чьи ноги были стоптаны за целый день до кровавых пузырей. - Приветствую, Валентина Пална, - «дядя Сережа» все еще возился с каким-то крутым, обсыпанным пышными лососево-красными цветами, кустом, название которого Аня не знала. Похоже, и у садовников здесь ненормированный трудодень. - Привет-привет, - она покивала в его сторону, а затем присела на корточки и мягко провела ладонью по траве. Аня, следившая за ней от нечего делать, вдруг странно сконцентрировалась на этих обычных движениях. Вернее на руке, эти движения совершающей. Сухая, чуть узловатая, с тонкой кистью и длинными пальцами. Грубоватая для женской и слишком изящная для мужской. И эти поглаживания… она не могла отвести от них взгляд... Напекло головушку. Аня усилием воли стряхнула с себя кумар, дав себе совет носить панамку и больше никогда не смотреть на эти руки. - Ну никак длиннее не оставишь, - тем временем оправдывался садовник. Нет, не то чтобы прям оправдывался, уговаривал скорее. – Я уж и под скос делал и так, и сяк, кучкуется трава, нужно по сантиметрам все мерить, да и насадки эти швейцарские умней меня. - Бляха-муха, хоть редиской все засаживай, - Валентина поднялась, разочарованно оглядывая территорию, на сколько хватало глаз. - Так ведь не будет расти, - поспешил заверить ее Михалыч, усугубляя разочарование. - Суглинок. - Три фуры навоза подгонят, тут даже ты будешь расти, - она отряхнула об себя совершенно чистые руки и направилась в дом, казалось, снова забыв про Аню, которая вообще не удивилась. А еще она не удивилась тому, что на крыльце их встретила Катерина Александровна. Она курила, подперев плечом колонну. Ее взгляд был устремлен куда-то в даль, но Аня почему-то почувствовала его тяжесть на себе. На хозяйку она даже не смотрела, словно ее здесь и не было. - Ты че это, мои-то? – походя бросила Валентина, поднимаясь по ступенькам. – Нельзя тебе такое говно. «Собрание» твое покончалость что ли? Или мы с Лондоном опять разосрались? - Четыре тысячи за пачку, - холодно констатировала Катерина, стряхивая пепел в сторону так, чтобы не попало на ступеньки. Она все еще смотрела прямо перед собой, не удостаивая вновь прибывших никаким вниманием. - И че? Хоть сорок четыре, - Валентина остановилась в полушаге от нее, казалось, их плечи вот-вот соприкоснуться. За этим было невероятно странно наблюдать, но Аня наблюдала, ей просто некуда было деваться. Свои потасканные чешки она уже изучила наизусть. – Может быть, ты мне разрешишь покупать то, что я хочу, для того, кого хочу, - это было сказано тихо и с какой-то особой интонацией, которую Аня совершенно не могла вообразить у этого человека. Здесь не было агрессивно-властного предупреждения, скорее просьба «по-хорошему» и еще забота и какая-то едва уловимая интимность, доступная только им двоим. - Как скажешь, - сухо проговорила Катерина, но уголки ее губ дрогнули, словно она с большим трудом сдерживала какую-то сильную эмоцию. То ли злость, то ли упрек… то ли отчаяние. И, конечно же, все это вряд ли могло касаться сигарет. В определенный момент Ане даже начало казаться, что эта сцена каким-то непонятным образом связана с ней. Возможно, все это из-за того, что Валентина проявила сострадание, взяв на место совершенно не подходящую кандидатуру. Не подходящую этой самой Екатерине. Если она ведет дом в качестве управляющей, то она, разумеется, имеет право на мнение. С другой стороны, хозяйка-то Валентина, и в конечном итоге ей решать – кто, что и почему. Или их отношения ближе. Эта мысль одновременно обескуражила и заинтересовала Аню. А еще к этому всему примешалось совершенно непонятная и тупая по самой своей сути досада. Ей-то какое дело? Платили бы, иногда кормили... да материли поменьше. - А это тебе, принимай, - об Ане наконец вспомнили, когда она уже начала забывать, где находится. Кулагина повернулась, указав на нее ладонью. - Мне? – с нескрываемой брезгливой насмешкой фыркнула Катерина Александровна. Ее взгляд стал липким до омерзения. – В агентстве бы лучше нашли, я уж договорилась. - Куда уж лучше – филолог, - Валентина явно предпочитала не замечать адресованных ей укоров. - Батюшки, - Катерина снова смерила Аню пронзительно-насмешливым взглядом и пошла в дом. Кулагина по-мужски придержала дверь, пропуская ее вперед. - Валентина Пална, здрасьте, - в холл выскочила невысокая приятная девушка, одетая в рабочую униформу, и на ней она выглядела совершенно не так, как должна была в Анином представлении. Темно-синий халат горничной, в сочетании с белым передником выглядел сексапильно. Аня представила себя в такой форме и откровенно обрадовалась «полученной» картинке. На ней она будет именно то, что надо. Безликая серость, совершенно неприметная хрень. - Потолок покрасьте, - Валентина не разуваясь прошла в гостиную. – Ты чего это такая веселая? Подъзаебалась ничего не делать, а тут я пришла, хоть какое разнообразие твоей стабильности, да? - Ну че вы, Валентина Пална, я же одна почти неделю, - завитая шатенка ребячливо надула губки. – Вам же не нравится никто… то вам, то Катерине Александровне… - Ты позалупайся мне еще, - беззлобно цыкнула Кулагина, а Аня перевела взгляд на последнюю. Катерина стояла возле живого камина, скрестив руки на груди. В ее лице не было той неприязни, которую она открыто демонстрировала ей. Видимо, этот эротичный вид прислуги ее ни капельки не волновал. - Извините. Я просто за целый день ни разу не присела, не обедала даже, - с наигранной покорностью оправдывалась девушка. - Беда какая, не обедала она. Жопа поменьше станет, - Валентина добродушно усмехнулась ей, вдруг показавшись Ане такой уютной и домашней, что ей захотелось немедленно смыть с себя это ирреальное ощущение. - Вот вы зря так, Валентина Павловна, - с еще более наигранной обидкой пробормотала служанка намбер ван. - Зря-зря, Аленка, хорошая у тя жопа… сочная, - Кулагина села, вернее, упала в одно из раскидистых кресел. - Да я не про то, - Алена кокетливо потупила взор. - И я не про то, - Валентина усмехнулась себе под нос. Аня продолжала скромно стоять в сторонке, борясь с желанием сесть прямо на пол. А еще у нее было стабильное ощущение, что она попала в дом, где все со всеми спят. Считая это в офигительном порядке вещей. - Очки мои где? – Валентина пошарилась взглядом по стоящему напротив прозрачному столу. – Кстати, это вот Анька, вернее, Анна. Гуманитарная помощь тебе. Знакомься. Очки проебала мои? - Я убрала, - Катерина подала ей футляр. – Смахнет кто-нибудь. - Ой, спасибо, Валентина Пална, - очень искренне обрадовалась Алена, едва не запрыгав на месте, и Аня вздохнула с облегчением. Ну хоть кто-то, господибоже. – Привет. Ну я, короче, Алена, ты, короче, Аня. Все понятно, - весело затараторила она. - Будем знакомы. - Будем, - Аня приветливо улыбнулась и подала ей руку. Алена тут же с задором пожала ее. - Ну, раз всем все понятно и все теперь знакомы, то сдриснули отсюда обе, - Валентина небрежно махнула в сторону двери. – Аленка, ты там это… в порядок ее приведи, покажи, че нужно да покорми там, чем бог послал, а то смотреть невозможно. - Хорошо, Валентина Пална, - Алена воодушевленно закивала. – Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - с не меньшим воодушевлением поддержала Аня. Наконец-то она хоть куда-нибудь присядет и отдерет с ног балетки. Может, у доброй девушки Алены и пластырь на все десять пальцев отыщется. - Сама поужинаешь? – Аня едва не запнулась, услышав за спиной голос Катерины Александровны. Ей захотелось немедленно обернуться, чтобы посмотреть на ее лицо. Потому что она произнесла эту короткую фразу с таким щемящим обожанием, от которого становилось не по себе. - Позавтракаю, - абсолютно будничным тоном ответила Валентина Павловна. Видимо, для них обеих это было совершеннейшей нормой. – Налей пятьдесят капель, Кать. -