Деньги не пахнут

- Катя, мне все это нахуй не надо! Аня вручную чистила ковровую дорожку перед хозяйским кабинетом и не успела дать деру. Дверь неожиданно распахнулась, и из нее быстрым шагом вышла Катерина Александровна. Аня отпрянула, едва успев стереть губкой чистящую пену. Казалось, еще немного, и Катерина пробежалась бы ей по голове, даже не заметив. - Я не договорила и не отпускала тебя! – следом за ней из кабинета вышла Валентина Павловна. Она выглядела спокойно, но от нее шло звериное напряжение. Она явно очень сильно сдерживала себя от «чего-то». – Анька, пошла нахрен отсюда. Потом дочистишь, - она обратилась к ней, но даже не взглянула. - А ты вернись в кабинет. Аня быстро свернулась и бочком обогнула вросшую в пол Катерину. Та была похожа на натянутый нерв, но в отличие от Валентины Павловны сдерживала не агрессию, а слезы. Ане достаточно было бросить беглый взгляд на ее бледный профиль, чтобы это уловить. Ей вдруг стало ее жалко. Должно быть, в пожилом возрасте терпеть над собой кого-то с таким характером еще тяжелее. - Катя. Мозг мне не еби. Я тебя еще при прислуге не отчитывала. Это была последняя фраза, которая долетела до Ани, когда она спускалась по лестнице через ступеньку. Она жутко боялась услышать «больше». Услышать то, что не для ее ушей. - Ты че такая с пересеру? – Алена искала в хозяйственном помещении какое-то средство. – Валька об тебя запнулась и свалилась? Блин, да где эта хрень-то для кафеля? Не купили что ли? Ты в последний раз Виталику список на бытовушку писала? Аня молча огляделась и подала ей нужное средство. Она писала список, и она же пользовалась им в последний раз. - Мерси. Так чего ты, как барабашку увидала? - Да там Валентина Павловна так на Катерину орала. Она-то вот как раз чуть об меня и не запнулась, почти бегом выбежала, - объяснила Аня, немного понизив голос. - Че орала? В смысле без ебуков суть передай. - Что ей что-то там нафиг не надо, а потом чтобы Катя в кабинет немедленно вернулась. Так резко прямо. Та чуть не расплакалась. Алена явно задумалась. - Да. Она на Катьку голос никогда не повышает, хуями не кроет, всегда очень уважительно. Одного возраста, че. Или может, просто на обозрение не выносят. Фиг знает. Но я за шесть лет ни разу не слыхала. Они если что выясняют, то беззвучно. - Это как? - Ну, Валька ей что-нибудь очень тихо на ушко шепнет, та сразу глаза на мокром месте и в свою комнату уходит. Валокордином потом неделю благоухает, не подойдешь. - А за что ей ее так обижать? – Аня искренне недоумевала. – Мне кажется, она ей просто безгранично предана. - Так за это еще хлеще обижают, когда все можно-то. Тебя вон твой благоверный лупачил, а ты преданная типа была. - Так я дура, да и деваться от него было некуда. Видишь, где я потом оказалась, - Аня снова ощутила дежавю. Оно жужжало над ней, словно радиоактивная оса. - А может, Катька тоже дура и деваться ей некуда, - Алена просто пожала плечами. – Че мы о ней знаем-то? Валька вон сама Казбек шмалит, а ей сигареты из Лондона заказывает сорок тысяч за блок, платья хоть и старушечьи у ней, зато сама видела от каких «кутюров». Может, ей нравится такая жизнь. Деньги не пахнут. Сама вон понимаешь. - Мне кажется, она ее просто любит, Ален, - Аня сказала это скорее для того, чтобы прочувствовать самой. Ей нужна была какая-то более весомая аргументация. - Бинго, нахуй, - Алена заржала на всю гостевую ванную, где они теперь дружно обхаживали кафель. На днях к Валентине должен был приехать старший сын, и они готовили апартаменты к его приезду. – Конечно, любит. Аня вздохнула. Похоже, в который раз тут тупила только она. - Так они что-то вроде пары такой… своеобразной? - Бля, если так, то это особенно свободная с одной стороны пара, - Алена ехидно ухмыльнулась. – И вообще не свободная с другой. Хуевая, короче, пара. - Интересно, они спят? – Господи, это она это спросила. - Не думаю. Иначе Катька бы такая зеленая не ходила, хоть раз в месяц да румянцем посветила, а она вон вечно, как из могилы ее выкопали. Не допускает ее Пална к телу. И правильно делает. - Злая ты, Аленочка, - иронично пожурила Аня, она не знала, смеяться ли от всего этого вместе с Аленой или плакать вместе с несчастной Катериной Александровной. - Нехер баловать, - Алена утвердительно кивнула сама себе. – А я злая, потому что сама трахаться хочу, как черт. Прям моряк дальнего плаванья какой-то. Только бы на берег сойти. Отпуск попрошу после Нового года. Задолбало все. К вечеру Аня была, как выжатый лимон. Обычно она работала ровно, стараясь не поддаваться Алёниному любимому «бля, как все болит», но сегодня у нее тоже все болело и ее тоже все задолбало. Начиная с этой «нежной» ковровой дорожки, которая уважала человеческие руки, а не бездушную пылесосную насадку, заканчивая уборкой реально бесконечной бильярдной. Она наконец приняла душ, утеплилась в пижаму и почти уже легла, как вдруг до нее дошло, что рядом нет очень важной вещи с будильником. Телефона. Она посмотрела на уже спящую Аленку, пытаясь вспомнить, в какой из частей дома она могла его посеять. Блин, лишь бы не в бильярдной. Аня еще немного подумала. Гостиная. Точно. Она выложила его из передника на стол, когда он задолбал вибрировать мамой, которой опять нужны были деньги на водку. Выложила и целый день о нем не вспоминала. Аня неохотно поднялась с кровати. Она могла бы забрать его завтра, если бы это была кухня или какая-нибудь нежилая комната, но это было часто посещамое место, где к тому же любила отдыхать Валентина Павловна. «Кто жопосрань свою позорную на хозяйском столе разбрасывает? Ко мне люди важные приезжают, увидят у меня такой телефон, скажут все, пиздец, Валька на рынке опять торгует. Помощь станут предлагать…» Аня покачала головой, вспоминая один из многочисленных рассказов Алены, о ее веселых приключениях в этом доме. Не-не. Не надо ей такого. Она надела тапочки и спустилась вниз. В доме была мирная, сонная тишина, и Аня совершенно спокойной вошла в комнату, надеясь встретить там лишь свой мобильник. Только бы не завалился никуда, зараза. И не попался бы кому на глаза, раньше нее. - Лопату свою говенную пришла забирать? Аня едва не подпрыгнула на месте, услышав голос из темноты. Это фиаско, братан. Хотя нет, это не подходило. Ее «научили» здесь словам куда более одухотворенным. И вот они сейчас были самое то. - Че поприличней-то не купишь? Я вам козам неблагодарным вроде норм плачу. А-а, ты же не ходишь никуда. Хочешь, я тебе свой подарю? Аня мочала. У нее отвисла челюсть. И вот как тут ответить, чтобы не огрести еще больше? - Че молчим, че не орем на меня, как тогда в кабинете? Аня медленно прикрыла глаза. Понятно. Нужно просто выслушать, какое она запредельное чмо и еще раз слезно попросить прощение. - Валентина Павловна, я на вас не орала. Я просто тогда… - Мне видней, наверное. Сюда подойди, - густой обволакивающий голос, от которого Ане моментально сделалось не по себе. Такой тембр она использовала только с Катериной Александровной. Во всяком случае, в стенах этого дома. Она медленно подошла. Что ей оставалось? Валентина полулежала на диване и вертела в руках ее телефон. Все так же на манер четок. Сильная, расслабленная кисть, хлесткие и намеренно вызывающие движения. Можно было бы конкретно залипнуть, но Аня не залипла. Ей было стремно. Она просто стояла, уперевшись взглядом в дорогую обивку дивана. - Налей мне. Валентина откровенно рассматривала ее снизу вверх. Под этим взглядом штормило. От него хотелось спрятаться под одеялом и никогда больше оттуда не вылазить. Это взгляд мужской сауны, дешевого кабака, это липкие руки и мятые трехкопеечные чаевые. Это алкоголь, это кальян с гашишем, это мужской голод и женский недоеб. Аня знала этот взгляд очень хорошо, потому работала и там, и там. Она отлично умела от него абстрагироваться, но сейчас что-то пошло не так. Она буквально сыпалась под ним, не зная, как собраться обратно. Быть может, потому, что смотрела Валентина Павловна… Она инстинктивно обернулась к столу. Там нашлись наполовину пустая бутылка виски и стакан. Она налила стандартную порцию и подала хозяйке. - Ты, бля, в комарином баре что ль стажировалась? Мне в нос это закапать? - До каких, Валентина Павловна? – Аня посчитала, что лучше спросить, чем снова налить не так. И черт ее дернул сейчас спуститься? Ну завтра бы получила по башке. Но хоть не ночью. И не от бухой. - До краев, Анна Евгеньевна, - Валентина едва заметно усмехнулась. А Аня вздрогнула. Ксерокопию ее паспорта снимала Катерина Александровна. Неужели Кулагина удосужилась взглянуть на такую «хуету», как документы низшей прислуги. Аня исправила свою ошибку и подала ей «правильную» порцию. Та в пару уверенных глоткой махнула полстакана, резко села и поставила его на стол, а затем притянула Аню к себе, идеально четко подцепив пальцами резинку ее пижамных штанов. - Валентина Пав… Аня не знала, почему начала говорить, не знала, почему именно ее имя, не знала, что делать и не знала, чем кончится. Что это, настроение? Алкоголь? Измывательство?Зачем… почему именно с ней? - Против? – совершенно холодно и сухо «укроп брать будите?» - Если против, выход знаешь где. Мне тут таких нахуй не надо. Аня почувствовала, как сердце отчаянно трепыхнулось к ребрам, а затем упало куда-то на самое дно этой жизни. Что тут было отвечать… - -